СВОБОДА СПАСЕНИЯ

----картинка линии разделения----

 

Ты свободен, и если хочешь погибнуть, то природа твоя удобоизменяема. Напрасно, однако ж, думают собственной своей свободой устранить от себя поводы ко греху. Свобода, возможная для человека, простирается на то, чтобы противиться доводу, а не на то, чтобы при сей возможности непременно иметь и власть над страстями. 

Святой Макарий Великий

 

ЕВАНГЕЛИЕ

  

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

---картинка линии разделения---

Об истинной свободе

Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики и познаете истину, и истина сделает вас свободными... Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете  (Ин. 8:31,36). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Павел

Апостол Павел 

---картинка линии разделения---

Из под закона опеки избавил нас Христос, чрез Него мы свободные дети Божии

Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира, но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление. А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» Посему ты уже не раб, но сын, а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа (Гал.4:1-7).

Рабство под законом и свобода веры изображены в сынах Авраама 

Скажите мне вы, желающие быть под законом: разве вы не слушаете закона? Ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. Но который от рабы, тот рожден по плоти, а который от свободной, тот по обетованию. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство, который есть Агарь, ибо Агарь означает гору Синай в Аравии и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве, а вышний Иерусалим свободен: он – матерь всем нам. Ибо написано: возвеселись неплодная, нерождающая, воскликни и возгласи, не мучившаяся родами, потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа. Мы, братия, дети обетования по Исааку. Но, как тогда рожденный по плоти гнал рожденного по духу, так и ныне. Что же говорит Писание? Изгони рабу и сына ее, ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном свободной. Итак, братия, мы дети не рабы, но свободной (Гал.4:21-31).

 

Агарь

Агарь 

Увещание оставаться свободными от рабского ига закона

Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства. Вот, я, Павел, говорю вам: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа. Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон. Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати, а мы духом ожидаем и надеемся праведности от веры.

Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью. Вы шли хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине? Такое убеждение не от Призывающего вас. Малая закваска заквашивает все тесто. Я уверен о вас в Господе, что вы не будете мыслить иначе, а смущающий вас, кто бы он ни был, понесет на себе осуждение. За что же гонят меня, братия, если я и теперь проповедую обрезание? Тогда соблазн креста прекратился бы. О, если бы удалены были возмущающие вас! (Гал.5:1-12).

Истинная свобода доказывается любовью и жизнью в Духе

К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя. Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом. Я говорю: поступайте по духу и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы. Если же вы духом водитесь, то вы не под законом. Дела плоти известны, они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями. Если мы живем духом, то по духу и поступать должны. Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать (Гал.5:13-26). 

Увещание оставаться свободными от рабского ига закона 

И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления, между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие, Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, ‑ благодатью вы спасены,  и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе, дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе. Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился. Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять. Итак, помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским обрезанием, совершаемым руками, что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире (Еф.2:1-12). 

Вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу

А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою. Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем. И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отцу, в одном Духе. Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом (Еф.2:13-26).

 

 ----картинка линии разделения----

                        

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий 

----картинка линии разделения---- 

О свободе

Свободен тот, кто не рабствует сластям (чувственным удовольствиям), но господствует над телом посредством рассуждения и целомудрия, и с полной благодарностью довольствуется тем, что подает ему Бог, хотя бы, то было очень умеренно. Когда боголюбивый ум и душа войдут в согласие между собой, тогда тело смирно и нехотя, ибо тогда душа, действием ума, погашает всякое плотское движение.

Свободными почитай не тех, кои свободны по состоянию, но тех, кои свободны по жизни и нравам. Не должно, например, называть истинно свободными знатных и богатых, когда они злы и невоздержны, потому что такие суть рабы чувственных страстей. Свободу и блаженство души составляют настоящая чистота и презрение привременного.

Дело человека хороших качеств не продавать свободу свою ради приобретения богатства, хотя бы достающееся ему было очень значительно. Ибо сну подобны житейские блага, и богатство имеет только призрачный блеск, неверный и маловременный.

Бог, будучи благ и независтен (щедродателен), дал человеку свободу в отношении к добру и злу, одарив его разумом, чтоб созерцая мiр и что в мiре, познавал он Сотворившего всяческое для человека. Но человек неправедный может желать и не разуметь сего, может, к своему несчастию, не веровать и мыслить противно истине. Такую имеет человек свободу в отношении к добру и злу!

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святой Макарий Великий

Святой Макарий Великий 

----картинка линии разделения----

После грехопадения осталась в человеке свобода, какую Бог дал ему вначале

Как совершенный не привязан к добру какой-либо необходимостью, так не привязан и ко злу погрязший в грехе и делающий себя сосудом дьявола.

Ты свободен, и если хочешь погибнуть, то природа твоя удобоизменяема. Кто хочет, тот и покорствует Богу и идет путем правды, и владеет пожеланиями, потому что ум сей есть противоборник и твердым помыслом может победит порочные стремления и гнусные пожелания.

Напрасно, однако ж, думают собственной своей свободой устранить от себя поводы ко греху. Свобода, возможная для человека, простирается на то, чтобы противиться доводу, а не на то, чтобы при сей возможности непременно иметь и власть над страстями. Ибо сказано: «аще не Господь созиждет дом и сохранит град, всуе бде стрегий» и трудится зиждущий (Пс.126:1).

Когда свободное произволение его... окажется благоугодным Духу

Духовное действие Божией благодати в душе совершается великим долготерпением, премудростью и таинственным смотрением ума, когда и человек с великим терпением подвизается в продолжение времени и целых лет. И дело благодати тогда уже оказывается в нем совершенным, когда свободное произволение его, по многократном испытании, окажется благоугодным Духу, и с течением времени покажет опытность и терпение. Ясные образцы сего порядка представим из богодухновенных Писаний.

Утверждаемое мною подобно тому, что было с Иосифом. Чрез столько времени и чрез сколько лет совершилось определение Божией о нем воли, и исполнились видения! А прежде в скольких трудах, скорбях и теснотах испытан был Иосиф! И когда все претерпел мужественно, во всем оказался благоискусным и верным Богу рабом, тогда уже стал царем Египта и препитал род свой, и исполнились и пророчество о невидимом и та воля Божия, о которой задолго по великому смотрению было предречено.

Подобное сему было и с Давидом. Бог чрез Пророка Самуила помазал его в царя. И когда был он помазан, тогда гонимый Саулом должен был спасаться от смерти бегством. И где Божие помазание? Где скорое исполнение обетования? Ибо, как скоро помазан, — стал терпеть жестокие скорби, удаляясь в пустыни, не имея даже насущного хлеба и спасаясь бегством у язычников от Саулова против него злоумышления. И в таких скорбях пребывал тот, кого Бог помазал в царя! Потом, когда многие годы был испытываем и искушаем, терпел скорби и переносил их великодушно, решительно вверился Богу и себя самого удостоверил: „что сотворил со мною Бог пророческим помазанием, и о чем сказал, что будет это со мною, то, несомненно, должно исполниться“: тогда уже за многое долготерпение совершилась, напоследок, воля Божия, и после многих испытаний воцарился Давид; и явственным стало тогда Божие слово, и помазание, совершенное Пророком, оказалось твердым и истинным.

Подобное сему было и с Моисеем. Бог, предуведав и предопределив его в вождя и избавителя народу, сделал, что стал он сыном дочери Фараоновой, возращен в царском богатстве, в славе и в роскоши, научен всякой египетской мудрости. А когда возмужал Моисей и велик стал верою, — отрекся от всего этого, злострадания и поношения Христовы изволив паче, по Апостольскому слову, «нежели имети временную греха сладость» (Евр. 11:25). И бежав из Египта, сей царский сын, воспитанный в таких удовольствиях и в царской роскоши, сколько провел времени в пастырских занятиях? И после сего, наконец, за великое долготерпение найденный благоискусным и верным Богу, как перенесший много искушений, соделался он избавителем, вождем и царем Израиля, и от самого Бога назван богом Фараоновым (Исх. 7:1). Ибо чрез него Бог поражал казнями Египет; чрез него показал Фараону дела великие и чудные, и наконец, потопил египтян в море. Видишь, по истечении скольких лет открылись и после скольких испытаний и скорбей пришли в исполнение Божия воля и Божие намерение?

Подобное сему было и с Авраамом. За сколько времени Бог изрек обетование — даровать ему сына, и не тотчас даровал его, но, сколько лет до сего продолжались с Авраамом испытания и искушения! И он, — великодушно претерпев все с ним встретившееся и утвердив себя верою в той мысли, что Давший обетование неложен и исполнит слово Свое, а таким образом оказавшись верным, — улучил обетование.

А также и Ной, — когда в пятисотый год жизни его Бог повелел строить ковчег, возвещая, что наведет на вселенную потоп, который и навел в шестисотый год, — сто лет провел в великом терпении, нимало не колеблясь мыслию, сотворит, или не сотворит Бог сказанное Им, но решительно утвердившись верою в том, что, если сказал о сем Бог, то несомненно сие исполнится, а таким образом, когда произволение его найдено благоискусным в вере, терпении и великодушии, во всей чистоте сохранив заповедь, один он спасся с домом своим.

