СВОЙСТВО РАЗУМА

----картинка линии разделения----

 

От разума и познания рождается вера, от веры – хранение заповедей Божиих, от хранения заповедей Божиих – упование на Бога, от упования же на Бога – Божественная любовь, которая приводит... в соединение с Богом.

Святитель Димитрий Ростовский

  

 ----картинка линии разделения----

 

iisus hristos

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют (Лк.8:10).

 

 ----картинка линии разделения----

 

  Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

----картинка линии разделения----

В том... заключается отличительное свойство разумного человека…

Как птичке, попавшей в сеть, нет пользы от крыльев, и напрасно и тщетно бьет она ими, так и тебе нет пользы от разума, если ты попал под власть злой похоти: сколько бы ни бился, ты — в плену.

Для того крылья у птиц, чтобы избегать сетей, для того у людей разум, чтобы избегать грехов.

В том... заключается отличительное свойство разумного человека, чтобы быть скромным, кротким, снисходительным, смиренным, тихим, не водиться и не увлекаться рабским гневом, или другими страстями, но разумом побеждать внутренние беспорядочные движения, охранять свое высокое достоинство и не унижаться, по беспечности, до зверского состояния бессловесных.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Кассиан Римлянин

----картинка линии разделения----

(Десять собеседований отцов, пребывающих в Скитской пустыне)

Свойство разума требует, чтобы дух по сложении этой плотской дебелости, свои разумные силы привел в лучшее состояние

Посему всякий, находясь еще в этом теле, уже знает, что он должен быть посвящен той религии или служению, которого участником и чтителем был в этой жизни, нет сомнения, что и в Будущем Веке он будет участником того же (служения), чему ныне захотел быть служителем и сообщником, как говорит Господь: «кто Мне служит, Мне да последствует, и идеже есмъ Аз, ту и слуга Мой будет» (Ин.12:26). Ибо как в царство диавола (Веельзевула) вступают чрез совершение пороков, так Царство Божие приобретается упражнением в добродетелях, чистотою сердца и духовным знанием. А где Царство Божие, там, без сомнения, и Жизнь Вечная, и где царство диавола, там, без сомнения, смерть и ад, в котором кто будет, тот не может восхвалять Господа, по словам Пророка: «не мертвии восхвалят Господа, ниже еси низходящии во ад (в состояние греха, конечно), но мы живи (не для пороков и для этого мира, а для Бога) благословим Господа отныне и до века» (Пс.113:25-26). «Яко несть в смерти поминали Тебе, во аде же (в состоянии греха) кто исповестся Тебе?» (Пс.6:6). Никто, допускающий то, чего Господь отвращается, не вспоминает о Боге, истинно не исповедует себя рабом Того, Чьи заповеди пренебрегает с безрассудным упорством. В каковой смерти пребывает сластолюбивая вдова, о которой говорит блаженный Апостол: «вдова, питающаяся же пространно (сластолюбивая), жива умерла» (1Тим.5:6). Следовательно, есть многие, которые, живя в этом теле, бывают мертвы и, находясь в аде, не могут восхвалять Бога. И напротив, есть такие, которые, умерши телом, духом благословляют и восхваляют Бога, как говорится у Пророка: «благословите, дуси и души праведных, Господа» (Дан.3:86), «всякое дыхание да хвалит Господа» (Пс.150:6). И в Апокалипсисе говорится, что души убиенных не только хвалят Бога, но и ходатайствуют (Апок.6:10). В Евангелии яснее говорит Господь саддукеям: «песте ли чли реченнаго вам Богом, глаголющим: Аз есмъ Бог Авраамов, и Бог Исааков, и Бог Иаковль? несть Бог мертвых, но (Бог) живых» (Мф.22:31—32). «Вси бо Тому живи суть» (Лк. 20:38). И Апостол о них говорит: «темже не стыдится сими Бог, Бог нарицатися их: уготова бо им град» (Евр.11:16). Души после разлучения с этим телом бывают не праздны, не остаются без всякого чувства, это доказывает евангельская притча о богатом и Лазаре (Лк.16:19-31), из коих один заслужил блаженное жилище, то есть покой на лоне Авраамовом, а другой горит в нестерпимом жару вечного огня.

