ПОНЯТЬ СМИРЕНИЕ

----картинка линии разделения----

 

Опытом, разумом обрести и понять смирение есть достояние очень весьма немногих. 

Преподобный Григорий Синаит

 

 ----картинка линии разделения----

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Итак, наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь (Лк.8-18).

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник 

----картинка линии разделения----

Смиренномудрие есть безымянная благодать души…

Кто хотел бы чувственным словом изъяснить ощущение и действие любви Божией во всей точности, святого смиренномудрия - надлежащим образом, блаженной чистоты - истинно, просвещения Божественного во всей его ясности, страха Божия – не ложно, сердечного извещения - чисто; и кто думает одним сказанием своим просветить и научить не вкусивших сего самым делом: тот делает нечто подобное человеку, вознамерившемуся словами и примерами дать понятие о сладости меда тем, которые никогда его не вкушали. Но как последний всуе риторствует, или, лучше сказать, пустословит: так и первый, будучи неопытен, сам не знает, о чем говорит, или сильно поруган тщеславием. Настоящее слово представляет рассуждению вашему сокровище в бренных сосудах, т.е. в телах. Никакое слово не может изъяснить его качество. Одну надпись имеет сие сокровище, надпись непостижимую, как свыше происходящую, и те, которые стараются истолковать ее словами, принимают на себя труд великого и бесконечного испытания. Надпись эта такова: святое смирение.

Все, которые Духом Божиим водятся, да внидут с нами в сие духовное и премудрое собрание, неся в мысленных руках Богописанные скрижали разума! И мы сошлись, исследовали силу и значение честного оного надписания. Тогда один сказал, что смирение есть всегдашнее забвение своих исправлений. Другой сказал: смирение состоит в том, чтобы считать себя последнейшим и грешнейшим всех. Иной говорил, что смирение есть сознание умом своей немощи и бессилия. Иной говорил, что признак смирения состоит в том, чтобы в случае оскорбления, предварять ближнего примирением и разрушать оным пребывающую вражду. Иной говорил, что смирение есть познание благодати и милосердия Божия. Другой же говорил, что смирение есть чувство сокрушенной души и отречение от своей воли. Все сие, выслушав, и с великою точностью и вниманием рассмотрев и сообразив, не мог я слухом познать блаженное чувство смирения, и потому, будучи последним из всех как пес, собрав крупицы, падавшие со стола мудрых и блаженных мужей, т.е. слова их уст, определяя добродетель оную, говорю так: смиренномудрие есть безымянная благодать души, имя которой тем только известно, кои познали ее собственным опытом, оно есть несказанное богатство, Божие именование, ибо Господь говорит: научитеся не от Ангела, не от человека, не от книги, но от Мене, т.е. от Моего в вас вселения и осияния и действия, яко кроток есмь и смирен сердцем и помыслами, и образом мыслей, и обрящете покой душам вашим от браней, и облегчение от искусительных помыслов (Матф. 11:29).

Смирение есть такое хранилище сокровищ, которое для хищников неприступно

Иной вид священного сего вертограда еще во время зимы страстей, другой - весною, которая обещает плоды, и иной - во время лета созреваемых добродетелей, впрочем, все сии видоизменения ведут к одному концу - к веселию и плодоносию, и потому каждое его время имеет свои некоторые указания и признаки плодов. Ибо, когда начнет в нас процветать священный грозд смирения, тогда мы, хотя и с трудом, возненавидим всякую славу и похвалу человеческую, отгоняя от себя раздражительность и гнев. Когда же смиренномудрие, сия царица добродетелей, начнет преуспевать в душе нашей духовным возрастом, тогда не только за ничто почитаем наши все добрые дела, но и вменяем их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени наших грехов, неведомым для нас расточением, и что богатство дарований, которые получаем от Бога, и которых мы недостойны, послужит к умножению наших мучений в грядущем веке. Посему ум бывает в то время неокраден, затворившись в ковчеге смирения, и только слышит вокруг себя топот и игры невидимых татей, но ни один из них не может ввести его в искушение, ибо смирение есть такое хранилище сокровищ, которое для хищников неприступно.

Итак мы дерзнули любомудрствовать в немногих словах и цветоносии и первом преуспеянии оного присноцветущего плода, а какова совершенная почесть священнейшего смиренномудрия, о том вопросите Самого Господа, ближайшие его други. О количестве богатства сего говорить невозможно: о качестве - еще труднее, однако о свойстве ее покусимся сказать по данному нам разумению.

