УДОВОЛЬСТВИЯ

----картинка линии разделения----

 

Надлежит беречься удовольствия, когда оно входит и вползает в скважины души, и, сколько можно, тщательнее заграждать пазы жизни. Ибо, в таком случае, жизнь человеческая блюдется чистою от смешения с жизнию скотскою.

Святитель Григорий Нисский

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель (Апостол) Ерм

Святитель (Апостол) Ерм

---картинка линии разделения---

Есть... удовольствия, спасительные для людей: многие, совершая добрые дела, получают удовольствие, находя в них для себя сладость. Это удовольствие полезно рабам Божиим и приготовляет вечную жизнь таким людям.

 

 ----картинка линии разделения----

                        

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий

----картинка линии разделения----

Когда восприимешь мечтание о каком-либо чувственном удовольствии, поберегись, чтобы не быть тотчас увлечену им, но, несколько отстранив его, вспомни о смерти и помысли, сколько лучше сознать себя тогда победившим эту прелесть сластолюбия.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

---картинка линии разделения---

За всяким удовольствием следует омерзение и горечь, как неразлучные спутники.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов

---картинка линии разделения---

Всякое удовольствие и наслаждение греховное есть тля.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий

---картинка линии разделения---

Удовольствие — диавольская уда, влекущая в пагубу

Плотские удовольствия подобны луку и чесноку: сообщают много остроты и раздражительности; кто вкусил оных, у того из внутренности издают они тяжелое и едва истребимое зловоние, и причиняют много слез вкусившим.

Удовольствие — матерь греха, а грех — жало смерти (1 Кор. 15:56). Удовольствие — пища вечного червя; оно на время утешает наслаждающегося, а впоследствии дает такие отпрыски, в которых больше горечи, чем в желчи.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов

---картинка линии разделения---

Удовольствие - это твое приражение, злобный …

Удовольствие, для наслаждающегося им, кратковременно; едва наступит, как и улетает, подобно камню.

Это — твое приражение, злобный; это ты, хитрыми изворотами закравшись ко мне в ум, убеждаешь меня ловить негу удовольствий. Но нет, не убедишь меня. Не верить тебе внушил мне Адам. Пресмыкайся же по земле, я буду попирать твою голову. А если у тебя достанет еще сил угрызать мою ногу, то повешу тебя, изваяв из меди, чтобы, взирая, спасаться от вреда.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский

---картинка линии разделения---

Надлежит беречься удовольствия …

Сказывают... что это животное — змий, если вставит голову в паз стены, в который вползает, то нелегко вытащить его из паза тому, кто потянет за хвост, потому что упирающаяся чешуя естественно противится усилию тянущего назад; и кому проход вперед беспрепятствен, потому что чешуя по гладкому скользит, для того обратный путь назад, задерживаемый упорством чешуи, затруднителен. А слово сие, думаю, показывает, что надлежит беречься удовольствия, когда оно входит и вползает в скважины души, и, сколько можно, тщательнее заграждать пазы жизни. Ибо в таком случае жизнь человеческая блюдется чистою от смешения с жизнию скотскою. Если же по расстройству в нас связей жизни найдет себе какой-либо вход змий сластолюбия, то поэтому укроется в нас, так как по причине чешуй трудным сделается извлечение его назад из вместилищ разумения. А слыша о чешуе, разумей под этою загадкою разнообразные поводы к удовольствиям; ибо страсть к сластолюбию по родовому понятию — один зверь, но разные и различные виды удовольствий, примешиваемые чувствами к человеческой жизни, это — чешуи на змие, испещренные разнообразием страстей. Посему если избегаешь сожительства со змием, то берегись головы, т. е. первого приражения к тебе зла, ибо к сему ведет загадочный смысл Господней заповеди: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту (Быт. 3:15). Не давай входа пресмыкающемуся, которое вползает во внутренность, и при самом начале входит всею длиною своего тела. Ограничивайся необходимою потребностью.

Скверна для душевной чистоты есть удовольствие, во многих видах и многими способами примешиваемое к человеческой жизни и душою, и телом, помышлениями и чувствами, намеренными движениями и телесными действиями.

Рекох и веселию: что сие твориши? (Еккл. 2:2). Это то же значит, как и сказать: «Я был против удовольствия, подозревая приближение его, как бы какого татя, тайком вкрадывающегося в таинницы души, никогда не дозволяй ему овладевать мыслию. Ибо, как скоро узнавал, что удовольствие, подобно какому-то зверю, подползает к моим чувствам, тотчас вступал с ним в борьбу и встречал, говоря этому рабскому и неразумному веселию: для чего расслабляешь мужество естества? для чего размягчаешь крепость мысли? для чего обессиливаешь бодрость души? для чего вредишь помыслам? для чего светлую ясность чистых мыслей приводишь в омрачение своею туманностию?».