Когда свободное произволение испытано будет всякими скорбями

Примеры же сии привели мы из Писаний в доказательство, что действие Божией благодати открывается в человеке, и приемлет он дарование Духа Святого, какого сподоблена бывает душа верная, только после долговременного борения, после опытов великого терпения и великодушия, после искушений и испытаний, когда свободное произволение испытано будет всякими скорбями. Когда ни в чем не оскорбит оно Духа, но по благодати будет во всем согласно с заповедями, тогда бывает оно сподоблено — достигнуть свободы от страстей, приять полноту духовного всыновления, изрекаемого в таинстве, также духовного богатства и такого разумения, которое — не от мира сего, и которого делаются причастными одни истинные христиане. Почему, таковые люди во всем отличны от всех людей благоразумных, сведущих и мудрых, имеющих в себе духа мира.

Таковой, по написанному (1 Кор. 2:14), востязует всякого человека. О каждом знает он, из какого источника берет слово, где остановился, и на какой находится степени; о нем же самом никто из людей, имеющих в себе духа мира, не может знать и судить. Кто только имеет в себе подобного небесного Божия Духа, тот и знает подобного ему, как говорит Апостол: «духовная духовными сразсуждающе. Душевен же человек не приемлет, яже Духа Божия, юродство бо ему есть: духовный же востязует убо вся, а сам той ни от единаго востязуется» (1 Кор. 2:14,15). Таковой человек почитает гнусным и ненавистным все славное в мире — богатство, роскошь и всякое наслаждение, даже самое знание, и все, что есть в веке сем.

Как человек, находящийся в жару и одержимый огневицею, если подать ему самую сладкую снедь или сладкое питие, гнушается тем и отвергает, потому что жжет его и сильно действует в нем болезнь: так, подобно сему, распаляемые небесным, священным и честным духовным желанием, уязвленные в душе ревностью любви Божией, — когда тот Божественный и небесный огнь, который Господь пришел «воврещи на землю», и хощет, чтобы скорее он «возгорелся» (Лук. 12:49), начнет сильно в них действовать, разжжет их небесною приверженностью ко Христу, — по сказанному выше, все славное и высоко ценимое в веке сем признают достойным презрения и ненавистным, потому что огнь любви Христовой объемлет, разжигает и распаляет их преданностью к Богу и небесными благами любви, и ничто небесное, земное и преисподнее, не в состоянии отлучить их от любви сей, как засвидетельствовал Апостол Павел: «кто ны разлучит от любве Христовы», и так далее (Римл. 8:35)?

Но приобретение души своей и небесной духовной любви невозможно человеку, если не соделается чуждым всего, что — в веке сем, и не посвятит себя исканию любви Христовой, и если ум его не поставит себя вне всякого вещественного и земного развлечения, чтобы ему можно было всецело заняться достижением единой цели, стремясь к оной по всем заповедям; чтобы все попечение, искание, развлечение и упражнение души состояло в исследовании духовной сущности, — того, как должна быть она украшена предписанными в заповедях добродетелями, небесным благолепием Духа, общением в чистоте и святыне Христовой; чтобы человек, от всего отрекшись, отсекши от себя всякое вещественное и земное препятствие, отказавшись от плотской любви, или от пристрастия к родителям и родственникам, не позволял уму своему заниматься или развлекаться чем-либо иным, как то: начальством, славою, почестями, плотскою дружбою в мире, или другими какими-нибудь земными заботами, но чтобы весь ум всецело восприял на себя попечение и скорбь об изыскании духовной сущности души, всецело и с терпением пребывал в чаянии и ожидании наития Духа, как говорит Господь: «в терпении вашем стяжите души ваша» (Лук. 21:19); и еще: «ищите царствия Божия, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33).

Да будет же это, чтобы человек, — так подвизаясь и непрестанно пребывая внимательным к себе, в молитве ли то, или в послушании, или в каком бы то ни было деле, совершаемом по Богу, — возмог избежать тьмы лукавых демонов. Ибо ум, который непрестанно вникает в самого себя и взыскует Господа, может приобрести душу свою, хотя бы она была в погибели страстей, если только всегда отдает себя в плен побуждению и ревности стремиться ко Господу, и к Нему единому прилепляется, по сказанному: «пленяюще всяк разум в послушание Христово» (2 Кор. 10:5), чтобы, вследствие такого подвига, желания и искания, ум сподобился быть с Господом в единый дух дара и благодати Христовой, упокоеваясь в сосуде души, уготовавшей себя на всякое дело благое и не оскорбляющей Духа Господня собственными своими изволениями и рассеянностью века сего, или попечениями о славе, о начальстве, или самочинными мнениями, или плотскими удовольствиями, и сдружением и общением с лукавыми людьми.

Уготовимся от всего произволения и со всею охотою идти ко Господу

Достолюбезно то, если душа, — всецело посвятив себя Господу, к Нему единому прилепившись, без забвения пребывая в заповедях Его и достойно почтив нашедшего и приосенившего ее Христова Духа, — сподоблена быть в единый со Христом дух и в единое срастворение, как говорит Апостол: «прилепляяйся Господеви, един дух есть с Господем» (1 Кор. 6:17). Если же предан кто попечениям, или славе, или любоначалию, или заботится о человеческих почестях и домогается их, и душа его возмущается и омрачается земными помыслами, предается чему-либо в веке сем и овладевается тем, то подобная душа, если бы и пожелала прейти тьму страстей, в какой держат ее лукавые силы, или бежать от нее и отгнать ее от себя, не может сего сделать, потому что любит и творит волю тьмы, не совершенно возненавидела порочные начинания.

Посему, уготовимся от всего произволения и со всею охотою идти ко Господу и стать Христовыми последователями, для исполнения воли Христовой и для памятования и соблюдения всех Христовых заповедей, совершенно устранившись от любви к миру, предадим души свои единому Христу; то будем иметь в уме, чтобы Им одним заниматься, о Нем одном иметь попечение, Его единого искать. Если же, по причине тела, не употребим должного радения об исполнении заповедей и о послушании Богу, то, по крайней мере, ум наш да не устраняется от любви ко Господу, — от того, чтобы искать Его и стремиться к Нему. А подвизаясь с таким умом, с правым образом мыслей шествуя путем правды и всегда пребывая внимательными к себе, да улучим обетование Духа Его, и по благодати да избавимся от гибели во тьме страстей, какими одержима душа, а чрез сие соделаемся достойными вечного царствия, и сподобимся блаженствовать со Христом целые веки, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Кассиан Римлянин

----картинка линии разделения----

О Божественной благодати и свободном произволении

Мы всегда должны быть твердо уверены, что никак не можем достигнуть совершенства своими трудами и подвигами, хотя бы со всею неутомимостью упражнялись во всякой добродетели. Одни человеческие усилия не могут иметь такой цены и силы, чтобы возводить на высоту святости и блаженства, если Сам Господь не будет притом содействовать нам и направлять сердце наше к тому, что для нас полезно. Потому в каждое мгновение мы должны взывать к Богу с Давидом: соверши стопы моя во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя (Пс. 16:5), – дабы сей невидимый правитель духа человеческого обращал произволение наше к добродетели, так как оно более склонно к пороку, то по неведению добра, то по обольщению страстей. Это очень ясно выражено Пророком в одном стихе песни: отриновен превратихся пасти: и Господь прият мя (Пс. 117:13). Первым полустишием означается нетвердость нашего произволения, а вторым – всегда готовая нам помощь от Господа, Который всякий раз, как начинаем колебаться, простирает к нам руки Свои, поддерживает и утверждает, чтоб иначе с одним своим произволением не пали мы совершенным падением. – Так ни один праведник не имеет в себе достаточно сил стяжать праведность; непрестанно колеблется он и в каждое мгновение готов пасть. Потому милость Господня подкрепляет его рукой Своею, чтобы иначе, подвергшись падению по слабости произволения, совершенно не погиб он в падении своем (Собес. 3:12). И кто будет столько самонадеян и слеп, чтоб думать, что не имеет нужды в непрестанном содействии Божием, когда Сам Господь в Евангелии ясно научает: якоже розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе: тако и вы, аще во Мне не пребудете: без Мене не можете творити ничесоже (Иоан. 15:4. 5)? Как же неразумно, даже святотатственно, присваивать какие-нибудь добрые дела своим усилиям, а не благодати и содействию Божию, когда Господне изречение свидетельствует, что без Его содействия никто не может приносить духовных плодов.

Веруем потому, что как начало благого расположения полагается в нас особым внушением Божиим, так равно совершение добродетелей подается Им же, наше же дело с большею или меньшею готовностью покоряться внушению Божию и принимать Его помощь. Мы заслуживаем награду, или достойное наказание, судя по тому, нерадим ли, или с благоговейною покорностью заботимся соображаться с распоряжениями и промышлением Божиим, простертым на нас благостынным благоволением Его. Это ясно выразилось в исцелении Иерихонских слепых. Что Господь проходил мимо их, это есть благодать Божественного Промышления и снисхождения. Но что они взывали: помилуй ны, Господи, Сыне Давидов (Мф. 20:31), это дело их веры и упования, самое же прозрение опять от милосердия Божия.

