ЧИСТОТА СЕРДЦА

----картинка линии разделения----

 

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. 

Иисус Христос 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Пророк (Царь) Давид

Пророк (Царь) Давид

----картинка линии разделения----

Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей (Пс.50:12).

 

ЕВАНГЕЛИЕ

  

iisus hristos

Иисус Христос (Спаситель)

---картинка линии разделения---

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8).

 

 ----картинка линии разделения----

                        

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий

----картинка линии разделения----  

Без чистоты тела и сердца никто не может быть совершен перед Богом.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник

---картинка линии разделения---

Сделавший сердце свое чистым зрит самого Бога

Сделавший сердце свое чистым не только познает смысл и значение вещей второстепенных и после Бога сущих, но, прошедши все их, зрит неявно и самого Бога: в чем – крайнейший предел благ.

 

Радуга

 

Посетив такое сердце, Бог удостаивает Духом начертывать на нем Свои письмена, как на скрижалях Моисеевых, в такой мере, в какой оно само себя возрастило доброю деятельностью и созерцанием, по заповеди, таинственно повелевающей: «расти и множитися» (Быт.35:11).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин

---картинка линии разделения---

Очищение сердца – предел борьбы и дверь в область совершенства

Мiр сей есть состязание и поприще для состязаний. Время это есть время борьбы. А во время борьбы, и во время состязания, закона не полагается, т. е. Царь не полагает воинам своим предела, пока не будет кончено состязание, и всякий человек приведен к дверям Царя Царствующих и там испытан, одержал ли в состязании победу или обратил хребет свой. Тут один закон бодрствовать, и противостоять. Не будем же нерадеть о молитве, и не поленимся просить помощи у Господа, без Коего не можем творити ничесоже, Ему благоугодного. Твердо будем держать в мысли, что пока мы в мiре сем, и оставлены во плоти, хотя бы вознеслись до небесного свода, не можем оставаться без дел и труда, и быть без попечения. Совершенство сего поприща заключается в следующем: в покаяниичистоте и в усовершении себя. Покаявшийся вступает в борьбу со страстями, и борется, пока очистится от них сердце, очищение сердца – предел борьбы, и дверь в область совершенства

Сердечная чистота. Каковы ее признаки 

Вопрос. Если достиг кто сердечной чистоты, что служит ее признаком? И когда познает человек, что сердце его достигло чистоты? 

Ответ. Когда всех людей видит кто хорошими, и никто не представляется ему нечистым и оскверненным, тогда подлинно чист он сердцем. Ибо, как исполниться слову апостольскому, по которому должно всех равно от искреннего сердца «честию больших себе творити» (Фил. 2:3), если человек не достигнет сказанного, что око благое не узрит зла (Авв.1:13)? 

Вопрос. Что такое чистота и где предел ее? 

Ответ. Чистота есть забвение способов ведения через естество, заимствованных от естества в мире. А чтобы освободиться от них и стать вне их, вот сему предел: прийти человеку в первоначальную простоту и первоначальное незлобие естества своего, и сделаться как бы младенцем, только без младенческих недостатков. 

Вопрос. Может ли кто взойти на эту степень? 

Ответ. Да. Ибо, вот, иные приходили в меру сию, как и авва Сисой пришел в сию меру так, что спрашивал ученика: «Ел я или не ел?» И другой некто из Отцов пришел в таковую простоту и почти в младенческую невинность, почему совершенно забывал все здешнее, так что стал бы и есть до Приобщения, если бы не препятствовали ему в этом ученики; и как младенца приводили его ученики к Приобщению. Итак, для мира был он младенец, для Бога же - совершен душою. 

Что такое чистота?  Кратко сказать: сердце, милующее всякую тварную природу.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов

---картинка линии разделения---

Сколько очищается сердце, столько приемлет и Божественной благодати

Ввяжет ли кто огнь в недра, говорит премудрый Соломон, риз же своих не сожжет ли? (Притч.6:27). А я говорю: кто, прияв внутрь сердца своего непокровенный небесный огнь Духа Святого, не возгорится и не облистается, не воссияет и не возымеет облистаний Божества, в меру своего очищения и восприятия огня? Ибо восприятие огня идет вслед за очищением сердца, и опять, очищение сердца идет вслед за восприятием огня, - то есть, сколько очищается сердце, столько приемлет и Божественной благодати, и опять, сколько приемлет оно благодати, столько и очищается. Когда же завершится сие (то есть и очищение сердца, и приятие благодати достигнут совершенства и полноты), тогда человек весь всецело бывает бог по благодати. 

"Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" 

Чистым делают сердце не одна, не две, не десять добродетелей, а все Вместе, слившись в единую добродетельность, достигшую последних степеней совершенства. Однако и в таком случае одни добродетели не Могут очистить сердца без присутствия Духа Святого. Как кузнец, даже искусно работающий молотом, ничего не может сделать без огня, так и человек: пусть все делает со своей стороны (для очищения сердца), пользуясь добродетелями, как орудиями, но без огня Духа все совершаемое им останется бездейственным и бесполезным для его цели, так как одно это не имеет силы очищать нечистоту и скверну души. 

Как определить чистоту сердца?

Сердце чисто есть и называется то, которое не находит в себе никакого помышления, или помысла мiрского, но все прилеплено к Богу и сочетано с Ним так, что не вспоминает уже ничего мiрского, ни печального, ни радостного, но превитает в созерцании, возносясь до третьего неба, восторгаясь в рай и видя наследие благ, обетованных святым, - применительно к чему представляет потом, сколько возможно сие для немощи человеческой, и блага вечные. Вот что служит знамением чистоты сердечной и верным признаком, по которому всякий может определить меру своей чистоты и видеть себя как в зеркале.

Чистые сердцем зрят Бога

Итак, те, которые осквернили души свои беззаконными делами греховными и страстными движениями сердца и которые напечатлели в себе образы и подобия бессловесных похотей, да понудятся многими слезами очистить себя и убелить одеяние души своей, потому что другим способом не возможно никому увидеть свет, или Бога, просвещающего сердце каждого человека, грядущего к Нему путем покаяния. Только чистые сердцем зрят Бога (Мф. 5:8), по слову Господа нашего. Почему умоляю вас, братие мои и чада, подвигнемся на труд содержать сердце свое чистым посредством добронравия и благих расположений, посредством хранения совести и всегдашнего исповедания сокровенных помыслов сердца. Если будем исповедывать их часто, а лучше, если каждый день, с сокрушением и болезнованием сердечным, припоминая все и осуждая себя за всё, делом ли сделали что худое, или умом помыслили недоброе, или слово сказали нехорошее, то чрез это стяжем покаянное и сокрушенное сердце; покаянное же такое сердце извлечет слезы из глубины души, а слезы очистят душу и изгладят все ее прегрешения. Когда же изгладятся все грехи слезами, тогда придет в душу вседействие Святаго Духа, и еще паче начнет напоять ее благостию слез умиления, коими будет она мысленно писаться, крепнуть более и более и умножать плоды духа, обильно принося их в должное время и заготовляя в них пищу себе на вечную и нескончаемую жизнь. Когда, добре подвизаясь, достигнет она в такую меру, тогда, наконец, содружается с Богом и делается жилищем Пресвятой Троицы, чисто зрит Творца своего и Бога, беседует с Ним непрерывно, и некоторым образом выходит из тела своего и из мира сего, и восходит на небеса небес, воспаряя туда на крыльях любви Божией и упокоеваясь там от подвигов своих в Божественном некоем и беспредельном свете, в сорадовании ей всех праведников и сликовании святых апостолов Христовых, мучеников и преподобных и всех Небесных Сил бесплотных.

