ВИДЫ РАЗУМА

----картинка линии разделения----

 

В разуме бывает различие, как и во всех внешних вещах. Бывает разум совершенный – духовный, бывает разум посредственный – душевный, бывает и разум весьма грубый – плотский.  

Святитель Димитрий Ростовский 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин 

----картинка линии разделения----

Ви­ды спа­ситель­но­го раз­мышле­ния

Есть че­тыре раз­личных ви­да спа­ситель­но­го раз­мышле­ния, при по­мощи ко­торых тру­дит­ся ум над оро­шени­ем зна­ния сво­его ра­ди воз­раста­ния жиз­ни на поп­ри­ще пра­вед­ности: 
- о зна­нии те­лес­но­го слу­жения; 
- о зна­нии ис­кусно­го и объ­еди­нен­но­го слу­жения; 
- о зна­нии сок­ро­вен­ных бо­рений про­тив страс­тей; 
- о зна­нии прос­ветлен­но­го слу­жения, ко­торое в Бо­ге: оно бы­ва­ет единс­твен­ным об­ра­зом с Бо­гом. Пос­леднее то­же де­лит­ся на три раз­личные час­ти: оно не сра­зу бы­ва­ет прос­ветлен­ным, но сна­чала оно тем­ное, а по­том - прос­ветлен­ное. Как у не­кото­рых ви­дов де­ревь­ев ис­то­ча­ет­ся слад­кий сок под дей­стви­ем сол­нца, точ­но так же, ког­да си­яет Дух в сер­дцах на­ших, приб­ли­жа­ют­ся к све­тонос­ности дви­жения раз­мышле­ния на­шего - что на­зыва­ет­ся "ду­хов­ным об­ра­зом жиз­ни", тог­да воп­ре­ки сво­ей во­ле ум наш пос­редс­твом не­ко­ей мыс­ли вле­чет­ся, слов­но в изум­ле­нии, к Бо­гу. 

Мо­лит­ва же не яв­ля­ет­ся са­мос­то­ятель­ной частью, от­дель­ной от этих ве­щей, но она сме­шана с ни­ми, иног­да по­рож­дая их, иног­да же рож­да­ясь от них. Итак, вся­кий че­ловек в том раз­мышле­нии, в ко­торое он ввер­га­ет се­бя, прос­ветля­ет­ся, и в той мыс­ли, ко­торой пос­то­ян­но за­нят ум его, он умуд­ря­ет­ся и ста­новит­ся еще бо­лее сос­ре­дото­чен­ным на ней, ес­ли, ду­мая о слу­жении пра­вед­ности, он раз­мышля­ет о де­лах пра­вед­ности, и бы­ва­ет оза­рен. Вот как мо­жет он уго­дить Бо­гу де­лами сво­ими, и вот что вре­дит слу­жению его, и вот че­рез что пре­ус­пе­ва­ет он и прос­ветля­ет­ся в мыс­ли сво­ей. Ес­ли, опять же, он ду­ма­ет о слу­жении доб­ро­дете­ли, о том, как он мо­жет уго­дить Бо­гу в чис­то­те пло­ти сво­ей, в тру­де мо­лит­вы, в очи­щении те­ла сво­его пос­редс­твом пос­та, в чте­нии псал­мов и в борь­бе про­тив все­го, что пре­пятс­тву­ет ему, и ес­ли он ду­ма­ет о том, на сколь мно­гие ви­ды под­разде­ля­ет­ся доб­ро­детель и че­рез ка­кие ее сос­тавля­ющие час­ти он об­ре­та­ет боль­ше све­та и пре­ус­пе­ва­ет, усердствуя в этом осо­бен­но, и что про­тиво­полож­но каж­дой из доб­ро­дете­лей - тог­да бла­года­ря это­му ста­новит­ся он муд­рым и глу­боким.

