ЗАКОН СВОБОДЫ

 ----картинка линии разделения----

 

Когда покрывало закона, т.е. завеса, было разодрано через распятие Спасителя, и когда воссиял Дух огненными языками, то буква была отвергнута, телесное прекратилось, и закон рабства кончился, и нам дарован закон свободы. 

Святитель Иоанн Дамаскин

 

----картинка линии разделения----

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8:31).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел

Апостол Павел

----картинка линии разделения----

Из под опеки закона избавил нас Христос

Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира, но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление. А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа (Гал.4:1-7).

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

Есть за­кон сво­боды, и есть за­кон ра­бов

Раб­ский за­кон - это ког­да го­ворят: "Я вы­читаю столь­ко-то псал­мов за каж­дой служ­бой и та­кое-то ко­личес­тво их на каж­дой мо­лит­ве". Та­кой че­ловек на­ходит­ся под яр­мом во все свои дни, без из­ме­нения: не мо­жет он ни­чего из­ме­нить, так как свя­зан не­об­хо­димостью в мо­лит­ве и служ­бе де­таль­но сле­довать то­му, что он ус­та­новил для се­бя, то есть стро­го соб­лю­дать чис­ло псал­мов и вре­мя, про­веден­ное в чте­нии. Все это со­вер­шенно чуж­до все­му пу­ти ис­тинно­го зна­ния, ибо при этом не учи­тыва­ют­ся ни бо­жес­твен­ные дей­ствия, ни не­мощь ес­тес­тва, ни не­об­хо­димость пос­то­ян­ной борь­бы. В пер­вом слу­чае бла­годать да­ет­ся так, что че­ловек за­дер­жи­ва­ет­ся на мо­лит­ве по собс­твен­ной во­ле; во вто­ром слу­чае ес­тес­тво ока­зыва­ет­ся слиш­ком сла­бым для ис­полне­ния пра­вила по при­чине де­мон­ских на­паде­ний, ко­торые спо­собс­тву­ют ус­ми­рению гор­ды­ни. За­кон сво­боды сос­то­ит в не­из­менном ис­полне­нии се­ми служб, ко­торые Свя­тая Цер­ковь ус­та­нови­ла для на­шего це­ломуд­ренно­го об­ра­за че­рез От­цов, соб­ранных Ду­хом Свя­тым на Все­лен­ский Со­бор. И нель­зя нам, от­шель­ни­кам, ду­мать, что мы не дол­жны под­чи­нять­ся Цер­кви, ее ру­ково­дите­лям и их за­конам. Имен­но по этой при­чине соб­лю­да­ем мы пре­дел се­ми бо­гос­лу­жеб­ных ча­сов, как Цер­ковь ус­та­нови­ла для нас, чад сво­их. Это не оз­на­ча­ет, од­на­ко, ни то­го, что за каж­дой служ­бой я дол­жен ис­полнять та­кое-то оп­ре­делен­ное ко­личес­тво псал­мов, ни то­го, что­бы че­ловек ус­та­нав­ли­вал на каж­дый день оп­ре­делен­ные ко­личес­тва мо­литв для про­из­не­сения меж­ду эти­ми служ­ба­ми в те­чение но­чи и дня, или вре­мен­ной пре­дел для каж­дой из этих мо­литв, или оп­ре­делен­ный по­рядок слов. Но сколь­ко бла­годать да­ет ему си­лы, столь­ко и за­дер­жи­ва­ет­ся он на каж­дой мо­лит­ве, и мо­лит­ся столь­ко, сколь­ко не­об­хо­димо, и ис­поль­зу­ет ту мо­лит­ву, ко­торую хо­чет. И по­ка он мо­лит­ся, он ста­новит­ся все бо­лее соб­ранным и не­рас­се­ян­ным, осо­бен­но по при­чине нас­лажде­ния мо­лит­ва­ми по­доб­но­го ро­да. И в со­от­ветс­твии с си­лой ес­тес­тва и муд­ростью, ка­кую да­ет ему Гос­подь, из­ме­ря­ет он свое про­шение. 