Чисто сердце у того бывает кто не помышляет ни о чем худом

Как может быть чисто сердце у того, кто оскверняется нечистыми помыслами, как зеркало затемняется пылью? Чисто сердце, я полагаю, у того, кто не только не бывает тревожим и тяготим какою-либо страстию, но и не помышляет даже, ни о чем худом, или мирском, хотя бы и хотел того, и одну память о Боге держит в себе с неудержимою любовью. Ибо око души, ум, когда ничто не мешает его созерцанию, чисто, в чистом свете видит Бога.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

----картинка линии разделения----

Кто есть чистый сердцем?

Кто не знает за собой презрения к заповеди Божией или недостаточного или небрежного исполнения оной.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский 

----картинка линии разделения----

«Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Матф. 5:8).

Что естественно чувствовать смотрящим с возвышенной какой вершины на какое-либо обширное море, тоже самое потерпело мое разумение, как бы с вершины какой горы, от сего высокого изречения Господня простирая взор в неизъяснимую глубину мысли. Во многих приморских местах можно видеть полуусеченную гору с прибрежной стороны, от вершины до подошвы обрезанную по прямой черте, между тем как верхний ее край, склонившись с высоты, навис над бездной. Что естественно бывает с тем, кто, став на подобную стражбу, с большой высоты смотрит на море в глубине, так и у меня кружится теперь душа, приводимая в недоумение великим этим изречением Господа.

«Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят». Бог предлагается зрению очистивших сердце. Но, как говорит великий Иоанн, «Бога никто же виде нигде же» (Иоан. 1:18.). Подтверждаете же это и высокий разумением Павел, сказав: «Его же никто же видел есть от человек ниже видите место» (1 Тим. 6:16.). Это гладкий и несекомый камень, не показывающий на себе никакого следа восхождения мыслей, о Нем и Моисей также утвердил, что намеревающемуся преподать учение о Боге Он недоступен, потому что разумение наше никак не может приблизиться к Нему, по причине решительного отрицания всякой возможности постигнуть Его. Ибо Моисей говорит: невозможно, чтобы узрел кто лице Господа, и жив был (Исх.33:20.). Но видеть Бога есть вечная жизнь, а сии столпы веры: Иоанн, Павел и Моисей признают сие невозможным! Видишь ли кружение, которым увлекается душа в глубину усматриваемого в слове? Если Бог жизнь, кто не видит Его, тот не зрит и жизни. А что невозможно видеть Бога, свидетельствуют богоносные Пророки и Апостолы. На чем опереться человеческой надежде? Но Господь подкрепляет падающую надежду как поступил Он с Петром, подвергавшимся опасности утонуть, снова поставив его на твердую и не уступающую давлению ноги воду. Посему, если и к нам прострется рука Слова, и не твердо стоящих в глубине умозрений поставит на твердой мысли, то будем вне страха, крепко держась руководствующего нас Слова. Ибо сказано: «блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят».

Посему обетование сие таково, что превосходить всякий предел блаженства. Ибо после такого блага пожелает ли кто чего другого, в том, что узрел, имея все? Потому что видеть, по-обычному в Писании словоупотреблению, значит тоже, что иметь: например, словами: «узриши благая Иерусалима» (Пса. 127:6.), Писание означает: найдешь. И в сказанном: «да возмется нечестивый, да не видите славы Божией» (Пса. 26:10.), словом: «не видит», Пророк выражает, что не причастится оной. Посему, кто зрит Бога, тот в сем зрении имеет уже все, что состоит в списке благ, некончаемую жизнь, вечное нетление, бессмертное блаженство, некончаемое царство, непрекращающееся веселье, истинный свет, духовную и сладостную пищу, неприступную славу, непрестанное радование и всякое благо. Посему так важно и обильно то, что обетованием сего блаженства предлагается упованию.

Но поелику, чтобы узреть Господа, наперед показан способ, именно же иметь для этого сердечную чистоту, то при сем снова изнемогает мое разумение, и эта сердечная чистота не есть ли для нас нечто невозможное, и не превышает ли нашего естества? Ибо если сим способом зрим бывает Бог, а Моисей и Павел не видели Бога, и утверждают, что и сами они, и другой кто, видеть не могут, то предлагаемое теперь Словом о блаженстве, по-видимому, есть нечто невозможное. Посему, что нам пользы от познания, как узреть Бога, если при разумении нет вместе возможности? Сие подобно тому, как если бы кто назвал блаженным быть на небе, потому что там человек увидит не усматриваемое в этой жизни. Если бы указано было наперед в Слове какое-либо орудие для восхождения на небо, то полезно было бы слушателям дознать и то, что блаженно быть на небе. А как восхождение невозможно, какую пользу принесет знание о небесном блаженстве, огорчающее только дознавших, чего лишаемся, по невозможности восхождения?

Посему, ужели Господь повелевает то, что вне нашей природы, и превышает меру человеческих сил величием заповеди? Нет. Ибо не повелевает стать птицами тем, кого не оперил, и жить под водою тем, кому дал жизнь на суше. Посему если для всех иных закон сообразен с силами приемлющих и ничто не приневоливается к сверхъестественному, то, конечно, в следствие сего и это поймем так, что не безнадежно предуказуемое в блаженстве. Да и Иоанн, и Павел, и Моисей, и кто иной, если подобен им, не лишены сего высокого блаженства, состоящего в зрении Бога, не лишены и тот, кто изрек: «соблюдается мне венец правды, его же воздаст ми праведный Судия» (2 Тим. 4:8.), и тот, кто припадал к персям Иисусовым, и тот, кто слышал Божественный глас: «вем тя, паче всех» (Исх. 33:17.). Посему, если о тех, которыми провозвещено, что постижение Бога выше сил, нет сомнения, что они блаженны, а блаженство состоит в том, чтобы зреть Бога, зрение же дается чистому сердцем, то значит, что не невозможна и чистота сердца, при которой можно соделаться блаженным.

 Посему, как же можно сказать, что говорят истину согласно с Павлом утверждающие, будто бы постижение Бога выше наших сил, и им не противоречит Господне слово, обещающее, что при чистоте сердца зрим будет Бог? Мне кажется, чтобы обозрение предложенного происходило у нас в порядке, хорошо будет сначала предложить о сем краткое рассуждение. Естество Божие, само в себе, по своей сущности, выше всякого постигающего мышления, как недоступное примышлениям гадательным и не сближаемое с ними, и в людях не открыто еще никакой силы к постижению непостижимого, и не придумано никакого средства уразуметь неизъяснимое. Посему великий Апостол пути Божии именует неисследованными (Рим. 11:33.), означая сим словом, что на оный путь, который ведет к познанию Божией сущности, не могут и восходить человеческие помыслы, так что на нем почти никем из пришедших жизнь сию прежде нас не оставлено никакого следа постигающим примышлением, который бы означался ведением того, что выше ведения. Но таковым будучи по естеству Тот, Кто выше всякого естества, Сей невидимый и неописуемый, в другом отношении бывает видим и постигается. Способов же такого уразумения много. Ибо, и по видимой во вселенной премудрости можно гадательно видеть Сотворшего все в премудрости. Как и в человеческих произведениях некоторым образом усматривается разумением творец выставляемого творения в дело свое вложивший искусство, усматривается же не естество художника, а только художническое знание, какое художник вложил в произведение, так и мы, взирая на красоту в творении, напечатлеваем в себе понятие не сущности, но премудрости премудро все Сотворившего. Если рассуждаем о причине нашей жизни, именно же, что не по необходимости, но по благому произволению, приступил Бог к сотворению человека, опять говорим, что и сим способом, узрели мы Бога, постигнув благость, а не сущность. Так и все прочее, что приводит нас к понятию лучшего и более возвышенного, подобно сему называем уразумением Бога, потому что каждая возвышенная мысль зрению нашему представляет Бога. Ибо и могущество, и чистота, и неизменяемость, и несоединяемость с противоположным!", и все сему подобное напечатлевает в душах представление некоего божественного и возвышенного понятия. Итак из сказанного открывается, что Господь истинен в Своем обетовании, говоря, что имеющие чистое сердце узрят Бога, и не лжет Павел, собственными своими словами утверждая, что никто не видел, и не может видеть Бога, ибо Невидимый по естеству делается видимым в действиях, усматриваемый в чем либо из того, что окрест Его.

