ТАЙНЫ РАЗУМА

 ----картинка линии разделения----

 

Сперва приобретается познание веры; вера, усвоившись христианину, изменяет его разум откровением ему Истины, которая — Христос. 

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

 

----картинка линии разделения----

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах, так что они своими глазами смотрят, и не видят, своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи (Мк.4:11,12).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел

Апостол Павел

----картинка линии разделения----

По откровению тайны, о которой от вечных времен было умолчано

Могущему же утвердить вас, по благовествованию моему и проповеди Иисуса Христа, по откровению тайны, о которой от вечных времен было умолчано, но которая ныне явлена, и через писания пророческие, по повелению вечного Бога, возвещена всем народам для покорения их вере, Единому Премудрому Богу, через Иисуса Христа, слава во веки. Аминь (Рим.14:24-26).

Читая, вы можете усмотреть мое разумение тайны Христовой

Для сего-то я, Павел, сделался узником Иисуса Христа за вас язычников. Как вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас, потому что мне через откровение возвещена тайна (о чем я и выше писал кратко), то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым, чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования, которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его. Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия — благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом, дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия, по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем, в Котором мы имеем дерзновение и надежный доступ через веру в Него. Посему прошу вас не унывать при моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава (Еф.3:1-13).

 

 ----картинка линии разделения----

                        

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий

----картинка линии разделения----  

Да дарует вам Бог благодать все ясно видеть и разуметь

Молитесь — да дарует вам Бог благодать все ясно видеть и разуметь, чтобы вы верно могли различать, что добро и что зло. Написано у апостола Павла, что совершенных же есть твердая пища (Евр. 5:14). Это суть те, которые долгим и тщательным подвигом обучили чувства свои и намерения относительно добра и зла, сделались сынами Царствия и приписаны к Божественному усыновлению. И Бог даровал им мудрость и рассуждение во всех делах их, чтобы не прельстил их, — ни человек, ни диавол. Должно вам знать, что враг искушает верных видом добра, и многих успевает прельщать, оттого что у них нет рассуждения и мудрости. Посему блаженный Павел, когда узнал эти богатства разума, которые определены верным и которых великости нет предела, написал к ефесеям: да даст вам Бог духа премудрости и разума, просвещенна очеса сердца вашего, яко уведети вам, яко есть упование звания вашего, и кое богатство славы достояния вашего, и кое богатство славы достояния Его во святых (Еф. 1:17,18).

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

Прозрение разума

Есть ду­хов­ное чувс­тво, ко­торое рож­да­ет­ся из раз­мышле­ния: оно да­ет нас­лажде­ние, ра­дость и ли­кова­ние ду­ше. Есть так­же и дру­гой вид, ко­торый сам по се­бе нис­па­да­ет на че­лове­ка. Ибо в на­чале то­го зна­ния, ко­торое про­ис­хо­дит от раз­мышле­ния, от люб­ви к уче­нию, от бо­го­угод­но­го де­лания и со­бесе­дова­ния, пос­то­ян­но раз­мышля­ет ра­зум о том или дру­гом. И вре­мя от вре­мени, по при­чине это­го прек­расно­го раз­мышле­ния о люб­ви Бо­жи­ей и мыс­ли о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах, у то­го, кто за­нима­ет­ся этим с лю­бовью, на­де­ясь об­рести свой собс­твен­ный путь слу­жения Бо­гу, пос­то­ян­но рож­да­ет­ся внут­ри ду­хов­ное ви­дение ве­щей. Ког­да нем­но­го очи­щена ду­ша его в слу­жении стра­ха Бо­жия и трез­ве­ния, тог­да ду­хов­ное со­зер­ца­ние са­мо по се­бе нис­па­да­ет вре­мя от вре­мени на ду­шу его без вся­кой за­боты с ее сто­роны. И все вре­мя че­ловек тот встре­ча­ет в ра­зуме сво­ем не­кое проз­ре­ние, и вне­зап­но ока­зыва­ет­ся ра­зум его без дви­жения, слов­но в не­ко­ем бо­жес­твен­ном об­ла­ке, ко­торое оше­лом­ля­ет его и зас­тавля­ет умол­кнуть.

Ра­зум пог­ру­жа­ет­ся в не­пос­ти­жимом оше­лом­ле­нии…

Слу­ча­ет­ся так­же, что без вся­ких проз­ре­ний вре­мя от вре­мени без­молвие не­кое нис­па­да­ет на че­лове­ка, и ра­зум бы­ва­ет соб­ран и пог­ру­жа­ет­ся внутрь се­бя в не­пос­ти­жимом оше­лом­ле­нии. Это - га­вань, ис­полнен­ная по­коя, о ко­торой От­цы в пи­сани­ях сво­их го­ворят, что иног­да вхо­дит ес­тес­тво ту­да, где оно приб­ли­жа­ет­ся к по­рогу ду­хов­но­го об­ра­за жиз­ни. С это­го на­чина­ет­ся вступ­ле­ние на тре­тий уро­вень, то есть на уро­вень ду­хов­но­го су­щес­тво­вания. И ког­да очи ино­ка ус­трем­ле­ны к этой га­вани с са­мого на­чала его уче­ничес­тва и до гро­ба, не­сет он вся­кое те­лес­ное и ду­шев­ное труд­ни­чес­тво, и раз­личные нес­частья прес­ле­ду­ют его на этом пу­ти. Но коль ско­ро приб­ли­зил­ся инок к это­му по­рогу, он нап­равля­ет свой путь пря­мо в га­вань и приб­ли­жа­ет­ся к ду­хов­но­му об­ра­зу жиз­ни. И с это­го вре­мени про­ис­хо­дят с ним вос­хи­титель­ные ве­щи, и по­луча­ет он за­лог но­вого ве­ка. 

С это­го вре­мени удос­та­ива­ют­ся они люб­ви к И­ису­су Хрис­ту

Тот, кто чи­та­ет это, пусть вспом­нит о той соб­раннос­ти ра­зума, о ко­торой го­вори­лось в кон­це чет­вертой сот­ни­цы "Глав о зна­нии". Ибо имен­но та­ким об­ра­зом под­вижни­ки дос­ти­га­ют в сво­ем пу­тешес­твии этой га­вани. И в этом - слу­жение со­вер­шенных ино­ков, и бла­года­ря это­му за­вер­ша­ет­ся их пу­тешес­твие, и дос­ти­га­ет га­вани тя­желый ко­рабль их под­вижни­чес­тва. С это­го вре­мени удос­та­ива­ют­ся они люб­ви к И­ису­су Хрис­ту, Гос­по­ду на­шему, и по вре­менам уз­ре­ва­ют они сла­ву ес­тес­тва Его, ибо та­ков ве­нец пра­вед­ных. И ис­полня­ет­ся на них ска­зан­ное: Ты, От­че, во Мне, и Я в них, что­бы и они бы­ли в Нас еди­но. Ибо единс­тво Хрис­та в Тро­ице та­инс­твен­но изоб­ра­жа­ют свя­тые сво­им со­вер­шенным сли­яни­ем с Бо­гом. К это­му приб­ли­зил нас Пер­ве­нец наш при­шес­тви­ем Сво­им, и та­кое со­вер­шенс­тво не­сет Его уче­ние ве­ру­ющим. Итак, до тех пор, по­ка че­ловек не уда­лит­ся от лю­дей и не дос­тигнет без­молвия, и по­ка не об­ра­тит­ся к мыс­ли о ду­ше сво­ей, не от­кро­ет­ся бла­го, сок­ры­тое внут­ри не­го. 

Поз­на­ние ис­ти­ны - есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го

От­кро­вение бла­га, скры­того внут­ри нас, есть чувс­тво поз­на­ния ис­ти­ны: Царс­тво Не­бес­ное та­инс­твен­но внутрь вас есть. Поз­на­ние ис­ти­ны есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го. О том же, что все ис­тинное в ми­ре сем на са­мом де­ле не ис­тинно, слу­шай. Ис­ти­ной на­зыва­ем мы пра­виль­ную мысль о Бо­ге, ко­торая - от Не­го, и ко­торую че­ловек встре­ча­ет вне­зап­но в уме сво­ем, слов­но в не­ко­ем изум­ле­нии. И по­мыс­лы вос­хи­титель­ные по­яв­ля­ют­ся в ду­ше, вмес­те с ду­хов­ны­ми мыс­ля­ми о сок­ро­вен­ном. Это - изум­ле­ние тай­нам Ду­ха, зре­лость пло­дов об­ра­за жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка. Об­раз жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка есть сим­вол су­щес­тво­вания пос­ле вос­кре­сения, ког­да нет боль­ше те­лес­ных дей­ствий, но при по­мощи мыс­ленных дви­жений со­вер­ша­ет­ся оно и ощу­ща­ет­ся. Здесь же, пос­коль­ку это лишь сим­вол той ис­ти­ны, оно со­вер­ша­ет­ся при по­мощи мно­гих раз­мышле­ний. Ибо там, бу­дучи со­вокуп­ностью все­го, оно окан­чи­ва­ет­ся еди­ным раз­мышле­ни­ем, ес­ли мож­но это так наз­вать, ибо это ско­рее ус­ла­дитель­ный взгляд и не­рас­се­ян­ное ви­дение. 