Если мы захотим обратить внимание на то, что говорится разбойнику: «днесь со Мною будеши в рай» (Лк.23:43), то ясно будет, что это означает не что иное, как то, что в душах не только продолжается прежнее разумение, но и наслаждаются они воздаянием, согласно с качеством своих дел и заслуг. Ибо Бог никак не обещал бы ему этого, если бы знал, что душа его по разлучении с телом лишится чувства, или разрешится в ничто. Ибо не плоть, а душа его имела войти в рай со Христом. Надобно остерегаться, даже со всем страхом надобно отвращаться нечестивого мнения еретиков, которые, не веря, чтобы Христос в тот же день, в который сходил во ад, мог быть и в раю, так разделяют следующие слова: аминь глаголю тебе днесь — и, сделав расстановку, читают: со Мною будеши в рай — как будто это обетование не тотчас после исхода из этой жизни исполнилось, а после Воскресения Его исполнится, не разумея того, что прежде дня Своего Воскресения иудеям, которые думали, что будто и Он, подобно им, подвержен человеческим ограничениям и плотской немощи, Иисус Христос говорил: «никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын Человеческий, сый на неб eси» (Ин.3:13). Этим ясно доказывается, что души умерших не только не лишаются своих чувств, но не теряют и расположений своих, то есть надежды и страха, радости и скорби, и нечто из того, чего ожидают себе на Всеобщем Суде, они начинают уже предвкушать, вопреки мнению некоторых неверных, будто после исхода из этой жизни они разрешаются в ничто, они еще живее становятся и ревностнее прилепляются к прославлению Бога.

И действительно, если, рассмотрев свидетельства Священного Писания о природе самой души по мере нашего смысла, несколько порассудим, то не будет ли, не говорю, крайнею глупостью, но безумием — хоть слегка подозревать, что драгоценнейшая часть человека (то есть душа), в которой, по блаженному Апостолу, заключается образ Божий и подобие (1Кор.11:7; Кол.3:10), по отложении этой дебелости телесной, в которой она находится в настоящей жизни, будто становится бесчувственною — та, которая, содержа в себе всякую силу разума, своим причастием даже немое и бесчувственное вещество плоти делает чувствительным? Отсюда следует и свойство самого разума требует того, чтобы дух по сложении этой плотской дебелости, которою ныне ослабляется, свои разумные силы привел в лучшее состояние, восстановил их более чистыми и более тонкими, а не лишился их. Сказанное нами блаженный Апостол признает настолько истинным, что даже желает из этой плоти выйти, чтобы по разрешении от нее он мог теснее соединяться с Господом, говоря: «желание имый разрешитися и со Христом быти, много паче лучше» (Флп.1:23). «Ведяще, яко живуще в теле отходим от Господа... дерзаем же и благоволим паче отыти от тела и внити ко Господу: темже и тщимся, аще входяще, аще отходяще, благоугодни Ему бытии» (2Кор.5:6,8-9). Здесь Апостол пребывание души в этой плоти называет странствованием от Господа, удалением от Христа, а разлучение ее с этою плотью и отшествие со всею уверенностью считает водворением у Христа. Еще яснее об этом самом живейшем состоянии душ тот же Апостол говорит: «но приступисте к Сионстей горе и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному и тмам Ангелов, торжеству и церкви первородных на небесех написанных... и духом праведник совершенных» (Евр.12:22-23). «К сим, — говорит, — плоти нашей отцы имехом на-казатели, и срамляхомся: не много ли паче повинемся Отцу духовом, и живи будем» (Евр.12:9).

  

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский

Святитель Димитрий Ростовский

----картинка линии разделения----

От разума и познания рождается вера, от веры – хранение заповедей Божиих

От разума и познания рождается вера, от веры – хранение заповедей Божиих, от хранения заповедей Божиих – упование на Бога, от упования же на Бога – Божественная любовь, которая, умножаясь постепенно, приводит в постепенное соединение с Богом и – исполнение закона и пророков.

Насколько процветает разум, настолько возрастает вера, насколько возрастает вера, настолько умножаются добродетели – настолько усиливается и упование на Бога, и сколько кто уповает, столько и любит Бога, а сколько кто любит Бога, столько и соединяется с ним, наслаждаясь Его Божественною славою.

От неразумия рождается неверие, от неверия – преслушание, от преслушания же – всякий грех и преступление. Как может кто-либо веровать, ничего не разумевая? Неверующий же и ничего неразумевающий как может сохранять заповеди Господни? Несохраняющий же заповедей Господних как может иметь упование на Бога и любовь к Нему? Никак.