Земледелец, хотя много трудится над возделыванием земли, но не может ожидать обильного плода, если на обработанную землю не падет благовременный дождь и не будет благоприятной погоды. Итак, как ленивым земледельцам, которые не стараются обрабатывать свою землю, Бог не дает плода, так и трудолюбивым не принесет пользы повсечасная забота, если не поблагопоспешит им милосердие Божие. Так и в деле жизни по Богу и свои труды нужны, но если благодать Божия не поблагопоспешит, ни в чем не успеем. Исповедуй же, что Бог есть начальный виновник не только дел, но и помышлений благих: Он внушает нам и Свою волю Святую, и дает силу и удобный случай исполнить то, чего правильно желаем; ибо всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1:17).

Воля Божия всегда желает, чтобы созданный Им человек не погиб, но вовеки жил. Бог, если заметит в нашем сердце хоть искру расположения к добру, по благосердию Своему не даст ей угаснуть, но желая, чтобы все спаслись и в разум истины пришли, всячески способствует к тому, чтобы она обратилась в пламя. Благодать Божия близка ко всем, она всех без изъятия призывает ко спасению и к тому, чтобы все пришли в познание истины, ибо говорит: придите ко Мне вси труждающиися и обремененнии и Аз упокой вы (Мф. 11:28).

В деле спасения нашего участвует и благодать Божия и свободное произволение наше

Уму человеческому непонятно, как это спасение принадлежит и нашему произволению, ибо говорится: аще хощете и послушаете Мене, благая земли снесте (Ис. 1:19), и вместе оно есть дело ни хотящего, ни текущего, но милующего Бога (Рим. 9:16), – как это Бог имеет воздать каждому по делам его, и вместе Он же есть – и еже хотети, и еже деяти о благоволении (Фил. 2:13), – почему это нам повелевается сотворить себе сердце ново и дух нов (Иез. 18:31), и вместе говорится: и дам вам сердце ново и дух нов дам вам (Иез. 11:19). Не трудно будет решить сии сомнения, если мы будем помнить, что в деле спасения нашего участвует и благодать Божия и свободное произволение наше, и что человек, хотя может иногда желать добродетели, но чтобы исполнить желания сии, всегда нуждается в помощи Божией, подобно как для больного недостаточно одного желания быть здоровым, но нужно, чтобы податель жизни – Бог дал силы к восстановлению здоровья. Чтобы совершенно увериться в том, что и от природной способности, данной милосердым Творцом, возникающие добрые желания можно исполнить только при помощи Божией, для того довольно вспомнить слова Апостола: еже хотети, прилежит ми, а еже содеяти доброе, не обретаю (Рим. 7:18).

Многие спрашивают, когда в нас действует благодать, – тогда ли, когда обнаруживается в нас доброе желание, или доброе желание тогда в нас обнаруживается, когда посетит нас благодать Божия? Опыт и то и другое оправдывает: Савл и Матфей мытарь не сами возжелали, но пожелали по призванию; Закхей и разбойник на кресте своим желанием предварили дело благодати. Так и положить надлежит: когда Бог видит, что мы хотим склониться к добру, то направляет и укрепляет нашу готовность, но если мы не хотим добра, или охладели к нему, то делает нам спасительные внушения, чрез кои доброе расположение образуется, или возобновляется.

В человеке всегда пребывает свободное произволение

Не должно думать, что природа человеческая способна к одному только злу. Творец всеял в души наши семена всех добродетелей, но для возрастания их нужны воздействия со стороны Бога, так, однако, что в человеке всегда пребывает свободное произволение принимать или не принимать сии благодатные воздействия. Если бы совсем не зависело от нас устроение нашего спасения, то Апостол не сказал бы: со страхом и трепетом свое спасение содевайте, но если бы все зависело от нас одних, то Он не присовокупил бы: Бог бо есть действуяй в вас и еже хотети и еже деяти о благоволении (Фил. 2:12,13). Благодать Божия и предваряет нас, ибо Пророк говорит: Бог мой, милость Его предварит мя (Псал. 58:11), – и последует за нашею волею, почему и говорится: и утро молитва моя предварит Тя (Пс. 87:14).

Благодать Божия всегда направляет волю нашу в добрую сторону так, однако, что и от нас требует или ожидает соответственных усилий. Чтобы не дать даров своих беспечным, она выискивает случаи, которыми пробуждает нас от холодной беспечности; чтобы щедрое сообщение даров ее не казалось беспричинным, сообщает их после нашего возжелания и труда. При всем том, однако, благодать всегда дается даром, потому что за малые наши усилия воздает с безмерною щедростью. Посему, сколько бы ни были велики труды человеческие, все они не могут сделать благодать не туне-даемою. Апостол языков, хотя говорил, – что он потрудился паче всех Апостолов, впрочем, присовокупляет, что труды эти не ему принадлежат, а благодати Божией, которая с ним (1 Кор. 15:10). Таким образом словом: потрудихся, он выражает усилия своей воли словами: не аз, но благодать Божия – Божественное содействие, а словом: со мною– показывает то, что благодать содействовала ему, не в праздности и беспечности пребывающему, а тогда, как он трудился.

Бог многоразличными и непостижимыми способами устрояет спасение наше: в желающих и ищущих спасения Он усиливает желание, а в не имеющих желания, возбуждает оное, помогает исполнению спасительных желаний наших, – и вдыхает святые желания, или утверждает их. Почему в молитвах своих мы именуем Его и Покровителем и Спасителем и Помощником. Он подобно нежнейшему Отцу и сострадательному Врачу, во всех нас все производит: у иных Он производит начало спасения и воспламеняет усердие к Нему, у других приводит к концу дела, и добродетели к совершенству, – иных удерживает от близкого падения, а другим подает случаи и удобства ко спасению, – иным, хотящим и текущим, вспомоществует, других, не хотящих и противящихся, привлекает и склоняет к доброму расположению: всюду производит все – возбуждая, содействуя и утверждая, – но без нарушения данной Им же свободы.

О слабости свободного произволения

Что мы имеем свободное произволение, в этом уверяет нас слово Божие, когда говорит: «всяцем хранением блюди твое сердце» (Притч.4:23), а слабость его доказывает Апостол, когда говорит: «мир Божий, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца ваша и разумения ваша о Христе Иисусе» (Флп.4:7). Святой Давид показывает силу и власть свободного произволения, говоря: «приклоних сердце мое сотворити оправдания Твоя» (Пс.118:112) —или: «удержи язык твой от зла и устне твои, еже не глаголати льсти» (Пс.33:14), а когда говорит: «приклони сердце мое во свидения Твоя, а не в лихоимство» (Пс.118:36) — или: «положи, Господи, хранение устном моим и дверь ограждения о устнах моих» (Пс.140:3), то показывает бессилие его. Также на произвол наш указывается следующими словами: «совлецы узу выи твоея, плененая дщи Сиона» (Ис.52:2), а бессилие его доказывают слова Пророка: «Господь решит окованныя» (Пс.145:7) — и: «растерзал ecи узы моя. Тебе пожру жертву хвалы» (Пс.115:7-8). Что мы имеем произвол и что он сам по себе бессилен, это доказывают также следующие слова Господа: «приидите ко Мне ecи труждающиися и обремененнии» (Мф.11:28) — и: «никтоже может прийти ко Мне, аще не Отец, пославый Мя, привлечет его» (Ин. 6:44). Апостол говорит: «тако тецыте, да постигнете» (1Кор. 9:24), а Иоанн Креститель: «не может человек приимати ничесоже, аще не будет дано ему с небесе» (Ин.3:27); далее нам повелевается сохранять души наши (Иер.17:21) и со страхом и трепетом содевать спасение наше (Флп.2:12); и вместе говорится: «аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий» (Пс.126:1) — и: «Бог есть действуяй в вас и еже хотети и еже деяти о благоволении» (Флп.2:13).

О том, что усилия человеческие не могут быть равносильны благодати Божией

Благодать Божия всегда направляет волю нашу в добрую сторону и вспомоществует во всем так, что иногда и от нас требует или ожидает некоторых усилий, чтобы не дать даров своих беспечным, она выискивает случаи, которыми пробуждает нас от холодной беспечности; чтобы щедрое сообщение даров ее не казалось беспричинным, сообщает их вследствие нашего желания и труда. Впрочем, благодать Божия всегда дается даром, потому что за малые наши усилия воздает нам бессмертием и нескончаемым блаженством с неоценимою щедростию. Нельзя сказать, что разбойник, распятый на кресте, был введен в рай не даром, или что Давид прощен за свое покаяние, а не по милосердию Божию. Делом его воли было то, что он к прелюбодеянию присоединил убийство, а то, что Пророк обличил его, было делом благодати Божией; опять смиренное раскаяние в грехе своем было делом его произвола, а немедленное прощение — делом милосердия Божия. Но что говорить об этом кратковременном покаянии и превышающем его безмерном воздаянии? И Апостол, рассуждая о наградах, какие ожидали его в Будущем Веке за гонения, претерпеваемые им, говорит, что недостойны страсти «нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас» (Рим. 8:18): «еже бо ныне легкое печали нашея, по преумножению в преспеяние тяготу вечныя славы соделовает нам» (2Кор.4:17). Итак, сколь бы ни были велики труды человеческие, все они не могут быть равны будущей награде и не могут сделать благодать не туне — даемою. Апостол языков хотя говорил, что он «потрудихся паче всех Апостол» (1Кор.15:10), впрочем, присовокупляет, что эти труды не ему принадлежат, но благодати, которая была с ним. Таким образом, словом «потрудихся»— он выражает усилия своей воли, словами: «не аз, но благодать Божия» — Божественное содействие, а словами: «со мною» — показывает то, что благодать содействовала ему не в праздности и беспечности, а тогда, как он трудился.