Изум­ле­ние бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву есть от­кро­вение но­вого ве­ка

Чис­то­та ду­ши есть об­на­жение от плот­ских за­бот и от обес­по­ко­ен­ности те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми. Изум­ле­ние бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву есть от­кро­вение но­вого ве­ка. От­кро­вения но­вого ве­ка суть дви­жения вос­хи­щения Бо­гом. Эти­ми тай­на­ми дви­жимо все сло­вес­ное ес­тес­тво в том гря­дущем су­щес­тво­вании, в том не­бес­ном жи­лище. Ибо свя­тые си­лы су­щес­тву­ют те­перь в этих по­буж­де­ни­ях, и та­ков их об­раз бы­тия, этой тай­ной вос­хи­щены они на вся­кое мгно­вение бла­года­ря от­кро­вени­ям, ко­торые по­луча­ют они раз­личным об­ра­зом че­рез ус­трем­ленность свою к бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву. Это и есть тот чин, в ко­тором все су­щес­тву­ет пос­ле вос­кре­сения. 

От­кро­вения но­вого ве­ка

Иное - от­кро­вения но­вого ве­ка, и иное - от­кро­вения о но­вом ве­ке. Пер­вые от­но­сят­ся к дос­тослав­но­му и ве­лико­му Ес­тес­тву; вто­рые же - к раз­личным ви­дам див­ных из­ме­нений, ко­торые тво­рение бу­дет пре­тер­пе­вать, и к каж­до­му ви­ду бу­дуще­го су­щес­тво­вания, ко­торый в от­кро­вении проз­ре­ний уз­на­ет­ся умом бла­года­ря пос­то­ян­но­му раз­мышле­нию об этом и оза­рению. Мыш­ле­ние здра­вое и креп­кое в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое при­об­ре­ло здра­вую за­боту о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах. Мыш­ле­ние дет­ское и бо­лез­ненное в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое име­ет сла­бые пред­став­ле­ния о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах: у не­го че­лове­чес­кие мыс­ли о них, не со­от­ветс­тву­ющие ве­личию Бо­жию. 

Ис­тинное  воскресение тела

Ис­тинное вос­кре­сение те­ла - это ког­да оно не­из­ре­чен­ным об­ра­зом пре­об­ра­зу­ет­ся в то бу­дущее сос­то­яние, по об­на­жении от вся­кой плот­ской не­чис­то­ты и свой­ствен­но­го ей. Та­инс­твен­ное же вос­кре­сение те­ла - это ког­да вос­кре­са­ет оно от вся­кого гре­ха, с ко­тором бы­ло соп­ря­жено в зем­ной жиз­ни, и от­да­ет­ся пре­вос­ходно­му слу­жению Бо­гу. На­чало об­ра­за жиз­ни но­вого че­лове­ка есть пос­то­ян­ное ли­кова­ние в бо­жес­твен­ной люб­ви и ра­дос­ти: пос­ледние же от здра­вого зна­ния о Бо­ге рож­да­ют­ся в ду­ше. 

Изумление разума

Про­об­ра­зова­тель­ная сво­бода ду­ши, пре­дызоб­ра­жен­ная в том сво­бод­ном об­ра­зе бы­тия, ко­торый ожи­да­ет нас в бу­дущем ве­ке, - это ког­да ду­ша, не бу­дучи свя­зана ни­чем те­лес­ным, ни в од­ном из сво­их про­яв­ле­ний не под­верже­на стра­ху по от­но­шению к че­му-ли­бо в этом ми­ре, про­ис­хо­дяще­му от бо­яз­ни жи­тей­ских прев­ратнос­тей и от­торга­юще­му ду­шу от вож­де­ления од­но­го из этих бо­жес­твен­ных благ. Ибо, как пе­реме­на мес­та для те­ла вы­зыва­ет из­ме­нения в его сос­та­ве в со­от­ветс­твии с но­вым мес­том, точ­но так же пе­реме­на, про­ис­хо­дящая в ра­зуме, вы­зыва­ет из­ме­нения в си­ле его де­ятель­нос­ти. Иная си­ла у ду­хов­ных проз­ре­ний, ко­торые воз­ни­ка­ют в свя­зи с мир­ски­ми пред­ме­тами, и иная си­ла у прос­ветлен­но­го раз­мышле­ния о гря­дущих бла­гах: всмат­ри­ва­ясь в них, ра­зум при­ходит в изум­ле­ние. 

Чу­дес­ное из­ме­нение ра­зума

По­мысел о ве­ке гря­дущем с боль­шей яс­ностью вос­при­нима­ет ра­зум и бо­лее бес­пре­пятс­твен­но, чем проз­ре­ния от­но­ситель­но ма­тери­аль­но­го ми­ра. Ибо для пос­ледних не­об­хо­дима осо­бая чис­то­та и ве­ликое здра­вие мыс­ли, тог­да как пер­вое тре­бу­ет очень ма­лого усер­дия, и быс­тро при­об­ре­та­ет ра­зум чу­дес­ное из­ме­нение и без тру­да про­яс­ня­ет­ся вмес­те с мыслью. В этом слу­чае, хо­тя че­ловек за­нят прек­расны­ми ве­щами, дос­та­точ­но час­то мно­гие узы воз­ни­ка­ют для не­го, удер­жи­вая его от прос­ветле­ния, так что путь ра­зума сре­ди этих проз­ре­ний не бы­ва­ет чис­тым. Но это не так в пер­вом слу­чае: ибо бес­пре­пятс­твен­но при­лежит че­лове­чес­кое ес­тес­тво за­боте о них и воз­во­дит­ся пре­выше страс­тей, что­бы пре­бывать в раз­мышле­нии о них, - ес­ли толь­ко мы прилагаем, хо­тя бы ма­лое усер­дие, - что­бы при­носить ра­зуму пос­то­ян­ное па­мято­вание о них, раз­мышле­ние о них и мысль о них. Ибо без тру­да по­луча­ет ра­зум это за­нятие и лег­ко по­луча­ет ощу­щение по­мощи, а страс­тные ощу­щения быс­тро от­хо­дят от не­го. Хо­рошо ска­зал бла­жен­ный Еваг­рий: "Кре­щени­ем во ос­тавле­ние гре­хов для ду­ши яв­ля­ет­ся па­мято­вание о ве­ке гря­дущем". На­чало об­новле­ния внут­ренне­го че­лове­ка сос­то­ит, та­ким об­ра­зом, в раз­мышле­нии и пос­то­ян­ной мыс­ли о гря­дущих бла­гах. Че­рез это очи­ща­ет­ся че­ловек ма­ло по­малу от обыч­но­го блуж­да­ния по зем­ным пред­ме­там: он бы­ва­ет по­добен змее, ко­торая сбра­сыва­ет ста­рую ко­жу, об­новля­ет­ся и мо­лоде­ет. По­доб­ным же об­ра­зом, нас­коль­ко те­лес­ные по­мыс­лы и за­бота о них умень­ша­ют­ся в ра­зуме, нас­толь­ко же воз­раста­ет и уси­лива­ет­ся в ду­ше мысль о не­бес­ных бла­гах и всмат­ри­вание в гря­дущие. Нас­лажде­ние от слу­жения этим бла­гам пре­вос­хо­дит нас­лажде­ние те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми и пе­реси­лива­ет его. 

Бла­га, сок­ры­е внут­ри нас

Пос­то­ян­ный плач, рож­да­ющий­ся от мыс­ли о зна­нии, есть приз­нак ду­ши, ощу­тив­шей на­деж­ду свою: не от чте­ния и не от слы­шания, но в са­мой се­бе ощу­тила она на­деж­ду слу­жения сво­его. Ибо ког­да от­кры­лась пе­ред сер­дцем дверь проз­ре­ний, не­воз­можно бо­лее для зе­ницы ока удер­жи­вать­ся от пла­ча бла­года­ря чувс­тву нас­лажде­ния, по­луча­емо­му ду­шой иног­да от сок­ру­шения и сми­рения, иног­да же от ра­дос­ти, ко­торая воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке. С это­го вре­мени пос­те­пен­но приб­ли­жа­ет­ся он к изум­ле­нию че­рез не­кую вос­хи­щен­ную мысль, ко­торая по вре­менам во­царя­ет­ся в ду­ше. Есть бла­га, ко­торые сок­ры­ты внут­ри нас, но ко­торые из­нутри си­яют бла­года­ря под­вижни­чес­тву в без­молвии. Вся­кий, кто усердству­ет в нем не уны­вая, не сом­не­ва­ясь и не от­ча­ива­ясь из-за про­дол­жи­тель­нос­ти борь­бы сво­ей, не­сом­ненно, по­лучит ис­полне­ние на­деж­ды сво­ей. Не стре­мись дви­гать­ся быс­трее, чем это угод­но во­ле Бо­жи­ей, не спе­ши нас­толь­ко, что­бы ста­рать­ся обог­нать ве­дущий те­бя Про­мысл. Од­на­ко я не го­ворю, что ты во­об­ще не дол­жен быть рев­нос­тным. 