А ес­ли о страс­тях, по­мыс­лах и их борь­бе раз­мышля­ет он - как сле­ду­ют по­мыс­лы один за дру­гим, и ка­кая страсть со­еди­нена с ка­кой, и ка­ково на­чало пер­вой и ка­ков ко­нец ее, и ка­кой си­лой об­ла­да­ет каж­дая из страс­тей, и от че­го она ос­лабля­ет­ся и чем уси­лива­ет­ся - он толь­ко сос­ре­дото­чен на страс­тях и уп­ражня­ет ум свой. Но ес­ли он раз­мышля­ет о Бо­ге и изум­ля­ет­ся свой­ствам Его и ис­сле­ду­ет од­но­го лишь Бо­га, он прос­ветля­ет­ся, а в этом так­же зак­лю­чены и вы­шеназ­ванные ве­щи. Они, ко­неч­но, са­ми по се­бе хо­роши, но они суть бо­рения, и неп­ра­виль­но, что­бы мысль и зна­ние ду­ши и те­ла пол­ностью пре­быва­ли в них. Ни кра­сота слу­жения, ни зна­ние сос­тя­заний и бо­рений, ни мыс­ленное про­тивос­то­яние страс­тям не сос­тавля­ет це­ли на­деж­ды, ко­торая нам про­пове­дана - той, о ко­торой Апос­тол ска­зал: пос­тигнуть со все­ми свя­тыми, что ши­рота и дол­го­та, и глубина, и вы­сота, и что­бы мы пре­вос­хо­дили во вся­кой пре­муд­рости и во вся­ком ду­хов­ном ра­зуме­нии. Как мо­жем мы умуд­рить­ся и ощу­тить это, ес­ли мы толь­ко в про­тивос­то­янии и про­тиво­борс­тве страс­тным по­мыс­лам, в спо­рах с ни­ми и пос­то­ян­ной за­боте о них пре­быва­ем ночью и днем? А ведь мно­гие лю­ди уп­ражня­ют­ся и ста­новят­ся ис­кусны­ми в этом - и их слу­жение прек­расно и труд­но, но о дру­гом ас­пекте они ни­чуть не за­думы­ва­ют­ся.  

Итак, что до этих дру­гих де­ланий, - будь то те­лес­ное слу­жение или ис­кусное раз­ли­чение меж­ду страс­тя­ми и доб­ро­детелью, - то по­ка че­ловек на­ходит­ся в пос­то­ян­ном раз­мышле­нии о них, ду­ма­ет о них и мыс­ленно пе­реби­ра­ет их ночью и днем, он то по­беж­да­ет, то тер­пит по­раже­ние, то па­да­ет, то вста­ет, его по­мысл то очи­ща­ет­ся, то ос­квер­ня­ет­ся; то он сре­ди па­дений, то ук­репля­ет­ся по­ка­яни­ем. Ко­роче, он на­ходит­ся в сос­тя­зании. Но ког­да в раз­мышле­ние о Бо­ге вов­ле­чен ум его, че­ловек под­ни­ма­ет­ся вы­ше сос­тя­зания. Не то, что­бы он пре­одо­лел по­мыс­лы, дви­жения и страс­ти, но он царс­тву­ет над ни­ми, и они пол­ностью ис­че­за­ют. Они не по­беж­де­ны, и ни­какой по­беды здесь нет, од­на­ко, ни страс­ти, ни вос­по­мина­ния о них, ни воз­бужде­ния их боль­ше не воз­ни­ка­ют, ибо та­кой че­ловек вос­хи­щен из ми­ра, и все мыс­ли, дей­ствия, раз­ли­чия и зна­ние о них - всех их ос­тавля­ет он до­лу, где им и мес­то, тог­да как ум взят из их сре­ды. Но ес­ли доб­ро­детель сос­то­ит в страс­тях, доб­ро­дете­лях и про­чем, тог­да, вне вся­кого сом­не­ния, по зем­ле блуж­да­ет ра­зум. Ког­да же че­ловек раз­мышля­ет о Бо­ге и о бо­гатс­твах волн то­го, что от­но­сит­ся к Не­му и при­над­ле­жит Ему, тог­да он уда­ля­ет­ся из ми­ра, и дверь для всех вос­по­мина­ний зак­ры­ва­ет­ся, и ос­та­ют­ся страс­ти на сво­их мес­тах праз­дны­ми, а он под­нят пре­выше то­го мес­та, где они на­ходят­ся. Ибо нет доб­ро­дете­ли, не соп­ря­жен­ной с пос­то­ян­ной борь­бой.  