Бог Своими искушениями испытывает силу человеческого произволения

Это же самое мы видим и в известнейшей борьбе Иова с диаволом. Если бы он многообразные козни врага в сей борьбе победил без своей добродетели, а только с пособием благодати Божией, то диавол не умедлил бы повторить прежнюю свою клевету на него: «еда туне Иов чтит Господа? Не Ты ли оградил еси внешняя его и внутренняя дому его, и яже вне всех сущих его окрест, дела же руку его благословил еси и скоты его многи сотворил еси: но поели руку Твою, то есть оставь его самому себе, своими силами сразиться со мною, аще не в лице Тя благословит» (Иов.1:10-11). Но поелику после борьбы он не повторил сей клеветы, то значит, что Иов победил его собственными силами. Впрочем, и благодать Божия не оставляла Иова, чтобы искуситель не обременил его искушениями сверх сил, то она попустила ему искушать столько, сколько могла вынести добродетель искушаемого. Из примера сотника мы научаемся, как обыкновенно Господь искушает нашу веру, дабы укрепить ее и более прославить. Господь знал, что и одно слово Его может исцелить отрока сотникова, но желал прийти в дом к нему: «Аз пришед изцелю его (Мф.8:7). Когда же сотник на эти слова Господа ответил сильнейшею верою: «Господи, несмъ достоин, да под кров мой внидеши: но токмо рцы слово, и изцелеет отрок мой» (Мф.8:8), то Господь похвалил веру его больше всех веровавших Ему в Израиле: «аминь глаголю вам: ни во Израили толики веры обретох» (Мф.8:10). Если бы сотник имел такую веру не от себя, то Христос напрасно хвалил бы то, что Сам дал, и Он сказал бы: «Я не дал такой веры и Израилю». Такое испытание веры случилось и с патриархом Авраамом, о котором говорится: «Бог искушаше Авраама» (Быт.22:1). Правда Божия хотела испытать веру Авраама, не ту, которую Господь внушил ему, а ту, которую он по своей свободе показал, будучи призываем однажды, и просвещенный от Господа. Посему не незаслуженно одобряется твердость его веры, и ему при сообщении благодати, которая на малое время оставляла его для испытания, сказано так: «да не возложиши руки твоея на отрочища, ныне бо познах, яко боишися ты Бога» (Быт.22:12). Во Второзаконии (Втор.13:1-3) говорится, что такое искушение нашей веры вменяется нам в достоинство. Итак, Бог, покровительствуя тем, коих веру хочет искусить, оставляет место и собственным их силам и воле (для заслуги) и искушает только тех, кои могут вступить в борьбу с искусителем; а иначе, зачем и искушать тех, о которых знает, что они по своей немощи не могут противостоять искусителю? Это подтверждает Апостол, который говорит: «мняйся стояти да блюдется, да не падет. Искушение вас не достиже, точию человеческое: верен же Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете» (1Кор.10:12-13). Словами: «мняйся стояти да блюдется, да не падет» — он внушает нам заботу свободного произволения, по которому мы могли бы или утвердиться в принятой благодати при рачительности, или лишиться оной по нерадению, а словами: «искушение вас не достиже, точию человеческое» — указывает на немощь и непостоянство не укрепившегося еще духа коринфян, по коей они еще не могли вступить в борьбу с теми нечистыми духами, с коими он сам и подобные ему совершенные сражались, как говорит он в Послании к Ефесянам: «несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем (и) к миродержителем тмы века сего» (Еф.6:12). А когда говорит: «верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете» (1Кор.10:13), то желает не того, чтобы Господь не попускал им искушений, но чтобы искушения не превышали их силы. То показывает способность человеческого произволения, а это благодать Господню, умеряющую брань в искушениях. Итак, сим местом доказывается, что благодать Божия всегда упражняет произвол человеческий, так что не во всем покровительствует и защищает его, так чтобы не было уже места его собственным усилиям в борьбе с духовными врагами; и это для того, чтобы, в случае победы над врагом, он исповедал помощь Божию себе, а в случае победы врага, узнал свою немощь и таким образом учился полагаться не на свою силу, но на помощь Божию и непрестанно прибегал к своему Покровителю. Доказательством истины слов моих может служить то, что говорится в Книге Судей о народах, прежде живших в земле ханаанской, кои, по Божиему Распоряжению, не были истреблены: «и сия языки, яже остави Господь, да искусит ими Израиля, да увесть, аще послушают заповедий Господних, и еже научити я брани» (Суд.3:1,42). Неизъяснимое Божественное милосердие к нам я постараюсь объяснить примером из обыкновенной жизни. Кормилица, прежде нежели дитя станет ходить, носит его на руках, а когда приходит время ходить, учит его ходить, сперва поддерживая за руки, потом приучая ходить одного, впрочем наблюдая, чтобы не упало, когда же вырастет, то, для укрепления сил, позволяет бороться с сверстниками или переносить соразмерные силам тяжести. Так и Отец Небесный иных носит на руках, иных оставляет собственному произволу для упражнения сил, впрочем, так, что всегда вспомоществует труждающемуся, слышит призывающего, не оставляет ищущего Его, иногда избавляет от напасти и незнающего.

Определение отцов, что свободное произволение наше недостаточно к спасению

Отсюда ясное заключение выводится теми, которые не многоречивою говорливостию, а на основании опыта измеряют величие благодати и немощь человеческого произволения, потому что не скороходам быстрота бега, не храбрым победа в битве, не мудрым хлеб, не разумным богатство, не знающим благодать дается, но «вся же сия действует един и тойжде Дух, разделяя властыю коемуждо якоже хощет» (1Кор.12:11). И потому с несомненною верностию и, так сказать, осязаемым опытом доказывается, что Бог, подобно нежнейшему отцу и сострадательному врачу, во всех нас все производит, именно: у иных Он производит начало спасения и воспламеняет усердие к Нему, у других приводит к концу дела, к у совершению в добродетелях, иных удерживает, без ведома их, от близкого падения, от погибели, а другим подает случай и удобства к спасению, препятствует стремительным порывам к смертоносным расположениям, иным хотящим и текущим вспомоществует, других нехотящих и противящихся привлекает и склоняет к доброму расположению. Впрочем, несмотря на это, спасение наше зависит не от достоинства дел наших, но от благодати Божией, как это видно из слов Самого Бога: «и помянете тамо пути ваша и вся мерзкия грехи ваша, в нихже осквернистеся, и посрамите лица ваша во всех злобах ваших, яже сотвористе. И познаете, яко Аз Господь, егда сотворю вам тако, яко да имя Мое не осквернится по путем вашим злым и по рукотворением вашим растленным, доме Израилев» (Иез.20:43-44). Посему православные отцы, которые достигли совершенства сердца не суетным рассуждением на словах, а самым делом,— подвигом, утверждают, что Бог в каждом человеке возбуждает желание добра, — впрочем, так, что человек по свободному произволению может стремиться и к противному, во-вторых, благодать Божия помогает упражняться в добродетелях, но не исключается при этом и произволение, и, в-третьих, утверждает в добродетели, не стесняя при этом свободы. Итак, Творец всюду производит все, возбуждая, содействуя и утверждая без нарушения данной Им же свободы. Если же хитрословесным мудрованием выведено умозаключение, противоречащее такому понятию, то его более надобно избегать, нежели обнаруживать на разорение веры. По словам Священного Писания, не вера от разумения, а разумение от веры происходит: «аще не уверите, ниже имате разумети» (Ис.7:9), потому что ум человеческий не может совершенно постигнуть, как Бог производит в нас все и вместе все усвояется нашей воле, о которой говорится: «аще хощете и послушаете Мене, благая земли снесте» (Ис.1:19)».

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

 Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

----картинка линии разделения----

По свободному произволению

Погиб человек по свободному произволению, и спастись предоставляется ему по свободному произволению. Покайтесь и веруйте (Мк. 1:15).

Спасение предоставлено нашему собственному произволению 

Всех призывает милосердый Бог ко спасению, но весьма немногие повинуются Ему. Все мы принадлежим к числу званных по неизреченной любви Божией к нам, но весьма немногие из нас включаются в число избранных, потому что включение в число избранных предоставлено нашему собственному произволению.  

Всесвятой Господь… предоставил страдания в путь спасения

Невинный и Всесвятой Господь, пострадав принятым Им человечеством за виновное и зараженное грехом человечество, предоставил страдания в путь спасения для всех Своих последователей, для всего Своего духовного племени и родства... Вместе с тем Он изливает в страдания рабов Своих из Своих страданий неизреченное духовное утешение, в деятельное доказательство верности спасения и верности пути страдальческого, ведущего ко спасению. 

