ПРОРОК ЕЗДРА

----картинка линии разделения----

 

 

 

 

"...Я разодрал нижнюю и верхнюю одежду мою и рвал волосы на голове моей и на бороде моей, и сидел печальный. Тогда собрались ко мне все, убоявшиеся слов Бога Израилева по причине преступления переселенцев, и я сидел в печали до вечерней жертвы. А во время вечерней жертвы я встал с места сетования моего, пал на колени мои и простер руки мои к Господу Богу моему и сказал: Боже мой! стыжусь и боюсь поднять лице мое к Тебе, Боже мой, потому что беззакония наши стали выше головы, и вина наша возросла до небес. Мы — рабы, но и в рабстве нашем не оставил нас Бог наш. И склонил Он к нам милость царей Персидских, чтоб они дали нам ожить, воздвигнуть дом Бога нашего и дали нам ограждение в Иудее и в Иерусалиме. И ныне, что скажем мы, Боже наш, после этого? Ибо мы отступили от заповедей Твоих. Неужели мы опять будем нарушать заповеди Твои и вступать в родство с этими отвратительными народами? Не прогневаешься ли Ты на нас даже до истребления нас, так что не будет уцелевших и не будет спасения? Господи Боже Израилев! праведен Ты. Ибо мы остались уцелевшими до сего дня; и вот мы в беззакониях наших пред лицем Твоим, хотя после этого не подлежало бы нам стоять пред лицем Твоим». Когда так молился Ездра и исповедывался, плача и повергаясь пред домом Божиим, стеклось к нему большое собрание Израильтян, мужчин и женщин и детей, потому что и народ много плакал.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Архимандрит Никифор

Архимандрит Никифор

---картинка линии разделения---

Жизнеописание пророка Ездры

Ездра — сын Сераии и потомок первосвященника Хелкии, жившего во дни царя Иосии. Все что известно об Ездре заключается в 4-х последних главах 1 книги Ездры и в 8 и 12 главах книги Неемии. Из этих мест мы видим, что Ездра, происходивший из рода Ааронова, был благочестивый и ученый священник, живший в Вавилоне при царе Артаксерксе Лонгимане; далее в них говорится, что он в седьмой год царствования означенного государя получил дозволение отправиться в Иерусалим, и взял с собою всех евреев, которые пожелали возвратиться в свое отечество, а также священников, левитов, певцов и др. Число лиц, пожелавших сопровождать Ездру в Иудею, простиралось до 1734 человек (1Езд 8, Неем 8). Путешествие их из Вавилона в Иерусалим продолжалось четыре месяца. «Прибывши в Иерусалим, говорит свящ. писатель, мы пробыли там три дня. В четвертый день мы сдали весом серебро и золото и сосуды в дом Бога нашего, все счетом и весом. И все взвешенное записано в то же время (Езд 8:33-34). Эти приношения были назначены для будущего Иерусалимского храма и для приобретения жертвенных животных. Затем Ездра вступил в отправление своего служения и весьма много содействовал водворению благоустройства и порядка в народе и сохранению закона Божия во всей его чистоте. Узнав, что не только простые евреи, но даже левиты и священники, в противность закону Моисееву, вступали в брак с язычницами, он явил в этом случае особенную ревность по Боге, и законе Его и обязал народ и священников клятвою оставить незаконные супружества, вследствие чего, тогда же было расторгнуто более ста незаконных супружеств (1Езд 9:10). Его молитва, произнесенная при сем случае, была так трогательна, что весь народ горько плакал. Повествованием об означенном благочестивом благоустройстве биография Ездры прерывается несколько внезапно. О нем ничего не говорится более в продолжение 13 лет до самого прибытия Неемии в Иерусалим (Неем 2:11; 5:14,8). Вероятно, все означенное время Ездра пробыл в Персии и при Неемии, в 20-й день царствования Артаксеркса, снова возвратился в Иерусалим. Об участии Ездры в восстановлении стены Иерусалимской особенным попечением Неемии (Неем. 2:3,4,6) не говорится, но при освящении оной о нем говорится ясно (Неем. 12:26-36). Ездра взошел с начальствующими в Иудее на стену, и в этот радостный для Иудеев день, в присутствии всего народа, собравшегося на улице, вслух его при крайнем всеобщем благоговении и внимании громко читал слова книги Закона, а так как он читал на подлинном Еврейском языке, то другие присутствовавшие при сем священники переводили его слова на Халдейский язык, бывший в Вавилоне туземным и общим для пленных Иудеев. Это значительно облегчало труд Ездры, который читал с утра до полдня, что, впрочем, продолжалось и на следующий день. Чтение книги Закона сопровождалось торжественным отправлением праздника Кущей, продолжавшимся восемь дней, причем Ездра каждодневно читал и объяснял народу Закон (Неем. 8:9,10). Спустя несколько времени после сего, по свидетельству Флавия, Ездра умер в старости и с великолепием был погребен в Иерусалиме. По преданиям Иудейским, он умер при последнем возвращении из Иерусалима в Персию, и погребен на границе Персии в Нехар-Самора, на нижнем Тигре, где и доныне указывают его гробницу. Между другими великими подвигами, совершенными Ездрою для блага своего отечества, по словам Придо (Prideau), особенно обращают на себя внимание два важных его деяния, именно: восстановление обрядности закона Иудейского по древним обычаям, бывшим в употреблении у Иудеев до плена Вавилонского и согласным с указаниями пророческими, и затем собрание и соединение священных Ветхозаветных книг в один состав — установление канона их, причем, он несомненно, исправил ошибки, вкравшиеся в бывшие в употреблении списки по небрежности или по неведению переписчиков, и заменил устарелые названия местностей наиболее современными. Кроме сего, Ездра признается писателем 1 и 2 книг Пар, 1Езд и второй части оной — книги Неемии. Ему также приписывают учреждение Великой Синагоги и других синагог и введение в употребление в Свящ. Писании Халдейского способа письма.