Но смысл сказанного о блаженстве не ограничивается только тем, что по какому-либо действию можно делать подобные заключения о действующем. Ибо и мудрым века сего доступно, может быть по устройству мира, постижение превысшей премудрости и силы. Но величие блаженства, кажется мне, иное преподает в совет способному сие принять, чтобы увидеть желаемое. Представившаяся же мне мысль объяснится примерами. В человеческой телесной жизни здоровье есть некое благо, но блаженно не то, чтобы знать только, что такое здоровье, но, чтобы жить в здравии. Ибо если кто, слагая похвалу здоровью, примет в себя доставляющую худые соки и вредную для здоровья пищу, то, угнетаемый недугами, какую пользу получит он от похвал здоровью? Посему так будем разуметь и предложенное слово, а именно, что Господь, не знать что-либо о Боге, но иметь в себе Бога, называет блаженством, ибо «блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят». Но не как зрелище какое, кажется мне пред лице очистившему душевное око, предлагается Бог, напротив того, высота сего изречения может быть представляет нам тоже, что открытее изложило Слово, другим сказав: «царствие Божие внутрь вас есть» (Лук. 17:12.), чтобы научились мы из сего, что очистивший сердце свое от всякой твари и от страстного расположения, в собственной своей лепоте усматриваете" образ Божия естества. И мне кажется, что в немногом, что изрекло, такой совет заключает Слово: все вы, о человеки, в ком только есть какое либо вожделение воззреть на истинно благое, когда слышите, что Божие велелепие превыше небес и слава Божия неизъяснима, и лепота неизглаголанна, и естество невместимо, не впадайте в безнадежность, будто бы невозможно увидеть желаемое.

Ибо в тебе вместимая для тебя мера постижения Бога, Который так тебя создал, немедленно осуществив в естестве таковое благо, потому что в составе твоем отпечатлел подобия благ собственного Своего естества, как будто на каком воску напечатлел резные изображения. Но порок, смыв боговидные черты, бесполезным соделал благо, закрытое гнусными покровами. Посему, если рачительною жизнью опять смоешь нечистоту, налегшую на твоем сердце, то воссияет в тебе боговидная лепота. Как это бывает с железом, когда точильным камнем сведена с него ржавчина, недавно быв черным, при солнце мещет оно от себя какие-то лучи, и издает блеск: так и внутренний человек, которого Господь именует сердцем, когда очищена будет ржавчина нечистоты, появившаяся на его образе от дурной любви, снова восприимет на себя подобие первообраза, и будет добрым, потому что подобное добру, без сомнения, добро. Посему, кто видит себя, тот в себе видит и вожделеваемое, и таким образом чистый сердцем делается блажен, потому что, смотря на собственную чистоту, в этом образе усматривает первообраз. Ибо как те, которые видят солнце в зеркале, хотя не устремляют взора на самое небо, однако же усматривают солнце в сиянии зеркала не меньше тех, которые смотрят и на самый круг солнца, так и вы, говорит Господь, хотя не имеете сил усмотреть света, но, если возвратитесь к той благодати образа, какая сообщена была вам в начале, то в себе имеете искомое. Ибо чистота, бесстрастие, отчуждение от всякого зла есть Божество. Посему, ежели есть в тебе это, то, без сомнения, в тебе Бог, когда помысел твой чист от всякого порока, свободен от страстей и далек от всякого осквернения, ты блажен по своей острозрительности, потому что, очистившись, усмотрел незримое для не очистившихся, и отъяв вещественную мглу от душевных очей, в чистом небе сердца ясно видишь блаженное зрелище. Что же именно? Чистоту, святость, простоту и все подобные светоносные отблески Божия естества, в которых видим Бог.

А что сие действительно так, в том не сомневаемся на основании сказанного. Но чем слово наше затруднялось еще в начале, то остается при том же неудобстве. Если и все согласны, что тот, кто на небе, причастен небесных чудес, то, поелику и способ восхождения туда невозможен, согласие в этом никакой не приносит нам пользы: так несомненно и то, что, по очищении сердца, человек делается блаженным, но как ему очистить оное от оскверняющего, это почти совершенно равно восхождению на небо. Посему найдется ли какая-либо Иаковлева лествица, какая-либо огненная колесница, подобная вознесшей Пророка Илию на небо, на которой бы сердце наше, возвысившись до горних чудес, сложило с себя это земное бремя? Если кто представить в уме необходимые душевные страдания, то трудным и невозможным признает удаление от сопряженных с ним зол. Самое рождение наше начинается тотчас страданием, с страданием происходить возрастание, оканчивается жизнь страданием, и зло некоторым образом срастворяется с естеством чрез тех, которые первоначально допустили в себя страдание, преслушанием вселили в себя болезнь. Но как преемством принадлежащего каждому роду продолжается естество живых существ, так что по закону природы рожденное есть тоже с родившим: так и от человека рождается человек, от страстного страстный, от грешника грешник.

Посему в рождающихся некоторым образом составляется грех, вместе и рождаемый, и возрастающий, и оканчивающейся пределом жизни Напротив того, что добродетель для нас неудобоприобретаема, что при тьмочисленных потах и трудах со тщанием и изнурением едва преуспеваем в ней, сему научаемся из многих мест божественного Писания, слыша, что путь, идущий в царствие, тесен и узок, а вводящий порочною жизнью в пагубу широк, покат и утоптан. Однако же, что не вовсе невозможна и возвышенная жизнь, Писание подтвердило сие, в священных книгах представив нам чудесные деяния стольких мужей. Но поелику в обетовании видеть Бога заключается двоякий смысл, один познать естество всё превышающее, и другой посредством чистоты сердца войти с Ним в единение: то первый род разумения, по слову святых, признается невозможным, другой же естеству человеческому в настоящем учении обещает Господь, сказав: «блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят».