Вера и свобода помыслов

Тот, кто в ве­ре и мо­лит­ве пре­дал се­бя Бо­гу, не бу­дет бо­лее му­чим по­пече­ни­ем о се­бе са­мом. Вве­рить се­бя Бо­гу оз­на­ча­ет для че­лове­ка, что он с это­го мо­мен­та не бу­дет пог­ло­щен пе­чалью о чем-ли­бо или стра­хом пе­ред чем-ли­бо и не бу­дет, опять же, му­чим мыслью, по­доб­но то­му, кто ду­ма­ет, что ник­то не за­ботит­ся о нем. Но ког­да от этой уве­рен­ности от­па­да­ет че­ловек в соз­на­нии сво­ем, от­сю­да впа­да­ет он в мно­жес­тво мыс­ленных ис­ку­шений, как ска­зал бла­жен­ный Тол­ко­ватель в кни­ге тол­ко­ваний на Мат­фея-Еван­ге­лис­та: "Вся за­бота са­таны зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы убе­дить че­лове­ка, что Бог не за­ботит­ся о нем". Ибо он зна­ет, что до тех пор, по­ка мы яс­но осоз­на­ем эту за­боту, и по­ка соз­на­ние это уко­рене­но в нас, в пол­ном по­кое пре­быва­ет ду­ша на­ша, при­об­ре­та­ем мы так­же лю­бовь к Не­му и по­пече­ние о том, что угод­но Ему. Имен­но этот по­мысел са­тана стре­мит­ся по­хитить у нас. Ибо без ве­ры не мо­жет приб­ли­зить­ся че­ловек к сво­боде по­мыс­лов.

Сво­бода есть власть над по­мыс­лом

Сво­бода есть власть над по­мыс­лом, ко­торая - от Бо­га, она не поз­во­ля­ет стра­ху пе­ред чем бы то ни бы­ло приб­ли­зить­ся к сер­дцу, или ка­кому-ли­бо бес­по­кой­но­му дви­жению, ко­торое пом­ра­ча­ет его, бла­года­ря той ве­ликой уве­рен­ности, ко­торую ве­ра да­ет ве­ру­ющей со­вес­ти. Мо­лясь с ве­рой, не сле­ду­ет спра­шивать у Бо­га: "Что Ты дашь мне?" Ибо уве­рена сво­бод­но­рож­денная ду­ша в том, что Бог не нуж­да­ет­ся в этом. Но че­го-то боль­ше­го про­сит она у Не­го в мо­лит­ве, а имен­но: "Сох­ра­ни для ме­ня в сер­дце мо­ем это ве­ликое сок­ро­вище ве­ры, что­бы оно не бы­ло по­хище­но у ме­ня, и что­бы я не впал в бу­ри по­мыс­лов". Впро­чем, да­же в та­кой прось­бе не нуж­да­ет­ся Бог.

Небесное озарение разума

По­ка не раз­ру­шит че­ловек ве­ру сер­дца сво­его, то есть точ­ное зна­ние о Бо­жес­твен­ном Про­мыс­ле, не впа­дет он в пом­ра­чение ра­зума, от ко­торо­го про­ис­хо­дят бес­по­кой­ство и пе­чаль, но на­пол­не­на ду­ша его на вся­кий миг све­том и ра­достью, и ли­ку­ет ду­ша его неп­рестан­но. И слов­но на не­бе жи­вет че­ловек в оза­рении по­мыс­лов сво­их, ко­торые ве­ра сер­дца его да­ет ему, и с то­го вре­мени удос­та­ива­ет­ся он так­же от­кро­вения проз­ре­ний. Ког­да же усом­нится че­ловек в Про­мыс­ле Бо­жи­ем о нем, тог­да тот­час же впа­да­ет он во мно­жес­тво бес­по­кой­ств.. Ибо да­же греш­ни­ками не пре­неб­ре­га­ет Бог, тем бо­лее те­ми, кто за­ботит­ся о дол­жном, кто стре­мит­ся приб­ли­зить­ся к поз­на­нию Его и люб­ви к Не­му. Тот, кто об­рел по­мысел сей внут­ри се­бя, в ми­ре и нас­лажде­нии пре­быва­ет пос­то­ян­но. 

Ви­ды спа­ситель­но­го раз­мышле­ния

Есть че­тыре раз­личных ви­да спа­ситель­но­го раз­мышле­ния, при по­мощи ко­торых тру­дит­ся ум над оро­шени­ем зна­ния сво­его ра­ди воз­раста­ния жиз­ни на поп­ри­ще пра­вед­ности: 
- о зна­нии те­лес­но­го слу­жения; 
- о зна­нии ис­кусно­го и объ­еди­нен­но­го слу­жения; 
- о зна­нии сок­ро­вен­ных бо­рений про­тив страс­тей; 
- о зна­нии прос­ветлен­но­го слу­жения, ко­торое в Бо­ге: оно бы­ва­ет единс­твен­ным об­ра­зом с Бо­гом. Пос­леднее то­же де­лит­ся на три раз­личные час­ти: оно не сра­зу бы­ва­ет прос­ветлен­ным, но сна­чала оно тем­ное, а по­том - прос­ветлен­ное. Как у не­кото­рых ви­дов де­ревь­ев ис­то­ча­ет­ся слад­кий сок под дей­стви­ем сол­нца, точ­но так же, ког­да си­яет Дух в сер­дцах на­ших, приб­ли­жа­ют­ся к све­тонос­ности дви­жения раз­мышле­ния на­шего - что на­зыва­ет­ся "ду­хов­ным об­ра­зом жиз­ни",  тог­да воп­ре­ки сво­ей во­ле ум наш пос­редс­твом не­ко­ей мыс­ли вле­чет­ся, слов­но в изум­ле­нии, к Бо­гу. 

Мо­лит­ва же не яв­ля­ет­ся са­мос­то­ятель­ной частью, от­дель­ной от этих ве­щей, но она сме­шана с ни­ми, иног­да по­рож­дая их, иног­да же рож­да­ясь от них. Итак, вся­кий че­ловек в том раз­мышле­нии, в ко­торое он ввер­га­ет се­бя, прос­ветля­ет­ся, и в той мыс­ли, ко­торой пос­то­ян­но за­нят ум его, он умуд­ря­ет­ся и ста­новит­ся еще бо­лее сос­ре­дото­чен­ным на ней, ес­ли, ду­мая о слу­жении пра­вед­ности, он раз­мышля­ет о де­лах пра­вед­ности, и бы­ва­ет оза­рен. Вот как мо­жет он уго­дить Бо­гу де­лами сво­ими, и вот что вре­дит слу­жению его, и вот че­рез что пре­ус­пе­ва­ет он и прос­ветля­ет­ся в мыс­ли сво­ей. Ес­ли, опять же, он ду­ма­ет о слу­жении доб­ро­дете­ли, о том, как он мо­жет уго­дить Бо­гу в чис­то­те пло­ти сво­ей, в тру­де мо­лит­вы, в очи­щении те­ла сво­его пос­редс­твом пос­та, в чте­нии псал­мов и в борь­бе про­тив все­го, что пре­пятс­тву­ет ему; и ес­ли он ду­ма­ет о том, на сколь мно­гие ви­ды под­разде­ля­ет­ся доб­ро­детель и че­рез ка­кие ее сос­тавля­ющие час­ти он об­ре­та­ет боль­ше све­та и пре­ус­пе­ва­ет, усердствуя в этом осо­бен­но, и что про­тиво­полож­но каж­дой из доб­ро­дете­лей - тог­да бла­года­ря это­му ста­новит­ся он муд­рым и глу­боким.