Покаяние искреннее, плач, очищенный от всякой скверны, и преподобное смирение новоначальных такое имеют различие между собою, как мука, тесто и печеный хлеб. Ибо душа стирается и истончается истинным покаянием, соединяется же неким образом, и, так сказать, смешивается с Богом, водою плача неложного, а когда от него разжжется огнем Господним, тогда хлеботворится и утверждается блаженное смирение, бесквасное и невоздымающееся. Посему сия священная и триплетенная вервь, или, лучше сказать, радуга, сходясь в одну силу и действие, имеет свои особенные действия и свойства, и если укажешь на какой-либо признак одного, то в то же время найдешь, что он служит признаком и свойством и другого. Но что мы здесь сказали кратко, то постараемся утвердить и доказательством.

Первое, и одной из превосходнейших свойств сей прекрасной и досточудной троицы, состоит в радостнейшем перенесении уничижений, когда душа распростертыми руками принимает и объемлет их, как врачевство, исцеляющее и попаляющее ее недуги и великие грехи. Второе же по оном свойство есть истребление всякого гнева, и в утоление оного - смирение. А третья и превосходнейшая степень есть совершенное неверование своим добрым делам, и всегдашнее желание научаться. Кончина убо закона и пророков, Христос, в правду всякому верующему (Рим. 10:4); конец же нечистых страстей - тщеславие и гордость всякому невнимающему себе. Истребитель же их - мысленный сей олень, т.е. смиренномудрие, хранит сожителя своего невредимым от всякого смертоносного яда. Ибо когда является в смиренномудрии яд лицемерия? Когда яд клеветы? Где может в нем гнездиться и крыться змей? Не извлекает ли оно его паче из земли сердца, и умерщвляет, и истребляет? В том, кто совокупляется со смирением, не бывает ни следа ненависти, ни вида прекословия, ни вони непокорства, разве только где дело идет о вере.

Смиренномудрый монах не любопытствует о предметах непостижимых…

Кто с добродетелью смиренномудрия соединился браком, тот кроток, приветлив, удобоумилен, милосерд, паче же всего тих, благопокорлив, беспечален, бодр, неленостен, и - что много говорить - бесстрастенпотому что в смирении нашем помяну ны Господь, и избавил ны есть от врагов наших (Пс. 135:23,24), от страстей и скверн наших. Смиренномудрый монах не любопытствует о предметах непостижимых, а гордый хочет исследовать и глубину судеб Господних. К одному из рассудительнейших братий бесы приступили очевидно и ублажали его. Но сей премудрый сказал им: «Если бы вы перестали хвалить меня в душе моей, то, из отшествия вашего, я заключил бы, что я велик, если же не перестанете похвалять меня, то из похвалы вашей вижу мою нечистоту, ибо нечист пред Господем всяк высокосердый (Притч. 16:5). Итак, или отойдите, чтобы я почел себя за великого человека, или хвалите, и я, посредством вас, приобрету больше смирения». Сим обоюдным изречением они так были поражены, что тотчас же исчезли. Да не будет душа твоя рвом, который иногда источает животворную воду смирения, а иногда иссыхает от зноя славы и возношения, но да будет она источником бесстрастия, всегда изводящим из себя реку нищеты.

Где нет смиренномудрия, там все наши дела суетны

Возлюбленный! Знай, что удолия умножат пшеницу (Пс. 64:14), и плод духовный в себе. Сие удолие есть душа смиренная, которая посреди гор, трудов и добродетелей, всегда пребывает без возношения и неподвижною. Не постился я, говорит Давид, не бдел, не лежал на голой земле: но смирихся, и спасе мя Господь вскоре (Пс. 114:5). Покаяние восставляет падшего, плач ударяет во врата небесные, а святое смирение отверзает оные. Я же, говоря сие, поклоняюсь Троице во Единице и Единице в Троице. Солнце освещает все видимые твари, а смирение утверждает все разумные действия. Где нет света, там все мрачно, и где нет смиренномудрия, там все наши дела суетны. Одно во всей вселенной такое место, которое только однажды видело солнце: и один помысел часто рождал смирение. В один и единственный день весь мир возрадовался: и одна только добродетель смиренномудрия такова, что бесы подражать ей не могут. Иное дело превозноситься; иное дело не возноситься, а иное смиряться. Один целый день судит (о всех и о всем), другой ни о чем не судит, но и себя не осуждает, третий же, будучи неповинен, всегда сам себя осуждает. Иное дело смиренномудрствовать, иное дело подвизаться для приобретения смиренномудрия, а иное дело хвалить смиренномудрого. Первое принадлежит совершенным, второе - истинным послушникам, а третье - всем православным христианам.