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЕВРЕЕВ ИЗ ПЛЕНЕНИЯ ВАВИЛОНСКОГО В ОТЕЧЕСТВО

В царствование Персидского царя Артаксеркса между евреями, оставшимися в Вавилоне, был священник Ездра, потомок первосвященника Сераии, книжник, сведущий в законе Божием, заслуживший полное доверие и благоволение Артаксеркса. Он попросил у царя позволения отправиться в Иерусалим для довершения устройства тамошнего Божиего общества, и не только получил Ездра это позволение, но и был снабжен еще и письмом царя следующего содержания:

«Артаксеркс, царь царей, Ездре священнику, учителю закона Бога небесного совершенному, и прочее.

От меня дано повеление, чтобы в царстве моем всякий из народа Израилева и из священников его и левитов, желающий идти в Иерусалим, шел с тобою. Так как ты посылаешься от царя и семи советников его, чтобы обозреть Иудею и Иерусалим по закону Бога твоего, находящемуся в руке твоей, и чтобы доставить серебро и золото, которое царь и советники его пожертвовали Богу Израилеву, Которого жилище в Иерусалиме, и все серебро и золото, которое ты соберешь во всей области Вавилонской, вместе с доброхотными даяниями от народа и священников, которые пожертвуют они для дома Бога своего, что в Иерусалиме, поэтому немедленно купи на эти деньги волов, овнов, агнцев и хлебных приношений к ним и возлияний для них, и принеси их на жертвенник дома Бога вашего в Иерусалиме. И что тебе и братьям твоим заблагорассудится сделать из остального серебра и золота, то по воле Бога вашего делайте.

И от меня царя Артаксеркса дается повеление всем сокровищехранителям, которые за рекою: все, чего потребует у вас Ездра священник, учитель закона Бога небесного, немедленно давайте.

Ты же, Ездра, по премудрости Бога твоего, которая в руке твоей, поставь правителей и судей, чтоб они судили весь народ за рекою, — всех знающих законы Бога твоего, а кто не знает, тех учите». (1 Езд. 7:12—18, 21,25)

И вот, собрал священник Ездра новый караван числом около тысячи пятисот евреев, сочувствующих ему, и когда дошел караван до реки, втекающей в Агаву, и «осмотрел (Ездра) народ и священников, то из сынов Левия никого там не нашел». Тогда послал Ездра нескольких человек позвать «главных» из них и «ученых» «и дал им поручение к Иддо, главному в местности Касифье, и вложил им в уста, что говорить к Иддо и братьям его, нефинеям в местности Касифье, чтобы они привели служителей для дома Бога их».