А как сделаться чистым, способы к этому можно тебе дознать из всякого почти евангельского учения. Ибо, переходя к последующим заповедям, найдешь ясное учение об очищении сердца. Господь, разделив порок на два вида, на видимый в делах и на составляющейся в мыслях, первый вид, то есть неправду, обнаруживаемую в делах, наказывал по ветхому закону, ныне же обратил внимание закона на другой вид греха, не дело худое наказывая, но промышляя, чтобы не полагалось ему и начала. Ибо изъять порок из самого произвола гораздо важнее, нежели сделать жизнь чуждою лукавых дел. Поелику порок многочастен и многообразен, то Господь в заповедях Своих каждому из запрещенных дел противопоставил особое врачевство. И как недуг гнева в продолжение всей жизни всего чаще и явнее постигает человека, то и начинает врачеванием преобладающего, узаконяя прежде всего негневливость. Научен ты, говорит, ветхим законом: «не убий», а теперь научись удалять от души и гнев на соплеменника (Матф. 5:21,22.); ибо Господь не запретил вовсе гнева, потому что иногда такое стремление души можно употреблять и на добро, но гневным когда-либо быть на брата без всякой доброй цели такое воспламенение угасил заповедью, сказав: «всяк гневайся на брата своего всуе» (22). Ибо присовокупление слова: всуе показывает, что и обнаружение раздражения часто бывает благовременно, когда страсть сия воскипает при наказании греха. Такого рода гнев был в Финеесе, как засвидетельствовало слово Писания, когда поражением беззаконнующих умилостивил негодование Бога, подвигнутое на весь народ. Потом Господь переходит к врачеванию грехов сластолюбия, и Своею заповедью исторгает из сердца неуместную похоть прелюбодейства. Так найдешь, что в последующем Господь исправляет все по порядку, постановляя законы против каждого вида пороков. Неправедным рукам запрещает распоряжаться самим, не дозволяя им мстить. Изгоняет страсть любостяжания, приказывая лишаемому одежды к тому, что отнимают, присовокупить и остальное. Врачует боязнь, повелев пренебрегать и смертью. И вообще найдешь, что в каждой заповеди, на подобие плуга режущее, слово из глубины сердца вырывает дурные корни, и тем очищает от произращения терний.

Итак, тем и другим оказывается благодеяние естеству, и тем, что заповедуется доброе, и тем, что предлагается нам учение о настоящем предмете. Если же, по твоему мнению, рачение о добром трудно, то сравни с противоположною жизнью, и найдешь, сколько труднее порок, если примешь во внимание не настоящее, но что будет после. Ибо кто услышал о геенне, тот уже не с трудом каким и усилием будет удаляться от греховных удовольствий, а напротив того и одного страха, овладевшего помыслами, достаточно ему, чтобы изгнать из себя страсти. Лучше же сказать, постигшим и то, что подразумевается в умолчанном, в пользу служит и то, что получают от сего сильнейшее пожелание. Ибо если блаженны чистые сердцем, то, конечно, жалки оскверненные умом, потому что видит лице сопротивника. И если в жизни добродетельной напечатлеваются черты самого Божества, то явно, что жизнь порочная делается образом и лицом противника. Но если Бог, по различным примышлениям, именуется всем, что представляем себе добром, светом, жизнью, нетлением, и что только есть подобного сему рода; то конечно, и на оборот всем этому противоположным именоваться будет изобретатель порока, и тьмою, и смертью, и тлением, и всем, что с сим однородно и сродственно.

Итак, дознав, из чего образуются в нас и порок и жизнь добродетельная, поелику, по свободе произволения. Дана нам власть на то и другое из этого, избежим диавольского образа, отринем это дурное олицетворение, восприимем же на себя образ Божий, соделаемся чистыми сердцем, чтобы стать блаженными, как скоро чистою жизнью вообразится в нас Божий образ, о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин 

----картинка линии разделения---

Лучше в чистом сердце ради добродетели нечистота ног, нежели выставляемая в предлог чистота и омовение пристрастное.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник   

----картинка линии разделения----

Сердце чистое есть то, которое представило Богу память, совершенно безвидную (чистую от впечатлений), и не имеющую образов, и готово принять одни напечатления Божии, от которых оно обыкновенно делается светлым.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исихий Иерусалимский

Преподобный Исихий Иерусалимский 

----картинка линии разделения----

Чистота сердечная все страсти и всякое зло отсекает от сердца

Чистота сердечная, т.е. блюдение и охранение ума... все страсти и всякое зло отсекает от сердца, и искореняет из него, и вместо того вводит в него радость, благонадежие, сокрушение, плач, слезы, познание себя самих и грехов своих, памятование смерти, истинное смирение, безмерную любовь к Богу и людям и божественное рачение сердечное.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Кассиан Римлянин

Преподобный Кассиан Римлянин

----картинка линии разделения----

Тайники нашего сердца

Со всею осмотрительностию должны быть очищаемы сначала тайники нашего сердца. Ибо чего те <ветхозаветные> желают достигнуть в чистоте тела, то мы должны иметь в тайниках совести, в которой пребывая, Господь — Советник и Подвигоположник, всегда смотрит на подвиг нашего течения и борьбы, чтобы тому, что боимся сделать открыто, мы не допустили возникнуть и внутри неосторожным помышлением, и что стыдимся обнаружить перед людьми, тем не должны оскверняться и тайным согласием. Хотя оно и могло бы укрыться от знания людей, но не возможет утаиться от знания святых Ангелов и Самого Всемогущего Бога, от Которого не укроются никакие тайны.

 

----картинка линии разделения----

 

Блаженный Диадох Фотикийский

Блаженный Диадох Фотикийский 

----картинка линии разделения----

Желающий очистить сердце свое да разогревает его непрестанно памятью о Господе Иисусе

Когда сердце с жгучею некою болью принимает бесовские стреляния, так что боримому думается, будто он носит самые стрелы, — это знак, что душа стала ретиво ненавидеть страсти. И это есть начало очищения ее. Ибо если она не потерпит великих болей от бесстыдства греха, то не возможет потом богато порадоваться и о благотворности правды. После сего желающий очистить сердце свое да разогревает его непрестанно памятью о Господе Иисусе, имея это одно предметом богомыслия и непрестанным духовным деланием. Ибо желающим сбросить с себя гнилость свою не так следует вести себя, чтоб иногда молиться, а иногда нет, но всегда должно упражняться в молитве с блюдением ума, хотя бы жил далеко... от молитвенных домов. Ибо как взявшийся очистить золото, если хоть на короткое время оставит горнило без огня, делает, что очищаемая руда опять ожестевает, так и тот, кто иногда памятует о Боге, а иногда нет, что, кажется, приобретает молитвою, то теряет пресечением ее. Но мужу, любителю добродетели, свойственно всегдашнею памятью о Боге потреблять земляность сердца, чтоб таким образом при постепенном испарении худа под действием огня благого памятования душа с полною славою совершенно востекла к естественной своей светозарности.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Авва Моисей

Авва Моисей

----картинка линии разделения----

Главная цель - чистота сердца

Посты, бдения, отшельничество, размышление о Священном Писании нужны для главной цели, т. е. чистоты сердца, которая есть любовь, и из-за них не должно нарушать эту главную добродетель, при целом, невредимом сохранении которой у нас не будет никакого недостатка, если бы по необходимости и было опущено что-нибудь из сказанных подвигов... 

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский

---картинка линии разделения---

Сердце – храм Божий

Сердце тонко, легко, духовно, небесно по природе своей, – береги его, не отягощай, не оземленяй его, будь крайне воздержен в пище и питье и вообще в удовольствиях телесных. Сердце – храм Божий. Кто растлит храм Божий, того растлит Бог (1Кор.3:17).

При образовании чрезвычайно вредно развивать только рассудок и ум, оставляя без внимания сердце, – на сердце больше всего нужно обращать внимание; сердце – жизнь, но жизнь, испорченная грехом, нужно очистить этот источник жизни, нужно зажечь в нем чистый пламень жизни, так чтобы он горел и не угасал, и давал направление всем мыслям, желаниям и стремлениям человека, всей его жизни. Общество растленно именно от недостатка воспитания христианского. Пора христианам понять Господа, чего Он от нас хочет, именно, Он хочет чистого сердца: блажени чистии сердцем (Мф.5:8). Прислушайтесь к Его сладчайшему гласу в Евангелии. А истинная жизнь нашего сердца – Христос (живет во мне Христос (Гал.2:20). Научитесь все мудрости Апостола, – это наша общая задача: вселить верою Христа в сердце.