Кто смирил себя внутренне, тот не бывает окрадываем чрез уста, ибо чего нет в хранилище, того и дверь сия не износит. Когда конь бежит один, ему кажется, что он скоро бегает, но когда находится в бегу с другими, тогда познает свою медленность. Если помысел наш уже не хвалится природными дарованиями, то это знак начинающегося здравия, а доколе чувствует он сей смрад тщеславия, дотоле благовония мира (смирения) обонять не может. Святое смиренномудрие говорит: кто имеет любовь ко мне, но еще не совокупился со мною совершенно, то никого не будет осуждать, не пожелает начальствовать, не будет выказывать свою премудрость. По совокуплении же со мною для него уже закон не лежит (1 Тим. 1:9).

Нечистые бесы тайно слагали похвалу в сердце одному, тщательно стремившемуся к сей блаженной добродетели подвижнику, но он, будучи наставляем божественным вдохновением, умел убедить лукавство духов благочестивою хитростью. Вставши, написал он на стене своей келлии названия высочайших добродетелей, т.е. любви совершенной, ангельского смиренномудрия, чистой молитвы, нетленной чистоты, и других подобных, и когда помыслы начинали хвалить его, он говорил к ним: «Пойдем на обличение» и, подошедши к стене, читал написанные названия, и взывал к себе: «Когда и все сии добродетели приобретешь, знай, что ты еще далеко от Бога».

Смиренномудрие есть покров божественный…

Итак, мы не можем сказать, в чем собственно состоит сила и существо сего солнца (смиренномудрия), однако по его свойствам и действиям можем постигать его существо. Смиренномудрие есть покров божественный, который не дает нам видеть наши исправления. Смиренномудрие есть бездна самоосуждения, неприступная для всех невидимых татей. Смиренномудрие есть столп крепости от лица вражия (Пс. 60:4). Ничтоже успеет враг на него, и сын, т.е. помысл беззакония не преложит озлобити его (Пс. 88:23). И истечет от лица своего враги своя, и ненавидящие его победит. Кроме показанных свойств, которые все, за исключением одного, суть видимые знамения сего сокровища духовного, есть еще и другие свойства, которые познает в душе своей великий обладатель сего богатства. Тогда ты достоверно узнаешь, что святое существо сей добродетели есть в тебе, когда будешь исполнен неизреченного света и несказанной любви к молитве. Прежде же чем ты достигнешь сих дарований, надлежит тебе приобрести сердце, не видящее чужих согрешений, предтечею же всего сказанного должна быть ненависть к тщеславию.

Кто познал себя во всяком чувстве души, тот как бы посеял на земле, а кто так не посеял, в том невозможно процвести смиренномудрию. Познавший себя достиг разума страха Господня, и, ходя в оном, достигает врат любви.

Смиренномудрие есть дверь царствия небесного, и она вводит туда приближающихся к ней. Думаю, что о входящих сею дверью говорит и Сам Спаситель сими словами: и внидет и изыдет (Иоан. 10:9) без страха из сей жизни, и пажить обрящет и злак в райских селениях. Все же, которые пришли в монашество иною дверью, татие суть своей жизни и разбойницы.

Если хотим достигнуть добродетели смиренномудрия, да не престанем самих себя испытывать и истязать, и если в истинном чувстве души будем думать, что каждый ближний наш превосходнее нас, то милость Божия недалека от нас.

Невозможно пламени происходить от снега, еще более невозможно быть смиренномудрию в иноверном, или еретике. Исправление это принадлежит одним православным, благочестивым, и уже очищенным. Многие называют себя грешниками, а может быть и в самом деле так о себе думают, но сердце искушается уничижением (от других). Поспешающий к оному необуреваемому пристанищу смиренномудрия да не престанет делать все, что может, и да понуждается и словами, и помышлениями, и разными способами, исследованиями и изысканиями, и всем житием, и ухищрениями творя молитвы и моления, размышляя, придумывая, и все средства изобретая, доколе содействием Божиим и пребыванием в уничиженнейших и наиболее презираемых состояниях и трудах не избавится ладья души его от бедствий приснобурного моря тщеславия, ибо избавившийся от сей страсти получает удобное оправдание от всех прочих грехов своих, как евангельский мытарь.