На это призвание явились к Ездре до сорока священников и ученых и до двухсот двадцати нефинеев, данных «на прислугу левитам».

«И провозгласил я там пост у реки Агавы, — повествует Ездра, — чтобы смириться нам пред лицем Бога нашего, просить у Него благополучного пути для себя и для детей наших и для всего имущества нашего, так как мне стыдно было просить у царя войска и всадников для охранения нашего от врага на пути, ибо мы, говоря с царем, сказали: рука Бога нашего для всех прибегающих к Нему есть благодеющая, а на всех оставляющих Его — могущество и гнев Его! Итак, мы постились и просили Бога нашего о сем, и Он услышал нас».

И отделил Ездра из начальствующих над священниками двенадцать человек и отдал им на руки весом и счетом серебро, и золото, и сосуды — все пожертвованное для дома Господня царем и советниками его, и князьями, и всеми израильтянами. И отправился караван от реки Агавы и пришел в Иерусалим, где пробыл три дня. В четвертый же сдано было серебро, и золото, и сосуды на руки левитам, все счетом и весом, и все взвешенное записано было в то же время. Пришедшие же из плена переселенцы совершили жертвоприношение Богу Израилеву за всего Израиля. И отданы были «царские повеления царским сатрапам и заречным областеначальникам, и они почтили народ и дом Божий». (1 Езд. 8:15, 17, 20—25, 31—36)

Не на радость и успокоение пришел в Иерусалим человек Божий Ездра: большое расстройство нашел он во вновь образовавшемся «Божием обществе». Узнал он от начальствующих, явившихся с почтением к нему, что «народ Израилев и священники и левиты не отделились от народов иноплеменных с мерзостями их, от Хананеев, Хеттеев, Ферезеев, Иевусеев, Аммонитян, Моавитян, Египтян и Аморреев, потому что взяли дочерей их за себя и за сыновей своих, и смешалось семя святое с народами иноплеменными, и притом рука знатнейших и главнейших была в сем беззаконии первою».

«Услышав это слово, — продолжает Ездра свое повествование, — я разодрал нижнюю и верхнюю одежду мою и рвал волосы на голове моей и на бороде моей, и сидел печальный. Тогда собрались ко мне все, убоявшиеся слов Бога Израилева по причине преступления переселенцев, и я сидел в печали до вечерней жертвы. А во время вечерней жертвы я встал с места сетования моего, пал на колени мои и простер руки мои к Господу Богу моему и сказал: Боже мой! стыжусь и боюсь поднять лице мое к Тебе, Боже мой, потому что беззакония наши стали выше головы, и вина наша возросла до небес. Мы — рабы, но и в рабстве нашем не оставил нас Бог наш. И склонил Он к нам милость царей Персидских, чтоб они дали нам ожить, воздвигнуть дом Бога нашего и дали нам ограждение в Иудее и в Иерусалиме. И ныне, что скажем мы, Боже наш, после этого? Ибо мы отступили от заповедей Твоих. Неужели мы опять будем нарушать заповеди Твои и вступать в родство с этими отвратительными народами? Не прогневаешься ли Ты на нас даже до истребления нас, так что не будет уцелевших и не будет спасения? Господи Боже Израилев! праведен Ты. Ибо мы остались уцелевшими до сего дня; и вот мы в беззакониях наших пред лицем Твоим, хотя после этого не подлежало бы нам стоять пред лицем Твоим». Когда так молился Ездра и исповедывался, плача и повергаясь пред домом Божиим, стеклось к нему большое собрание Израильтян, мужчин и женщин и детей, потому что и народ много плакал.