Вид зна­ния, ко­торый сос­то­ит в по­мыш­ле­нии ра­зума о Бо­ге

Есть один вид зна­ния, си­ла ко­торо­го в том, что он за­нят доб­ро­детелью, но есть и дру­гой вид зна­ния, ко­торый сос­то­ит в по­мыш­ле­нии ра­зума о Бо­ге, как ска­зал бла­жен­ный Марк От­шель­ник: "Од­но - зна­ние дей­ствий, а дру­гое - зна­ние ис­ти­ны. Как сол­нце вы­ше лу­ны, так и вто­рой вид вы­ше и пре­иму­щес­твен­нее пер­во­го".  "Зна­ни­ем дей­ствий" он на­зыва­ет то зна­ние, ко­торое рож­да­ет­ся из слу­жения и сос­тя­заний со страс­тя­ми, сог­ласно ус­та­нов­ленным за­пове­дям: умуд­ря­ет­ся че­ловек в том, что от­но­сит­ся к за­кону, ког­да раз­мышля­ет о них и поль­зу­ет­ся ими. Зна­ние же ис­ти­ны есть то зна­ние, при ко­тором ум под­ни­ма­ет­ся пре­выше все­го и оза­ря­ет­ся пос­то­ян­ным раз­мышле­ни­ем о Бо­ге, и од­ной лишь на­деж­дой пос­редс­твом мыс­ли бы­ва­ет он воз­вы­шен к Бо­гу. Это зна­ние не учит нас зна­нию страс­тей или слу­жения и не по­казы­ва­ет нам их, но оно пог­ру­жа­ет нас в сос­тя­зания и мысль о них, сме­шивая нас с Бо­гом в сво­их дви­жени­ях. 

Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?

Как же то­му зна­нию воз­вы­сить­ся до это­го ви­да мыс­ли, и что яв­ля­ет­ся на­чалом раз­мышле­ния о Бо­ге? "Как най­ти мне мес­то вос­хожде­ния к Не­му? Где по­ложу на­чало то­му, что от­но­сит­ся к Не­му? Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?" От опыт­но­го поз­на­ния бо­жес­твен­ных ре­аль­нос­тей воз­вы­ша­ет­ся че­ловек в по­мыс­лах сво­их до со­зер­ца­ния Бо­га, ко­торое есть ис­тинное ви­дение Его - не ес­тес­тва Его, но об­ла­ка сла­вы Его. И от вы­ше­из­ло­жен­но­го преж­де все­го воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке раз­мышле­ние о Нем, и за­тем раз­мышле­ние ма­ло по­малу ох­ва­тыва­ет ум его, вво­дя его и пос­тавляя в об­ла­ко сла­вы Его и в тот Ис­точник жиз­ни, из Ко­торо­го жизнь про­ис­те­ка­ет на вся­кий миг без пе­реры­ва для всех умов - как выс­ших, так и низ­ших; как тех, у ко­торых де­лание ук­репле­но в свер­хте­лес­ных вы­сотах, так и тех, чье де­лание - зем­ное и мер­твое; как тех, чьи дви­жения - огнь пы­ла­ющий, так и тех, чьи дви­жения ог­ра­ниче­ны гру­бостью ес­тес­тва их. 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Никита Стифат

Преподобный Никита Стифат

----картинка линии разделения----

Разумным рассуждением распознаем виды разумений

Умным зрением приемлем свет Божественный, ведение сокровенных тайн Божиих, душевным вниманием восхождение (возникновение) в сердце помыслов располагаем с разумом (или распоряжаемся ими, различая хорошие от худых); разумным рассуждением, как вкусом распознаем виды разумений, и те, которые произрастают от горького корня, или преобразуем в сладкую пищу для души или совсем отбрасываем, а которые от былий добрых и злачных ограждаются, те приемлем.

Оружиями веры и мечем духовным, иже есть глагол Божий (Еф. 6:17), победив духа сребролюбия, закалаем его, и вместе с тем с помощью слова премудрости востекаем к созерцанию существующего, словом разума становимся выше ничтожества видимых благ, и в царских дворах любви упокоеваемся под действием многобогатых сокровищ упования.

Разум находит и аскетических пять чувств: бдение, богомыслие, молитву, воздержание и уединение. Кто сочетает с сими чувствами свои чувства, именно — зрение с бдением, слух с богомыслием, обоняние с молитвой, вкус с воздержанием, осязание с уединением, — тот скорее очистит ум свой и, утончив его ими, соделает его бесстрастным и зрительным.