А ес­ли о страс­тях, по­мыс­лах и их борь­бе раз­мышля­ет он - как сле­ду­ют по­мыс­лы один за дру­гим, и ка­кая страсть со­еди­нена с ка­кой, и ка­ково на­чало пер­вой и ка­ков ко­нец ее, и ка­кой си­лой об­ла­да­ет каж­дая из страс­тей, и от че­го она ос­лабля­ет­ся и чем уси­лива­ет­ся - он толь­ко сос­ре­дото­чен на страс­тях и уп­ражня­ет ум свой. Но ес­ли он раз­мышля­ет о Бо­ге и изум­ля­ет­ся свой­ствам Его и ис­сле­ду­ет од­но­го лишь Бо­га, он прос­ветля­ет­ся, а в этом так­же зак­лю­чены и вы­шеназ­ванные ве­щи. Они, ко­неч­но, са­ми по се­бе хо­роши, но они суть бо­рения, и неп­ра­виль­но, что­бы мысль и зна­ние ду­ши и те­ла пол­ностью пре­быва­ли в них. Ни кра­сота слу­жения, ни зна­ние сос­тя­заний и бо­рений, ни мыс­ленное про­тивос­то­яние страс­тям не сос­тавля­ет це­ли на­деж­ды, ко­торая нам про­пове­дана - той, о ко­торой Апос­тол ска­зал: пос­тигнуть со все­ми свя­тыми, что ши­рота и дол­го­та, и глу­бина и вы­сота, и что­бы мы пре­вос­хо­дили во вся­кой пре­муд­рости и во вся­ком ду­хов­ном ра­зуме­нии. Как мо­жем мы умуд­рить­ся и ощу­тить это, ес­ли мы толь­ко в про­тивос­то­янии и про­тиво­борс­тве страс­тным по­мыс­лам, в спо­рах с ни­ми и пос­то­ян­ной за­боте о них пре­быва­ем ночью и днем? А ведь мно­гие лю­ди уп­ражня­ют­ся и ста­новят­ся ис­кусны­ми в этом - и их слу­жение прек­расно и труд­но, но о дру­гом ас­пекте они ни­чуть не за­думы­ва­ют­ся.  

Итак, что до этих дру­гих де­ланий, - будь то те­лес­ное слу­жение или ис­кусное раз­ли­чение меж­ду страс­тя­ми и доб­ро­детелью, - то по­ка че­ловек на­ходит­ся в пос­то­ян­ном раз­мышле­нии о них, ду­ма­ет о них и мыс­ленно пе­реби­ра­ет их ночью и днем, он то по­беж­да­ет, то тер­пит по­раже­ние; то па­да­ет, то вста­ет, его по­мысл то очи­ща­ет­ся, то ос­квер­ня­ет­ся; то он сре­ди па­дений, то ук­репля­ет­ся по­ка­яни­ем. Ко­роче, он на­ходит­ся в сос­тя­зании. Но ког­да в раз­мышле­ние о Бо­ге вов­ле­чен ум его, че­ловек под­ни­ма­ет­ся вы­ше сос­тя­зания. Не то, что­бы он пре­одо­лел по­мыс­лы, дви­жения и страс­ти, но он царс­тву­ет над ни­ми, и они пол­ностью ис­че­за­ют. Они не по­беж­де­ны, и ни­какой по­беды здесь нет, од­на­ко, ни страс­ти, ни вос­по­мина­ния о них, ни воз­бужде­ния их боль­ше не воз­ни­ка­ют, ибо та­кой че­ловек вос­хи­щен из ми­ра, и все мыс­ли, дей­ствия, раз­ли­чия и зна­ние о них - всех их ос­тавля­ет он до­лу, где им и мес­то, тог­да как ум взят из их сре­ды. Но ес­ли доб­ро­детель сос­то­ит в страс­тях, доб­ро­дете­лях и про­чем, тог­да, вне вся­кого сом­не­ния, по зем­ле блуж­да­ет ра­зум. Ког­да же че­ловек раз­мышля­ет о Бо­ге и о бо­гатс­твах волн то­го, что от­но­сит­ся к Не­му и при­над­ле­жит Ему, тог­да он уда­ля­ет­ся из ми­ра, и дверь для всех вос­по­мина­ний зак­ры­ва­ет­ся, и ос­та­ют­ся страс­ти на сво­их мес­тах праз­дны­ми, а он под­нят пре­выше то­го мес­та, где они на­ходят­ся. Ибо нет доб­ро­дете­ли, не соп­ря­жен­ной с пос­то­ян­ной борь­бой.  

Зна­ние дей­ствий и зна­ние ис­ти­ны

Есть один вид зна­ния, си­ла ко­торо­го в том, что он за­нят доб­ро­детелью, но есть и дру­гой вид зна­ния, ко­торый сос­то­ит в по­мыш­ле­нии ра­зума о Бо­ге, как ска­зал бла­жен­ный Марк От­шель­ник: "Од­но - зна­ние дей­ствий, а дру­гое - зна­ние ис­ти­ны. Как сол­нце вы­ше лу­ны, так и вто­рой вид вы­ше и пре­иму­щес­твен­нее пер­во­го".  "Зна­ни­ем дей­ствий" он на­зыва­ет то зна­ние, ко­торое рож­да­ет­ся из слу­жения и сос­тя­заний со страс­тя­ми, сог­ласно ус­та­нов­ленным за­пове­дям: умуд­ря­ет­ся че­ловек в том, что от­но­сит­ся к за­кону, ког­да раз­мышля­ет о них и поль­зу­ет­ся ими. Зна­ние же ис­ти­ны есть то зна­ние, при ко­тором ум под­ни­ма­ет­ся пре­выше все­го и оза­ря­ет­ся пос­то­ян­ным раз­мышле­ни­ем о Бо­ге, и од­ной лишь на­деж­дой пос­редс­твом мыс­ли бы­ва­ет он воз­вы­шен к Бо­гу. Это зна­ние не учит нас зна­нию страс­тей или слу­жения и не по­казы­ва­ет нам их, но оно пог­ру­жа­ет нас в сос­тя­зания и мысль о них, сме­шивая нас с Бо­гом в сво­их дви­жени­ях. 

Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?

Как же то­му зна­нию воз­вы­сить­ся до это­го ви­да мыс­ли, и что яв­ля­ет­ся на­чалом раз­мышле­ния о Бо­ге? "Как най­ти мне мес­то вос­хожде­ния к Не­му? Где по­ложу на­чало то­му, что от­но­сит­ся к Не­му? Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?" От опыт­но­го поз­на­ния бо­жес­твен­ных ре­аль­нос­тей воз­вы­ша­ет­ся че­ловек в по­мыс­лах сво­их до со­зер­ца­ния Бо­га, ко­торое есть ис­тинное ви­дение Его - не ес­тес­тва Его, но об­ла­ка сла­вы Его. И от вы­ше­из­ло­жен­но­го преж­де все­го воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке раз­мышле­ние о Нем, и за­тем раз­мышле­ние ма­ло по­малу ох­ва­тыва­ет ум его, вво­дя его и пос­тавляя в об­ла­ко сла­вы Его и в тот Ис­точник жиз­ни, из Ко­торо­го жизнь про­ис­те­ка­ет на вся­кий миг без пе­реры­ва для всех умов - как выс­ших, так и низ­ших; как тех, у ко­торых де­лание ук­репле­но в свер­хте­лес­ных вы­сотах, так и тех, чье де­лание - зем­ное и мер­твое; как тех, чьи дви­жения - огнь пы­ла­ющий, так и тех, чьи дви­жения ог­ра­ниче­ны гру­бостью ес­тес­тва их. 

Че­му по­доб­но Бы­тие, Ко­торое не­види­мо, по ес­тес­тву Сво­ему 

Че­му по­доб­но то Бы­тие, Ко­торое не­види­мо, без­на­чаль­но по ес­тес­тву Сво­ему, Ко­торое еди­но в Се­бе, Ко­торое по ес­тес­тву Сво­ему - за пре­дела­ми поз­на­ния, ума и чувс­тва тва­рей, Ко­торое вне вре­мен и эпох, ко­торое - Соз­да­тель все­го это­го, о Ко­тором от на­чала вре­мен уз­на­вали че­рез на­меки и Ко­торо­го поз­на­вали в от­пе­чат­ке, че­рез пос­редс­тво соз­данной Им пол­но­ты тво­рения, Чей го­лос слы­шен че­рез тво­рение рук Его, че­рез ко­торое сущ­ность вла­дычес­тва Его ста­ла из­вес­тна, Пер­во­ис­точник бес­числен­ных ес­теств. Он сок­ро­венен, ибо, хо­тя в Сво­ей сущ­ности Он жи­вет в бес­числен­ных, не­ог­ра­ничен­ных и без­на­чаль­ных эпо­хах, Его бла­года­ти бы­ло угод­но сот­во­рить на­чало вре­мен и при­вес­ти в бы­тие ми­ры и твар­ные су­щес­тва. 