Тогда вышел из толпы один ревностный израильтянин Шехания из сыновей Еламовых «и сказал Ездре: мы сделали преступление пред Богом нашим, что взяли себе жен иноплеменных из народов земли, но есть еще надежда для Израиля в этом деле; заключим теперь завет с Богом нашим, что, по совету господина моего и благоговеющих пред заповедями Бога нашего, мы отпустим от себя всех жен и детей, рожденных ими, — и да будет по закону! Встань, потому что это твое дело, и мы с тобою: ободрись и действуй! И встал Ездра, и велел начальствующим над священниками, левитами и всем Израилем дать клятву, что они сделают так. И они дали клятву».

И было объявлено «в Иудее и в Иерусалиме всем бывшим в плену, чтоб они собрались в Иерусалим; а кто не придет чрез три дня… он будет отлучен от общества переселенцев».

Когда же «собрались все жители Иудеи и земли Вениаминовой в Иерусалим в три дня. И сидел весь народ на площади у дома Божия, дрожа как по этому делу, так и от дождей. И встал Ездра священник и сказал им: вы сделали преступление, взяв себе жен иноплеменных, и тем увеличили вину Израиля. Итак, покайтесь в сем пред Господом Богом отцов ваших, и исполните волю Его, и отлучите себя от народов земли и от жен иноплеменных. И отвечало все собрание, и сказало громким голосом: как ты сказал, так и сделаем».

Нельзя было, однако же, немедленно исполнить это решение, и потому поставлены были по городам старейшины и судьи, которые и занялись исследованием этого дела и осуществлением реформы, признанной необходимой. (1 Езд. 9:1—6, 9—10, 14—15; 10:1—5, 7—12)

Но не все меры, принятые Ездрой для исправления народа, были одинаково успешны; тринадцать лет спустя после того положение общества, устроившегося в Иудее, находилось, тем не менее, в бедственном состоянии.

В это время посетил в Сузах одного ревностного израильтянина по имени Неемия, бывшего сановником при дворе Артаксеркса, брат его, Ханани, прибывший к нему с несколькими людьми из Иудеи. На расспросы Неемии о родной стороне они рассказали ему, что «оставшиеся, которые остались от плена, находятся там, в стране своей, в великом бедствии и в уничижении, и стена Иерусалима разрушена, и ворота его сожжены огнем».

Сильно опечалился Неемия, услышав это, и многие дни после того проводил в слезах, посте и молитве. Наконец, решился он отправиться в Иерусалим на помощь близким сердцу его братьям своим и ждал только удобного случая испросить позволения на это у царя своего и получить притом все необходимые полномочия для устройства дела своего.

Случай этот представился, когда, в своем звании виночерпия, подавал он однажды вино Артаксерксу.

Удрученным видом своим обратил он внимание царя, который и спросил его: «Отчего лице у тебя печально; ты не болен, этого нет, а верно печаль на сердце?»

Испугался Неемия «и сказал царю: да живет царь во веки! Как не быть печальным лицу моему, когда город, дом гробов отцов моих, в запустении, и ворота его сожжены огнем!» И сказал ему царь: «Чего же ты желаешь?» Неемия «помолился Богу небесному и сказал царю: если царю благоугодно, и если в благоволении раб твой пред лицем твоим, то пошли меня в Иудею, в город, где гробы отцов моих, чтоб я обстроил его».

Царь и царица, бывшая при нем, милостиво отнеслись к Неемии и, согласившись, выразили только желание, чтоб он не навсегда покинул их. Итак, получив разрешение царя и все полномочия для его будущей деятельности в Иудее, Неемия отправился в путь в сопровождении воинских начальников со всадниками, данными ему царем для охранения его. Прибыв в Иерусалим, встал он ночью с немногими людьми, бывшими при нем, и отправился осматривать стену, не открывая до времени никому в городе о том, куда идет и что делает; осмотрев же стену и составив план действий, сказал Неемия начальствующим: «Вы видите бедствие, в каком мы находимся: Иеусалим пуст и ворота его сожжены огнем, пойдем, построим стену Иерусалима, и не будем впредь в таком уничижении», — и при этом рассказал им «о благодеявшей ему руке Бога их, а также и слова царя, которые он говорил ему. И сказали они: будем строить, — и укрепили руки свои на благое дело».