Некоторые хотя и получили уже прощение грехов, но для всегдашнего побуждения к смиренномудрию удерживают до конца жизни воспоминание о прежде бывших согрешениях, заушая оным суетное возношение. Другие, размышляя о страданиях Христа Спасителя, считают себя неоплатными должниками пред Ним. Иные охуждают себя за ежедневные неисправности. Иные случающимися искушениями, немощами, и согрешениями, в какие впадают, низвергают гордость. Другие молением о взятии от них дарований, усвоили себе матерь дарований смирение. Есть и такие, (но ныне есть ли, не могу сказать) которые тем более смиряются пред Богом, чем более ущедряются Божиими дарованиями, почитая себя недостойными такового богатства, и такой имеют залог в душе, что будто бы они ежедневно прилагают к долгу своему. Вот смирение, вот блаженство, вот совершенная почесть победная! Если увидим или услышим, что кто-нибудь, в продолжение немногих лет, приобрел высочайшее бесстрастие: верь, что такой шествовал не иным путем, но сим блаженным и кратким.

Священная двоица - любовь и смирение, первая возносит, а последнее вознесенных поддерживает и не дает им падать. Иное дело - сокрушение сердца; другое дело – самопознание, а еще иное - смирение. Сокрушение происходит от грехопадения. Падающий сокрушается, и хотя бездерзновенен, однако с похвальным бесстыдством предстоит на молитве, как разбитый, на жезл надежды, опираясь и отгоняя им пса отчаяния. Самопознание есть верное понятие о своем духовном возрасте и не развлекаемое памятование легчайших своих согрешений. Смирение есть духовное учение Христово, мысленно приемлемое достойными в душевную клеть. Словами чувственными его невозможно изъяснить. Кто говорит, что он ощущает благовоние сего мира, и во время похвал, хотя мало движется сердцем, и силу слов оных понимает, (но не отвращается их): тот, да не прельщает себя, ибо он обманут. Не нам, Господи, не нам, сказал некто, в чувстве души, но имени Твоему даждь славу (Ас. 113:9), ибо он знал, что естество человеческое не может принимать похвалу безвредно. У Тебе похвала моя в Церкви велицей (Пс. 21:26) в будущем веке, а прежде того не могу принимать ее безопасно.

Если предел, свойство и образ крайней гордости состоит в том, что человек ради славы лицемерно показывает добродетели, каких в нем нет: то глубочайшего смиренномудрия признак, когда человек ради уничижения, в некоторых случаях, принимает на себя такие вины, каких и нет в нем. Так поступил тот духовный отец, который взял в руки хлеб и сыр, так поступил и тот делатель чистоты, который снял с себя одежду и прошел город бесстрастно. Таковые уже не заботятся и не боятся, как бы не соблазнились люди, потому что они молитвою получили силу всех невидимо пользовать. А кто из них о первом, то есть о соблазнах, еще заботится, тот изъявляет скудость второго дарования, ибо, где Бог готов исполнить прошение, там мы все можем сделать. Избирай лучше оскорбить людей, нежели Бога, ибо Он радуется, видя, что мы усердно стремимся к бесчестию, чтобы потрясти, уязвить и уничтожить суетное наше тщеславие. Таковые дарования доставляет совершенно уклонение от мира. И поистине дело великих - терпеть поругания от своих. Но, да не приводит вас в ужас сказанное мною, никто никогда не мог одним шагом взойти наверх лестницы. О сем разумеют вси, яко Божии ученицы есмы (Иоан. 13:35), не яко беси нам повинуются, но яко имена наша написана суть на небеси смирения (Лук. 10:20). 