По­дума­ем те­перь, сколь бо­гат в сво­ем изо­билии оке­ан твор­чес­тва Его и как мно­го тва­рей при­над­ле­жит Бо­гу и как в Сво­ем сос­тра­дании Он но­сит все, по­сеща­ет все, за­ботит­ся обо всем и ру­ково­дит всем; и как Он со Сво­ей без­мерной лю­бовью при­шел к ус­тро­ению ми­ра и на­чалу тво­рения; и как сос­тра­дате­лен Бог, и как тер­пе­лив Дух Его, и как лю­бит Он эту тварь и как пе­рено­сит ее, снис­хо­дитель­но тер­пя ее су­ет­ность, гре­хи и раз­личные зло­дей­ства, не­имо­вер­ные бо­гохуль­ства де­монов и злых лю­дей. И ког­да в изум­ле­нии пре­быва­ет че­ловек и ум его на­пол­нен ве­личи­ем Бо­жи­им, изум­ля­ясь все­му то­му, что со­вер­ше­но Бо­гом, че­ловек изум­ля­ет­ся и вос­хи­ща­ет­ся Его ми­лосер­ди­ем - тем, как пос­ле все­го это­го Он уго­товал для лю­дей иной мир, ко­торо­му не бу­дет кон­ца, сла­ва ко­торо­го да­же ан­ге­лам не от­кры­та, хо­тя они в сво­ем су­щес­тво­вании, нас­коль­ко воз­можно, пре­быва­ют в жиз­ни ду­ха, в со­от­ветс­твии с да­ром, ко­торым на­деле­но ес­тес­тво их. Че­ловек удив­ля­ет­ся так­же то­му, сколь пре­вос­ходна та сла­ва, и как воз­вы­шен об­раз су­щес­тво­вания в том ве­ке; и как нич­тожна нас­то­ящая жизнь в срав­не­нии с тем, что уго­това­но тво­рению в но­вой жиз­ни; и как, ра­ди то­го, что­бы лю­дям не ли­шить­ся это­го бла­женс­тва по при­чине по­лучен­ной ими от Бо­га сво­боды, ког­да они зло­упот­ре­били ею, Он по Сво­ему ми­лосер­дию изоб­рел вто­рой дар, ко­торый есть по­ка­яние, что­бы че­рез не­го по­луча­ли они об­новле­ние каж­дый день и им бы­ли оп­равды­ва­емы на вся­кий миг. При­чем Он ус­та­новил по­ка­яние вне вре­мен и ог­ра­ниче­ний, оно не вы­зыва­ет ус­та­лос­ти, ко­торая бы­ла бы сверх че­лове­чес­кой си­лы, нап­ро­тив, оно про­ис­хо­дит в ра­зуме, во­ле и со­вес­ти, а так­же в сер­дце страж­ду­щем и сок­ру­шен­ном, так что­бы вся­кому лег­ко бы­ло по­лучить поль­зу от не­го - быс­тро и в лю­бой мо­мент. Не по ка­кому-ли­бо при­нуж­де­нию, и не про­тив во­ли сво­ей, и не без по­ка­яния нас­ле­ду­ют они ту бу­дущую сла­ву, но угод­но бы­ло пре­муд­рости Его, что­бы по сво­ей сво­бод­ной во­ле из­би­рали они бла­гое и та­ким об­ра­зом име­ли дос­туп к Не­му. 

Все это - для то­го, что­бы они ду­мали, что по пра­ву по­лучи­ли это, хо­тя это все­цело от бла­года­ти, и что это при­над­ле­жит им. Ибо и в этом пре­пятс­твии, ко­торое пос­тавле­но на пу­ти, есть не­кая тай­на пре­муд­рости Его - что­бы они бы­ли под его властью, нас­коль­ко воз­можно. И хо­тя я го­ворю это по-че­лове­чес­ки, все же до­пус­ти­мо го­ворить та­кое и то­му по­доб­ное, впро­чем, не так, что­бы Ему был не­из­вестен ко­нец пу­ти каж­до­го из нас. Но при­чина то­го, что оно пос­тавле­но на пу­ти и то, по­чему не­об­хо­дим был дар по­ка­яния, ес­ли мы хо­тим быть под­ня­ты до Его мыш­ле­ния и Его пред­ви­дения, и что от то­го или дру­гого из них дол­жно ро­дить­ся - все это сок­ры­то от зна­ния всех лю­дей. Ибо не мо­гу я ска­зать так­же то­го, что ка­кой-то опыт за­имс­тво­вал Он от них и что окон­ча­тель­ное воз­да­яние, ко­торое Он со­вер­шит, бу­дет ос­но­вано на этом опы­те: это не Его об­раз дей­ствий - что­бы от тва­ри за­имс­тво­вать на­чало Сво­их мыс­лей, ко­торые без­на­чаль­ны, ибо бы­ти­ями яв­ля­ют­ся все Его мыс­ли, как и Он сам есть Бы­тие. И в от­но­шении зна­ния ис­хо­да Его дей­ствий я ут­вер­ждаю: столь воз­вы­шено Ес­тес­тво сие, что нель­зя го­ворить, буд­то в Нем есть "по­мыс­лы", или "мыс­ли", или, что оно мыс­ли­мо, умо­пос­ти­га­емо или со­зер­ца­емо. Что же ка­са­ет­ся ре­аль­нос­тей бу­дуще­го ве­ка, то Он зна­ет, как оп­ре­делить во­лю Свою по от­но­шению к каж­дой из них та­ким об­ра­зом, что­бы это со­от­ветс­тво­вало тва­рям, и не нуж­да­ет­ся Он в чем-ли­бо вне Се­бя для поз­на­ния, впро­чем, тер­ми­ны "вне" и "внут­ри" неп­ри­мени­мы к Не­му. 

И ни­какие воз­бужде­ния, дви­жения или из­ме­нения не ка­са­ют­ся ес­тес­тва То­го, Кто, по Сво­ей ес­тес­твен­ной и не­из­ре­чен­ной бла­гос­ти, при­шел к сот­во­рению ми­ра. И не мы бы­ли при­чиной то­го, что Он за­мыс­лил для нас та­кое бла­годе­яние, и не бы­ла ка­кими-ли­бо про­тиво­дей­стви­ями с на­шей сто­роны воз­му­щена гладь мир­но­го оке­ана ес­тес­тва Его. Эта бла­жен­ное Ес­тес­тво вы­соко, воз­вы­шено и слав­но, оно со­вер­шенно и пол­но в зна­нии Его, пол­но в люб­ви Его. Нет в Нем вре­мен­но­го "ког­да", и Он ве­чен во всем, что при­над­ле­жит Ему и свой­ствен­но Ему. 

Он жи­вет во све­те ес­тес­тва Сво­его…

Он - Тот, Кто жи­вет во све­те ес­тес­тва Сво­его, Тот, Кто за­хотел приб­ли­зить тварь к об­ла­ку веч­ной сла­вы Сво­ей; Кто дал ве­нец Сво­ей бес­ко­неч­ности тва­ри, ко­торую Он соз­дал; Кто пре­неб­рег честью Сво­ей влас­ти и, по Сво­ему снис­хожде­нию, по­забо­тил­ся о том, что ка­са­ет­ся нас; Кто из­лил веч­ность царс­тва Сво­его на пол­но­ту тво­рения Сво­его - Бы­тие, Гос­подь, воз­вы­шен­ный пре­выше вся­кой прив­хо­дящей идеи, во­ля Ко­торо­го яв­ля­ет­ся пер­во­ис­точни­ком ес­теств, и из Не­го, как из ис­точни­ка, про­ис­те­ка­ют ми­ры, тва­ри и ес­тес­тва, бес­числен­ные и не­ог­ра­ничен­ные. И чуд­ные ес­тес­тва ан­гель­ские, сло­вес­ные и ум­ные, из ни­чего вне­зап­но сот­во­рил Он: бес­числен­ные выс­шие ми­ры, не­ог­ра­ничен­ные си­лы, ле­ги­оны свет­лых се­рафи­мов, страш­ных и быс­трых, див­ных и силь­ных, на­делен­ных си­лой и ис­полня­ющих во­лю все­силь­но­го Про­мыс­ла, прос­тых ду­хов, све­тонос­ных и бес­те­лес­ных, го­воря­щих без уст, ви­дящих без очей, слы­шащих без ушей, ле­та­ющих без крыль­ев, дей­ству­ющих без рук, осу­щест­вля­ющих все фун­кции чле­нов без са­мих чле­нов. Они не ус­та­ют и не из­не­мога­ют, они быс­тры в дви­жени­ях, не­замед­ли­тель­ны в дей­ствии, страш­ны для взгля­да; чуд­но слу­жение их, бо­гаты они в от­кро­вени­ях, воз­вы­шен­ны в со­зер­ца­ни­ях, они всмат­ри­ва­ют­ся в мес­то не­види­мой Ше­хины, сущ­ности слав­ные и свя­тые, в де­вяти­чин­ных по­ряд­ках ус­тро­ен­ные Пре­муд­ростью, Ко­торая сот­во­рила все, зву­ка их сла­вос­ло­вий не мо­жет вы­нес­ти слух об­ле­чен­ных в плоть: И по­коле­бались вер­хи врат Свя­тили­ща от зву­ка их сла­вос­ло­вий, - го­ворит про­рок. Они ог­ненны в дви­жени­ях, ос­тры умом, вос­хи­титель­ны в зна­нии, упо­доб­ля­ясь Бо­гу, нас­коль­ко это воз­можно. 

