ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА

----картинка линии разделения---- 

 

У всякого человека, кроме животной его природы, есть еще духовная, – что у животной свои требования, у духовной – свои. Животная природа временна, преходяща, тленна, духовная же – вечна, непреходяща, неразрушима…

Преподобный Иоанн Кронштадский

 

---картинка линии разделения текста---

 

Бог (Отец)

Бог (Отец)

---картинка линии разделения---

Не иматъ Дух Мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть (Быт. 6:3). 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Пророк (Царь) Давид

Пророк (Царь) Давид

----картинка линии разделения----

Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48:13).

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Павел 

Апостол Павел

---картинка линии разделения---

Сущий по плоти, плотская мудрствуют, мудрование же плотское смерть и вражда на Бога есть, Богу угодити не могут  (Рим. 8: 5,7,8). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский 

---картинка линии разделения---

Чувственная и духовная природа человека

Как ни разнообразны способности у животных, ныне окружающих человека, они еще не дают нам полного понятия о том, что было до падения человека. С падением владыки опустилось с высоты своего призвания и все царство его и стало неузнаваемо. Чувственная природа человека взяла верх над духовной природой его.

С этим вместе произошел переворот и во всем царстве его. Одичали растения, и только после усиленного труда возвращаются к своему процветанию, и то далеко не тому, что было в земном раю. Одичало большинство животных, да и остальные утратили способность понимать человека и покоряться ему. Только после усиленного труда над ними они возвращаются к первоначальной понятливости и покорности, и то неохотно, а по принуждению, благодаря только изобретательности человеческого ума в искусстве подчинять волю животного своей собственной. Иначе и быть не могло, ибо проводник света для всего царства - сам человек - одичал, перестал знать и понимать Творца своего и охотно покоряться Ему. Эта гибельная перемена в человеке лишила его царственного на земле достоинства, а развенчанный владыка перестал быть узнаваем и признаваем за владыку своими подданными.

Животные, одаренные только чувственной природой, вероятно, предназначались, при содействии человека, к усовершенствованию своей чувственной природы настолько, чтобы подражать ему, по крайней мере, в чувственном прославлении общего всех Творца и Бога. Но человек лишил их этого блага, утратив всякое понятие о Творце мира, и сам обратился даже подчас в худшее состояние против своих подданных, ибо и бессловесные не способны творить столько зла, сколько творит человек; и в них есть проблески высоких чувств, каких зачастую недостает у человека. Можно ли удивляться, что общение животных с таким владыкой прервалось, если он завершил, наконец, свое владычество тем, что стал пожирать свое царство, не имевшее вначале подобного несоответственного назначения. Нам скажут на это, что Сам Бог разрешил это новым определением, данным после всемирного потопа Ною, и освятил это определение установлением жертвоприношений во времена Ветхого Завета. Все это так, но только все это допущено Богом как неизбежное зло, как последствие греха и смерти, самовольно вторгшихся в царство жизни, в котором смерть и тление не должны были властвовать; если бы Бог не разрешил животную пищу, то люди и без разрешения стали бы употреблять ее; опыт чего, по всей вероятности, начался скоро после грехопадения. Известно, что до потопа земля полна была убийством и всевозможными преступлениями, начиная с Каина и Ламеха и кончая исполинами, во времена которых, как повествует Моисей: "Увидел Господь (Бог), что велико развращение человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время. И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. Ной же обрел благодать пред очами Господа" (Быт. 6:5-8).

При таком порядке вещей, продолжавшемся и после потопа, большинство животных поспешило удалиться от своего владыки, гонимое страхом присутствия человека, утратившего образ кротости и долготерпения, и правды. Удалившись от человека, они лишились последней возможности преуспевать в развитии зачатков понятия, присущего их чувственной природе. По неизреченной благости Божией не все царство животных изменило человеку и одичало вконец. Остались немногие разделять с своим прежним владыкой трудовую долю его и облегчать ее. Это домашние животные и рабочий скот. Некоторые из них, находящиеся в постоянном соприкосновении с бытом человека, преуспевают плотским умом, то есть высшей ступенью чувственной способности: понятливости, хитрости, способности выражать свои чувства привязанности, необыкновенной чуткости и прочее.