Посмеиваются над благочестием и посмеваемы бывают делами те, которые совершили свое отречение не как следует, и с самого начала не восхотели пользоваться учителем и руководителем, а своему последовав разуму и перед собою показавшись себе разумными (Ис. 5:21).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский

Святитель Димитрий Ростовский

----картинка линии разделения----

В разуме бывает различие, как и во всех внешних вещах

Разум, невозделанный и долгим временем не очищенный, есть разум неразумный – неправый и неистинный разум. В разуме бывает различие, как и во всех внешних вещах. Бывает разум совершенный – духовный, бывает разум посредственный – душевный, бывает и разум весьма грубый – плотский. Как во внешнем обучении, или в обучении какому-либо ремеслу, никто не может навыкнуть, если не будет всегда в нем поучаться и заботиться о нем, так и совершенному – духовному – разуму и очищению ума никто не научится, если не всегда будет иметь прилежание к сему.

Кто не позаботится самолично пройти тесным путем евангельским и будет иметь небрежение об очищении ума, тот слеп душою, хотя бы и всю внешнюю мудрость изучил: он держится только буквы убивающей, а оживляющего духа не принимает, и не только других, но и себя самого не может совершенно исправить. Ибо иное дело разум мира сего, а иное – разум духовный. Все святые от Пресвятого Духа научились разуму духовному и просветились, как солнце в мире, а ныне не от Духа Святого учатся разуму, но от Аристотеля, Цицерона, Платона и других языческих мудрецов, потому, уклонившись от пути правого разума, страдают крайнею слепотою и ложью. Святые учились заповедям Христовым и умному деланию, а эти учатся только искусству красно говорить: вся их премудрость на языке, а внутри души мрак и тьма.

 

 

Правый и истинный разум не может быть удобно углублен в душу без великого и долговременного труда и подвига. Плотские похоти умерщвляются по мере труда и подвига, а насколько умерщвляются похоти, настолько возрастает и процветает истинный разум. Но подвиг у всех должен быть сугубый, состоящий из внешнего труда и умного делания: один без другого не совершается.

Изучающий внешнюю мудрость, а о духовной небрегущий, подобен имеющему одно око или одну ногу. Внешняя мудрость мира сего и телесный труд без умного делания подобны сухим сосцам или неплодному древу, как некто сказал. Поэтому святые не останавливались на одном только внешнем труде и учении, а заботились навыкнуть и внутреннему деланию, то есть умному очищению. Если бы они учились только внешнему учению, а духовному не учились, то не были бы святы, и благодать Пресвятого Духа не пребывала бы в душах их.

Все те, которые научились внешнему наставлению, о внутреннем же духовном делании – просвещении и очищении разума – вознерадели, совершенно обезумели, развратились различными страстями или впали в пагубные ереси, как то: Арий, Савеллий, Евтихий и многие другие, которые не заботились иметь Бога в своем разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства, – говорит Апостол (Рим. 1:28).

Если кто и всю мудрость мира сего усвоит, но ума своего не очистит, не просветится душою, тот не может соединится с Богом. А несоединившийся с Господом в разуме духом, ходит путями безвестными. Ум, как мы сказали, очищается и просвещается сугубым подвигом: хранением Господних заповедей и всегдашним умным деланием, особенно же всегдашними теплыми слезами. Иначе никто не может дойти до умного просвещения.

Всякий ум, будучи не возделан, не просвещен, не осолен солью благодати Пресвятого Духа, обезумится и засмердит различными страстными помышлениями и деяниями. Разум каждому естественно дан от Бога, но, неупражняемый, он помрачается и делается темным, а, упражняемый, уясняется и приходит в совершенное просвещение.

Как и малейшее дитя не требует обучения тому, чтобы телесными очами видеть свет (если оно не болит глазами), так не требует кто-либо внешнего обучения в мудрости духовной и соединении разумом с Господом, кроме очищения и умного просвещения. Ибо многие, будучи весьма просты и во внешнем учении неискусны, однако же, научились премудрости духовной – умным деланием и хранением заповедей Господних и были причастниками великих даров, каковы Антоний, Пахомий, Павел Препростый и другие.

Ум существует прежде всякого внешнего обучения и грамотности. Ибо ум явился не вследствие грамотности и вырос не от внешнего обучения, но все сие родилось и возросло от ума. Бог естественно дал каждому ум, а разум внешнего обучения произошел от людей, поэтому мы должны больше всего иметь попечение об очищении разума. Ум, будучи очищен и просвещен, может разуметь все внешнее и внутреннее, ибо он духовен, и судит о всем, а о нем судить никто не может, – сказал Апостол (1 Кор. 2:15).