Итак, прежде всего, подобает учиться не только внешнему труду, но и умному деланию: разуму и познанию. Научившийся разуму и познанию всех вещей удобно всему верит – сохраняет все заповеди Господни, уповает на Бога, любит Его всем сердцем своим и – соединяется с Ним воедино: весь бывает в Боге и Бог в нем пребывает. Таковый прежде воскресения приемлет воскресение души и прежде конца жизни наследует жизнь вечную, потому что у него – жизнью разума и познания – пожерта бывает смерть бессловесия: се бо, сказано, есть живот вечный, да познаем Господа, а не разумевать о Нем – смерть.

Разум, уклоняющийся от истины, неправ и Богу неприятен

Разум, уклоняющийся от истины, неправ и Богу неприятен. Находящийся в таком разуме впадает в зло-лукавые действия, подпадает под власть отца лжи – беса и уклоняется в разные ереси. А кто ищет истинного и правого разума, тот взыскует Господа и обретает Его, ибо никто нигде не может обрести Его, как только в истинном и правом разуме.

Как неправильно стреляющие никогда не попадают в цель, так и неправильно мудрствующие далеко отстоят от разума Божия. Многие желают приблизиться к нему, многие борются, многие имеют о сем тщание, однако не все равно и прямо достигают цели, потому, целя далеко, остаются в неизвестности.

Правый и истинный разум, соединяясь с разумом Божиим, зачинает плод духа

Рожденное от плоти, плоть есть, рожденное же от духа, дух есть, говорит Господь (Ин. 3:6). Как плоть, сочетавшись с плотью, рождает плоть, так правый и истинный разум, соединяясь в познании всех вещей с разумом Божиим, зачинает плод духа и, пребывая всегда в известных подвигах, чрез несколько времени рождает дух. Страха ради Твоего, говорит пророк (Ис. 26), во чреве прияхом и поболехом, и родихом дух спасения, – Господни благодати и Божественныя любве Его. Неимеющий же правого разума никогда сего не получит.

Разум, не просвещенный разумом Божиим, остается бесплодным

Но для желающего иметь правый разум требуется непрестанное умное делание, ибо не просвещающий ума разумом и не заботящийся о сем, хотя бы и имел естественный и обученный внешним любомудрием разум, не получает от этого никакой пользы. Как золото, находящееся в земле, не обделанное и не пережженное, малоценно или как дерево, не очищаемое, не прививаемое, не пересаживаемое, приносит мало плода, да и то несладкого, так и разум, не просвещенный разумом Божиим, или остается бесплодным, или приносит плоды горькие, ничего не стоящие. Насколько кто будет заботиться о возделании своего разума, настолько и плодов от него получит и увидит широту его.

Умное делание, которым мы имеем приблизиться и совершенно присоединиться к Господу, есть следующее: прежде всего, познать всю тварь видимую и разумеваемую – от кого и для чего сотворена она, куда она ведется и направляется? – увериться в этом истинно. Потом познать себя и все о себе таинство со всеми его благодеяниями. В том и состоит правый и истинный разум, чтобы все это познать подробно, так, чтобы ни одна вещь не была от него утаена и не оставляла никакого недоумения, – познать и углубить это в себе долгим временем так, чтобы разум с этим познанием сросся и в одно соединился. Не достигший сего и дерзающий о себе высоко думать и богословствовать, хотя бы и всю мудрость мира сего усвоил себе, неразумен, по всему слеп и не избежит сетей злокозненного.

Желающий удобнее прийти в познание твари, в познание себя и в познание Господа пусть читает как можно чаще книжицу, называемую седьмодневник, в котором о сем начертано пространнее. Но все сие не может быть без труда, великого подвига, всегдашнего умного делания в продолжение многого времени. Как пшеничное зерно, будучи брошено в землю, не тотчас же взращивает колос или закваска, будучи положена в три сата муки, не тотчас же вскисает, по евангельской притче, так и познание твари, себя и Бога не тотчас же дается человеку. Принявши закваску от слова Божия, жена (душа) полагает ее в три меры муки, то есть в три главные силы души (ум, чувство и воля), долго согревает в себе, как бы заквашивает душу свою словом Божиим, до тех пор, пока она вся закиснет в познании и просвещении разума своего, и в познании всего о себе таинства.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Феофан Затворник

 Святитель Феофан Затворник

----картинка линии разделения----

Разум познает вещи невидимые и духовные и внутреннеишие стороны вещей, уже познанных рассудком

Будем описывать каждую из сих девяти сил под действием греха и влиянием благодати. Начнем с тех сил, кои занимаются познанием вещей или указанием человеку истины.