Развитию этих способностей положила предел смерть, которой царство животных подверглось из-за человека. С другой стороны, эта самая смерть является благодетельной, ибо до чего дошло бы одичание животных, если бы оно продолжало развиваться бесконечно? Апостол открывает нам, что вся тварь воздыхает, ожидая обновления, ибо настоящее состояние для нее несносно. Она терпит зло не за себя, а за своего владыку. Есть ли тут справедливость? Есть, ибо бытие дано ей ради человека, а не ради ее самой. Она явится в лучшем состоянии - это несомненно, но явится тогда, когда "наступит блаженство на обновленной земле, когда вместо терновника вырастет кипарис, вместо крапивы возрастет мирт" (Ис. LV:13). Имеют ли животные душу или только одну плоть? Душа, в смысле особого, самостоятельного существа, есть принадлежность человеческого естества, которое по этой причине стоит неизмеримо выше животных, так что и сравнение тут невозможно. Душа есть организм умственной жизни, такой жизни не дано животным, а потому и нет никакого основания полагать, чтобы у животных могла быть душа. Отчего же в Св. Писании животные называются "души живые"? "И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее" и пр. "Да произведет вода пресмыкающихся, душу живую". А о сотворении человека сказано: "И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою" (Быт. 2:7). В объяснение сего представим о человеке еще другое изречение Св. Писания: "И возвратится прах в землю, чем он и был, а дух возвратится к Богу, Который дал его" (Еккл. 12:7). Видим тут бесконечное различие между душой живой, произведенной от земли или от воды, и душой живой из праха земного, в которую Сам Бог вводит дыхание жизни: "... и вдунул в лице его дыхание жизни". То, что составляет в человеке душу живую, есть душевное тело, то же самое, что у животных, но более совершенного устройства. Дыхание жизни от Бога есть то, что мы называем безразлично: душой и духом, - что составляет исключительную принадлежность человека, как существа, принадлежавшего не к одному только видимому миру, как животные, но, в одинаковой степени, и к невидимому. Совсем другое явление представляет душа человека, ибо она получила дыхание жизни от Бога, следовательно, ни рассеяться, ни исчезнуть не может. В Св. Писании безразлично употребляется слово: душа и дух, ибо это одно и то же. Так, в саду Гефсиманском Спаситель сказал ученикам своим: "душа Моя скорбит смертельно" (Матф. 26:38). А в минуту самой смерти на кресте Иисус громким голосом сказал: "Отче! В руки Твои предаю дух Мой" (Лук. 23:46).