Хотя вожделенное для плоти всего более служит приманкою чувству в настоящем, но увеселяющее в нем минутно. Ибо ничем происходящим в теле невозможно услаждаться продолжительно. Но удовольствие пить прекращается с насыщением; и при вкушении также наполнение чрева угашает пожелание; да и всякое другое вожделение, таким же образом, по удовлетворении ослабевает, и если появляется снова, снова пропадает. А ничто усладительное для чувства не продолжается навсегда, и не остается таким. И сверх этого еще иное благо человеку в детстве, и иное в цветущем возрасте, и иное пришедшему в зрелость, другое же в преклонном возрасте, и иное опять старцу, смотрящему и землю.

Хотя и кажется трудною борьба против удовольствий, но не должно никому терять бодрости, ибо привычка не малую имеет силу к тому, чтобы при помощи постоянства доставлять некоторое удовольствие даже в предметах, кажущихся самыми трудными, и притом удовольствие самое прекрасное и чистое, которым наслаждаться разумному существу прилично более, нежели, малодушно увлекаясь низким, удаляться от того, что поистине велико и превосходит всякий ум.

О том, что избравший для себя строгий образ жизни должен удаляться от всякого телесного удовольствия

Поскольку оказалось, что никто не может приблизиться к божественной чистоте, не сделавшись прежде сам чистым, то нам необходимо оградить себя от удовольствий как бы великой и крепкой стеной, чтобы чистота сердца никак не могла оскверниться чрез приближение к ним. Крепкая же стена есть совершенное удаление от всего, что таит в себе страсть, ибо удовольствие по роду своему будучи единым, по словам мудрых, как вода, из одного потока разливающаяся на разные ручьи, чрез каждый из органов чувств проникает в нутро тех, кто предан удовольствиям. Итак, побежденный удовольствием, попавшим в него чрез одно какое-либо чувство, от него терпит поражение в самом сердце; как и слово Божье учит, что восприявший вожделение чувством зрения уязвлен «в сердце» (Мф.5:28). Думаю, что Господь, говоря здесь об одном чувстве, подразумевал все, так что, следуя сказанному, мы с полным правом можем присовокупить: кто услышал «ко еже вожделети», кто коснулся и кто всю свою силу подчинил служению удовольствию, тот согрешил «в сердце» (Мф.5:28).

Итак, чтобы с нами этого не случилось, мы должны в своей жизни руководствоваться тем мудрым правилом, чтобы не прилепляться душой ни к чему, к чему примешивается приманка удовольствия, преимущественно же и более всего блюстись от наслаждения вкусом, потому что оно, по-видимому, упорнее других и есть как бы мать всего запрещенного. Ибо наслаждение пищей и питьем, избыточное от неумеренности в еде, неизбежно причиняет телу множество нежелательных последствий, поскольку пресыщение по большей части порождает в людях подобные страсти. Итак, чтобы тело всегда пребывало в полном спокойствии и не возмущалось никакой происходящей от пресыщения страстью, мы должны вести строжайший образ жизни и определять меру и предел наслаждения не удовольствием, но потребностью в чем-либо.

Хотя потребность и удовольствие часто соединяются между собой (поскольку голод обычно все делает приятным, ибо сильное желание утолить его делает приятным все, что ни случится употреблять в пищу), мы не должны ни отказываться от удовлетворения потребности по причине сопутствующего ему удовольствия, ни преимущественно охотиться за наслаждением, но, избирая из всего полезное, то, что тешит чувства, презирать.

Мы видим, что и земледельцы искусно отделяют зерно от смешанной с ним мякины, так что и то, и другое назначается для надлежащего употребления: зерно для поддержания человеческой жизни, мякина для сожжения и на корм скоту. Так и труженик целомудрия, отделяя потребность от удовольствия, как зерно от мякины, оставляет последнюю неразумным, чья «кончина в пожжение», как говорит апостол (Евр.6:8. Мф.3:12; Лк.3:17), а из того, что необходимо, «снедает», сколько нужно, «с благодарением» (1Тим. 4:3).

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

---картинка линии разделения---

Сладость кратковременна, а горесть вечна

Непристойные удовольствия этой жизни нисколько не отличаются от теней и сновидений, ибо, прежде чем окончится греховное дело, удовольствие исчезает, а наказания за него не имеют конца.

Если скажешь врагу: удовольствиям твоим не служим и корню всех зол твоих не кланяемся, если возведешь очи горе, то Спаситель и ныне поборет пламень и ввергнувших тебя в огонь сожжет, а тебе среди пещи пошлет облако и росу и дух шумящь (Дан. 3:50), так что огонь не коснется ни помыслов твоих, ни совести, только ты сам не сожигай себя.