Между сими силами на низшей степени стоит наблюдение с воображением и памятью, которыми собираются материалы, затем следует рассудок, которым сии материалы преобразуются в познания, над всеми же ними возвышается разум, который познает вещи невидимые и духовные и внутреннеишие стороны вещей, уже познанных рассудком.

Разум есть созерцатель таинств Божества, духа и мира вещественного

Предмет познаний разума есть верховное Существо Бог, с бесконечными Своими совершенствами, и Божественный вечный порядок вещей, отражающийся как в нравственно-религиозном устройстве мира духовного, так и в сотворении и промышлении или в устройстве тварей и ходе происшествий и явлений природы и человечества. Все это предметы сокровенные, таинственные, и разум в истинном своем виде есть созерцатель таинств Божества, духа и мира вещественного.

Возможность такого ведения основывается на том, что дух наш сам из мира духовного и имеет к нему некоторое предрасположение, некоторое его чаяние и требование. Так, опыт показывает, что у нас есть потребность Божества, нравственного порядка промышления, лучшей жизни вечной и проч. и есть общая вера во все сии предметы. Такие требования, верования, чаяния обыкновенно называются идеями, или неопределенным созерцанием чего-то лучшего по бытию и совершенствам, нежели то, что мы знаем вокруг себя. Сии идеи сколько уверяют, что дух наш из оного мира, столько же показывают, что он не лишен возможности познавать его.

Хорошо надо помнить, что из того, что у нас есть идеи, можно заключить только о возможности познания и созерцания мира невидимого, духовного, а не о действительности его, подобно тому как из присутствия зрительной силы в нашем глазе видна только возможность зреть вещи, а самое зрение подлежит своим условиям.

Кто считает идеи действительным созерцанием, тот делает большую ошибку. Идеи доказывают только, что есть невидимые вещи, подобно тому, как требование пищи доказывает, что есть пища, а что такое те предметы, каковы они, где это еще надобно узнавать. Притом и сие указание на бытие невидимого мира не есть непосредственное, а посредственное, умозаключительное. Убедительно же оно по сильному только его желанию, а не само по себе, так что умали или уничтожь желание тех невидимых вещей, умалится или уничтожится и самое убеждение в бытии их.

Разум есть зрительная сила духовного мира

В таком состоянии ведение духовное, или разум, находится во всяком человеке, приходящем в мир сей. Оно является в виде требований невидимого мира, сопровождающихся убеждением в действительном бытии его, но без действительного и верного о нем познания. Разум есть только зрительная духовного мира сила. Очевидно, что для дальнейшего развития или размножения сего знания необходимо упражнять сию силу зрения духовного действительным зрением, подобно тому, как зрительную силу глаза упражняет и разнообразить опытность зрения вашего в действительном зрении. А для сего необходимо входить с тем миром в непосредственное сношение и соприкосновение, как чувственный глаз входит в такое сношение с вещами чувственными, то есть необходимо быть в общении с Богом и миром духовным. Без сего общения ведение духовное навсегда в духе нашем останется в виде предположительного требования и никогда не взойдет на степень знания ясного, действительного, определенно-убедительного, подобно тому как слепой с закрытыми глазами, у которых не повреждена, однако ж, сила зрения, будет знать только, что, верно, есть светящиеся и освещаемые вещи, но знать их определенно не возможет, пока не откроются глаза его. Причина сему падение в грех и пребывание в сем падении. Вместе с отпадением от Бога дух наш отпал от всего Божественного и духовного, не входит с Богом в непосредственное сношение, не видит Его, не созерцает, стал слеп для Него. Надобно возвратить его в прежнее состояние, чтобы он мог знать Его ясно и определенно...Если теперь сие условие может быть исполнено только, когда человек восприимет восстановительные силы в христианстве, очевидно, что вне истинного христианства, деятельно усвояемого, разум слеп, не знает духовных вещей, а только требует знания их, имеет идеи о них, но неопределенные, неясные, предположительные.

Между тем предметы невидимого мира, по своей высоте и особенно по родству с нашим духом, не могут не занимать человека, не могут не возбуждать в нем желания разгадать их. Это всегда и есть. Редкая усыпленная душа не хочет узнать, что такое оный мир? Многие над тем трудятся. Какой же плод сего труда? Если один путь к истинному его познанию опыт духовный, от действительного вкушения вещей духовных, возможного лишь для человека, восстановленного благодатью, очевидно, что самодельное его познавание не должно обещать многого. Чтобы увериться в сем, стоит только посмотреть на способы, какие вне истинного пути употребляет для сего разум, оставленный себе. Из них известны два. Один состоит в умозаключительном восходе от низшего к высшему, другой надеется на уяснение идей механическим переходом их от одной силы к другой внутри нас. В том и другом сознается неясность и неполнота духовного ведения и решается вопрос: как уяснить и пополнить сие знание?