Неслитное соединение в человеке души с телом и неизмеримая разность между тем и другим существом представляет образ высшего. Бог и мир - вот первообраз души в теле. Митрополит Филарет говорит: "душа в теле, подобно как Бог в мире, будучи невидима, вся во всем присутствует, действует в нем, оживляет ее, правит им и сохраняет его". В развитие этого подобия можно прибавить еще следующее: как мир Божий состоит из двух естеств: ангельского и человеческого, так и тело человеческое состоит из двух естеств: растительного и животного. Органом жизни растительной служит желудок со всеми его принадлежностями. Это фабрика, обрабатывающая растительные соки, поступающие в кровь и нервы. Фабрика сердца изготовляет вещества, способные воспринимать и отпечатывать в мозгу не одни световые впечатления, как в фотографии, но и впечатления звука, запаха, вкуса и ощущения: страха, радости, печали, гнева и др. движения чувственной природы. Эта низшая чувствительная природа, свойственная всем животным, непостижимым для нас образом передает мозгу, как запасному складу всего нужного и ненужного, полезного и вредного всевозможные впечатления добра и зла. А как после грехопадения дурные наклонности укоренились и влияние нечистых духов злобы поднебесных стало достоянием чувственной природы, то легко себе представить, как работает сердце, как старательно передает мозгу все зло и как несродни ему впечатления добра, правды, истины, всего прекрасного и возвышенного. Разобраться в этом хламе, ежедневно проникающем в мозг, должен ум, который составляет уже принадлежность душевного органа. Управлять плотскими чувствами должна воля души и не допускать хламу в мозг. Наполнять мозг высшими впечатлениями добра должно чувство души. Таким образом, в том хаосе зла, какой приливает к мозгу от испорченной чувственной природы, полновластный распорядитель - душа или дух человека, как благонадежный смотритель запасного вещевого магазина. Он обязан выпускать в оборот житейский только то, что действительно доброкачественно и полезно, тщательно все истреблять недоброе и бесполезное. Вот этого-то сортировщика и смотрителя лишены животные; поэтому постоянное наблюдение за ними со стороны человека необходимо, чтобы ограничивать собственную их свободу; как же он мог в нынешнем состоянии сделаться руководителем низших тварей? Поэтому-то царство его пришло в крайнее расстройство. Сами люди сделались неспособными жить среди своего царства, ибо природа восстала на дерзких нарушителей воли Творца. Теперь мы видим общества человеческие соединенными для взаимной защиты своей жизни и имущества и для взаимного преуспевания; и ради этой цели все теснятся друг подле друга, оставляя просторные и свободные места, лишь бы пользоваться хоть некоторой безопасностью и помощью собратий. Вспомним про жизнь Адама и Евы в раю и возблагодарим Бога, что в тесноте и скорби не оставил человека и даровал радостную надежду счастливой и блаженной жизни в будущем веке. Туда, в ту несравненную ни с чем будущность, устремим все наши мысли и желания. Ради сего перестанем обременять себя излишними печалями житейскими, отнимающими охоту любомудрствовать о радостных надеждах вечного спасения и блаженства будущего века, которого и да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому вместе с Отцом и Святым Духом слава во веки веков. Аминь.

Духовная природа человека

Надо помнить всякому, что у всякого человека, кроме животной его природы, есть еще духовная, – что у животной свои требования, у духовной – свои. Требования животной природы: пить, есть, спать, дышать, освещаться, одеваться, согреваться; духовной природы – размышлять, чувствовать, говорить, иметь общение с Богом чрез молитву, Богослужение, таинства, поучение в Слове Божием, и с ближними – чрез взаимную беседу, благотворительную помощь, взаимное обучение, назидание. Еще надо помнить, что животная природа временна, преходяща, тленна; духовная же – вечна, непреходяща, неразрушима; что плоть надо презирать как преходящую, прилежати же о душе, вещи бессмертной, о ее спасении, ее просвещении, очищении от грехов, пристрастий, пороков, об украшении добродетелями – кротостью, смирением, незлобием, мужеством, терпением, покорностью и послушанием Богу и людям, чистотою и воздержанием. Умудри, Господи, всякого человека помнить это всегда.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 

Святитель Феофан Затворник 

---картинка линии разделения---

Устройство природы человеческой и главных ее свойств

Указанная прежде противоположность людей, живущих по духу Христову, под действием Божией благодати, и людей, чуждых сего духа и отметающих благодать, откроется еще с большею очевидностью, когда увидим, каково состояние общего устройства всей природы человеческой и главных ее свойств и каково состояние ее сил и способностей.

Общее устройство природы человеческой определяется сочетанием разных сил ее и способностей и разных частей ее состава. Так, все разнообразие наших внутренних действий сознаваемых сводится к трем исходным началам, или силам: познающей, желающей и чувствующей. Все же силы сии сосредоточиваются и сходятся в нашем лице, в нашей личности, в том, что говорит в нас: я, которое есть слияние и нераздельное единство всех сил. Они в нем сцентрированы и исходят из него, как из фокуса.

Далее, то, что познания, желания и чувствования являются в нас не только на различных степенях, но даже в противоположных направлениях, заставляет, кроме других оснований, допускать в составе существа человеческого три части: дух, душу и тело, из коих характер первого отрешение от чувственного, последнего погружение в нем, средней же совместность того и другого. Цель и назначение первого есть общение с Богом и миром духовным, последней посредничество в сношении с миром чувственным; средняя должна от чувственного через дух восходить к Богу и одуховляться и от Бога через дух низводить одуховление чувственному. Части сии в составе нашем не лежат одна подле другой, но все, так же, как и способности, сходятся в нашем лице (я), ему присвояются и суть для него постоянные средства. Лицо человека (я) есть единство духа, души и тела.