Ты знаешь, как сердце быстро, далеко и ясно видит (особенно предметы мира духовного), заметь это во всех познаниях, особенно в духовных, где весьма многое усвояется только верою (видением сердца). Сердце - око существа человеческого, чем оно чище, тем быстрее, дальше и яснее видит.

У святых Божиих это око душевное доведено еще при жизни до возможной для человека чистоты, а по смерти их, когда они соединились с Богом, - оно благодатию Бога стало еще светлее и обширнее в пределах своего зрения. Поэтому-то святые Божии видят весьма ясно, широко и далеко, видят наши духовные нужды.

Христианам особенно потребно иметь чистое сердце, потому что сердечными очами нужно зреть Бога, яко же Он есть – с Его любовью к нам и со всеми Его совершенствами, красоту Ангелов, всю славу Владычицы, красоту Ее души и величие Ее как Матери Бога, красоту душ святых Божиих и их любовь к нам; нужно зреть, как они есть сами в себе, нужно зреть истины христианской веры со всеми ее таинствами и чувствовать их величие; нужно зреть состояние душ своих, особенно грехи свои. Сердце же нечистое, т. е. занятое пристрастием к земному, питающее в себе похоти плотские, похоти очес и гордости житейской, не может видеть этого ничего, что мы указали.

Чем чище сердце, тем оно просторнее, тем более вмещает в себе любимых; чем грешнее, тем оно теснее, тем менее оно способно вмещать в себе любимых – до того, что оно ограничивается любовью только к себе и то ложною: любим себя в предметах, недостойных бессмертной души: в сребре и злате, в любодеянии, в пьянстве и прочем подобном. 

Что такое сердце чистое? 

Кроткое, смиренное, нелукавое, простое, доверчивое, нелживое, неподозрительное, незлобивое, доброе, некорыстное, независтливое, непрелюбодейное.  

Для очищения сердца нужны великие труды и скорби; частые (покаянные) слезы, непрестанная внутренняя молитва; воздержание, чтение Слова Божия, писаний и житий святых угодников Божиих, но главное – частое покаяние и Причащение Пречистых Таин и ежедневное самоиспытание; размышление о том, сколь чистым человек сотворен в начале и как вошла в мир скверна греха; о подобии и образе Божием в нас и о нашей обязанности уподобляться Первообразу – Пречистому Богу; о искуплении нас бесценною кровию Сына Божия, о сыноположении нашем во Христе Иисусе, о заповеди нам быть святыми во всем житии (1 Пет. 1:15); размышление о смерти, о суде, о геенне огненной. 

Нужны великие скорби, потому что они врачуют болезнь греха, сжигают терние греха… Все святые перенесли великие скорби и труды для стяжания сердечной чистоты, и никто не был увенчан без скорбей: одни претерпели многоразличные мучения от гонителей, другие самопроизвольно томили и удручали себя постом, бдением, телесными трудами, непрестанно бодрствовали в молитве и благоуханием ее отражали всякое скверное приражение греха, часто причащались Святых Тайн, как самого могущественного средства к очищению, освящению и обновлению души и тела; непрестанно поучались в Слове Божием, занимались богомыслием. Иные из святых были проповедниками слезного покаяния, например, преподобный Ефрем Сирин. 

Искренние глубокие слезы особенно нужны нам, ибо они очищают скверну сердца и весьма много способствуют его спокойствию и блаженству, ибо вместе с ними вытекает, так сказать, грех из душ наших; после них настает тишина и спокойствие совести и какое-то духовное благоухание и радость: человек умными очами зрит в себе Бога, очищающего все его беззакония и несказанно милующего его.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 

Святитель Феофан Затворник

---картинка линии разделения---

 Из сердца непрестанно исходят помышления

"Слушай, сын мой, и будь мудр, и направляй сердце твое на прямой путь" (Притч. 23:19). Из сердца непрестанно исходят помышления - иногда добрые, а больше злые. Злым совсем не нужно следовать. Но и добрые не всегда должно исполнять: бывает, что и добрые сами по себе помышления неуместны на деле по обстоятельствам. 

Вот почему и предписывается внимать себе, смотреть за всем исходящим из сердца – и злое отвергать, и доброе обсуждать, и исполнять только то, что окажется истинно добрым. Но лучше бы всего совсем заключить сердце, чтобы из него не выходило и в него не входило ничего без разрешения ума, чтобы ум во всем предшествовал, определяя движения сердца. Но таким бывает ум только тогда, когда он есть ум Христов. Стало быть, умно-сердечно сочетайся со Христом – и будет внутри тебя все исправно.  

(Толкования на Пс. 118:11) 

Когда заповеди в сердце, то исполнение их идет неопустительно

В сердце моем скрых словеса Твоя, яко да не согрешу Тебе

Сердце, покоющееся в себе, как сила любви, есть, в частности, второй дом в естестве нашем для заповедей. Можно исполнять заповеди официально, можно исполнять их по расчету или по ригористическим урокам рассудка, без участия во всех таких случаях сердца. Пророк говорит здесь: «я не так действую, заповеди для меня не внешняя, определяющая власть: она во мне, я принял их в сердце и возлюбил их. Действуя по ним, я действую по сердцу и, действуя по сердцу, действую по ним».

Если возьмем при этом во внимание притчу Спасителя о семени слова, то настоящим местом будет выражаться не то семя, которое пало при пути или на каменистой почве, а то, которое пало на доброй земле и принесло плод во сто, шестьдесят и тридесять крат. «Скрытое в глубине сердца, говорит святой Афанасий Великий, оно не боится похищения от врага, или, прозябнув, пожжения зноем напастей и противностей». Глубоко пустило оно корни, и исходящее из него произрастение богоугодной деятельности полно жизни и крепости. Какой член нежнее сердца? А между тем ничего нет надежнее того, что идет из сердца. Когда заповеди в сердце, то исполнение их идет неопустительно и притом в самом благообразном и привлекательном виде.

Великое совершенство – иметь заповеди скрытыми в сердце! Надобно, однако ж, знать, что это совершается не так скоро, как скоро говорится и даже как скоро образуется желание того. Сердце ближе и сочувственнее страстной стороне. Для того чтоб оно, отрешившись от нее, обратилось все к заповедям, надо его преобразовать: одно из него исторгнуть, а другое внедрить. Заповедь говорит: будь смиренномудр, кроток, правдолюбив, чист, миролюбив, терпелив и проч., а сердце то гордится и тщеславится, то гневается и ненавидит, то пристращается и похотствует, то вздорит и ропщет и проч. Пока оно таково, нельзя сказать, что в нем скрыты заповеди, потому что, если б это было, то не только дел, но и чувств и помыслов, противных заповедям, не было бы внутри.