Ес­ли че­ловек го­ворит о мо­лит­ве, ко­торую про­из­нес наш Спа­ситель, что толь­ко ее дол­жны мы пов­то­рять во всех на­ших мо­лит­вах, ис­поль­зуя те же са­мые сло­ва и сох­ра­няя тот же по­рядок слов, но не их смысл, та­кой че­ловек неп­ра­виль­но по­нял цель, с ко­торой мо­лит­ва эта бы­ла про­из­не­сена Спа­сите­лем на­шим; и ни­ког­да не приб­ли­зил­ся он к об­ра­зу мыс­лей Бла­жен­но­го Тол­ко­вате­ля. Ибо Гос­подь наш не учил нас здесь оп­ре­делен­ной пос­ле­дова­тель­нос­ти слов, но Он вмес­тил в эту мо­лит­ву уче­ние о том, на чем мы дол­жны сос­ре­дота­чивать ра­зум в те­чение всей зем­ной жиз­ни. И смыс­лом ус­та­нов­ленно­го Им бы­ло имен­но это, а не оп­ре­делен­ная пос­ле­дова­тель­ность слов, пов­то­ря­емых ус­та­ми. Итак, вся­кий раз, ког­да пред­став­ля­ем мы эту мо­лит­ву в ра­зуме как то, к че­му на­до стре­мить­ся, мы дол­жны мо­лить­ся сле­дуя ее смыс­лу и в со­от­ветс­твии с ним дол­жны нап­равлять дви­жения на­шей собс­твен­ной мо­лит­вы, ис­пра­шивая Царс­твия и пра­вед­ности, или, иног­да, из­бавле­ния от ис­ку­шений; по вре­менам мо­жем мы про­сить о нуж­дах ес­тес­тва на­шего, то есть о пи­ще на этот день и о про­чих ве­щах, в со­от­ветс­твии с целью, ко­торую Он ука­зал, го­воря нам, о чем мы дол­жны мо­лить­ся. Итак, мы дол­жны мо­лить­ся ис­хо­дя из смыс­ла, и в со­от­ветс­твии и сог­ла­сии с ним дол­жно нам ис­прав­лять жизнь свою, ког­да мы мо­лим­ся той мо­лит­вой, ко­торой Гос­подь на­учил нас. 

Прос­ве­щен­ные и по­нима­ющие смысл имен­но так по­нима­ют пре­дание, по­лучен­ное на­ми от Гос­по­да на­шего в фор­ме мо­лит­вы, а не как пос­ле­дова­тель­ность и по­рядок слов. И Гос­подь наш, ко­неч­но, не был оза­бочен пос­ле­дова­тель­ностью слов, ког­да пре­пода­вал Он уче­ние о сло­вах мо­лит­вы и нас­тавлял уче­ников от­но­ситель­но смыс­ла ее. Нап­ро­тив, Он нас­тавлял нас не при­меши­вать к мо­лит­ве, как де­ла­ют языч­ни­ки, те или иные ве­щи, ко­торые про­тив­ны за­пове­дям Его. Ибо это дет­ский об­раз мыс­лей - ког­да вни­ка­ют в пос­ле­дова­тель­ность слов и бы­ва­ют оза­боче­ны ею вмес­то то­го, что­бы ста­вить целью для сво­его ра­зума смысл слов и ис­хо­дя из не­го изыс­ки­вать мо­лит­вы, про­шения и прек­расные мыс­ли, по­лез­ные для об­ра­за жиз­ни но­вого ве­ка. Из­ме­нение внеш­ней фор­мы слов ни­чего не ме­ня­ет в мо­лит­ве, ко­торую пе­редал Гос­подь наш, ес­ли толь­ко мы мо­лим­ся ис­хо­дя из ее смыс­ла и ра­зум наш сле­ду­ет ему. 