Под первым разумеется вот что: заключать от действий к причине всего Богу, приписывая Ему в высочайшей степени то, что может быть Ему свойственно, и отрицая то, что Ему свойственным быть не может. Нет сомнения, что сим путем немало можно пояснить тайную область идей, но, кроме того, что такое знание касается не всего объема невидимых вещей, а только одного Божества, хотя это и главный предмет, оно тоже не прямо, не непосредственно, следовательно, также остается по-прежнему предположительным.

Потому оно никак не удовлетворяет, а всегда заставляет ожидать новых подтверждений и доказательств, как это очень сильно выразил Платон. При нем можно сказать только: кажется так и так, но, когда кто скажет: может быть, и не так не всегда ум найдется, что на это ответить.

Тем больше это приходится испытывать, что здесь же опыт приводит ко многим нерешимым вопросам касательно, например, Божественного Промышления или слишком большого влияния вещества на дух. Мало ли людей, кои, смотря на тайную, непостижимую связь происшествий, говорят: есть ли кто, приводящий все сие в движение, есть ли свобода, что дух? и проч. А это и заставляет разум, если не оставаться в решительном сомнении, то часто с грустью испытывать сильные нападения со стороны сего врага истины. Вот плод показанного способа. А о том уже нечего и говорить, что при неправом его употреблении он может вести к опасным заблуждениям, как уже это случалось и на самом деле. Отчего Эпикур устранял Бога от мироправления? Оттого, что судил о Нем по своему настроению, что любил сам предаваться сладкому бездействию и покою. Отчего Ориген дошел до мысли о несовместности вечных мучений с благостью Божиею? Оттого, что судил о Нем по своему мягкосердию и поблажливому нраву. То же и другие могут представлять себе и представляют Бога только грозным и неразборчивым деспотом. А жизнь вечную как-как не изображают? И об ангелах, и о способах спасения, и о прочем как не судят? Всякий судит по себе, по своим наличным познаниям и своему настроению. И, очевидно, во всем этом извращают истину и превращают ее в ложь, оттого что не тем путем идут к знанию тех вещей.

О втором способе нечего почти и говорить. Он походит на баснословное похождение идей во внутреннем нашем мире. По нему сначала идеи падают в сознание, отсюда в сердце, потом они принимаются фантазией, далее, наконец, рассудком, который и строит из них понятия, суждения и умозаключения. Очевидно, что это изображение совершенно чуждо опыту, выдумано и никем не может быть в себе сознано. Однако ж оно очень ясно показывает, что разум сам не знает, как ему познать невидимый мир, потерял истинный к тому способ и придумывает то то, то другое, и в этом смятении попадает на смешное и нелепое, ибо если предмет не совсем виден, надобно идти к нему, а не вертеться или принимать самому разные положения, оставаясь в одинаковом от него отдалении. Неясное в нас самих непонятно, как в нас же самих может и уясниться само? Пусть, впрочем, и можно вытеснить из себя какие-нибудь мысли при сем поворачивании или трении идей, все не видно, откуда они могут приобрести достоверность и силу убеждения. Если сами идеи только предположительны, то, что и все развитое из них?

Итак, в разуме, пребывающем в отдалении от Бога и благодати Его, знание о мире духовном, которое он достает из развития идей предположительного достоинства и способами неверными и ненадежными.

Само предположительно, недоуменно у всех, никого не исключая. Что и как? эти вопросы разум такой всегда будет себе предлагать и никогда не решит их сам.

Всегда почти неверно, ибо берется не с натуры вещей тех, а образуется по вещам другим, противоположным.

И само собою оно может касаться только малой части всего очевиднейшей, каково бытие Божие и его свойства. Что же касается законов Божественного мироправления, до нравственно-религиозного порядка мира духовного и особенно таинства спасения рода человеческого, это или совсем не имеется в мысли, или является в виде самых мечтательных предположений.