 

ПОНЯТЬ СМИРЕНИЕ

 

Без смирения никто не войдет в небесный чертог 

Естественное свойство лимонного дерева таково, что оно, будучи бесплодно, поднимает ветви кверху, а когда оные наклоняет, то они скоро бывают плодоносны. Разумно познавший уразумеет сие. Святое смирение имеет дарование от Бога к восхождению на тридесять, на шестьдесят и на сто. На последнюю степень восходят одни бесстрастные, на среднюю - мужественные: на первую же степень все могут взойти. Познавший себя никогда не бывает поруган, чтобы предпринять дело выше своей силы, он утвердил ногу свою на блаженной стези смиренномудрия. Птицы боятся и вида ястреба, а делатели смирения - и гласа прекословия. Многие получили спасение без прорицаний и осияний, без знамений и чудес, но без смирения никто не войдет в небесный чертог. Ибо хранитель первых (дарований) есть второе (смирение), но часто, в легкомысленных людях, чрез первые истребляется второе. Чтобы нас и не желающих смириться побудить к сей добродетели, Господь промыслом Своим устроил то, что никто язв своих не видит так хорошо, как видит их ближний, и потому мы обязаны не себе приписывать исцеление наше, но ближнему и Богу воздавать благодарение о здравии.

Смиренномудрый всегда гнушается воли своей, как погрешительной, даже и в прошениях своих ко Господу: он с несомненною верою научается должному, и принимает оное, не жительству учителя внимая, но возложив попечение на Бога, Который и чрез ослицу научил Валаама должному. И хотя такой делатель все по воле Божией и делает, и мыслит, и говорит, но никогда не доверяет себе, ибо для смиренного тягость и жало - верить самому себе: как гордому трудно последовать словам и мнению других.

Мне кажется, что только Ангелу свойственно не быть окрадываему никаким грехом в неведении; ибо слышу земного Ангела, говорящего: ничесо же в себе свем, но ни о сем оправдаюся; востязуяй же мя Господь есть (1 Кор. 4:4). Посему и надлежит нам всегда осуждать и укорять себя, чтобы вольным самоосуждением загладить невольные грехи, а если не так, то при исходе из сего мира мы претерпим за них лютое истязание.

Кто просит от Бога меньше того, чего он достоин, тот, конечно, получит более, нежели чего стоит. Об истине сего свидетельствует мытарь, просивший отпущения грехов, и получивший оправдание. Разбойник также просил только, чтобы Господь помянул его во царствии Своем, но он первый получил весь рай в наследие.

Как ни в какой твари невозможно видеть огня по естеству, ни малого, ни великого: так и в непритворном смирении невозможно оставаться и виду вещества, то есть страстей; и доколе мы грешим произвольно, дотоле нет в нас смирения, а из сего можно уже разуметь, когда оно в нас присутствует.

Господь наш, зная, что добродетель души сообразуется с наружными поступками, взяв лентий, показал нам пример к обретению пути смирения, ибо душа уподобляется действиям телесным, и соображается и соглашается с тем, что делает тело. Начальствование сделалось для некоторого из Ангелов причиною высокомудрия, хотя оно и не для того ему было вверено.

Иное душевное устроение у человека, сидящего на престоле, и иное у сидящего на гноище. По сей-то, может быть, причине и великий праведник Иов сидел на гноище вне града, ибо тогда-то, стяжав совершенное смиренномудрие, сказал он в чувстве души: укорих себе сам и истаях: и вмених себе землю и пепел (Иов. 42:6).

Обретаю, что Манассия согрешил паче всех человеков, осквернив храм Божий и все Богослужение почитанием идолов, так что если бы за него и весь мир постился, то нимало не мог бы удовлетворить за его беззакония. Но одно смирение возмогло исцелить и неисцельные язвы его. Яко аще бы восхотел еси жертвы, говорит Давид к Богу, дал бых уло: всесожжения, то есть тел, постом истаивающих не благоволиши: жертва же Богу дух сокрушен (Пс. 50:18); прочее, что там следует, всем известно.

Согреших ко Господу возопило некогда сие блаженное смирение к Богу по совершении прелюбодеяния и убийства: и тотчас услышало: Господь отъя согрешение твое (2 Цар. 12:13).

Приснопамятные отцы наши утверждают, что путь к смирению и начальная причина сей добродетели суть труды телесные, а я полагаю, - послушание и правость сердца, которая естественно сопротивляется возношению.

Если гордость некоторых из Ангелов превратила в бесов, то без сомнения смирение может и из бесов сделать Ангелов. Итак, да благодушествуют падшие (уповая на Бога).