За­бота моя зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы от вся­кого вре­да сох­ра­нен был лю­бящий нас­тавле­ние, пос­коль­ку он оза­бочен тем, что­бы от­крыть ис­тинный смысл Пи­саний, что­бы он не спот­кнул­ся обо что-ли­бо и не счи­тал по­лез­ное вред­ным, и что­бы не вос­при­нимал он что-ли­бо лишь ис­хо­дя из его внеш­ней фор­мы. Ког­да ты слы­шишь о не­ких му­жах-от­шель­ни­ках то, что го­ворит о них ис­то­рия, - как тот или иной пов­ре­дил­ся от неп­рестан­ной мо­лит­вы, или как, опять же, не­кото­рые из них бы­ли прель­ще­ны де­мона­ми, по­тому что пре­неб­ре­гали псал­ма­ми или не за­нима­лись ни­чем дру­гим, кро­ме неп­рестан­ной мо­лит­вы, и мно­гие из них впос­ледс­твии пов­ре­дились или бы­ли ос­ме­яны де­мони­чес­ки­ми приз­ра­ками, и то­му по­доб­ное, - не огор­чай­ся тем, что внеш­не слы­шишь, внут­ренне не по­нимая смыс­ла это­го, и не впа­дай в сом­не­ние о ве­щах, ко­торые ис­прав­ля­ют вся­кое на­ше пов­режде­ние. 

Ни пос­то­янс­тво мо­лит­вы не по­рож­да­ет заб­лужде­ние, ни опу­щение псал­мов, ес­ли для это­го есть ува­житель­ная при­чина. При­чиной заб­лужде­ния счи­та­ем мы не мо­лит­ву, ис­точник жиз­ни, и не зак­лю­ча­ющий­ся в ней труд, но то, что не­кото­рые лю­ди ос­та­вили поч­ти­тель­ные внеш­ние по­ложе­ния те­ла и скло­нились к сво­им собс­твен­ным за­конам и осо­бым обы­ча­ям, ко­торые они са­ми для се­бя ус­та­нови­ли по сво­ему про­из­во­лу; и то, что они пол­ностью ли­шили се­бя Свя­тых Та­ин, пре­неб­ре­гая ими и пре­зирая их; и то, что они так­же ли­шили се­бя све­та бо­жес­твен­ных Пи­саний и пе­рес­та­ли ис­сле­довать сло­ва От­цов и их нас­тавле­ния о при­емах борь­бы с де­мона­ми; и то, что они ос­та­вили раз­личные ви­ды сми­рения, пок­ло­ны, про­дол­жи­тель­ное ле­жание на зем­ле, страж­ду­щее сер­дце и сми­рен­ный внеш­ний вид, со­от­ветс­тву­ющий мо­лит­ве, скром­ную по­зу, сми­рен­но сло­жен­ные ру­ки, или прос­тертые к не­бу, бла­гого­вей­ные чувс­тва на мо­лит­ве. И ох­ва­чены они раз­личны­ми фор­ма­ми гор­ды­ни, из-за ко­торой при­меши­ва­ют к мо­лит­ве ос­кор­бле­ние в ад­рес Бо­га. За­бывая о воз­вы­шен­ности бо­жес­твен­но­го Ес­тес­тва и о брен­ности их собс­твен­но­го ес­тес­тва, они соп­ро­вож­да­ют мо­лит­ву над­менны­ми внеш­ни­ми по­зами. При всем том сло­ва их мо­литв ни­чем не от­ли­ча­ют­ся от псал­мов. Ибо боль­шинс­тво мо­литв сос­то­ит из слов, выб­ранных из псал­мов, ко­торые со­дер­жат нас­тро­ения и чувс­тва мо­лит­венной пе­чали, или бла­года­рения, хва­лы, и про­чее. Так иног­да, ког­да че­ловек прос­ти­ра­ет­ся на ли­це, или ког­да пер­сты его и взгляд под­ня­ты к не­бу, стра­дание при­меши­ва­ет­ся к сло­вам мо­литв, и че­ловек пов­то­ря­ет их мед­ленно. Иног­да стра­дание и боль сер­дца его ста­новят­ся при­чиной про­буж­де­ния глу­боко про­чувс­тво­ван­ных слов мо­лит­вы, или ра­дость про­рыва­ет­ся в от­вет на что-ли­бо, по­буж­дая это­го че­лове­ка за­менить мо­лит­ву на хва­ления вследс­твие нас­лажде­ния ра­зума его. То же от­но­сит­ся к про­чим мо­лит­венным дви­жени­ям, ко­торые Дух Свя­той про­буж­да­ет в свя­тых и в сло­вах ко­торых со­дер­жатся тай­ны и проз­ре­ния не­из­ре­чен­ные. И хо­тя сох­ра­ня­ет­ся внеш­няя фор­ма мо­лит­вы, цель проз­ре­ния зак­лю­ча­ет­ся в изъ­яс­не­нии тайн и со­вер­шенно­го зна­ния, ко­торое вмес­те с муд­ростью от Ду­ха по­луча­ют свя­тые в мо­лит­ве. 