К существенным свойствам человека принадлежит то, что он одарен сознанием, может говорить о себе я, или есть лицо. Это такое свойство, по коему человек, утверждая свое собственное бытие и бытие вещей вне себя, отличает их от себя, а себя от них, говорит о себе я, а не они, а о тех они, а не я. Оно получает название  самосознания, когда обращается внутрь, к себе исключительно. В сем обращении в себя оно опять может отличать себя от своих действий, или свое бытие от того, что исходит из него, возносясь как бы над тем и другим. При сем, так как к бытию нашему могут прилагаться чуждые, сторонние силы, то сознавая свое бытие, он может сознавать себя не как себя, а как иное лицо (у бесноватых).

Разумно-свободная самостоятельность

Самостоятельность принадлежит существу, которое не есть явление другого существа, а само есть источник всех явлений от него исходящих. Таких самостоятельных существ много (субстанции). Отличительное свойство человеческой самостоятельности состоит в том, что он не только производит действия, но и видит их, не только видит, но и правит ими по своему усмотрению и разуму. Это свойство однозначительно с разумною свободой.

Жизненность

Человек есть живое существо. Есть силы мертвые, например, электричество, магнетизм. Они в каждое мгновение суть то, чем быть им должно, не развиваются. Человек в минуты происхождения не есть то, чем ему быть должно, а развивается, образуется, растет, преспевает. И растение сначала в семени есть только будущее возможное растение, становится же действительным растением через принятие в себя чуждых элементов и усвоение их себе. Возрастание духовной природы человека происходит другим порядком. Она зреет разнообразием собственных произведений: мыслей, чувств, желаний и дел, которые, обращаясь внутрь, осаждаются как бы в ней и составляют для нее пищу или элемент возрастания. Посему свойство жизни ее всегда можно определять свойством ее действий. Особеннейшая же черта жизни, свойственной человеку, есть бессмертие, предполагающее бесконечную его усовершимость.

Теперь спрашивается, в каком состоянии соотношение составных частей существа человеческого и его способностей и существенные свойства, прежде чем человек станет жить по-христиански и после того, как он решится на сие дело и окрепнет в нем.

Естественное отношение составных частей человека должно быть, по закону подчинения меньшего большему, слабейшего сильнейшему, таково: тело должно подчиняться душе, душа духу, дух же по свойству своему должен быть погружен в Бога. В Боге должен пребывать человек всем своим существом и сознанием. При сем, сила духа над душою зависит от соприсущего ему Божества, сила души над телом от обладающего ею духа. По отпадении от Бога произошло и должно было произойти смятение во всем составе человека: дух, отдалившись от Бога, потерял свою силу и подчинился душе, душа, не возвышаемая духом, подчинилась телу. Человек всем существом своим и сознанием погряз в чувственность. Человек, до приятия новой жизни в Господе Иисусе Христе, именно находится в этом состоянии низвращенного соотношения составных частей его существа, подобие которому представляет зрительная трубка, когда составные ее части вдвинуты одна в другую.

Так, Слово Божие, говоря о грешниках, забывающих Бога, постоянно почти называет их плотскими, редко душевными, а духовными не только не называет, даже почитает их противоположными таковым.

Еще о первом допотопном мире сказал Бог: не иматъ Дух Мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть (Быт. 6:3). Явно, что преданность плоти погашает дух и отчуждение от Бога. У пророка Давида говорится: человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48:13), то есть, честь богоподобия, отраженную в его духе, заменил скотством, предавшись плоти. Апостол Павел о состоянии людей до принятия благодати в христианстве говорит, что тогда они были во плоти,  потому  страсти греховные действовали в них (Рим. 7:5), жили в похотех плоти, творяще волю плоти и помышлений (Еф. 2:3), или, как говорит апостол Петр, вслед плотския похоти сквернения ходили (2 Пет. 2:10). Апостол Иуда неверных прямо называет телесными, духа не имущими (ст. 19). И вообще, в Слове Божием плотяности приписывается все зло. Сущий по плоти, плотская мудрствуют, мудрование же плотское смерть и вражда на Бога есть (Рим. 8:5,7), подчинившиеся коему Богу угодити не могут (Рим. 8:8), почему пожнут от плоти истление (Гал. 6:8).