Потщимся и потрудимся всею силою взойти на верх сей добродетели. Если идти не можем, потщимся, чтобы оно подъяло нас на раменах своих. Если немоществуем чем-нибудь, то да не отпадем по крайней мере от объятий, ибо я подивился бы, если бы отпадающий от него получил некий вечный дар.

Жилы и пути смирения, но еще не признаки сей добродетели, суть: нестяжательность, уклонение от мира, утаение своей мудрости, простота речи, прошение милостыни, скрытие благородия, изгнание дерзновения, удаление многословия. Ничто так не смиряет душу, как пребывание в нищете и пропитание подаянием, ибо тогда наипаче показуемся любомудрыми и боголюбивыми, когда, имея средства ко возвышению, убегаем оного невозвратно.

Если ты вооружаешься против какой-нибудь страсти, то возьми себе в помощь смиренномудрие, ибо оно наступит на аспида и василиска, то есть на грех и отчаяние, и поперет льва и змия (Пс. 90:13), то есть диавола и змия плотской страсти. Смиренномудрие есть тифон, могущий возвести душу из бездн грехов на небо.

Некто увидел в сердце своем красоту сей добродетели, и, будучи объят удивлением и ужасом, вопрошал ее, да скажет ему имя родителя своего. Она же, радостно и кротко улыбаясь, сказала ему: «Как ты стараешься узнать имя Родившего меня, когда Он неименуем? Итак, я не объявляю тебе оного имени, доколе не стяжешь в себе Бога». Слава Ему во веки веков. Аминь.

Матерь источника - бездна, рассуждения же источник - смирение. 

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Григорий Синаит

Преподобный Григорий Синаит

Понять смирение есть достояние очень весьма немногих

Говорящие или делающие что-либо без смирения подобны строящему храмину зимою или без цемента.  Опытом, разумом обрести и понять смирение есть достояние (очень) весьма немногих. Словом о нем разглагольствующие подобны измеривающим бездну. Мы же, слепые, мало нечто о сем великом свете гадающие, говорим: смирение истинное ни слов смиренных не говорит, ни видов смиренных не принимает, не нудит себя смиренно о себе мудрствовать и не поносит себя, смиряясь. Хотя все такое начатки суть, проявления и разные виды смирения, но само оно есть благодать и дар свыше. Два есть смирения, как говорят святые отцы: почитать себя низшим всех и Богу приписывать добрые дела свои. Первое есть начало, второе — конец. Тем, кои взыскивают его, предлагается иметь с разумом следующие три в себе помышления: что они грешнее всех людей, что они срамнее всех тварей как сущие в состоянии неестественном, что они окаяннее бесов, как рабы бесов. Смиряющемуся так говорить надлежит: есть ли на свете грешники, коих грехи, не говорю, превосходили бы, но хоть равнялись бы моим? Нет, душа моя, мы с тобою хуже всех людей, мы — земля и пепел под ногами их. И как мне не считать себя срамнейшим всех тварей, когда... по бесчисленным беззакониям своим я стал ниже естества? Поистине звери и скоты чище меня грешного, почему я ниже всех, как до ада низведший себя и как в аде лежащий еще прежде смерти. Кто же не ведает и не чувствует, что грешник хуже и бесов, как раб их и подданный, уже отсюда с ними во тьму кромешную заключенный? Воистину хуже бесов обладаемый ими, и потому с ними наследую я бездну, окаяннейший. В преисподней, во аде и бездне прежде смерти обитающий, как в самопрельщении дерзаешь называть себя праведным, сделав себя злыми делами грешником непотребным и бесом? Горе прельщению и заблуждению твоему, бесный, пес  нечистый, за сие в огнь и тьму осуждаемый!