Должно при этом заметить, что даже когда разуму дается доступ в откровение, то и тогда, хотя мнения нелепые исправляются, недостающее восполняется, но предположительность все еще остается, в каких бы то степенях ни было. И тогда знает он сии предметы, как умозрение, и пока не вкусит их самым делом, не знает, как они есть на деле. Посему очень многие истины, и между ними истины спасения, содержатся в уме как нечто чуждое, туда положенное совне, но не сорастворившееся с самою природою ума. Оттого далее, даже и после полного их изучения значение их все еще перебивается сомнениями и недоумениями, нерешительностью, готовою всем колебаться, как стебель от легкого дыхания ветра. Вот что говорит о таком познании св. Макарий Египетский:

«Тех, которые возвещают духовное учение, не вкусив и не испытав оного, почитаю я подобными человеку, летом в жаркий полдень идущему по пустой и безводной стране, потом, от сильной и палящей жажды, представляющему в уме своем, будто близ него находится прохладный источник, имеющий сладкую и прозрачную воду, и будто он без всякого препятствия пьет из него досыта; или человеку, который нимало не вкусил меда, но старается другим изъяснить, какова его сладость. Таковы, поистине, те, которые, самым делом и собственным дознанием не постигнув того, что принадлежит совершенству, освящению и бесстрастию, хотят наставлять в сем других. Ибо, если Бог дарует им хотя бы несколько почувствовать то, о чем они говорят, они, конечно, узнают, что истина и дело не походят на их рассказ, но весьма много различествуют от него» (Слово о возв. ума, гл. 18).

«Имеющие внутри себя Божественное богатство Духа, если сообщают кому-нибудь духовное учение, то, как бы вынося собственное сокровище, дают им. Напротив, те, кои не имеют сего богатства внутри сердца, из которого струятся благие Божественные мысли, тайны и необыкновенные речения глаголов, схватив только несколько цветов из обоих Заветов Писания, носят их на конце языка или, быв слушателями духовных мужей, тщеславятся их учением, предлагают оное, как будто свое собственное, присвояя себе чуждое приобретение» (Слово о любви, гл. 5).

«Те даже, кои исполняют добродетели, прилежат Слову Божию, но не освободились от страстей, и те подобны людям, ходящим ночью при свете звезд, которые суть заповеди Божии, ибо, как они еще не совершенно освободились от тьмы, невозможно им хорошо все видеть... Они хорошо делают, что обращаются к нему (к слову пророческому), как к светильнику, сияющему в темном месте, пока не начнет рассветать день и не воссияет утренняя звезда в сердцах наших (2 Пет. 1:19). Но многие ничем не различествуют от тех, кои ходят среди ночи совершенно без света и кои не пользуются даже малым оным сиянием, которое есть Слово Божие, могущее светить их душам, и потому (почти) похожи на слепых. Это суть те, кои совершенно связаны цепями вещества и житейскими узами...» (Слово о свободе ума, гл. 27).

Вот состояние разума или ведения мира невидимого у людей необлагодатствованных! В каком виде оно у тех, кои прияли Духа благодатного, можно судить уже по противоположности, то есть оно должно быть ясно, живо, опытно, несомненно, истинно, потому что заимствуется из опытного вкушения самых вещей невидимых; должно быть и полно: знать и Бога, и Его свойства, и законы мироправления, и тайны искушения, особенно последние, потому что через искупление ум вводится в тот мир. Опять отсылаю хотящих к св. Макарию. Пусть посмотрят, как он изображает сие духовное ведение. Сокращенно его мысли можно совместить в следующем положении: падением закрылось око ума, и человек погряз во тьму. Благодать Святого Духа, через возрождение приводя человека в живое общение с Господом Иисусом Христом и Богом, вводит его в духовный мир и показывает все сокровенные тайны Божии, которые он здесь и познает опытно, истинно, полно.

 

 

Вот самые места:

«Когда человек преступил заповедь Божию и лишился райской жизни, тогда он связан стал как бы двумя цепями: во-первых, цепью житейских забот... во-вторых, цепью невидимою, ибо душа от духов злобы связана некими узами тьмы, так что не можно ей ни любить Бога, ни веровать в Него, ни заниматься молитвою по ее желанию» (Сл. о св. ума, гл. 29).

«Когда Христос, сия первая и существенная благодать, послал Божественным ученикам дар Духа, то с тех пор Божественная сила, осеняя всех верующих и обитая в душах их, врачует греховные страсти и освобождает от тьмы и смерти, но до того времени душа была в ранах, содержалась под стражею и объята была греховным мраком. Да и ныне душа, не удостоившаяся еще иметь общение с Господом и силу Святого Духа, которая бы деятельно всею силою и полнотою ее осеняла, находится во тьме, а у тех, на кого низошла благодать Духа Божия и у кого поселилась она во глубине ума, Господь есть как бы душа: соединяющийся с Господом, говорит апостол, становится один дух с Господом (1 Кор. 6:17; Слово о свободе ума, гл. 12).