Кро­хи де­ятель­но­го раз­мышле­ния о бо­жес­твен­ном Ес­тес­тве 

Та­ковы ма­лые кро­хи на­чала де­ятель­но­го раз­мышле­ния, ко­торое мыс­ленно про­ис­хо­дит, об этом бо­жес­твен­ном Ес­тес­тве. Пок­ло­ня­ем и сла­вен Он в ес­тес­тве Сво­ем, благ во всех Сво­их про­яв­ле­ни­ях, сос­тра­дате­лен, люб­ве­оби­лен и мя­гок, си­лен, мо­гущес­тве­нен и мудр; Он всез­на­ющ и все­силен; Он все вме­ща­ет в пре­делах Сво­его зна­ния; Он дер­жит в Сво­ей ру­ке все тво­рение; Он бли­зок ко вся­кому и в то же вре­мя не­из­ре­чен­но от­да­лен от вся­кого; Он вез­де и ниг­де; Он вме­ща­ет все и на вся­ком мес­те ос­та­ет­ся внут­ри Се­бя; тво­рение, столь ве­ликое, столь бо­гатое всем и мно­гораз­личное, под­чи­нено Его ма­нове­нию. Ни од­но из твар­ных ес­теств и нич­то в тво­рении не воз­ни­ка­ет, не дви­жет­ся, не ко­леб­лется и не дей­ству­ет без Его по­веле­ния. 

По­чему ос­та­вили мы этот Ис­точник жиз­ни и Оке­ан зна­ния, и блуж­да­ем по зем­ле в де­лах на­ших и по­пече­ни­ях на­ших, так что ночью и днем бро­шены мы в схват­ки, сос­тя­зания и бо­рения с по­мыс­ла­ми, страс­тя­ми, их вос­по­мина­ни­ями и воз­бужде­ни­ями, тог­да как у нас всег­да есть средс­тво без борь­бы ис­су­шить все это, об­ра­тив­шись к Гос­по­ду? Не­выно­сима для нас си­ла этих бо­рений: как бы ни умуд­ри­лись мы в рас­позна­нии при­логов по­мыс­лов, все рав­но бу­дем по­беж­да­емы и по­ража­емы ими. Ни­ког­да этих бо­рений не из­бе­жим мы, ибо окон­ча­ние од­но­го бо­рения зас­тавля­ет всту­пить в дру­гое. И ес­ли мы да­же пре­ус­пе­ем в этом слу­жении, бу­дучи бод­ры и бди­тель­ны, все рав­но от ржав­чи­ны страс­тей и не­чис­то­ты по­мыс­лов, да­же ес­ли иног­да и по­беж­да­ем их, мы ни­ког­да до кон­ца не очис­тимся.  

Пре­неб­ре­жем не­надол­го этим по­мыш­ле­ни­ем и этим блуж­да­ни­ем до­лу, братья мои, и приз­на­ем, что не­мощ­ны мы пред ли­цом этих по­мыс­лов и де­монов, при­бег­нем к Гос­по­ду и взой­дем нем­но­го ввысь - ту­да, где ис­сы­ха­ют по­мыс­лы и ис­че­за­ют дви­жения, где уга­са­ют вос­по­мина­ния и от­ми­ра­ют страс­ти, где ес­тес­тво на­ше про­яс­ня­ет­ся и из­ме­ня­ет­ся, ког­да ока­зыва­ет­ся в ином ве­ке. Удив­люсь я, ес­ли най­дет­ся че­ловек, в ко­тором не вос­ки­па­ет вос­торг по от­но­шению к это­му Ес­тес­тву и ко­торый при этом ут­вер­жда­ет, что зна­ет, что та­кое лю­бовь Бо­жия. Ес­ли люб­ви Бо­жи­ей вку­сить вож­де­ле­ешь ты, брат мой, о свой­ствах Его, о бла­годе­яни­ях Его и о свя­том ес­тес­тве Его ду­май, раз­мышляй и вспо­минай, и пусть ум твой блуж­да­ет в этом на вся­кий миг жиз­ни тво­ей, и из это­го осоз­на­ешь ты, как вос­пла­мени­лись лю­бовью все час­ти ду­ши тво­ей, как нис­па­да­ет на сер­дце твое го­рящее пла­мя, и воз­раста­ет в те­бе стрем­ле­ние к Бо­гу, и от люб­ви к Бо­гу при­ходишь ты в со­вер­шенную лю­бовь к лю­дям.  

Дос­тослав­ные со­бесе­дова­ния с Бо­гом

При по­мощи этих и по­доб­ных бе­сед, брат мой, че­ловек сам со­бою воз­вы­ша­ет­ся из об­ласти зем­ных пред­ме­тов и пле­ня­ет­ся лю­бовью Бо­жи­ей: он по­добен то­му, кто за­быва­ет свое собс­твен­ное ес­тес­тво, ибо нич­то мир­ское не от­вле­ка­ет его и не при­ходит ему на ум. Но иной мир ощу­ща­ет он и уве­рен и зна­ет, что есть еще что-то за пре­дела­ми пло­ти и кро­ви. Ибо доб­ро­детель взра­щива­ет вся­кий че­ловек, но доб­ро­детель­ную мысль и дос­тослав­ные со­бесе­дова­ния с Бо­гом весь­ма нем­но­гие, как, ока­зыва­ет­ся, при­об­ре­та­ют бла­года­ря прос­ветлен­ности по­мыс­лов сво­их и бла­года­ти Хрис­то­вой. Ког­да в ка­ком-ли­бо че­лове­ке мысль эта ста­новит­ся доб­ро­детель­ной и вра­ща­ет он в ра­зуме те дос­тослав­ные пред­ме­ты, ко­торые пре­выше ми­ра и ко­торые в Бо­ге, и ког­да он пле­ня­ет­ся ими, ес­ли ос­во­бодит­ся ра­зум его от это­го и сно­ва в вос­по­мина­нии сво­ем ока­жет­ся в ми­ру с эти­ми че­лове­чес­ки­ми де­лами, то стран­ни­ком по от­но­шению к ми­ру се­му ви­дит се­бя та­кой че­ловек: к ви­дению ми­ра, к его бол­товне и ко всем со­быти­ям, ко­торые обыч­но про­ис­хо­дят в нем. 

Кто об­ла­да­ет без­молви­ем и со­бесе­дова­ни­ем зна­ния, тот лег­ко и быс­тро дос­тигнет люб­ви Бо­жи­ей

Мно­гие ведь счи­та­ют та­кие и по­доб­ные ве­щи праз­дно­мыс­ли­ем. Они по­доб­ны че­лове­ку, ко­торый ох­ва­чен го­ряч­кой, и ког­да на­поми­на­ют ему о слад­кой пи­ще и изыс­канно при­готов­ленных блю­дах, из-за пло­хого са­мочувс­твия он про­тивит­ся и огор­ча­ет­ся. Не са­ма пи­ща бы­ва­ет при­чиной это­го, но его са­мочувс­твие, ко­торое бо­лез­ненно, ис­полне­но стра­даний и бес­по­кой­ства, при­чиня­емо­го желчью, и хо­чет­ся ему че­го-ли­бо кис­ло­го или со­лено­го. Кто об­ла­да­ет без­молви­ем и со­бесе­дова­ни­ем зна­ния, тот лег­ко и быс­тро дос­тигнет люб­ви Бо­жи­ей, а пос­редс­твом люб­ви к Бо­гу приб­ли­зит­ся он и к со­вер­шенной люб­ви к лю­дям. Ни­ког­да че­ловек, не удос­то­ив­шись преж­де ус­ла­дитель­ной и опь­яня­ющей люб­ви к Бо­гу, не бы­ва­ет спо­собен приб­ли­зить­ся к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям. Прий­ти от тру­да и борь­бы с по­мыс­ла­ми к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям, и от­сю­да уже под­нять­ся к люб­ви к Бо­гу - такого в дос­тичь в этой жиз­ни, преж­де ис­хо­да из ми­ра, как бы кто ни бо­рол­ся, не­воз­можно. Пос­редс­твом за­пове­дей и рас­су­дитель­нос­ти воз­можно че­лове­ку под­чи­нить свои по­мыс­лы и очис­тить свою со­весть по от­но­шению к лю­дям, и он да­же мо­жет де­лать для них доб­рые де­ла. Но что он не смо­жет дос­тичь прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям пос­редс­твом борь­бы, в этом я убеж­ден: нет ни­кого, кто дос­тиг бы ее так, и ник­то не дос­тигнет этой це­ли та­ким пу­тем в нас­то­ящей жиз­ни. Без ви­на не пь­яне­ет че­ловек, и не бь­ет­ся ра­дос­тно сер­дце его, а без опь­яне­ния в Бо­ге ник­то не об­ре­тет ес­тес­твен­ным об­ра­зом доб­ро­детель, ко­торая не при­над­ле­жит ему, так что­бы она ос­та­лась в нем ти­хо и без при­нуж­де­ния. Бы­ва­ет так­же, что кто-ли­бо по ес­тес­тву кро­ток и ми­лосер­ден, вся­кого че­лове­ка с лег­костью лю­бит, ми­лосердствуя о вся­ком ес­тес­тве - не толь­ко о лю­дях, но так­же и о до­маш­них жи­вот­ных, пти­цах, ди­ких зве­рях и так да­лее: ведь есть же та­кие ду­ши! Но бы­ва­ют вре­мена, ког­да и они то­же сму­щены, ес­ли ка­кие-то при­чины для бес­по­кой­ства воз­ни­ка­ют у них из-за дру­гого че­лове­ка.  