Семь разных деланий… руководящих к... богоданному смирению

Есть семь разных деланий и расположений, вводящих и руководящих к... богоданному смирению, кои взаимно входят в состав друг друга и друг от друга происходят: молчание, смиренное о себе думание, смиренное говорение, смиренное одеяние, самоуничижение, сокрушение и последность (иметь себя во всем последним). Молчание с разумом рождает смиренное о себе думание. От смиренного же о себе думания рождаются три вида смирения: смиренное говорение, смиренных и бедных одеяний ношение и самоуничижение. Сии же три вида рождают сокрушение, бывающее от попущения искушений и именуемое промыслительным обучением и от бесов смирением. Сокрушение же легко делом заставляет душу чувствовать себя сущею ниже всех и всех последнейшею, яко всеми превосходимою. Два же сии вида приносят совершенное и богодарное смирение, которое именуется силою и совершенством всех добродетелей, — и оно-то Богу приписывает добрые дела. Итак, первое из всех руководств ко смирению есть молчание, из которого рождается смиренное о себе думание, а это рождает три вида смирения. Три эти рождают один — сокрушение, а сокрушение рождает седьмой вид смирения — почитание себя низшим всех, которое называется промыслительным смирением. Промыслительное же смирение приносит богодарное, совершенное, непритворное, истинное смирение. Первое из этих (промыслительное) так приходит, когда человек, будучи оставлен самому себе, побежден бывает, порабощен и восгосподствован всякою страстью и помыслом, тогда, будучи побеждаем духом (вражеским), и не находя помощи ни от дел, ни от Бога и ни от чего совсем, и готов будучи пасть даже в отчаяние, смиряется он во всем, сокрушается, низшим всех себя имеет, последнейшим и рабом всех, худшим даже самых бесов, как их тиранству подлежащий и ими побеждаемый. Вот это и есть промыслительное смирение, в силу которого от Бога дается второе, высшее, которое есть божественная сила, вседейственная и всетворная. Его ради, видя себя органом Божественной силы, человек ею совершает дивные Божии дела.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Петр Дамаскин

Преподобный Петр Дамаскин 

----картинка линии разделения----

И кто может понять смирение святых и теплейшую любовь, которую они имели к Богу и ближнему?

Господь советует нам…, как находим в Святом Писании, подобно и апостолы пишут: молим вас, возлюбленные, делайте то и то, а мы не принимаем ищущих от нас совета, чтобы утешить их, дабы они, видя, что мы смиряемся и почитаем их, с радостью слушали нас и получали удостоверение, потому что с великою любовью и смирением говорим им слово Святого Писания, и чтобы ради почитания и любви, которые им оказываем, они постарались и приняли от нас вместе с сим и трудное, и оно показалось им легким по любви. Как святой апостол Петр, слыша много раз о кресте и смерти, радовался и, по-видимому, как бы ничего такого не слыхал о любви, какую он приобрел к Учителю, и вовсе не заботился он о чудесах, как неверные, но говорил: глаголы живота вечнаго имаши и проч. (Ин. 6:68). Не так Иуда, дважды умерший: удавился и не умер, но пожил еще в нераскаянии и, заболев тяжко, проседеся посреде, как говорит апостол Петр в Деяниях апостольских (Деян. 1:18).

И опять святой апостол Павел, пиша к братии, иногда говорит: желающе благоволихом подати вам не точию благовествование Божие, но и души своя (1 Сол. 2:8); иногда же: себе же самех рабов вам Иисуса Господа ради (2 Кор. 4:5); и опять, пиша к Тимофею, говорит, чтобы он имел старцев якоже отцев, юноши яко братию (1 Тим. 5:1). И кто может понять смирение святых и теплейшую любовь, которую они имели к Богу и ближнему? Однако не к сему только должны мы быть внимательны, но и – кому мы говорим или пишем. Желающий научить другого или подать ему совет, скорее же напоминание, как говорит Лествичник, должен сперва очиститься от страстей, чтобы не ложно познать намерение Божие и устроение того, кто ищет от него слова. Ибо не всем прилично одно и то же врачевство, хотя болезнь может быть и одна. Потом надобно удостовериться от просящего совета, или раз навсегда повинующегося ему душою и телом, по собственному ли желанию просит он, с теплою верою, и ищет слова, без вопроса учителя, или другая какая-либо потребность вынуждает его лицемерить, как будто он хочет слышать слово, чтобы обоим не уклониться в ложь и многословие, лукавство и многое другое. И один, как бы вынуждаемый тем, кто его учит, говорит без произволения и лжет из стыда и лицемерит, как бы желая делать доброе, а другой лукавит и ласкает учимого им, чтобы постигнуть скрытое в его мысли, и просто: употребляет всякую хитрость и многословие, но как Соломон говорит: от многословия не избежит греха (Притч. 10:19).