Все эти положения не случайные…

Человекам, во время земной жизни их, даются различные положения непостижимою судьбою... Все эти положения не случайные; их, как задачи к решению, как уроки для работы, распределяет Промысл Божий с тем, чтобы каждый человек в положении, в котором он поставлен, исполняя волю Божию, изработал свое спасение.

Склоняется, влечется наше свободное произволение к прелести

Свободное произволение человека удобно преклоняется к общению с противниками нашими, в особенности произволение неопытных, новых в подвиге, как еще обладаемых демонами» (О первом образе внимания и молитве. Добротолюбие, ч.1). Как это верно! Склоняется, влечется наше свободное произволение к прелести: потому что всякая прелесть льстит нашему самомнению, нашему тщеславию, нашей гордости. «Бесы находятся вблизи и окружают новоначальных и самочинных, распростирая сети помыслов и пагубных мечтаний, устраивая пропасти падений. Город новоначальных, — все существо каждого из них, — находится еще в обладании варваров... По легкомыслию не вдавайся скоро тому, что представляется тебе, но пребывай тяжким, удерживая благое со многим рассмотрением и отвергая лукавое... Знай, что действия благодати — ясны; демон преподать их не может: он не может преподать ни кротости, ни тихости, ни смирения, ни ненависти к миру; он не укрощает страстей и сластолюбия, как это делает благодать. Действия его: дмение (надменность, напыщенность), высокоумие, страхование — словом, все виды злобы. По действию возможешь познать свет, воссиявший в душе твоей, Божий ли он, или от сатаны» (Добротолюбие, ч.1. О прелести и проч.). Надо знать, что такое рассмотрение — принадлежность преуспевших иноков, никак не новоначальных. Преподобный Синаит беседует, хотя с новоначальным, но с новоначальным по безмолвной жизни, который и по пребыванию в монашестве, и по телесному возрасту был старец, как видно из книги.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин 

----картинка линии разделения----

О свободе нашей и о том, что человек создан свободным

Бог создал человека свободным, почтив его умом и мудростью и положив пред очами его жизнь и смерть, так что если пожелает по свободе идти путем жизни, то будет жить вечно, если же по злому произволению пойдет путем смерти, то вечно будет мучиться. Зависящее от природы непреложно, оно не заслуживает ни почестей, ни наказаний; никто никогда не был обвиняем в том, что он бел или черен, велик или мал ростом, потому что сие не в нашем произволении. А в нашем произволении наказания и почести; потому что для сего есть потребность в том и другом, как в нашей воле и хотении, так в Божием содействии и защите: ихже бо преду веде Бог... и предустави... и призва (Рим.8:29,30), но, как говорит апостол, сущих по произволению званных (Рим.8:28), то есть по их хотению и воле. Ибо не восхотевших попустил ходить по собственному их хотению. Бог не позволяет делать принуждение и оскорбление Себе и Своему образу - человеку. Сам Он невидим, а образ Его - человек - видим. Посему, если кто человеку сделает что доброе или худое, сие относится к Нему Самому, потому от Него происходит всякий суд, воздающий по заслугам: Он отмщает за Свой образ.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский 

---картинка линии разделения---

Всеми теперь овладела горячка и жажда свободы

Но свобода большинством понимается неправильно - не по Божию разуму, а по человеческому, слепому, именно понимается как повод к угождению плоти, в которой не живет доброе. Ибо все, что в мире, есть похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1Ин.2:16), она не от Отца Небесного, а от мира сего, она вражда против Бога.

Возьмем для примера свободу печати, представители которой в шутку или всерьез называют ее "шестой великой державой". Всеми силами они добивались от правительства этой свободы и добились. Но, что же это за свобода? Свобода иных скорописцев писать и печатать все, что ни попало на глаза, что только пришло на ум, или то, чем бы можно было напакостить ненавидимому человеку или обществу, и прежде всего свобода обливать литературною грязью свою же пишущую братию, - братию добросовестную, верующую, разумную, искреннюю, патриотическую - истинную соль, свет литературы. Что же это за свобода? Это - восстание, чернильный поход против истинной свободы, попытка уничтожить в печати все, что есть истинного, разумного, идеального, прекрасного, твердого в вере, политике, общежитии, в семье, в воспитании, в домашних и общественных работах, в государственном управлении. Отвратительно читать в некоторых мелких газетах, а иногда и крупных, ругательные выходки против газет серьезных, в которых многое из напечатанного как елей, как бальзам для сердца прямого, правого, нелукавомудрствующего.

Возьмем еще свободу политическую, свободу религиозную

Печать дождалась от правительства и этой свободы. Что же вышло? Все газеты и журналы заговорили о политике на сотни ладов, кто во что горазд и кто чем, каким складом мысли богат. Все высшие, даже иные средние учебные заведения ринулись в политику, до понятия которой не доросли, и, задавшись политикой, забыли, что они воспитанники, забыли свои книги, свои специальности, критикуют и дразнят своих профессоров и, пожалуй, ректоров, потребовали себе автономии, как мужи зрелого возраста, устранили начальство, как и подобает будто бы самостоятельным, и провозгласили безначалие, а то и в Государственную Думу они залезть не прочь. А там что будут делать? Догадаться всякому нетрудно. А что если и простой народ от сохи и косы пойдет заниматься только политикой? Кто будет пахать и косить?

А что такое свобода в вере, которая допущена даже правительством? Свобода исповедовать веру, какую кто хочет, при этом даже православным не возбраняется оставлять свою веру и идти хотя бы в магометанство и идолопоклонство. Свобода в вере допускает, по-нынешнему, хулить всячески, кто только захочет, и свою веру православную, потому что исповедники других вер уважают и хвалят свою веру или иноверие, а писатели неблагонамеренные, по Крещению православные, действительно свободно, без зазрения совести дурно отзываются о православной вере, и о Церкви Православной, и о пастырстве ее. В особенности в хулении православной веры превзошел всех граф Лев Толстой - совершенный отступник от Бога, поклонник своего "я", поклонник слепого разума человеческого. Он в силу ложно понимаемой свободы мысли и поклонения человеческому разуму отверг и Бога, и творение мира, и падение человека, и воссоздание его, и вообще всю Священную историю, всю веру, всякую надежду благую, праведную, Богом данную людям, - отвергнул все святое и оставил человечество ни с чем, только с его грехами, скорбями, бедами, болезнями, смертями, без всякого просвета, без всякой надежды на лучший, вечный мир. Это ли еще не свобода нынешнего века и нынешнего отступнического человечества?! Это ли свобода, чтобы вконец убить веру и надежду народа?!

Грешили наши предки, но грех грехом и называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, будто бы он законное дело. Возьмите вы грехи похоти плотской - все это, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования. Находятся между ними такие, которые боготворят и саму страсть плотскую, как в древности поклонники Афродиты. И вся эта мерзость печатается, и ее читают, и о ней рассуждают без омерзения, без отвращения, как будто о достойном внимания! Это ли свобода? Нет, это не свобода, а ужасное рабство греху и страстям, имеющее последствием страшную казнь Божию, истребление рода и муку вечную. Всяки творяй грех раб есть греха. Раб же не пребывает в дому во век; сын (истинной свободы) пребывает во век (Ин.8:34-35). Истинные христиане должны распинать и искоренять страсти. Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал.5:24).

Увы! многих соблазняет дар свободы, данный человеку от Бога, и возможность человека быть добрым и злым, а по падении в грех – удобопреклонность человека более ко злу, чем к добру. Винят Творца и говорят: зачем нас Бог сотворил такими, почему не сотворил нас так, чтобы мы не могли падать и делать зло? А иные относят повреждение человека грехом к несовершенству природы, обходя Бога в мыслях своих и признавая мир весь, со всеми его явлениями и предметами, каким-то безличным, несамостоятельным, несвободным существом, коего они – части. Вот что делает удаление от Церкви! Вот в какое невежество вы впадаете, суемудренные! Между тем дети у нас знают ясно, отчетливо, твердо то, чего вы не знаете. – Вы вините Творца, да виноват ли Он в том, что вы, по невнимательности к гласу Его, по злонравию своему и неблагодарности своей, употребили во зло величайший дар Его благости, премудрости и всемогущества, – разумею свободу, которая есть неотъемлемая черта образа Божия! Не тем ли больше его надо признать благим, что Он дал этот дар, не поколебавшись неблагодарностью получивших дар, чтобы яснее солнца светила всем благость Его? И не доказал ли Он самым делом безмерной любви Своей и бесконечной премудрости Своей в даровании нам свободы, когда, по падении нашем в грех и удалении от Него и духовной погибели, Он послал в мир Сына Своего единородного, в подобии образа тленна человека (Рим.1:23), и отдал Его на страдания и смерть за нас? Кто после этого станет винить Творца в том, что Он даровал нам свободу! Да будет убо Бог истинен, всяк же человек ложь (Рим.3:4). Спасайся каждый, борись, побеждай, но не высокомудрствуй и не обвиняй Творца в неблагости и немудрости, не хули Бога Всеблагого. Возвышайся в любви, восходи выше и выше по ступеням совершенства духовного, коего без свободы нельзя было бы достигать. Будите совершена, якоже Отец Небесный совершен есть (Мф.5:48).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Филарет Московский