Душевность же в человеке, не приявшем благодати или потерявшем ее, как облако какое стоит между лицом человека и Богом, пресекая общение между ними. Тот, кто порабощен преимущественно ею, или душевен человек, не приемлет, яже Духа Божия (1Кор. 2:14). Преобладание души, равно как и преобладание тела, есть отрицание жизни по духу. Святой апостол Иаков, перечислив страсти, коим удовлетворяет и по которым действует человек, не приемлющий яже Духа Божия, с большой точностию прибавляет: несть сия премудрость от Бога, но земна, душевна, бесовска (Иак. 3:15). Слова: душевный, земной, не Божий однозначительны...

Где же дух у такого рода людей? В них же, но, состоя в подчинении душе и телу, он заморен и совсем почти не действует свойственным ему образом. Его присутствие в них можно узнавать, с одной стороны, по безграничности некоторых душевно-чувственных стремлений, несвойственных душе и плоти по их природе, с другой по бывающим нередко состояниям сих людей, в коих они отрешаются от земли наперекор требованиям души и плоти. В последнем случае дух покушается как бы войти в свои права. Мучения совести, боязнь Судии Бога, постоянная тоска это суть его действия на душу, его стоны, отзывающиеся в сознании душевном. Так, в людях чувственных и душевных дух тлеет, как искра под пеплом. Возбуди его или, лучше, не мешай ему возбуждену быть Словом Божиим, проходящим до разделения души и духа (Евр. 4:12), и он явится во всей своей силе и власти.

В человеке же, прилепившемся к Господу Иисусу Христу и благодать Его приявшем, все сие имеет себя иначе. Как свойственно рабу Христову, он распял плоть свою со страстьми и похотьми (Гал. 5:24). С первого раза, когда только полагает еще намерение работать Господу, он определяет уже себя на самоумерщвление, а потом и постоянно не по плоти ходит, но по духу (Рим. 8. 1:4), духом умерщвляя деяния плотския (Рим. 8:13). Он как бы несть во плоти, но в дусе, и не должен плоти, еже по плоти жити (Рим. 8: 9,12).

Прияв слово, проходящее до разделения души и духа (Евр. 4:12), он берет душу в свою власть и приносит ее в жертву Богу (Мф. 10:39), начинает огребатися от похотей, яже воюют на душу (1 Пет. 2:11), подчинять ее слову, могущему спасти (Иак. 1:21), и таким образом преобразует ее всю, назидает ее духом чрез веру или послушание истине (1 Пет. 1:22; Иуд. 1:20), приучает ее предавать себя в благотворение (1 Пет. 4:19), и сердце ее обрезывает духом (Рим. 2:29), и все богоугодное, еже аще творит,  заставляет творить от души, чего прежде она не хотела (Кол. 3:23). Работая, таким образом, Богу всею душею и от души (Еф. 6:6; Мф. 22:37), он обретает покой душе своей (Мф. 11:29), прозревая кончину веры спасение души (1 Пет. 1:9), что, как котву, имел для души своей (Евр. 6:19).

Вследствие сего у него жизнь духовная совершенно поглощает жизнь плотскую и душевную. Он прославляет Бога в душе и телеси своем (1 Кор. 6:20); у него все производится в духе и духом; служит он Богу и работает духом и в обновлении духа (Рим. 1:9; 7:6; Флп. 3:3), тщанием он неленив от того, что горит духом (Рим. 12:11); ходит духом и похотей плотских не совершает (Гал. 5:16); сеет в духе (Гал. 6:8); исполняется духом (Еф. 5:18); к слушанию истины преклоняется духом (1 Пет. 1:22).