Вку­шение бо­жес­твен­ной люб­ви 

Но кто удос­то­ил­ся вку­шения бо­жес­твен­ной люб­ви, тот из-за сла­дос­ти ее обыч­но за­быва­ет все - ведь от это­го вку­са все ви­димые пред­ме­ты ка­жут­ся през­ренны­ми; ду­ша его с ра­достью приб­ли­жа­ет­ся к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям, не де­лая раз­ли­чия меж­ду ни­ми, он ни­ког­да не по­беж­да­ет­ся их сла­бос­тя­ми и не сму­ща­ет­ся. Он по­добен бла­жен­ным апос­то­лам, ко­торые сре­ди всех зол, пре­тер­пе­ва­емых от лю­дей, бы­ли со­вер­шенно нес­по­соб­ны не­нави­деть их или пре­сытить­ся лю­бовью к ним. Это про­яви­лось на де­ле, ибо пос­ле все­го про­чего они да­же и смерть при­няли ра­ди их ис­купле­ния. И это бы­ли лю­ди, ко­торые сов­сем не­дав­но умо­ляли Хрис­та пос­лать огонь с не­ба, что­бы ис­тре­бить са­марян - по­тому лишь, что те не при­няли их в свое се­ление! Но пос­ле то­го, как по­лучи­ли они дар и вку­сили люб­ви Бо­жи­ей, усо­вер­ши­лись они да­же в люб­ви к зло­де­ям: тер­пя все­воз­можные на­пас­ти ра­ди ис­купле­ния их, они ни­как не мог­ли не­нави­деть их. Итак, ты ви­дишь, что бла­года­ря од­ним лишь за­пове­дям не об­ре­та­ет­ся со­вер­шенная лю­бовь к лю­дям. Не то, что­бы бо­рения и слу­жение дол­жны бы­ли мы ос­та­вить и не приб­ли­жать­ся к ним - я не го­ворю это­го. Но, тру­дясь в них, со­от­ветс­твен­но вре­мени и мес­ту, мы дол­жны ухо­дить с от­кры­того по­ля бит­вы и от­да­вать­ся без­молвию. И ког­да мы на­учим­ся да­же там ка­кому-ли­бо час­тично­му опыт­но­му поз­на­нию борь­бы с по­мыс­ла­ми, мы дол­жны сно­ва ос­та­вить это и вер­нуть­ся на умс­твен­ное по­ле бит­вы. В этих со­бесе­дова­ни­ях и в вос­по­мина­нии о чу­дес­ном дол­жны мы пос­то­ян­но пре­бывать умом сво­им бла­года­ря пос­то­ян­но­му мо­лит­венно­му вос­по­мина­нию. Так бу­дем мы изо дня в день пре­ус­пе­вать, ра­ду­ясь ду­шою и со­вер­шенс­тву­ясь в Бо­ге. 

Ве­нец ино­ка есть умс­твен­ное нас­лажде­ние

Прос­ветлен­ное раз­мышле­ние о Бо­ге есть за­вер­ше­ние мо­лит­вы, или ско­рее, оно есть пер­во­ис­точник мо­литв - по­тому что так­же и са­ма мо­лит­ва за­кан­чи­ва­ет­ся по­мыш­ле­ни­ем о Бо­ге. Бы­ва­ет, что из мо­лит­вы пе­рене­сен че­ловек в изум­ленное раз­мышле­ние о Бо­ге, а бы­ва­ет, что из раз­мышле­ния о Бо­ге рож­да­ет­ся мо­лит­ва. Все это - раз­личные эта­пы на пу­ти, по ко­торо­му бо­жес­твен­ным об­ра­зом бе­жит ум на поп­ри­ще ми­ра, так что каж­дый че­ловек взи­ра­ет на свой ве­нец. Ве­нец ино­ка есть умс­твен­ное нас­лажде­ние, ко­торое во Хрис­те, Спа­сите­ле на­шем. Кто на­шел его, тот по­лучил уже в сем ми­ре за­лог бу­дущих благ. 

О Хрис­тос, Ис­точник жиз­ни, удос­той ме­ня вку­сить Те­бя и да прос­ве­тят­ся очи мои. О Ми­лосер­дие и Сос­тра­дание, пос­ланные ми­ру, о На­деж­да тва­ри, да­руй мне вку­сить нас­лажде­ние на­деж­ды Тво­ей; да бу­ду я слеп для ми­ра, но прос­ве­щен ду­хом, и че­рез лю­бовь Твою да бу­дет опь­янен­ной жизнь моя, что­бы мне за­быть мир и де­ла его. Да бу­дем мы пле­нены То­бою в ра­зуме на­шем, ког­да со­бесе­ду­ем мы с ве­ликим Тво­им си­яни­ем. Не ос­тавь нас быть пле­нен­ны­ми ми­ром че­рез вре­донос­ные со­бесе­дова­ния с ним. Но удос­той нас, по во­ле Тво­ей, слу­жить Те­бе бодрствен­но и прос­лавлять Те­бя без сму­щения, в ве­ликом по­кое, на вся­кий час. Да­руй нам, Гос­по­ди, ус­та, пол­ные хва­лы Тво­ей, а так­же ра­зум, пе­рено­сящий стра­дания. Прос­ве­ти соз­на­ние на­ше чис­то­той, очи­ща­ющей мыс­ли, да­бы ста­ли мы жер­твой при­ят­ной и не­пороч­ной для Те­бя в ча­сы мо­литв на­ших. Пусть сок­ро­вен­ная си­ла Твоя жи­вет в нас, да­бы ук­ре­пились чувс­тва ду­ши на­шей, да­бы песнь, пол­ную изум­ле­ния, та­инс­твен­но воз­гла­сила ду­ша на­ша. И с ал­ли­лу­иами выш­них ан­ге­лов да вос­хва­лим мы на вся­кий миг си­лу Бы­тия Тво­его. И, слов­но на не­бе, на сок­ро­вен­ных чле­нах на­ших да по­несем свя­тыню Бо­жес­тва Тво­его. И со все­ми свя­тыми Тво­ими да воз­бла­года­рим ве­ликое имя Твое и да пос­лу­жим Ему без на­сыще­ния, о слав­ный по ес­тес­тву Сво­ему Отец, Сын и Дух Свя­той, во ве­ки ве­ков. Аминь. 

Разумный человек

Кто достойно именуется разумным? Тот, кто действительно уразумел, что есть предел сей жизни. Он может положить предел и своим прегрешениям. Ибо, какое ведение или какое разумение выше сего - умудриться человеку выйти из жизни сей в нерастлении, не имея ни одной части, оскверненной зловонием вожделения, и никакой скверны в душе, оставляемой сладостию вожделения. Ибо если какой человек утончает мысли свои, чтобы проникнуть ему в тайны всех естеств и обогащается изобретениями и наблюдениями во всяком ведении, но душа его осквернена греховною скверною, и не приобрел он свидетельства о надежде души своей, однако же думает, что благополучно вошел в пристань упования, то нет в мире человека неразумнее его, потому что дела его в непрерывном стремлении его к миру, довели его только до мирской надежды.

Что есть приз­нак по­яв­ле­ния лу­чей ра­зуме­ния в ду­ше

По­яв­ле­ние раз­личных приз­на­ков ра­зуме­ния сос­то­ит в неп­рестан­ном вос­хва­лении Бо­га ра­зум­ны­ми су­щес­тва­ми. То же от­но­сит­ся и к твар­ности ду­ши, столь чу­дес­ной по ес­тес­тву сво­ему: не для че­го ино­го сот­во­рена она бла­гим Соз­да­телем сво­им, кро­ме как для то­го, что­бы нас­лаждать­ся поз­на­ни­ем бо­жес­твен­ной сла­вы, на­подо­бие то­го, как не­види­мые си­лы, срод­ни­ки ду­ши, пре­быва­ют в пос­то­ян­ном нас­лажде­нии сла­вой это­го прес­лавно­го Бы­тия. Итак, ду­ша, ко­торая пос­то­ян­но за­нята вос­хва­лени­ем Бо­га, пре­быва­ет в твар­ности ес­тес­тва сво­его. По этой при­чине и при­вел Он тварь в бы­тие, а имен­но - для то­го, что­бы она поз­на­вала Его и вос­хва­ляла Его, и что­бы бла­года­ря это­му воз­вы­шалась она до нас­лажде­ния веч­ной сла­вой То­го, Кто не­опи­су­ем для всех и не­пос­ти­жим. Ибо сла­ва бо­жес­твен­но­го Ес­тес­тва че­рез пос­то­ян­ное со­бесе­дова­ние хва­лы Бо­гу от­кры­ва­ет­ся ду­ше. Так­же и тварь мно­гораз­личная ми­ра се­го с той же целью приш­ла в бы­тие, а имен­но - что­бы сла­ву Бо­жию поз­на­вал ра­зум сло­вес­ных су­ществ, а не толь­ко ра­ди то­го, что­бы ели, или пи­ли, или всту­пали в брак, хо­тя мно­гие не­веж­ды и во­об­ра­жа­ют, что это так.