Как же преобразовать сердце? – При усердном желании, трудом и терпением. Но надо заметить, что труд - наш, а самое дело преобразования – от благодати. С самого начала, как только решит кто содевать свое спасение богоугодною жизнью, – совесть тотчас принимает к исполнению все до одной заповеди, и большие, и малые, и требует этого от всего человека и от его сил или членов, которых касается известная заповедь. Обычный ход дел наших таков: мысль, сочувствие, желание, дело. Сочувствие стоит на переходе к желанию, а желание предшествует делу. Положим, приходит нуждающийся: совесть тотчас требует удовлетворить его, но сердце, не знающее еще сладости доброделания и не отставшее от любостяжания, не изъявляет должного к тому сочувствия и идет наперекор. По причине несочувствия не рождается и желание, а без желания и руки опустились. Так в этом случае, так и во всех других. Сердце по природе сластолюбиво. Пока оно не вкусит от чего-либо сладости, до тех пор не может иметь к тому сочувствия. Не было у человека достодолжного делания по заповедям – сердце и не знает сладости в этом, потому-то и тогда, когда человек уже решился делать все по заповедям, сердце не изъявляет к тому сочувствия, и, таким образом, прекращает и самые дела по заповедям, и, следовательно, само себя лишает возможности вкусить сладость от делания заповедей. Как же быть? – На первых порах надобно действовать наперекор сердцу, по одному требованию совести, силою воли разумной, подкрепляемой благодатью Божиею, нагибая себя, так сказать, на делание заповедей, как гнут нагретую трость, когда это нужно. Святой Макарий Великий многократно повторяет уроки, что, кто хочет успеть в доброделании, тот должен нудить себя на всякое доброе дело, наперекор сердцу, уверяя, что дело, которое мы делаем вначале с самопринуждением, слюбится ему, и мы начнем его делать уже по сочувствию к нему сердца, потому что оно стало находить в том удовольствие.

Поступая так в отношении к одной, другой, третьей заповеди, исполнение которых будет встречаться по течению нашей жизни, человек приучает сердце находить в них сладость, поселяет в нем сочувствие к ним, или, что то же, самые заповеди вселяет в сердце и скрывает их в нем. Чем больше трудов и опытов исполнения заповедей, тем большее число их переходит в сердце, а наконец и все они находят там жилище себе. Такой человек может тогда исповедать: «В сердце моем скрыл я все заповеди».

«Так, значит, это все свои труды, а благодать-то где же?» – Труды точно свои, но плод производит благодать. Благодать с минуты обращения и принятия таинств крещения или покаяния уже присуща человеку, но входит в существо его и проникает силы его не иначе, как вслед за напряжением усилий человека. Когда человек сделает все свое, тогда приходит благодать и совершает то, чего он сделать не в силах. Привить заповедь к сердцу так, чтобы она неисходно там была и заправляла самим сердцем, это уж дело благодати. Сам человек, сколько бы ни трудился, сделать этого не может. Таким образом, при всех трудах человека, преобразование сердца совершается благодатью, и только ею одною. Вот где существенное различие христианина от язычника.

Но и без трудов и подвигов в делании заповедей благодать не станет ничего прививать к сердцу, оставляя его таким, как оно было, со всеми страстными вкусами и влечениями, хотя человек такой и крещен, и принимает другие таинства. Вот где разница христиан, проходящих труженические подвиги, и христиан, не считающих необходимым стеснять себя, хотя и ведущих себя честно! Закон духовной жизни таков: на что нет подвига, того и благодать не дает, хоть и с одним подвигом ни в чем не успеешь.

Когда, таким образом, к сердцу будут привиты все заповеди, так что они составят существенное его содержание, тогда и сердце, вместе с совестью, станет требовать исполнения их. Как вначале оно во всем поперечило совести, так теперь станет вторить его требованиям и влечь к делам, предъявляемым известною заповедью. Вот почему пророк и сказал, что он скрыл в сердце своем слова Божии, чтоб не согрешать перед Ним. Сердце, говорит Зигабен, само уже не допускает до того. Пророк указывает, что принял самый надежный способ к тому, чтобы не оскорблять Бога нарушением Его заповедей, а чрез это и всем внушает: «Хотите не прогневлять Господа грехами – скройте заповеди Его в сердце». Но, конечно, здесь же подразумевается и тот урок, что если возжелаете достигнуть сего, то надобно употребить и те приемы, какие оправдала духовная опытность потрудившихся в том.

 

----картинка линии разделения----

 

 

Игуменья Арсения (Себрякова) 

Цель жизни монашеской - чистота сердца

Чистоту помыслов и чистоту чувств нетрудно приобрести уединением, чтением (духовным), упражнением в молитве, но чистота сердца многими смертями приобретается, она есть совлечение страстей.

Блажени чистии сердцем, ибо они Бога узрят, а чистота сердца приобретается жительством по заповедям Божиим. Только заповеди очищают сердце. Поэтому постоянным трудом должно быть направление своего сердца поступать по заповедям Божиим. Во-первых, возлюби ближнего, как самого себя, это первая степень, а дальше - люби врагов и положи душу за други своя. Потом заповедь о прощении: простить ближнего во всем, чем он тебя обидел, кажется одно дело, а сколько в нем очищения для сердца при прощении, и самоотвержение, и смирение. Закон страстей - закон гражданский уничтожается законом духовным; прости не потому, что заслужил человек прощение, но потому, что Христос простил распинателей и молился за них. Нужно направлять свое сердце к хождению по заповедям Божиим. Нужно стараться усвоить свое сердце Христу уподоблением Ему. Апостол говорит: Подобни мне бывайте, яко же и аз Христу, а Господь говорит: Аще заповеди моя соблюдете, пребудете в любви Моей, якоже и Аз заповеди Отца Моего соблюдох и пребываю в любви Его. Значит, любовь Христову и уподобление Ему можно приобрести неуклонным исполнением Его заповедей. Мы же не только не исполняем заповедей, мы не знаем их, они чужды нашему сердцу. Христос есть Бог, необъятное, беспредельное, совершенное Существо. Херувимы, бесплотные силы со светлым умом и чистой волей, стремятся несколько тысячелетий к познанию Его и еще целую вечность будут стремиться. А мы, слабые, падшие человеки, с умом, помраченным грехом, с извращенной волей, но с желанием уподобления Христу, не находим себе дела. Успокаиваемся, когда несколько соберется наш ум, когда можем немного помолиться в мире сердечном, точно это предел искания. Будто далее идти некуда... Тецыте, тецыте, да постигнете, - значит спешите, не растеряйте дорогого времени; жизнь так коротка для такой великой цели, какова наша, - уподобление Христу! Нужно отсечь плотские страсти (что сопряжено с болезнями телесными), потом сердечные, далее помыслы, но разве это все? Мне все хочется представить вам, как обширно поприще труда над собою. Мне кажется, что в глазах ваших почему-то узок горизонт, мал круг деятельности в жизни духовной. Всегда, при всяком случае надо искать указания, как поступить по заповедям Божиим, и легко будет на душе...

Попробуйте уединиться на некоторое время, попробуйте отрешиться от всякой заботы и попечения, отдайтесь молитве — и вы увидите, как улягутся смятенные помыслы, как успокоятся раскаченные чувства, вы начнете в мирном и внимательном настроении молиться. Но так в груди есть тяжесть непонятная, которая давит и давит. Без всяких порывов, без всяких желаний, но лежит, как камень на сердце, производит тьму и тесноту, которая, как стена, стоит между душою и Господом. Эту стену может разрушить только благодать Божия при нашей решительной борьбе со страстями по заповедям Божиим… 

 

----картинка линии разделения----

  

Монах Симеон Афонский 

 

Чистое сердце

Чистота сердца – это то, что неизменно пребывает с тобой всюду и хранит тебя во всех обстоятельствах, ибо Христос сияет в глубинах такого сердца.

Чистое сердце, обретшее Христа, получает от Него вечные дары – Божественное смирение, Божественную мудрость и Божественную Любовь.

Если в жизни ты не успел найти Христа, то ты не нашел ничего

Следи за своим сердцем, чтобы оно всегда жило только Христом. Если твое сердце начнет жить Христом, Он пребудет с тобой в любом месте и во всех обстоятельствах.

Если твое сердце связано помыслами, желаниями и страстями – ты еще человек плоти.