«Мы все, то есть совершенною верою рожденные от Духа, открытым лицом взираем на славу Божию... Когда кто обратится ко Господу, взимается покрывало... (2 Кор. 3:17,18). Сим ясно показал апостол, что на душе лежало покрывало тьмы, которая со времени преступления Адамова имела свободный вход в человечество, ныне же она через осияние Духа снимается с верующих и истинно достойных душ. Для сей самой причины и было пришествие Иисуса Христа, ибо угодно было Богу, чтобы истинно верующие приходили в сию меру святости» (Слово о свободе ума, гл. 22).

Благодать, пришедши через очищение внутреннего человека и ума, снимает покрывало сатаны, после преступления возложенное на человеков, и очищает душу от всякой скверны и помысла нечистого, желая, чтобы она, возвратясь в собственное естество, открытыми и ясными очами усматривала славу истинного света. Таковые отселе восхищаются уже в тот век и видят тамошние красоты и чудеса. Как телесное око, неповрежденное и здоровое, свободно смотрит на сияние солнечное, так и сии посредством просвещенного и очищенного ума повсюду усматривают непреступное сияние Господа» (Слово о возв. ума, гл. 13).

«Как невозможно без глаз, языка, ушей и ног смотреть, говорить, слышать, ходить, так равно невозможно без Бога и сообщаемого Им действия участвовать в Божественных тайнах, постигать Божественную мудрость, или богатеть по духу. Ибо греческие мудрецы упражняются в науках и ревностно занимаются словопрениями, но рабы Божии, хотя бы и незнакомы были с науками, совершенствуются знанием Божественным и благодатью Божиею» (Слово о возв. ума, гл. 15).

«Блаженны поистине и счастливы по жизни и сверхъестественному наслаждению те, кои посредством пламенной любви к добродетельной жизни получили опытное и ощутительное познание небесных тайн Духа и имеют жилище свое на небесах! Они превосходят всех людей, и вот доказательство тому ясное: кому из сильных, или мудрых, или разумных, обращающихся на земле, случилось взойти на небо, производить там дела духовные и зреть красоты Духа? Между тем, по-видимому, нищий, крайне нищий и уничиженный, нимало не известный даже и соседям, падши на лицо свое пред Господом, под руководством Духа восходит на небо и в твердой вере души своей наслаждается там чудесами, там действует, там имеет жилище; как говорит Божественный апостол наше житие на небесах (Флп. 3:20); и еще: чего не видал глаз, не слыхало ухо, и что на сердце человеку не приходило, то приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9) и потом прибавляет: а нам Бог открыл Духом Своим» (1 Кор. 2:10) (Сл. о любви, гл. 17).

«Имеющий благодать, укоренившуюся в душе и сорастворившуюся с нею... познал на опыте иное богатство, иную честь и иную славу, и питает душу нетленною радостью, и ощущает и вполне наслаждается оною через сообщение с Духом» (Слово о любви, гл. 22).

«Сколько есть различия между разумным пастырем и бессловесными скотами, столько таковый человек смыслом, знанием и рассуждением различествует от других людей, ибо он имеет иной дух и иной ум, иной смысл и иную мудрость, нежели какова мудрость мира сего» (Слово о любви, гл. 23; многообразные откровения благодати, там же, гл. 6).

«Божественный апостол Павел точно и ясно показал, что совершенное таинство Христово опытно познает верующая душа по действию Божию, которое есть сияние небесного света в откровении и силе Духа, дабы кто не подумал, что освещение Духа бывает только посредством познания ума, и по неведению и нерадению не подвергся опасности уклониться от совершенного таинства благодати» (Слово о своб. ума, гл. 21).

«Оное сияние Духа не есть только освещение ума и благодатное просвещение, как выше сказано, но есть постоянное и непрестанное в душах сияние существенного света» (Слово о своб; ума, гл. 22).

«И блаженному Павлу воссиявший на пути свет, посредством коего он восхищен был и до третьего неба и соделался слышателем неизреченных таинств, не было какое-либо просвещение мыслей и разума, но существенное сияние силы благого Духа в душе, коего чрезвычайным блеском ослепились телесные очи, не могши перенести оного, и которым открывается всякое знание и истинно является Бог душе, достойной и любящей Его» (Слово о своб. ума, гл. 23).