Но в этом случае не замедлило проявиться враждебное отношение самарян к делу иудеев: «Санаваллат, Хоронит и Товия, Аммонитский раб, и Гешем, Аравитянин» с презрением отнеслись к делу, задуманному иудеями, и едва только начались работы по восстановлению стен вокруг города, как самаряне стали устраивать всякие препятствия. Но Неемия с твердостью отстаивал свои права и на подозрения, выраженные Санаваллатом и прочими, — «Что это за дело, которое вы иудеи делаете, уже не думаете ли возмутиться против царя?» — Неемия дал такой ответ: «Бог Небесный, Он благопоспешит нам, и мы, рабы Его, станем строить, а вам нет части и права и памяти в Иерусалиме».

И работы продолжались, и были поручены они начальствующим, и даже лица духовного звания привлечены были к участию в них.

«Когда услышал Санаваллат и Товия, и Аравитяне, и Аммонитяне, и Азотяне, что стены Иерусалимские восстанавляются, что повреждения начали заделываться, то им было весьма досадно. И сговорились (они) все вместе пойти войною на Иерусалим и разрушить его».

Тогда иудеи, помолясь Богу, поставили стражу против них и были на страже днем и ночью для спасения от них. Сверх того Неемия сказал «знатнейшим и начальствующим и прочему народу: работа велика и обширна, и мы рассеяны по стене и отдалены друг от друга, поэтому, откуда услышите вы звук трубы (возле Неемии находился трубач), в то место собирайтесь к нам: Бог наш будет сражаться за нас».

«Так производили мы работу, — рассказывает Неемия, — и половина держала копья от восхода зари до появления звезд. Сверх сего, в то же время я сказал народу, чтобы в Иерусалиме ночевали все с рабами своими, — и будут они у нас ночью на страже, а днем на работе. И ни я, ни братья мои, ни слуги мои, ни стражи, сопровождавшие меня, не снимали с себя одеяния своего; у каждого были под рукою меч и вода».

Благодаря таким мерам иудеи довели до конца свое предприятие, и в течение пятидесяти двух дней восстановлены были стены иерусалимские. (Неем. 1:3; 2:2—5, 17—20; 4:7—8, 19—23)

В то же время Неемия заботился о восстановлении прав на собственность, нарушение которых было причиной сильного расстройства в обществе. Многие из возвратившихся после первого переселения лишены были средств восстановить права на собственность отцов их. Не имея средств для существования, они должны были прибегать к займам и закабаляли себя, таким образом, окончательно в пользу удачно устроившихся состоятельных заимодавцев. «Мы занимаем серебро на подать царю под залог полей наших и виноградников наших», — роптали закабаленные. Между тем мы такие же, как и братья наши, «и сыновья наши такие же, как их сыновья; а вот, мы должны отдавать сыновей наших и дочерей наших в рабы, и некоторые из дочерей наших уже находятся в порабощении. Нет никаких средств для выкупа в руках наших; и поля наши и виноградники наши у других». Возмутилось сердце Неемии, когда услышал он такие слова и такой ропот, и он «строго выговорил знатнейшим и начальствующим и сказал им: вы берете лихву с братьев своих». И созвал он «против них большое собрание и сказал им: мы выкупали братьев своих, Иудеев, проданных народам, сколько было сил у нас, а вы продаете братьев своих, и они продаются нам? Они молчали и не находили ответа. И я также, братья мои и служащие при мне давали им в заем и серебро и хлеб: оставим им долг сей. И сказали они: возвратим и не будем с них требовать; сделаем так, как ты говоришь. И позвал я священников и велел им дать клятву, что они так сделают. И вытряхнул я одежду мою и сказал: так пусть вытряхнет Бог всякого человека, который не сдержит слова сего, из дома его и из имения его, и так да будет у него вытрясено и пусто! И сказало все собрание: аминь. И прославили Бога; и народ выполнил слово сие».

После того поручил Неемия управление городом брату своему Ханани и начальнику крепости Хананию и «поставил стражами жителей Иерусалима, каждого на свою стражу и каждого напротив дома его».

Но город был пространен и велик, а народа в нем было немного, и дома не были построены. Неемия принял меры к заселению его и сделал перепись пленников, переселенных Навуходоносором и возвратившихся в Иерусалим и Иудею, каждый в свой город.