Если твое сердце очищено непрестанной молитвой и в нем воссиял свет Христов – только тогда ты становишься духовным человеком.

Когда мирской человек, живя в мiру, молитвой очищает свое сердце, он становится подобен монаху; когда монах, пребывая в монастыре, пренебрегает очищением сердца Иисусовой молитвой, он не подобен даже мирскому человеку.

Своими усилиями не найти духовного Отца, опытного помощника в Спасении, ибо сердце, порабощенное помыслами, полно ложных представлений и воображений и превратно судит обо всем, поэтому такой человек будет тщетно искать тень вместо живого человека.

Тот, кто обрел Спасение, обрел его в своем сердце через Христа, - поэтому Он и будет тебя учить: как тебе обрести Христа в твоем собственном сердце.

Если в твоей душе родилось стремление к Спасению, умоляй Господа Иисуса Христа привести тебя к встрече с таким духовным Старцем, который обрел это Спасение и являет его своими делами – и Господь откроет его для тебя.

Духовная жизнь приходит к решительному и мужественному сердцу, а нерешительное сердце колеблется и, в конце концов, возвращается вспять, испытывая разочарование и отчаяние.

Долговременные дурные привычки и привязанности к помыслам, желаниям и страстям искореняются с большим трудом и требуют длительного времени для их удаления – поэтому только решительная душа отваживается на этот пожизненный подвиг.

Тщательно, со вниманием следи за сердцем, не давай ему уклоняться в помыслы; когда оно укрепится в отсечении блуждающих помыслов, в нем родится новая Жизнь – духовная.

Духовная жизнь сердца – это жизнь в нескончаемой благодати Святого Духа.

Если ты научишься не иметь дела с помыслами и держаться вниманием и молитвой за Христа, помыслы перестанут тебя связывать и порабощать, а сердце постепенно придет к чистоте и укрепится в духовной жизни.

Только чистое сердце способно постигать Истину и жить в ней

Если бы сейчас Иисус ходил по земле, увидели бы мы в Нем Бога или просто странствующего проповедника? Это зависит только от чистоты сердца.

Если твое сердце соединилось с Небесами, значит, ты уже сейчас пребываешь на Небесах.

Сердцу, пребывающему на Небесах, присущи смирение, кротость и Любовь.

Чистое сердце может ответить на воздействие извне только смирением, кротостью и Любовью – никаких плотских, душевных эмоций у него нет.

Стяжите чистоту сердца и это сердце узрит Бога 

Искусство борьбы с помыслами открывает путь к спасению души. Это искусство отвергает привязанности и состояние задержки на помыслах — это основной момент. Главное, не задерживаться умом ни на одном помысле. Неважно, какими приемами духовной тактики в мысленной брани вы овладели: если вы позволяете уму задержаться на помысле, вы проиграли в борьбе за чистоту сердца и за спасение. Важно так обучить ум, чтобы он не задерживался ни на одном помысле. Стяжите чистоту сердца и это сердце узрит Бога и обретет Божественную Любовь. Если вы не избавите сердце от болезни — многочисленных помыслов, что бы вы ни предпринимали, ничего хорошего не выйдет. Очищайте свое сердце и достигните наивысшей цели — Божественной Любви, ибо «Бог есть Любовь» (1Ин.4:16). Это есть вечная Жизнь и Безсмертие. Когда вы обретете чистое сердце, вы будете подобны светлому оку, которое проникает все бытие.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Митрополит Иерофей (Влахос)

Митрополит Иерофей (Влахос) 

----картинка линии разделения----

 Сердечная чистота

Господь сказал: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Иаков, брат Господень, призывает: «Исправъте сердца, двоедушные» (Иак.4:8). А апостол Петр заповедует: «Постоянно любите друг друга от чистого сердца» (1Пет.1:22). Чистое сердце видит Бога «и сущие в Нем сокровища» (Св. Максим Исповедник. Добр. Т.3.). Оно видит Бога, Который является «крайним пределом благ». Внешний, телесный подвиг служит образом Ветхого Завета, в то время как чистота сердца – это образ Евангелия Нового Завета. Пост, воздержание, жесткое ложе, стояние, бдение и прочие телесные подвиги хороши потому, что они успокаивают страстную часть тела, препятствуя греховным движениям. Это обучение нашего внешнего человека и охранение его от страстных дел. В то же время они защищают и от мысленных грехов. Однако «чистота сердечная, то есть блю-дение и охранение ума, коего образом служит Новый Завет... все страсти и всякое зло отсекает от сердца, и искореняет из него, и вместо того вводит в него радость, благонадежие, сокрушение, плач, слезы, познание себя самих и грехов своих, памятование смерти, истинное смирение, безмерную любовь к Богу и людям и божественное рачение сердечное» (Преп. Исихий, пресвитер иерусалимский. Добр. Т.2.).

Святые отцы, не пренебрегая внешними телесными подвигами, которые, несомненно, полезны для обучения, уделяют большее внимание внутренней чистоте, чистоте сердца. Внешние подвиги приготовляют почву для возрастания подвижничества внутреннего. Если же человек пребывает во внешних подвигах и не переходит ко внутренним, он переживает этап Ветхого Завета. Старание очистить сердце состоит в изгнании из сердечного воздуха облаков лукавства, чтобы мы могли увидеть Солнце правды, Христа, «и сколько-нибудь просветиться в уме словами величествия Его» (Св. Филофей Синаит. Добр Т.3.).  

Но что такое чистое сердце, и каково оно?

Такое сердце описывает преподобный Симеон Новый Богослов. Он говорит, что чисто такое сердце, которое не испытывает беспокойства ни от какой страсти и не помышляет ничего лукавого либо житейского и в котором постоянно содержится памятование о Боге вместе с неудержимой любовью. Чисто такое сердце, которое, будучи восхищенным, «видит залоги обетованных святым благ и сами вечные блага, насколько человеческое естество способно вместить их... ». Другие отцы также говорят о чистом сердце. Чисто такое сердце, где нет никаких естественных движений и где Бог, как на скрижали, пишет закон Свой (Св. Максим Исповедник). Чистое сердце вовсе не позволяет помыслам входить в душу (Преп. Исихий, пресвитер иерусалимский. Добр. Т.2.). Чист сердцем тот, «кого сердце не зазрит в нарушении заповеди Божией, или в нерадении, или в приятии вражеской мысли» (Преп. Феодор. Добр. Т.3.). Чистота сердца существует тогда, когда человек подвизается, чтобы вовсе не осуждать блудницу, грешников или бесчинных, но на всех смотреть чистыми глазами, «никого не уничижать, не судить, никем не гнушаться, не делать различия между людьми». А святой Макарий обращает внимание на признак чистого сердца: «Если увидишь одноглазого, не осуждай его в сердце своем, но смотри на него, как на здорового; взирай на имеющего увечную руку так, как если бы она не была покалечена; на хромого – как на прямого, на расслабленного – как на здравствующего».

Как достигается чистота сердца, по сути дела представляющая собою исцеление его от страстей? Святитель Григорий Палама, рассматривая богословское учение о том, что энергия души заключается в помыслах, а сущность – в сердце, говорит, что энергия ума, состоящая в помыслах, легко очищается однословной молитвой. Однако при этом никто не должен думать, что очистился совершенно, если не очистятся все силы его души и сущность ума, пребывающая в сердце. Подумав так, человек прельщается. Когда человек видит нечистоту своего сердца, то должен воспользоваться, наряду с молитвой, и всеми другими средствами. Деланием очищается деятельная часть, ведением – познавательная, молитвою – созерцательная, и таким образом человеком достигается «истинная, совершенная и прочно установившаяся чистота сердца». Вот почему от подвижника требуется совершенство в делании, постоянное сокрушение, созерцание и молитва в созерцании (Добр. Т.5.). По словам преподобного Симеона Нового Богослова, чистота сердца созидается исполнением не какой-либо одной заповеди, но всех заповедей. Но и тогда сердце не сможет очиститься, если на него не подействует Всесвятой Дух. Подобно тому, как кузнецу требуются не только инструменты, но и огонь, поскольку без него он ничего не может изготовить, так и человек «все делает, и в качестве инструментов он пользуется добродетелями, которые, однако, при отсутствии духовного огня остаются бездейственными и бесполезными, не очищая скверны и душевной нечистоты».