В со­от­ветс­твии с нап­равлен­ностью и целью сво­его соз­на­ния, че­ловек или приб­ли­жа­ет­ся к Бо­гу, или от­па­да­ет от ис­ти­ны, а не в со­от­ветс­твии с внеш­ни­ми приз­на­ками то­го, что со­вер­ша­ет­ся или чем пре­неб­ре­га­ют. Ибо вот, мно­гие из древ­них От­цов - я го­ворю о не­кото­рых ве­ликих от­шель­ни­ках - да­же не зна­ли псал­мов, и, од­на­ко, на­подо­бие ог­ня вос­хо­дили мо­лит­вы их к Бо­гу бла­года­ря прек­расным де­яни­ям и сми­рен­но­му соз­на­нию, ко­торы­ми они об­ла­дали. Сло­ва их про­гоня­ли де­монов, как мух, ко­торые уле­та­ют от нас. Но мно­гие ис­поль­зо­вали мо­лит­ву для из­ви­нения сво­ей ле­ни и гор­ды­ни: не по­лучив бла­гую часть, они и ту часть, ко­торую име­ли, по­теря­ли. И хо­тя ни­чего не удер­жа­ли они в ру­ках, во­об­ра­зили они, что дос­тигли со­вер­шенс­тва. Дру­гие же толь­ко по при­чине сво­его вос­пи­тания и сво­ей об­ра­зован­ности во­об­ра­зили, что это­го бу­дет дос­та­точ­но им, что­бы об­рести поз­на­ние ис­ти­ны: по­наде­яв­шись на свою свет­скую куль­ту­ру и обыч­ное чте­ние, они от­па­ли от ис­ти­ны и не сми­рили се­бя, что­бы сно­ва встать. Ибо ес­ли мо­лит­ва ис­полня­ет­ся в раз­личных внеш­них фор­мах, она яв­ля­ет­ся ис­полне­ни­ем не толь­ко псал­мо­пения, но и всех доб­ро­дете­лей. Что­бы мы не вос­при­нима­ли это ут­вер­жде­ние как что-ли­бо обыч­ное, рас­смот­рим и изу­чим ис­ти­ну пос­редс­твом точ­но­го ис­сле­дова­ния. 

Ска­жи мне, брат мой, есть ли та­кой че­ловек, ко­торый поч­ти три но­чи и три дня ле­жит на ли­це пе­ред Крес­том, как не­кото­рые из От­цов, или ко­торый по­лучил дар слез во вре­мя служ­бы - то, что боль­шинс­тво бла­гона­мерен­ных бра­тий ис­пы­тыва­ет - слез, ко­торые ль­ют­ся в та­ком изо­билии, что этот брат не в сос­то­янии за­кон­чить служ­бу, да­же ес­ли он уси­лива­ет­ся сде­лать это? Но ос­тавля­ет он служ­бу из-за обиль­но­го пла­ча и бы­ва­ет по­добен че­лове­ку, про­будив­ше­муся от глу­боко­го сна, и все те­ло его, так ска­зать, ста­новит­ся ис­точни­ком пла­ча из-за сер­дечно­го воз­ды­хания, про­ис­хо­дяще­го от бла­года­ти, ко­торая в нем. И оро­ша­ет­ся он сле­зами, или от не­ко­ей ра­дос­ти умол­ка­ет язык его, и по при­чине див­ных проз­ре­ний ль­ют­ся сле­зы его и омы­ва­ют ли­цо его, ког­да ду­ша его бы­ва­ет вос­хи­щена и ис­полне­на не­опи­су­емо­го упо­вания. 