Ибо Бог мог соз­дать всех лю­дей, ко­торые в ми­ре, та­ким же об­ра­зом, ка­ким Он соз­дал ум­ные ес­тес­тва, без то­го, что­бы они про­ис­хо­дили один от дру­гого, но что­бы, по­доб­но тем ес­тес­твам, не нуж­да­лись они в поль­зо­вании сти­хи­ями для воз­раста­ния сво­его. И яс­но, что цель это­го тво­рения - не в том, что­бы лю­ди бы­ли ос­тавле­ны в та­ком же сос­то­янии на­веч­но, как не­кото­рые ду­ма­ют, ибо окон­чится все, что счи­та­ет­ся при­ят­ным и дос­тослав­ным в ми­ре сем, и даст Бог лю­дям дру­гие фор­мы бы­тия, бла­года­ря че­му от­кро­ет­ся ми­рам цель, с ко­торой преж­де вос­хо­тел Он вес­ти тво­рение в этой фор­ме бы­тия. А цель зак­лю­ча­ет­ся не в том, что­бы ос­та­вить че­лове­ка на жи­вот­ном уров­не, ибо вот, мно­гие да­же здесь от­верга­ют зем­ные нас­лажде­ния. Нап­ро­тив, все­муд­рый Бог, преж­де всего, по­мес­тил эту ви­димую тварь в ми­ре сем, да­бы че­рез ви­димое лю­ди и дру­гие сло­вес­ные су­щес­тва на­чали приб­ли­жать­ся к поз­на­нию это­го слав­но­го Ес­тес­тва. Ибо не сле­ду­ет то­му, кто пе­реда­ет зна­ние уче­никам, с са­мого на­чала под­во­дить их к со­вер­шенно­му зна­нию пред­ме­та, не на­учив их преж­де как сле­ду­ет бук­вам ал­фа­вита и чте­нию по скла­дам. Так­же очень пло­хо, ког­да вы­сокое пред­ла­га­ет­ся преж­де, чем про­рабо­тано низ­кое. Опять же, ес­ли кто хо­чет приг­ла­сить мно­го лю­дей на обед, преж­де все­го вы­носит он на обоз­ре­ние прос­то при­готов­ленные блю­да и ме­нее дра­гоцен­ную по­суду, а по­том пос­те­пен­но вы­носит то, что и выг­ля­дит ве­лико­леп­но и при­готов­ле­но чу­дес­но. Та­ким же об­ра­зом Бог, Гос­подь всех, явил си­лу пре­муд­рости Сво­ей и люб­ви Сво­ей в со­дер­жи­мом это­го ви­димо­го ми­ра, ко­торый, ес­ли мож­но так ска­зать, не­опи­су­емо бо­лее ни­зок, чем те бла­га, что бу­дут яв­ле­ны впос­ледс­твии. Ибо на­пос­ле­док ос­та­вил Он дос­тослав­ное бла­женс­тво и вос­хи­титель­ное зре­ние то­го изу­митель­но­го ми­ра, ко­торо­му уго­това­но ве­личи­ем си­лы Его и оби­ли­ем люб­ви Его прий­ти в бы­тие.

Та­ким же об­ра­зом, как ска­зал я вы­ше в этой Бе­седе, ког­да ду­ша дви­жима к нас­лажде­нию сла­вы бла­года­ря пос­то­ян­но­му со­бесе­дова­нию с Ним и счас­тли­ва она пре­бывать в нем неп­рестан­но, поз­на­ет она, по бла­года­ти Ду­ха Свя­того, то, во что, в кон­це концов, бу­дет об­ле­чена. Это да­ет­ся ей здесь слов­но в за­лог, нас­коль­ко поз­во­ля­ет ог­ра­ничен­ность че­лове­чес­ко­го ес­тес­тва, и удос­та­ива­ет­ся она об­ра­за жиз­ни ис­тинной сво­боды, как бы пред­вку­шая ее здесь. 

О ми­ре и по­кое ра­зума: как на­чина­ет ощу­щать их че­ловек 

Ду­ша пос­ле мно­гих опы­тов бо­рений при­об­ре­та­ет све­тозар­ность. Во вре­мена борь­бы пом­ра­ча­ет­ся ду­ша, од­на­ко, ког­да бо­рения кон­ча­ют­ся, ум ста­новит­ся по­добен сол­нцу си­яни­ем зна­ния: ког­да под­вер­гся он ра­ди Гос­по­да на­шего ис­ку­шени­ям от страс­тей и от де­монов, ста­новит­ся он по­добен спе­лым пло­дам, ко­торые под­вер­глись всей мо­щи воз­дей­ствия сол­нечных лу­чей, при­об­ре­ли сла­дость и ста­ли при­год­ны­ми для упот­ребле­ния в пи­щу.

Бла­года­ря за­учи­ванию Пи­сания и зна­нию его ра­зум мо­жет при­об­рести бла­гого­вение

Лю­бовь к Бо­гу не есть неч­то про­буж­да­юще­еся бес­созна­тель­но или не­замет­но, и бла­года­ря од­но­му лишь зна­нию Пи­саний не мо­жет она про­будить­ся в че­лове­ке, и ник­то не мо­жет по­любить Бо­га, при­нудив се­бя к это­му. Бла­года­ря чте­нию, за­учи­ванию Пи­сания и зна­нию его ра­зум мо­жет при­об­рести бла­гого­вение, про­ис­хо­дящее от вос­по­мина­ния о ве­личии Бо­га, и яв­ным об­ра­зом по­чувс­тво­вать страх пе­ред Ним, будь то страх де­тей или страх ра­бов. Так про­буж­да­ет­ся ра­зум для стрем­ле­ния к доб­ро­дете­ли и рев­ности о бла­ге. Тот же, кто по это­му по­воду счи­та­ет, или по­мыш­ля­ет в се­бе, или учит, что лю­бовь Бо­жия по­яв­ля­ет­ся в нем бла­года­ря тща­тель­но­му ис­полне­нию то­го, что пред­пи­сано за­кона­ми, или дру­гим по­доб­ным ве­щам, или бла­года­ря при­нуж­де­нию и борь­бе, или бла­года­ря че­лове­чес­ким спо­собам и средс­твам, тот не зна­ет да­же, о чем он го­ворит. И да­же бла­года­ря за­кону и за­пове­ди, ко­торые Он Сам да­ет от­но­ситель­но люб­ви, не­воз­можно нам воз­лю­бить Бо­га, ибо от за­кона про­ис­хо­дит страх, а не лю­бовь. Ибо по­ка не по­лучит че­ловек Ду­ха от­кро­вений и не со­еди­нит­ся ду­ша в дви­жени­ях сво­их с той муд­ростью, что пре­выше ми­ра, и по­ка ве­личие Бо­жие не поз­на­ет че­ловек на собс­твен­ном опы­те, не­воз­можно ему приб­ли­зит­ся к это­му прес­лавно­му вку­су люб­ви. Кто не ис­пил ви­на, тот не опь­яне­ет от рас­ска­зов о ви­не, и кто сам не удос­то­ил­ся в ду­ше сво­ей зна­ния о ве­личии Бо­га, тот не смо­жет опь­янеть от люб­ви к Не­му. 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

----картинка линии разделения----

Духовный разум — ощущение живота бессмертного

Плотский разум, падшая человеческая природа возникла из падения, имеет начальной причиной своей грех, отвержена Богом, постоянно враждует на Бога, постоянно отвергается Богом. Духовный разум — ощущение живота бессмертного, по определению Духоносцев. Самый этот разум — признак воскресения. Так, напротив, плотское мудрование — невидимая смерть души.

Бог дарует верному рабу Своему разум Истины

Духовный разум состоит в познании Истины верою. Сперва приобретается познание веры; вера, усвоившись христианину, изменяет его разум откровением ему Истины, которая — Христос.

Нужно... предаться водительству веры: при этом водительстве, в свое время, по значительных подвигах в благочестии, Бог дарует верному рабу Своему разум Истины, или разум духовный.

 

----картинка линии разделения----