Удовольствия исчезают в один день, а лучше сказать не в день и не в час, но в краткое и неприметное мгновение. Ибо в чем состоят эти удовольствия? Не в том ли, чтобы чревоугодничать... и обращаться с красивыми женщинами, подобно свиньям, валяясь в грязи?

Кто попирает удовольствие и всякое другое нечестие, попирает аспида, василиска и дракона, потому что плотские удовольствия и всякое нечестие в жизни справедливо сравниваются с гадами, пресмыкающимися по земле.

Удовольствия сластолюбивой жизни... растлевают и тело, и душу и поражают их бесчисленным множеством болезней.

Диавол обещает нам удовольствие временное, а скорбь уготовляет нескончаемую и, несмотря на то, преодолевает нас и побеждает, а Бог, напротив, требует от нас труда временного, и обещает сладость и пользу вечную; чем же мы оправдаемся, если после такого утешения не последуем добродетели?

И удовольствие, и слава, и пышность, и все тому подобное — один только призрак, а не действительная истина.

Предавшись в плен удовольствиям, они <люди>, подобно бессловесным, ведутся, куда влечет их волк.

Удовольствие от зрелища  продолжается только до вечера, пока зритель сидит в театре, а после язвит его больнее всякого жала; полученное же в монастыре удовольствие непрестанно сохраняет свою силу в душах зрителей, — навсегда остается в их мыслях и образ виденных ими мужей, и приятность места, и простота жизни, и чистота общества, и сладость прекрасного духовного пения. Вот почему те, которые всегда наслаждаются этим тихим пристанищем, бегают уже людского шума, как бы какой-нибудь бури.

Насколько вы предадитесь удовольствиям, настолько отпадете от благодати: тогда и Христос не принесет вам никакой пользы.

Тот, кто отвергся благочестия, не получает наслаждения от удовольствий, но обрекается на бедность и испытывает недостатки, не находит себе удовлетворения даже и в тех пороках, каким предается.

От множества удовольствий у нас бывает и множество грехов.

Наслаждение состоит не в том, чтобы есть и пить, но в том, чтобы чувствовать довольство. Пусть другой кто-нибудь не имеет ничего, кроме сухого хлеба, но питается им с радостью: не удовольствие ли это и, следовательно, не наслаждение ли? Посмотрим же, кому оно доступно — богатым или небогатым? Ни тем прямо, ни другим, но тем, которые так устроят свою душу, чтобы не иметь поводов к недовольству.

Тот, кто покорился удовольствиям, не может уже и жить, вследствие возникающих отсюда беспокойств, страхов, опасностей и бесчисленного роя страстей. Придет ли ему мысль о смерти — он уже прежде смерти умер от страха; представится ли ему в уме болезнь, обида, бедность или что-нибудь другое из неожиданного — он уже погиб и уничтожен.

Не предавайся мирским удовольствиям, оставляя до другого времени угождение Богу, не медли сделать это в надежде на то, что ты имеешь средство очищения <покаяние>.

Большее удовольствие мы получаем от добродетели

Иметь добрую совесть, быть у всех в уважении, питать в себе сладостные надежды — это всего приятнее для того, кто понимает сущность удовольствия.

Ни бедность не рождает печали, ни богатство — удовольствия, но то и другое зависит обыкновенно от нашего рассуждения.

Подобно тому, как в посевах — тот, кто сеет горох, не может пожать пшеницы, потому что жатва необходимо бывает однородна с посеянным, — точно так же бывает и в делах — кто наполняет плоть свою удовольствиями, пьянством, необузданными пожеланиями, тот и пожнет то, что из этого обыкновенно произрастает.

Как тот, кто стал бы напивать воду в просверленный сосуд, трудился бы напрасно, так и человек, предающийся удовольствиям, наливает воду в просверленный сосуд.

Люди чувственные, любящие жизнь и плоть, являются врагами креста, да и всякий, преданный удовольствиям и земному спокойствию, есть враг креста.

Достойны слез те, которые проводят жизнь в удовольствиях, которые одежду своей души, т. е. тело, утучняют, а вовсе не помышляют о наказаниях в будущей жизни.

Я называю истинным удовольствием то, когда душа не находится в страстном состоянии, в котором тело порабощает ее себе и развлекает ее.

Не будем здесь предаваться наслаждению, чтобы там <и вечной жизни> вкусить истинного наслаждения, истинного удовольствия.

Если ты хочешь найти увеселение, то иди не в театр, а и рощи, к текущей реке, на озера, в сады, слушай поющих кузнечиков, чаще посещай гробницы мучеников, где здравие для тела и польза для души и никакого вреда.