Святитель Филарет Московский 

---картинка линии разделения---

Свобода - есть способность разумно избирать полезное и нужное дело, это деятельная способность человека не порабощаться греху и избирать лучшее при свете истины Божией.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 

Святитель Феофан Затворник 

---картинка линии разделения---

"Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете"

Вот где свобода! Ум связан узами неведения, заблуждений, суеверий, недоумений, он бьется, но выбиться из них не может. Прилепись к Господу - и Он просветит тьму твою, и расторгнет все узы, в которых томится ум твой. Волю вяжут страсти и не дают ей простора действовать, бьется она, как связанный по рукам и по ногам, а выбиться не может. Но прилепись к Господу - и Он даст тебе Самсонову силу и расторгнет все вяжущие тебя узы неправды. Сердце наполняют постоянные тревоги и отдыха ему не дают, но прилепись к Господу - и Он успокоит тебя. И будешь, умиротворенный в себе и все вокруг светло видя, беспрепятственно и непреткновенно шествовать с Господом сквозь мрак и темноту этой жизни, к всеблаженной, полной отрады и простора Вечности.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Монах Симеон Афонский

Монах Симеон Афонский 

----картинка линии разделения----

О чем говорит Святое Евангелие? - О свободе

Эти высказывания легендарного старца Кирилла записал монах Симеон Афонский и опубликовал в книге «Птицы небесные или через молитву к священном безмолвию». Кто бы мог подумать, что почитатели старца Кирилла услышат эти изречения с Афона?! - Святая Гора Афон

Отдаленное ржанье коня,
Летних сумерек синие сколки -
Это стало началом меня,
В ковылях, где кричат перепелки.

Я лежал в ковылях на спине,
Чуя жизни могучую зрелость,
И ее преизбытку во мне
И смеяться, и плакать хотелось.

Целость жизни сливалась со мной
Из груди исторгая рыданье,
Обнимая ковыльный покой
И коня отдаленное ржанье.

Как только отец Анастасий сообщил, что старец принимает, я сразу оказался в его келье.

- Батюшка, я вас не утомлю, если буду спрашивать?

- Нет, не утомишь, спрашивай. Я уже почти здоров, - улыбался отец Кирилл, глядя поверх очков.

По-видимому, перед моим приходом он читал Евангелие, так как оно лежало у него на груди поверх одеяла. Тумбочка рядом с диваном была заставлена лекарствами и пузырьками. Что там у тебя накопилось? - Духовник взял епитрахиль, лежащую на столике в головах. После исповеди я задал свои вопросы.

- Вы благословили мне окормлять верующих на Пасху, а теперь там женский скит образовался. Сестры просят помогать им и исповедовать... Какое будет ваше благословение?

- А откуда они взялись? - старец приподнял голову на подушке, внимательно прислушиваясь.

- Они говорят, что их новоспасский владыка благословил. У меня письмо к нему от сестер.

- Хороший архиерей, знаю его. Он очень почитает Глинских старцев. Помогай сестрам во славу Божию! Нужно сказать, что сестры тоже бывают разные. Те, которые сами стремятся к спасению, жертвенны, служат опорой ближним и помогают им возрастать духовно, такие очень редки. Этим сестрам помогай всемерно, потому что если они спасутся, то и другим помогут! Остальным, которые живут как умеют и у которых преданность и жертвенность слабы, помогай по мере стремления их к духовной жизни. Так будет хорошо, да... Главное, не малодушествуй!

- Спасибо вам, отче. Теперь мои сомнения рассеялись. Помолитесь, чтобы Господь уберег меня от искушений. Духовник согласно кивнул головой.

- Еще есть недоумение, батюшка.

- Слушаю, слушаю, отец Симон.

- Мне братья на Пасху, а теперь и сестры задают вопросы о молитве и духовной практике. Не знаю, говорить полезное из отцов и из опыта или же лучше молчать, сознавая свое недостоинство поучать людей? Если не говорю, то благодать в сердце становится обильней, но тогда оставляю ближних, страдающих рядом. Если же говорю, она ослабевает, и я вижу, что сам немощен и слаб и даже хуже собратий своих...

- Для того чтобы говорить полезное для спасения самого себя и ближних, имея некоторый молитвенный опыт, необходимо еще иметь духовное мужество не потворствовать немощам ни своим, ни немощам ближних. Только если чувствуешь, что имеешь его, говори. А когда сознаешь, что слаб, то молчи. «Следует сначала научиться, а потом учить, стать светом - и освещать, прикасаться к Богу - и приводить к Нему», по слову святителя Григория Назианзина.

- Ясно, отче. В этом году я начал записывать все, что удалось узнать о действиях Иисусовой молитвы. Когда я пишу, лучше запоминаю. Не знаю, стоит ли вести такие записи, батюшка, или в них нет никакой необходимости?

- Пиши, пиши, когда-нибудь все пригодится, да... - Отец Кирилл снял очки и внимательно посмотрел на меня. - Только всегда себя укоряй... И все сверяй с Евангелием. Заповеди Святого Евангелия являются опорой для просвещения сердца и его разумения. О чем оно говорит? О свободе человеческого духа от греха и смерти, духа, преображенного благодатью, - это высшее призвание человека, когда он становится свободен во Святом Духе от рабства страстей и помыслов: «Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником»! Эта свобода приходит к кроткой и смиренной душе, которая не кичится полученным Божественным даром, когда человек прекращает занимать себя построениями своего эгоистического ума и освобождается от густой сети дьявольских помышлений. Такой человек радуется, именно радуется, истинной радостью. Чему же он радуется? Спасению других - и без корысти обращает все силы на помощь ближним словом и делом, а больше всего - молитвой...

- Еще бывает ум как буто заволакивает какая-то пелена робости и страха перед обстоятельствами, а также неприязни к отдельным людям. Тогда страшно вернуться обратно в безмолитвенное состояние, словно Бог отходит от души, и нет сил преодолеть эти греховные ощущения?

- Когда мы рассмотрим и глубоко осознаем свое чувство страха, робости или неприязни, то увидим, что обретенная нами в молитве благодать, какой бы малой она ни была, тем не менее - это Божественная сила, которая неподвластна унизительным греховным страстям. Рассей на этот счет все сомнения! - Отец Кирилл немного помолчал, прислушиваясь к шагам в коридоре. - Чистый свет благодати не омрачен никакими заблуждениями, он и есть полное просвещение человеческого духа. Чтобы стяжать такое вселение Святого Духа, никогда не увлекайся монастырской суетой, не говоря уже о мирских попечениях, и не ищи в отшельничестве ничего человеческого и земного. Тогда Бог приложит все необходимое, что является мудростью просвещенного сердца. Святой Дух - это исконная наша обитель в просвещенном сердце, исполненная света и совершенной радости... - Говоря эти слова, старец непроизвольно положил припухшую бледную руку на свою грудь. Только нужно помнить, что, как бы сильны ни были посещения благодати, свободное произволение человека всегда остается с ним, ибо наш Бог есть Бог человеколюбивый... Если ты постигнешь на деле, а не на словах, что единственная истина - это Христос, живущий в нашем сердце, ты постигнешь и то, что такое просвещение сердца, потому что заповедь Его есть жизнь вечная (Ин. 12:50)...

- Отче, дорогой, это очень высоко для меня. Достаточно и непрестанной молитвы - помолчав, ответил я.

- Когда-то тебе «Лествица» преподобного Иоанна Синайского казалась превосходящей твое разумение... - Старец приподнялся на подушках. Легкая улыбка осветила его худое болезненное лицо. - Нельзя оставаться младенцем по уму, следует расти духовно: Духа не угашайте (1 Фес. 5:19). Что выше дара чудотворения? - Бесстрастие. Здесь ты еще сильно хромаешь. И в этом, конечно, чтобы очистить душу от пагубных страстей первая помощница-'непрестанная молитва которую ты добился получить. Потому что без непрестанной молитвы монах будет блуждать в трех соснах, в трех соснах, да...



Архимандрит Кирилл (Павлов)

Я молча слушал батюшку, затаив дыхание...

- Необходимо идти дальше по духовному пути, Симон, возрастать от силы в силу, как учили отцы! Ведь спасение как начинается? Когда в душе возникает стыд и сильное укорение даже за самый малый дурной проступок и даже помысел. Хочешь возлюбить Христа? Побеждай до конца страсти! Что такое страсти? Та же самая тюрьма. Да что там, хуже любой тюрьмы! Из человеческой тюрьмы выпускают, когда срок окончится. А тюрьма страстей - безсрочная, у нее сроков нет! Может душу навечно упрятать... Вот от этого и надо спасаться всеми силами и помощью Божией, чтобы быть там же, где Господь! Борьба со страстями - это великие скорби, а борьба с помыслами - превеликие страдания... Когда постигаешь, что все люди страдают, то и сам сострадаешь им в молитве и так обретаешь помощь Божию...

- Отче, мне прежде представлялось, что с обретением непрестанной молитвы все скорби закончатся, а они, похоже, только начинаются... Так ли это? Разъясните...