Святые насколько приближаются к Богу, настолько видят себя грешными

И Великий Василий написал, какие происходят от сего согрешения. Но это сказано не для того, чтобы мы отрекались учить приходящих к нам в подчинение, с твердою верою, особенно же бесстрастно расположенные, но чтобы дерзко, по тщеславию не учили тех, которые не ради дела и не с теплою верою хотят слышать, когда мы сами еще страстные, и не делали сего властительски. Но как сказали отцы: без вопрошения братии не должно говорить чего-либо для пользы, чтобы доброе было по свободному произволению, как говорят апостолы: не яко обладающе причту, но образи бывайте стаду и проч. (1 Пет. 5:3). И к святому Тимофею апостол сказал: делателю прежде подобает от плода вкусити (2 Тим. 2:6), то есть, напоминая о делании тому, которому должно учить. И опять: никтоже о юности твоей да нерадит (1 Тим. 4:12), то есть: отнюдь не делай чего-либо юношеского, но поступай как совершенный о Христе. Подобно сему и в старчестве сказано, что без вопрошения братии отцы не говорили служащего к спасению души, но считали это за празднословие. И поистине так, ибо когда мы думаем, что больше знаем, нежели другой, тогда мы сами по себе произносим слово, и насколько мы подлежим ответственности, настолько думаем, что имеем свободу. Как святые насколько приближаются к Богу, настолько видят себя грешными, как говорит святой Дорофей, и достигшие познания о Боге приходят в ужас и в недоумение. Подобно сему и Ангелы от бесконечного веселия и ужаса не могут насытиться славословием, и потому, что удостоились воспевать такого Владыку, непрестанно воспевают, удивляясь бывающему от Него, как говорит Златоуст, и, преуспевая в большее познание, как сказал Богослов, подобно сему и все святые в нынешнем веке и в будущем.

Имеющий смирение, более просвещается, а не хотящий смириться пребывает во тьме

И как умные Силы преподают просвещение друг другу, так и словесные друг от друга научаются, некоторые, получая опыт из Божественных Писаний, учат низших, а некоторые, мысленно учимые Святым Духом, открытые им тайны объявляют другим чрез Писание. Посему все мы должны смиряться перед Богом и друг перед другом, как получившие от Бога бытие и все остальное и чрез то познание друг от друга. Имеющий смирение, более просвещается, а не хотящий смириться пребывает во тьме, как бывший прежде денница и после диавол. Ибо он был прежде из высшего чина умных Сил, то есть десятого, из высшего чина, предстоящего страшному Престолу, и первого от земли, но за возношение сделался с послушавшими его ниже не только девяти чинов, но и нас, земных, и под преисподнюю в тартар низвергнут был за неразумие. Потому много раз было сказано, что и без другого греха одной гордости достаточно, чтобы погубить душу. Кто считает свои согрешения малыми, говорит святой Исаак, тому попускается впасть в большие. И получивший от Бога дар, но неблагодарный, лишается его, потому что сделал себя недостойным Божиего дара, как говорит Великий Василий, ибо благодарение ходатайствует о нас. Но да не будет благодарение наше, как того фарисея (Лк. 18:11), осуждающее других и оправдывающее себя, но, скорее, как более всех находящееся в долгу, и по недоумению благодарящее, и с ужасом рассматривающее неизреченное долготерпение Божие. И не только это, но и удивляться надобно тому, как препетый Бог, ни в чем не имеющий нужды, принимает благодарение от нас, всегда Его прогневляющих и преогорчающих, при стольких и толиких благодеяниях Его, общих и особенных, о коих писал Григорий Богослов и другие отцы, не только телесных, но и душевных, многообразных и бесчисленных. Одно из них есть и то, что некоторые места в Божественных Писаниях явны и удобопостижимы, а другие некоторым неявны и неудобопостижимы, чтобы теми нерадивых привлечь к вере и к изысканию остального, и чтобы от непонимания мы не впали в отчаяние и неверие. Сими же (непонятными предохраняет нас), чтобы мы не подпали большему осуждению, презирая понятое слово, но чтобы добровольно трудящиеся и желающие делом уразуметь неясное получали за то похвалу, как говорит Златоуст.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Монах Симеон Афонский

Монах Симеон Афонский 

----картинка линии разделения----

Не пытайся понять смирение, пусть смирение само откроет тебе, какое оно есть.

Тот, кто не заботится о вещах, скоро узнает, что такое смирение.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com