Бестолковые удовольствия настоящей жизни ничем не отличаются от теней и сновидений; прежде чем кончится грех, удовольствие гаснет, а наказание за него не имеет конца, сладость кратковременна, а мука вечная.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин

----картинка линии разделения----

Лучше терпеть встречающиеся скорби, нежели обольщение

Что такое скорбь века сего, равно как и радость века сего, возлюбленный? Посему лучше терпеть встречающиеся скорби, нежели обольщение. Ибо слава и обольщение мира сего подобны огненному пламени, который попалил положенные в него дрова, и вскоре потом угас, так что от всего этого пламени остались зола и пепел.

Не будем утопать в удовольствиях, чтобы узреть нам славу Его <Сына Божьего> в день явления Его

Человеколюбец всех призывает и говорит: приидите ко Мне вси (Мф. 11:28), но никто не слушает, никто не оказывает усердия. Человеконенавистник же диавол поманит, и стекаются многие. Если когда возвещены пост или бдение, все жалуются в изнеможении и делаются как мертвые. А если когда объявлено об обедах, о вечерах, о гуслях и бесовских песнях, все делаются веселыми, бодрыми. Приглашают друг друга, дружно идут худым путем, состязуются в недобром подвиге, не соблюдая благопристойности, не как рабы Божии, но как беглецы, и часто, целый день трудясь для чрева, и целую ночь проводят без сна на погибель душ своих, играя и служа игралищем и, ничего не приобретая от труда и бдения, кроме единого горя... Никто да не обольщает вас, братия: не христианам сие свойственно, но неверным язычникам... у которых нет ни надежды спасения, ни желания будущих благ.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Исидор Пелусиот

Преподобный Исидор Пелусиот

---картинка линии разделения---

Удовольствия обольстительны и сильны

Телесные удовольствия обольстительны и сильны к тому, чтобы очаровать, лишить владычества рассудок и все поставить вверх дном. Но если раздражительная сила будет вспомоществовать рассудку и повиноваться ему, как телохранитель царю, то они легко будут преодолены. Как скоро подвигнется на них правдивый гнев, не выдержат угрозы, в бессилии обратятся в бегство, уступив победу рассудку, который и должен побеждать.

 

---картинка линии разделения текста---

     

Преподобный Нил Синайский

Преподобный Нил Синайский

---картинка линии разделения---

Возненавидь плотские удовольствия, потому что вместе с телом нечистою делают и душу.

Блажен, кто попирает земные удовольствия, борьбы с ним трепещут демоны.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник

---картинка линии разделения---

Кто иначе должного насладился телесными удовольствиями, тот отплатит за этот излишек сторичными болезнованиями.

Как чаши на весах, не стоит на одном помысел любящего удовольствия. То плачет он и сетует о грехах, то борется и спорит с ближним, гонясь за приятностями. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник

---картинка линии разделения---

Спасительное удовольствие

Спасительным удовольствием называется обрадование души по причине добродетели, а душеполезным неудовольствием – скорбение плоти из-за добродетели. Почему страстно предающийся чувственным благам, не на должное обращает свое стремление; и отвращающийся от случайностей, причиняющих лишение сих благ, бежит от того, от чего не следует убегать.

Естественные пожелания и удовольствия не подвергают укору

Естественные пожелания и удовольствия не подвергают укору тех, кои испытывают их, так как они суть необходимые следствия устроения нашего естества. Ибо естественное доставляет нам, и, помимо воли нашей, удовольствие — и прилучившаяся пища, удовлетворяющая предшествовавший голод, — и питие, утоляющее томление жажды, — и сон, обновляющий силы, истощенные бодрствованием, — и все другое, что бывает у нас по естественным потребностям, необходимо для благосостояния нашего естества, и благопотребное к стяжанию добродетели для ревнителей о том. Все такое уместно и во всяком избегающем греховного поползновения в разумных, однако же, пределах, не допускающих, чтобы он подвергся через то рабству произвольно образующихся в нас укоризненных и противоестественных страстей, не имеющих другого в нас начала, кроме неуправляемого разумом движения естественных потребностей и пожеланий, которые и прирождены не с тем, чтобы сшествовать нам в бессмертную и долговековую жизнь.

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Евагрий Понтийский

 Авва Евагрий Понтийский

---картинка линии разделения---

Бегающий мирских удовольствий есть башня, неприступная для демона печали

Ибо печаль есть лишение удовольствия, или настоящего, или ожидаемого. Невозможно нам избыть от этого врага, пока имеем пристрастие к чему-либо земному. Там он ставит свою сеть для возбуждения печали, к чему видит нас наиболее пристрастными. 

 

  ----картинка линии разделения----