«Всякая душа, за свое усилие и веру по действию и уверению благодати удостоившаяся совершенно облечься во Христа и соединившаяся с небесным светом нетленного образа, и ныне уже участвует в существенном познании небесных таинств» (Слово о своб. ума, гл. 24).

«Как сначала... определение смерти за преступление... открылось в душе тем, что умственные чувства, лишившись небесного и духовного наслаждения, погасли в нем и соделались как бы мертвыми, так ныне крестом и смертью Спасителя примирившийся с человечеством Бог истинно верующей душе, еще в теле находящейся, снова дает наслаждаться небесным светом и таинствами и снова просвещает умственные чувства Божественным светом благодати» (Слово о своб. ума, гл. 26).

«Когда случается тебе слышать об общении жениха с невестою, о хорах певцов, о праздниках, то не представляй ничего вещественного и земного. Это берется только в пример по снисхождению, поелику те вещи неизреченны, духовны и неприкосновенны для плотских очей, но подходят под понятие только души святой и верной. Общение Святого Духа, небесные сокровища, хоры певцов и торжества святых ангелов понятны только для человека, познавшего сие самым опытом, а не испытавший не может вовсе и представить себе этого. Итак, слушай о сем с благоговением, доколе и ты за веру свою не удостоишься достигнуть таковых благ. И тогда ты душевными очами на самом опыте увидишь, каких благ и здесь могут приобщаться христианские души!» (Сл. о любви, гл. 13). Пространно о сем пишется у св. Исаака Сирианина в 55-м Слове.

Все, что говорит святой Макарий Великий, есть только пространнейшее изъяснение, или собственным опытом оправдание того, что Слово Божие говорит об уме человека, ради святой жизни соделавшегося сосудом благодати. Ему усвояется помазание, научающее всему (1 Ин. 2:27), просвещение разума славы Божия (2 Кор. 4:6), свет (1 Ин. 2:9,10), премудрость и откровение вещей духовных (Еф. 1:17), познание духовное (Кол. 1:9,10), ум Христов (1 Кор. 2:16).

Напротив, у человека, работающего страстям, Слово Божие видит омрачение (Еф. 5:11-18), тму (Еф. 5:8-10), неведение Бога и Христа (Еф. 2:12; Деян. 3:13); для него сокрыта истинная мудрость (2 Кор. 4:4), и он не может разуметь (1 Кор. 2:14).

Разум в истинном его виде и во всей красоте является только в духе истинных христиан

Из сего видно, что разум в истинном его виде и во всей красоте является только в духе истинных христиан. У тех, кои запутаны в грехи или нерадят о чистоте сердца, но принимают Слово Божие, теоретическое познание может близко подходить к ведению истинного разума, но сие знание лежит не в уме их, а как бы на уме, как пыль, готовая тотчас слететь, то есть, оно не сорастворилось с существом его, почему не уничтожается в нем свойственная ему предположительность, и оно часто подвергается нападениям сомнения, иногда очень глубоким, особенно с той стороны, где лежат тайны искупления и условия его усвоения... Кто же, очистив себя, сорастворился с истинами, тот не боится таких нападений (см. блж. Иеронима Греч., «Христ. чт.», 1821). Что касается до ума, не знающего Божественного Писания, то в нем неизбежны неполнота познания духовных вещей, неверность, а главное предположительность... И это еще при добром направлении, то есть когда человек, не предаваясь порочным страстям, ревностно занимается такими вещами и благонамеренно хочет распознать их. Коль же скоро он при том невнимателен к важнейшим истинам, не старается их разъяснить и узнать и предан страстям, то можно сказать, что он совсем не имеет разумного ведения, хотя мнится иметь его. Несколько мыслей наскоро схваченных, заученных, принятых по слуху вот и все у некоторых. У большей же части качествуют неведение или сомнение и презорство. У таких истинно запустение во внутреннейшем святилище нашего духа, мрак и тьма густая и непроницаемая.

Вот несколько мыслей о разуме! Утвердить в себе надо ту мысль, что здесь дело идет о познании мира невидимого и вещей духовных. Познание мира видимого и вещей чувственных совсем другое дело. Тут действуют другие способности и с другими приемами. Смешивать то и другое не должно. От сего бывает великое зло... Видимое нетрудно узнавать. Иной, узнавши кое-что из сего, говорит: ну, знаю! и на том останавливается, не заботясь о главном. И другие высоко его ценят и ставят учителем во всем, а он все говорит им о стороннем, а главного и сам не знает.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com