Авва Пимен обращает особое внимание на действие слова Божия. Как вода мало-помалу точит камень, так и слово Божие мягко, сердце же упорно. «Но если человек часто слышит слово Божие, сердце его отверзается для страха Божия». Святые отцы особенно выделяют силу молитвы, прежде всего однословной молитвы. Человек очищается молитвою при содействии Всесвятого Духа. Исихий Пресвитер говорит, что «невозможно нам очистить сердце свое от страстных помыслов и изгнать из него мысленных врагов без частого призывания имени Иисус-Христова» (Добр. Т.2.). Призывание имени Иисусова создает радость и тишину в воздухе сердца, однако совершенное его очищение достигается силою Христовой: «Того же, чтобы сердце совершенно очистилось, виновником бывает Иисус Христос, Сын Божий и Бог, всего доброго виновник и творец» (Преп. Исихий, пресвитер Иерусалимский. Добр. Т.2.). Значение молитвы для преображения страстей и очищения сердца подчеркивают многие отцы. Кроме того, преподобный Григорий Синаит говорит, что существуют два образа умной молитвы и соединения ума и сердца, «или, вернее, два входа с обеих сторон умной молитвы, совершаемой в сердце духом». Один из них – это когда через призывание имени Христова и через неизменную теплоту в сердце является действие Духа, уничтожающее страсти. Второй же – когда «дух увлекает ум к себе, загоняя его в глубину сердца и удерживая от обычного рассеяния». В любом случае, несомненно, что, когда сердце очистится, в нем постоянно совершается божественная литургия и возносятся песнопения к Богу. Осуществляется то, на что обращает внимание апостол Павел: ...назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу (Еф.5:19). Такая молитва наиболее угодна Богу.

Конечно, человеку не следует гордиться даже тогда, когда сердце очистится. Ведь никакая тварь не может быть чище бесплотных существ, то есть ангелов, и, однако, Денница из-за превозношения сделался диаволом, нечистым. «Его высокоумие вменено ему Богом в нечистоту» (Св. Филофей Синаит. Добр. Т.3.). Итак, чистота сердца – вещь очень тонкая, и достигается она великим трудом, главным образом благодаря помощи и действию Божию. Нечистое даже и от гордых помыслов сердце является слепым. Чистота сердца приносит много плодов. Мы обратим внимание лишь на некоторые из них. Кто подвизается ради соблюдения чистоты сердечной, «тот наставником в ней будет иметь законоположителя ее Христа, Который таинственно будет изрекать ему волю Свою» (Преп. Исихий, пресвитер иерусалимский. Добр. Т.2.).  

Чистое сердце испытывает так называемое сердечное безмолвие (Добр. Т.2.), переживает мир Божий. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий (Кол.3:15). Чистое сердце побеждает робость. «Кто стяжал чистое сердце, тот победил страхование» (Св. Симеон Новый Богослов. Добр. Т.5.). Чистое сердце не боится ничего, в том числе и смерти, ведь страх смерти – это последствие сердечной нечистоты. Оно освобождается «от бесовских помыслов, слов и дел» (Преп. Исихий, пресвитер иерусалимский. Добр. Т.2.), приобретает внутреннее молчание и безмолвие от всякого помысла (Добр. Т.2.). «Чистое сердце, став вместилищем Духа Святого, чисто зрит в себе, как в зеркале, Самого Бога» (Авва Филимон. Добр. Т.3.). Оно оставляет беспокойство, создаваемое телесными заботами, и открывается, и это означает упование на Бога. «Широта сердца есть упование на Бога, а теснота его – забота житейская» (Преп. Марк Подвижник. Добр. Т.1.). У человека с чистым сердцем лицо бывает радостным, а язык – сладкозвучным в молитвах и приятнейшим в беседах. «Возделыватель же благих и бессмертных произрастений в сердце имеет лицо радующееся и улыбающееся, сладкозвучный в молитвах язык и для всех бывает приятным собеседником» (Св. Никита Стифат. Добр. Т.5.). Чистое сердце, чуждое мечтаний, не согрешает: «...невозможно греху войти в сердце, если он не постучится прежде в дверь сердца мечтанием лукавого прилога» (Преп. Исихий, пресвитер Иерусалимский. Добр. Т.2.). Уже из тех результатов очищения сердца, на которые мы указали, явствует, что речь идет об исцелении. Болезнь, то есть страсти, изгоняется. Сердце выздоравливает. Однако отцы указывают, что прежде очищения, во время очищения и после него от нас требуется внимание и осторожность. Необходимо постоянное трезвение и хранение сердца. К сердцу необходимо относиться со вниманием, поскольку полученная им рана может иссушить все тело, подобно тому, как все растение увядает, если повредить его сердцевину (Добр. Т.2.). Авва Исайя призывает нас ежедневно испытывать сердце и извергать все лукавое: «Каждодневно испытывай себя, брат, и, усматривая в сердце своем, пред лицем Бога, что в нем есть страстного, отрывай то от сердца своего, чтоб страшное решение не постигло тебя. Внимай сердцу своему, брат, и бодренно наблюдай за врагами своими: ибо они коварны по злобе своей» (Добр. Т.1. С.461). Это внимание необходимо и тогда, когда человек еще очень грешен. «Ибо когда оставит человек грехи свои и обратится к Богу, тогда покаяние его возрождает его и делает его всего новым». «Божественное Писание, ветхое и новое, повсюду говорит о хранении сердца», и преподобный авва Исаия ссылается на такие места. «Всегда пребывающий в сердце своем далек от всех красных жизни сей вещей и, ходя духом, похотей плотских изведывать не может» (Св. Диадох Фотикийский. Добр. Т.3.).

Помимо стараний соблюсти свой ум в чистоте, изгоняя помыслы и мечтания, чтобы и сердце сохранить чистым, от нас требуется воздержание языка и чрева. Ведь именно многословие и чревоугодие оскверняют своим зловонием ум, а вслед за ним и сердце, поскольку ум доставляет пищу сердцу. Некий брат спросил авву Тифоя: «Как мне соблюсти свое сердце?» И старец ответил: «Как нам соблюсти сердце, когда открыты язык и чрево?» Надеюсь, что из всего сказанного стало ясным, что для того, чтобы жить сознательной христианской жизнью и обрести спасение, нам следует найти сердечное место. Некий подвижник так отвечал на вопросы различных людей: «Спроси сердце свое. Что говорит тебе твое сердце?» И, как мы объяснили, сердце – это не просто чувство, но такое место, которое можно открыть с помощью благодатного подвига и в котором открывается Бог. Нам надлежит обрести ощущение сердца. На это нацелено всякое подвижничество во Христе. Когда же сердце будет найдено, следует приложить всяческие усилия, чтобы оно исцелилось от своих духовных недугов. Все мы страдаем пороками сердца и нуждаемся в лечении. Обретение и исцеление сердца – это, по существу, обретение спасения.   

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com