Всякая жертва солью осолится, – сказал Господь (Мк. 9:49), не будучи же осолена, воссмердится. Так и душа есть свойственная жертва Богу, по сказанному: Жертва Богу дух сокрушенный (Пс. 50:19), но, не будучи осолена солью благодати Пресвятого Духа, всячески воссмердится безумием и исполнится различных страстей. Если кто и всю мудрость мира сего постигнет, но солью Святого Духа не осолится и не будет причастен благодати Господней, тот останется весьма непотребным и, как не имеющий в себе начертанного царского образа, извержен будет вон из чертога Христова. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его, – сказал Апостол (Рим. 8:9).

Возрастай в совершенный по мере возраста разум

Будучи рожден от тления и греха, не обращайся опять к тлению и греху, но старайся усердно восходить от тления к нетлению, чтобы прежде общего воскресения воскресить тебе душу свою, умершую от греха и страстей, и привесть ее от смерти к бессмертию – безгрешием и бесстрастием. Последуй жизни не древнего Адама, преступившего заповедь Божию, но жизни второго Адама – Христа безгрешного. Ибо живущие по плоти имеют умереть, подобно Адаму согрешившему, а последующие за Христом, умершие в веке сем для плотского мудрования, больше не увидят горестной смерти – встретят одно только радостное переселение из плоти к Господу.

Адам не подпал бы смерти и тлению, если бы пребыл в свойственном ему устроении от Господа – если бы пребыл при Боге, не отлучаясь любовью от Того, Кем он создан был. Но так как он оставил Творца и прилепился к твари – оставил свойственное по началу бытия своего и прилепился к несвойственному, плотскому, неразумному вождению, то по необходимости подпал тлению и смерти. Ибо, отлучившись от нетления и жизни, по необходимости впал в такое неразумное, плотское сочетание и своим преступлением от совершенного разума и возраста низвел естество наше в детский возраст и в бессловесное младоумие, так что все мы рождаемся в мир сей малыми, немотствующими чадами греха. Но, будучи таким малым, не впадай в младоумие опять, но преуспевай и возрастай в совершенный по мере возраста разум. А выросши сам, старайся и иных родить благовестием своим не в детское бессловесие, но в совершенный возраст и разум – да приведешь всех из тьмы неразумия к свету разума и познания.

Адам не подпал бы смерти и тлению, если бы пребыл в свойственном ему устроении от Господа – если бы пребыл при Боге, не отлучаясь любовью от Того, Кем он создан был. Но так как он оставил Творца и прилепился к твари – оставил свойственное по началу бытия своего и прилепился к несвойственному, плотскому, неразумному вождению, то по необходимости подпал тлению и смерти. Ибо, отлучившись от нетления и жизни, по необходимости впал в такое неразумное, плотское сочетание и своим преступлением от совершенного разума и возраста низвел естество наше в детский возраст и в бессловесное младоумие, так что все мы рождаемся в мир сей малыми, немотствующими чадами греха. Но, будучи таким малым, не впадай в младоумие опять, но преуспевай и возрастай в совершенный по мере возраста разум. А выросши сам, старайся и иных родить благовестием своим не в детское бессловесие, но в совершенный возраст и разум – да приведешь всех из тьмы неразумия к свету разума и познания.

Не прилепляйся к несвойственной тебе плотской жизни, происшедшей от преступления, но будь благоразумным подражателем безгрешного строения, данного от Господа до преступления. Ибо теперешнее житие по плоти явилось по преступлении, а по духу устроение было дано от Самого Господа до преступления. Итак, последуй духовной о Господе жизни, которая была до преступления, а не той, которая явилась по преступлении, дабы освободиться тебе прежде смерти от смерти и греховного тления. Ибо лучше теперь – во временной жизни – добровольно воскреснуть духом и всегда жить для Господа, нежели после горькой смерти безнадежно ожидать воскресения и жизни; лучше теперь оставить временное, плотское сладострастие с оправданием и похвалою, чем потом лишиться сего с осуждением и укоризною. Итак, не повинуйся плотскому, неразумному вожделению, но разумом обуздывай плотские похоти – да не явишься достойным осмеяния младоумным детищем.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com