Отчего так? Христианин ходит духом оттого, что живет духом (Гал. 5:25), что Дух Божий живет в нем (Рим. 8:9; 1 Кор. 3:16); что он стал храмом живущего в нем Духа Святаго, напоился Духом (1 Кор. 12:13; 1 Кор. 3:16; Еф. 2:22). Сей Дух, пришедши через слово, разделившее душу и дух, высвободил сей последний из теснивших его душевно плотских уз, ибо где Дух Господень, там свобода (2 Кор. 3:17), и тем положил начало новой, духовно благодатной жизни (Рим. 8:23). С таким обручением духа (2 Кор. 1:22) зреет потом потаенный сердца человек в неистлении кроткого и молчаливого духа (1 Пет. 3:4). Христианин больше и больше утверждается Духом Божиим во внутреннем человеке; вселяется верою Христос в сердце его, в любви вкореняемое и утверждаемое (Еф. 3:16), ибо прилепляяйся Господу един дух есть с Господем (1 Кор. 6:17); почему вышних ищет, идеже есть Христос одесную Бога седя, горняя мудрствует, а не земная, и живот его сокровен есть со Христом в Боге (Кол. 3:1,3).

Отсюда видно, что истинный христианин и нехристианин, или христианин ложный, по составным частям существа человеческого состоит в противоположности. Что у одного первое, то у другого последнее. У того первое дух, у сего он заглушён; у того первое плотяность, у сего она отрицается, подавляется, распинается, умерщвляется. Средняя душа подчиняется, очевидно, господствующему: у одного духу, у другого телу. Посему истинное соотношение частей существа человеческого: совершенный дух, душа и тело (1 Сол. 5:23) есть только у тех, кои соделались Христовыми. В них, следовательно, и истина человеческого существа, вне же христианства не истина, а ложь как бы призрак человека.

Не показалось бы кому жестоким слово сие. Жаль некоторых язычников, так высоко стоящих во мнении, и некоторых именующихся христианами, силы же его отвергшихся, кои тоже не без заметных достоинств. Но потерпите. Чем дальше, все будет яснее и яснее раскрываться проводимая нами истина, что истинно человеческая жизнь на деле может быть видима только в христианстве, в тех, кои сочетаваются с Христом и приемлют Дух Его.

Теперь об общем состоянии и соотношении действующих внутри нас сил. Силы сии, исходя из нашего сознания или лица (я) и в него возвращаясь, должны пребывать во взаимной связи и согласии между собою, под управлением своего неточного начала. Взаимопроникновение и взаимовспомоществование при зависимости от действующего лица есть естественное состояние их.

Но в человеке-грешнике, отпадшем от Бога и пребывающем в сем падении, как представляет опыт, силы сии являются как бы отпадшими от его лица, ставшими в некоторую от него независимость и самоуправствующими. Что значат, например, обыкновенные у нас слова: сделал бы, да не хочется; или пусть это не так хорошо, но мне очень хочется; или сердце не лежит поди ты с сердцем; или поверил бы, но разум не покоряется; ум царь в голове, куда деваться мне с моим разумом? Эти и многие другие выражения значат, что силы сии перестали быть во власти человека, но или управляются сами собою, или подлежат влиянию сторонней силы. Отпадши же от лица человека, они потеряли взаимную точку соединения, а вместе с тем перестали получать и взаимную друг от друга помощь и не имеют уже того, чем одна обыкновенно пользуется от других. Так разум заоблачен, мечтателен и отвлечен, потому что не удерживается сердцем и не правится волею; воля своенравна и бессерда оттого, что не слушает разума и не смотрит на сердце; сердце неудержимо, слепо и блажно, потому что не хочет следовать указаниям разума и не отрезвляется силою воли. Но мало того, что силы сии потеряли взаимную помощь, они приняли некоторое враждебное друг против друга направление: одна отрицает другую, как бы поглощает ее и снедает. Оттого преобладание сердца имеет с собою в связи слабость ума и непостоянство воли, как бы бесхарактерность; преобладающее стремление к познаниям ведет за собою ослабление деятельности или беспечность воли и нечувствие или холодность сердца; преобладание воли всегда сопровождается односторонним направлением, упорным, не внимающим никаким доводам, - там душа не слушает никаких убеждений и недоступна для потрясений сердечных. Таким образом, внутренний мир человека-грешника исполнен самоуправства, беспорядка и разрушения. О таком состоянии свидетельствует преимущественно опыт, но и в Слове Божием можно находить немало на то указаний, хотя оно изображает не столько душевные силы и их состояние, сколько дела человека произведение всех сил. В сем отношении очень замечательны следующие места.