Итак, брат мой, счи­та­ешь ли ты праз­дностью это ос­тавле­ние служ­бы, это прек­расное из­ме­нение и дру­гие ве­щи, ко­торые слу­ча­ют­ся с от­шель­ни­ками в мо­лит­ве и во вре­мя служ­бы? Ведь не обо всех этих ве­щах поз­во­литель­но го­ворить! Но те, о ко­торых я ска­зал, от­но­сят­ся к свя­тому псал­мо­пению, ког­да оно пог­ло­щено чис­той мо­лит­вой: они не от­но­сят­ся к из­вра­щен­но­му умо­нас­тро­ению мес­са­ли­ан или к рас­слаб­леннос­ти и ле­ни. Со­вер­шенным де­лани­ем дол­жно счи­тать та­кую служ­бу, ибо в ней приб­ли­жа­ем­ся мы к тем вспо­може­ни­ям, ко­торые - от бла­года­ти. Да удос­то­ит нас Бог вку­шать от бла­года­ти Его во все вре­мена, да­бы приб­ли­жать­ся нам к изум­ле­нию Им че­рез ощу­щение ве­личия Его в служ­бах и мо­лит­вах на­ших. И да даст Он нам пре­муд­рость тайн Сво­их, да­бы нам от­де­лить­ся от ми­ра и рас­тво­рить­ся в люб­ви Его, по мо­лит­ве От­цов на­ших, ко­торые шли этим пу­тем, угож­да­ли Ему и хо­рошо слу­жили Ему. Аминь. 


 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Дамаскин

Святитель Иоанн Дамаскин

----картинка линии разделения----

Закон рабства кончился, и нам дарован закон свободы

Ради отдохновения с Богом, чтобы уделяли Ему хотя бы самую незначительную часть времени и чтобы успокоились раб и осел, установлено было соблюдение субботы для тех, которые еще младенцы, для порабощенных под стихиями мира (Гал.4:3), для плотских и не могущих ничего понять, что выше тела и буквы. Егда же прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего Единородного, рождаемого от жены. - человека, бываема под законом, да подзаконные искупит, да всыновление восприимем (Гал.4:4-5). Ибо нам, которые приняли Его, даде область чадом Божиим быти верующим в Него (Ин.1:12). Так что мы уже более не рабы, но сыны, не под законом, но под благодатью; не отчасти и не по страху служим Господу, но должны посвящать Ему все время жизни и раба, разумею, гнев и похоть, - всегда успокаивать от греха, и обращать свой досуг к Богу, непрестанно устремляя к Нему всякое пожелание, гнев же свой вооружая против врагов Божиих; равным образом и подъяремное животное - т.е. тело, успокаивать от рабства греху, побуждая служить божественным заповедям.

Вот это заповедает нам духовный закон Христа, и соблюдающие его делаются выше закона Моисеева (1Кор.3:10). Ибо когда пришло совершенное, и еже от части прекратилось (1Кор.13:10), когда покрывало закона, т.е. завеса, было разодрано через распятие Спасителя, и когда воссиял Дух огненными языками, то буква была отвергнута, телесное прекратилось, и закон рабства кончился, и нам дарован закон свободы. Мы празднуем совершенный покой человеческого естества; я говорю о дне воскресения, в который Господь Иисус, начальник жизни и Спаситель, ввел нас в наследие, обетованое служащим Богу духовно, в которое Сам вошел нашим Предтечею, восстав из мертвых, и после того, как отверзлись Ему врата небесные, воссел телесно одесную Отца, сюда же войдут и соблюдающие духовный закон.

Отсюда нам, ходящим по духу, а не по букве, свойственно всяческое отложение плотского, служение духовное и единение с Богом. Ибо обрезание есть отложение телесного удовольствия и всего излишнего и не необходимого, потому что крайняя плоть есть не что иное, как кожа, излишняя для испытывающего удовольствие члена. Всякое же удовольствие, которое, не от Бога и не в Боге, есть излишек удовольствия, образом чего является крайняя плоть. Суббота же есть покой от греха. Так что обрезание и суббота суть одно и, таким образом, то и другое вместе соблюдается поступающими по духу, они не совершают даже незначительного беззакония.

 

----картинка линии разделения----