- Мир любит мстить, и более всего он мстит тем, кто отрекся от него. Как ни странно, даже церковные власти могут принимать участие в гонениях на монашество, как показывает история... Ради того, чтобы пребывать свободно во Христе, монах отрекается от мира, дабы стоять в духовной свободе, как говорит апостол Павел (Гал. 5:1) но может вновь попасть в зависимость от политической или идеологической системы, всуе иждивая лета своей жизни...

 

----картинка линии разделения----

 

Осипов Алексей Ильич 

Доктор богословия. Профессор МДА

Свобода христианина, свобода Церкви и религиозная свобода в православном понимании

Понятие «свобода» очень неоднозначно, оно употребляется в разных смыслах. Отметим три. Первый — метафизический смысл, когда она понимается как свобода воли, являющаяся одним из фундаментальных свойств человеческой природы и выражающаяся во внутреннем самоопределении личности перед лицом добра и зла. По христианскому учению, свобода воли является тем свойством, утрата которого приводит к полной деградации личности. Над этой свободой человека не властен никто: ни другой человек, ни общество, ни законы, ни какая угодно власть, ни демоны, ни ангелы, ни Сам Бог.

Однако как только свободный акт воли начинает осуществляться во внешнем мире, «материализуется», он наталкивается на множество явлений, в различной мере ограничивающих действия человека. Возникает проблема внешней свободы или прав человека, то есть проблема разрешенных (законом, обычаями, общественной моралью) поступков в окружающем мире. Это — социальное понимание свободы.

И иная категория свободы — духовная. Апостол Павел пишет: «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). Духовная свобода — это особая причастность христианина Духу Святому, которая выражается во власти человека над своим эгоизмом, своими страстями, греховными чувствами, желаниями — над самим собой. Апостол называет человека, достигшего духовной свободы, «новым» (Еф. 4:24), подчеркивая этим обновленность его ума, сердца, воли и тела по образу Христа. Напротив, живущего греховно называет «ветхим» (Еф. 4:22), «рабом» (Рим. 6:6,17), как не имеющего силы следовать тому, о чем говорят ему его вера, разум и совесть и что является для него благом. Это состояние духовного рабства как антитезу истинной свободе апостол Павел описывает в следующих ярких словах: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю... Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного» (Рим. 7:15,19,23).

Духовная свобода, а не внешняя, является высшей целью исканий христианина

Существует очевидное различие и между духовной свободой и свободой воли. Кант это различие выразил следующим образом:

«Под свободой в космологическом (метафизическом — Л. О.) смысле я разумею способность самопроизвольно начинать состояние. Свобода в практическом (нравственном, духовном—Л. О.) смысле есть независимость воли от принуждения чувственности».

Указанные три категории свободы позволяют достаточно определенно говорить о том, какая из них является свободой именно христианина, а не просто человека-индивида или человека-члена общества. Это, безусловно, свобода духовная, которая приобретается им только в процессе правильной аскетической жизни. Что это за жизнь, какие существуют в ней законы, по каким критериям можно судить о правильности или неверности избранного пути, какие, наконец, ступени проходит в ней христианин, достигая свободы, — это, естественно, уже отдельная тема, имеющая первостепенную и величайшую важность для каждого христианина и каждой христианской Церкви. (И хотелось бы надеяться, что эта тема когда-нибудь станет предметом самого серьезного изучения в межхристианских диалогах.)

В иных измерениях должно говорить о свободе Церкви. Для этого необходимо сначала вернуться к пониманию Церкви.

Церковь есть единство Святого Духа Пятидесятницы в тех христианах, которые в своей жизни осуществляют Евангелие и таким образом входят в единство Богочеловеческого Организма  Христова («И вы — тело Христово, а порознь — члены». 1 Кор. 12:27). Степень этого единения, или членства в Церкви, естественно — тайна для внешнего взора, поскольку искренность веры и святость души неизмеримы мерками человеческими. Видимым выражением Церкви и всегда несовершенным (в силу греховности христиан) является община во главе с епископом (Поместная, Вселенская Церкви), имеющая единство веры, основ духовной жизни, управления и дисциплины. Членство в видимой церкви уже не представляет тайны: все крещеные и канонически не исключенные из нее независимо, практически, от святости (или греховности и даже порочности) их жизни принадлежат к этой церкви. Видимая церковь является sui generis маточным раствором, в котором происходит процесс рождения, становления и спасения христианина в Теле Христовом.

В силу такой двухприродности Церкви в ней присутствуют и две различные свободы, которые несоизмеримы между собой.

Церковь как незримое единство Духа Святого в тех, кто любит Христа («Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня» Ин. 14:21) всегда свободна, ибо «где Дух Господень, там свобода». Она выше всех внешних свобод, прав и привилегий. Ей не страшны любые человеческие ограничения и притеснения, сами гонения служат ее большей славе. Таковой она была во время земной жизни Иисуса Христа и Его апостолов, она та же после Его Воскресения, Вознесения и до сего дня: «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8).

Видимая же община, церковь-организация, как и любая общественная и религиозная организация, нуждается в соответствующих условиях для своего существования, в том числе и в регламентируемых государством религиозных свободах. Религиозная свобода — это право открытого исповедания и практического осуществления своих религиозных убеждений в плане как индивидуальном, так и коллективном. С этой стороны религиозная свобода ничем не отличается от других важнейших социальных свобод, или прав человека, которым в современном мире придается исключительное значение.

В связи с этим обратим внимание на следующие две важнейшие их особенности.

Во-первых, любое право может быть использовано в целях и направлениях не только положительных, но и прямо противоположных личной и общественной пользе (например, информация и диффамация или проповедь мира, целомудрия и пропаганда насилия, разврата и т.д.).

Во-вторых, права в юридическом их смысле еще ничего не говорят о самом главном для христианина — о духовной свободе. Более того, современная катастрофическая моральная деградация человека в самых свободных, с гуманистической точки зрения, странах и очевидный упадок там духовности в христианских церквах показывают, что внешние свободы без «удерживающего» (2 Феc. 2:7) не только не возвышают человека, но и часто служат одним из эффективных средств его духовного и нравственного разложения.

Уже поэтому внешние свободы не могут рассматриваться как безусловная и самодостаточная ценность.

Однако этот же вывод проистекает и из христианского понимания самой природы человека и смысла его жизни. Христианский взгляд на человека зиждется на утверждении двух одинаково неприемлемых гуманистическим секулярным сознанием положений: «заданном» богоподобном величии человека (Быт. 5:1) и, в то же время, настолько глубокой его болезненности, что Самому Богу потребовалось прийти, чтобы «прежде падший воскресити образ». Отсюда христианством достаточно четко определяется «стратегическое» направление воспитания человека. В своем существе оно таково.

Подлинно нормальный человек — это Христос, новый человек (Еф.2:15), а так называемый «обычный» человек духовно ненормален, нездоров, поскольку все его свойства повреждены и искажены в Адаме. Поэтому задачей общества является создание таких условий, которые не только не давали бы прогрессировать болезни, но и способствовали бы ее исцелению.

Каковы эти условия в плане свобод?

Есть права, которые проистекают из естественной необходимости для человека в определенных материальных, духовных и социальных условиях жизни; они требуют и соответствующих прав (на труд, на образование, на свободу религиозных и философских убеждений, на объединения по интересам и др.). Однако возможны и такие, которые проистекают из чисто волюнтаристских и даже прямо порочных побуждений (например, право на пропаганду порнографии, дискриминации по национальному признаку, сатанизма и т. п.). Как оценивать те и другие права?

В границах христианского мировоззрения ответ на этот вопрос дает его основополагающий догмат о Боге-любви. Из него следует, что главным христианским критерием в оценке любых прав (то есть разрешенных действий) может быть только любовь, которая ищет блага другого (и блага не только земного, но и, в первую очередь, вечного — Мф. 22:37-39). Такая любовь является главным христианским критерием в регламентации всех свобод и прав человека. То есть любое право всегда должно проистекать из принципа любви. Потому только те из них и лишь в тех границах достойны общества, которые способствуют воспитанию в его членах истинной любви к человеку и искоренению в них всего, что растит эгоизм и проистекающие из него страсти.

Этот критерий следует и из христианского понимания духовной свободы как высшей цели всех человеческих свобод.

Абсолютно свободен Бог

Достигли великой духовной свободы святые. Относительной свободой обладает каждый «обычный» человек. Потеряли свободу лишь неспособные к добру (Ин. 8:34,44). То есть истинная духовная свобода человека может бесконечно развиваться только «в границах» воли Божией. Христианство, таким образом, «ограничивает» духовную свободу твари Богом, и тем самым в принципе исключает возможность какого-то эфемерно-автономного ее существования «по ту сторону добра и зла». Апостол Павел потому и говорит: «Где Дух Господень, там свобода». Но Бог любовь есть (1 Ин. 4:16). Потому свободы и права, утверждаемые безотносительно принципам христианской любви, оказываются вне того, что на человеческом языке именуется благом, свободой, жизнью.