Между тем «наступил седьмой месяц», когда предстояли торжественные празднования, «тогда собрался весь народ, как один человек, на площадь, которая пред Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтобы он принес книгу закона Моисеева. И принес священник Ездра закон пред собрание мужчин и женщин, и всех, которые могли понимать, и читал из него на площади, от рассвета до полудня, и уши всего народа были приклонены к книге закона.

И благословил Ездра Господа Бога великого. И весь народ отвечал: аминь, аминь, поднимая вверх руки свои, — и поклонялись и повергались пред Господом лицем до земли».

К чтению левиты присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное.

Остальное время дня предоставлено было народу пользоваться разными увеселениями. На другой же день «собрались главы поколений от всего народа, священники и левиты к книжнику Ездре, чтобы он изъяснял им слова закона. И нашли написанное в законе, чтобы сыны Израилевы в седьмом месяце, в праздник, жили в кущах. И пошел народ, и принесли, и сделали себе кущи из ветвей маслины, пальмовых, миртовых и других широколиственных дерев. Все общество возвратившихся из плена сделало кущи и жило в кущах, чего не было от дней Иисуса, сына Навина. Радость была весьма великая. И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего», седьмого дня празднества.

«В двадцать четвертый день этого месяца собрались все сыны Израилевы, постящиеся и во вретищах и с пеплом на головах своих. И отделилось семя Израилево от всех инородных, и встали и исповедывались во грехах своих и в преступлениях отцов своих. И стояли на своем месте, и четверть дня читали из книги закона Господа Бога своего, и четверть исповедывались и поклонялись Господу Богу своему» и совершали жертвоприношения. Тут же состоялось решение, чтобы десятой части всего народонаселения поселиться в Иерусалиме.

После благодарственной молитвы Господу, произнесенной Ездрою, народ торжественно возобновил свои обещания по древнему, первоначальному завету Иеговы с народом Своим и удостоверил их многочисленными подписями с печатями князей, левитов и священников.

Окончив дело свое в Иерусалиме, Неемия возвратился к служению своему при царе Артаксерксе, но по прошествии некоторого времени, узнав, что новое расстройство угрожает порядкам, водворенным им в своем отечестве, снова испросил у царя разрешение отправиться туда.

Прибыв в Иерусалим, узнал Неемия о многих нарушениях порядка, установленного в «Божием обществе»; узнал он, что «части положенные левитам не отдаются, и что левиты и певцы, делавшие свое дело, разбежались, каждый на свое поле». И что дни субботние оскверняются торговыми сделками, и что иудеи снова «взяли себе жен из Азотянок, Аммонитянок и Моавитянок; и оттого сыновья их в половину говорят языком других народов, и не умеют говорить по иудейски».

Узнал он еще, что моавитянин Товия, вопреки закону, не допускающему аммонитянину и моавитянину входить «в общество Божие во веки», породнившись с священником Елиашивом, пользуется роскошным помещением в самом доме Господнем.

Строго отнесся Неемия ко всем нарушениям закона и злоупотреблениям, покарал виновных и очистил народ «от всего чужеземного и восстановил священников и левитов, каждого в деле его».

Неемия умер в глубокой старости. (Неем. 5:4—5, 7—8, 10, 12—13; 7:3—4; 8:1—3, 6, 13—14, 16—18; 9:1—3; 13:10, 17, 23—24, 4—5, 30)

Одновременно с Ездрой и Неемией жил в Иудее последний из пророков Израильских — Малахия (в первой половине V столетия до Р. Х). Он проповедовал и поучал в духе Неемии, а вместе с тем предсказывал уже и о близком пришествии Мессии: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф». И, возвещая о новозаветных жертвоприношениях, поясняет: «Нет моего благоволения к вам, говорит Господь Саваоф, и приношение из рук ваших неблагоугодно Мне. Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; велико будет имя Мое между народами, говорит Господь Саваоф». (Мал. 3:1; 1:10,11)

Книги, содержащие вышеупомянутые рассказы, были составлены: первая — Ездрою, а вторая — Неемией. Ездра соединил и все священные книги в один сборник и учредил религиозные собрания, или синагоги, где должно было проходить чтение их народу.

 

----картинка линии разделения----