Свобода, «не ограниченная» любовью, ставшая над любовью, страшна. Она явилась тем изначальным искушением, которое, предложив «свободное» от воли Божией познание «добра и зла», победило первого человека и побеждает его потомков, открывая двери вседозволенности и порождая рабство плоти и всем страстям. Это понимали древние языческие мудрецы. Эпиктет, например, писал: «Кто свободен телом и несвободен душой, тот раб; и, в свою очередь, кто связан телесно, но свободен духовно — свободен». Но это уже с трудом понимают последние христиане. Поэтому социальные свободы приобрели в их жизни и сознании первостепенную значимость. Хотя очевидно, что эти свободы, провозглашаемые как ценности безусловные и первичные, по самой природе своей несут в себе свою противоположность — произвол, и закономерно ведут к нравственной и духовной деградации личности и общества, к антикультуре, идейному анархизму и к неминуемому рабству у сильных личностей, партий, тайных и явных обществ и тому подобное. Ибо не может быть никакой свободы, кроме «свободы» страсти, греха, т. е. зла там, где христианская любовь не поставлена во главу угла. По этой причине апостол Петр, обличая проповедников такой внешней свободы, «забывших» о свободе внутренней, прямо писал: «Ибо, произнося надутое пустословие, они уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении. Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо, кто кем побежден, тот тому и раб» (2 Пет. 2:18,19). К этому же сводится и мысль апостола Павла в его послании к Галатам: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовию служите друг другу... Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух—противного плоти...» (Гал. 5:13-17). Дальше он перечисляет «дела плоти» и заключает совершенно недвусмысленно: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную» (Гал. 6:7,8).

Уже в силу этого внешние свободы не могут быть самоцелью. Они— одно из возможных, но даже не обязательных, условий для достижения главной цели — свободы духовной, и потому с точки зрения православного понимания человека всегда должны быть ограниченными, чтобы стать полезными.

Благо другого, и лишь потому и затем свое собственное — вот та христианская мысль, тот исходный пункт, в свете которого могут пониматься все свободы, права, обязанности, в том числе и религиозные свободы. Благом же, с христианской точки зрения, является все то, что уподобляет человека источнику всякого блага — Богу, то есть заповеди, или свойства нового человека, о которых знает каждый христианин. Отсюда все, что препятствует осуществлению идеи такого блага, не может с христианской точки зрения претендовать на законное место в человеческом обществе. С этой христианской идеей, хотя бы в самой элементарной форме, согласны и светские законодатели всех стран, запрещая убийство, воровство, насилие и тому подобное — жизнь не может дать свободу смерти. Однако в то же время они плохо видят подлинные причины преступлений — ненормальное духовно-нравственное состояние человека, которое далеко не в последнюю очередь обусловлено неверным пониманием и использованием гражданских свобод. Поэтому современная европейская цивилизация на Востоке и Западе, с неуклонной прямолинейностью утверждая свободу и безопасность плоти, совершенно игнорирует безопасность души человеческой. Наша цивилизация, утверждающая свободу страстей и стремительно уходящая от христианской любви, все очевиднее вводит народы в последний круг смерти. Все современные кризисы своим источником имеют именно абсолютизированную внешнюю свободу, которая при утрате понятия греха превращается в произвол по отношению к природе, к мысли, к творчеству, к духовным, нравственным и прочим законам нашего бытия.

Свобода, например, слова, информации — нормальное явление до тех пор, пока действует «в границах» любви, идеи блага человека. Забыв же эту идею и преклонившись перед «золотым тельцом», свобода превращается в источник пустословия, лжи, пропаганды разврата, насилия, войны и так далее, т. е. становится узаконенным орудием зла. Может ли она в таком качестве именоваться свободой и иметь право на существование в нормальном обществе? Не потому ли все права и именуются свободами, что они призваны освобождать человека от насилия, коренящегося в его падшей природе зла, созидать и духовно совершенствовать его, а не развращать, не терзать, не убивать себя и себе подобных?

А свобода телеинформации? Не ограниченная идеей блага человека, она становится, по меткому выражению одной газеты, «телевизионной чумой насилия». Один американский психолог следующим образом охарактеризовал телевидение в своей стране: «Когда вы включаете телевизор, вы автоматически выключаете в себе процесс становления Человека». Это справедливо. Ибо если школьник, по одному из статистических данных в США, к 18 годам умудряется стать свидетелем 150 тысяч насилий, из которых, по крайней мере, 25 тысяч — убийства, то не попирается ли этим правом пропаганды насилия самое главное право человека — на жизнь без насилия?

Без духовно-нравственного критерия нет реальной возможности положительно разрешить вопрос о свободах. Господствующий же в современном цивилизованном мире принцип: «свобода ради свободы», т. е. фактический примат свободы над любовью оказывается для человека, как правило, сильнейшим наркотиком, который губит и которым губят все большее число людей. Вся совокупность прав, получаемая совсем еще юным человеком сразу, просто по рождению, а не в силу его нравственной зрелости и устойчивости, является одним из эффективных средств развития в нем сил стихийных, инстинктивных, со всеми вытекающими отсюда моральными и духовными последствиями. Не об этом ли говорит древняя греческая мудрость: «Все, что дается даром, способно развращать»?

Подобная свобода легко продается за элементарный комфорт. Один из современных писателей справедливо сказал о нашем времени: «Повсюду в мире умирает свобода — политическая, экономическая и личная... Без свободы жить легче. Все больше людей охотно отдают свою свободу в обмен на удобную и спокойную жизнь. Не нужно принимать какие-либо решения. Меньше ответственности». Этот отказ от свободы вполне объясним: страсти, получая свободу и изнутри порабощая человека, естественно, ведут его и к внешнему порабощению. Откровение св. Иоанна Богослова совершенно определенно предвозвещает это всеобщее добровольное рабство по причине все общей апостасии: «И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира» (Откр. 13:8).

Русский мыслитель прошлого столетия И. С. Аксаков, оценивая развитие европейского прогресса, пророчески писал: «...прогресс, отрицающий Бога и Христа, в конце концов, становится регрессом; цивилизация завершается одичанием; свобода — деспотизмом и рабством. Совлекши с себя образ Божий, человек неминуемо совлечет — уже совлекает с себя — и образ человеческий и возревнует об образе зверином».

Христианство утверждает примат любви над всеми другими ценностями этой жизни. Только в свете ее возможна и оптимальная реализация всех тех прав, которые необходимы в каждом человеческом обществе.

Такое понимание проблемы прав и свобод дает возможность соответственно посмотреть и на религиозную свободу.

Если личная религиозная свобода не содержит в себе, по существу, ничего отличного от других прав человека, то свобода религиозных общин уже имеет определенную специфику и соответствующие проблемы.

Первая — это поиск более определенных и точных критериев на предмет выяснения религиозного характера конкретной организации. Существует немало различных обществ с очень сомнительным религиозным содержанием. Поэтому в настоящее время, когда идет невероятное смешение добра со злом, тьмы со светом и горького с сладким (Ис. 5:20), было бы крайне необходимым провести авторитетные исследования на предмет ясного и строгого описания тех необходимых и достаточных элементов учения, которые позволяют говорить о нем как религиозном. Вторая — требуются более ответственные нравственные критерии в оценке моральной чистоты и принципов учения любой религиозной организации, требующей регистрации. Печальный пример с «Аум Синрике» является одной из ярких иллюстраций насущной необходимости этого. Легализация сатанизма — уже открытый вызов современному социальному разуму, его пониманию религиозной свободы.

Третья — нельзя смешивать понятия равенства и равноправия. Их различие проще показать на примерах. Так, перед законом все граждане страны равны. Но по тому же закону ее президент имеет значительно больше прав, чем его бывший конкурент на выборах. И сам закон называет причину этого неравноправия — воля большинства, которое дало ему большие, по сравнению с другими, права. Таков принцип демократии. Этот естественный принцип должен иметь силу и в решении вопросов, связанных с религиозной свободой, особенно когда он касается таких сторон общественной жизни, как образование, воспитание, теле- и радиовещание и т. д.

Другой пример. Как можно было бы оценить следующий факт? Секта, имеющая среди своих членов мультимиллионеров, скупив в стране N все средства информации, вела бы пропаганду идей, совершенно чуждых и враждебных религиозным убеждениям ее народа. Чем это было бы: проявлением религиозной свободы и демократии (власти народа) или свидетельством грубого искажения того и другого, свидетельством отвержения основополагающего стержня свободы — любви?

По-видимому, религиозные свободы, предоставляемые каждой религиозной организации, должны быть соотнесены законом со степенью ее общественного признания. Лишь в этом случае равенство и равноправие не вступают в конфликт друг с другом, а религиозные свободы оказываются выражением той любви к правде и истине, которыми живет человек.

* * *

Тему о свободе хочется завершить мыслями одного из русских святых прошлого века епископа Игнатия Брянчанинова († 1867): «Доколе человечество подвержено влиянию греха и страстей, дотоле необходима власть и подчиненность. Они непременно будут существовать в течение всей жизни мира: только могут являться, являются, будут являться в различных формах». «Ни равенства, ни совершенной свободы, ни благоденствия на земле в той степени, как этого желают и это обещают восторженные лжеучители, быть не может». «Отношения власти и подчиненности разрушатся с разрушением мира, тогда прекратятся начальства и власть (1 Кор. 15:24); тогда установятся братство, равенство, свобода; тогда причиною единения, власти и подчиненности будет не страх, а любовь».

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com