Так, апостол Павел в Послании к Римлянам в 1-й главе изображает большое смятение и нестроение внутреннее, какое бывает в грешниках и нечестивцах, производя его из отпадения от Бога. Разумеете, говорит, Бога, они не яко Бога прославиша (ст. 21), то есть презрели Бога, отпали от Него, отвергли Его. Следствием сего естественным было то, что сердце у них стало слепо, воля своенравна, ум обезумел осуетишася помышлении (желаниями), омрачися неразумное их сердце (ст. 21) и объюродеша (ст. 22). За сим естественным следствием настало другое, как казнь от Бога... предаде их Бог в похотех сердец их (ст. 24), то есть своенравию сердца, страсти безсчестия  (ст. 26), то есть упорному разврату воли, в неискусен ум (ст. 28), то есть неблагоразумию, мечтам и отвлеченностям (отнял практический разум).

Тот же апостол в Послании к Ефесянам (4: 17-20), называя язычников или неверующих отчужденными от жизни Божией, здесь же изображает состояние их души, именно что они ходят в суете ума, то есть в призрачных, фантастических построениях умственных, идеальных, страждут  окаменением сердца, то есть, бессердием и нечувствием; предали себя студодеянию, то есть буйству и увлечениям воли.

Человек же, к Богу обратившийся и в Святой Церкви с Господом Иисусом Христом соединившийся и в Нем обновившийся, в Слове Божием изображается совсем в противоположном виде. Так, апостол Павел молится об ефесянах (Еф. 3: 16-19), да даст им Бог силою утвердитися Духом Его во внутреннем человеце, да дарует то есть нравственную силу воле через союз со Святым Духом, да даст вселитися Христу верою в сердца их, да будет то есть у них сердечное сочетание с Христом Спасителем, да возмогут разумети, то есть, из сего опытного вкушения Христа Господа да черплют духовный разум и да исполнятся во всяко исполнение Божие, то есть из совокупности всего сего или из соединения их с Богом всеми силами пусть составляется полнота свойственных христианам внутренних совершенств или, под сим условием, их внутреннее да будет приятелищем . или сосудом, который беспрерывно наполнялся бы приливом от Бога совершенств духовных... Видимо, как во Христе Иисусе дух человека становится крепким или скрепленным в себе сосудом.

В том же Послании (Еф. 4:22-24) существо христианства, или истину о Христе, апостол описывает так: отложити вам, по первому житию, ветхого человека, тлеющаго в похотех прелестных  этим заповедуется обновление сердца; обновлятися же духом ума вашего здесь изменение ума; и облещися в нового, созданного по Богу в правде преподобии истины тут преображение воли! Сим местом указывается, что в христианине совместно и единовременно обновляются все силы его существа и притом все в одном духе и в одном направлении.

В Послании к Филиппийцам апостол изображает, что мир Божий, превосходящий всякий ум, водворяется в сердце вместе с вселением в нем Бога мира (Флп. 4:7-9). Чтобы не возмущать сего мира, он заповедует им: все помышления свои, или иначе, действия всех своих способностей обратить на богоугодное, именно: ум на истинное, волю на праведное, сердце на прелюбезное. Какая душа это сделает, та способною становится быть жилищем Бога мира. Посмотрите притом, все сии богоугодные предметы апостол прежде указал филипийцам, и они уразумели их, приняли их и покорились им, то есть заняли себя ими всех всецело, по всем силам.

Такое же совмещение деятельности всех сил в одном, как характер жизни христианской, указывается и в следующих местах: Кол. 1: 9-11 апостол молится о колоссянах: да исполнятся в разуме воли Божией во всякой премудрости и разуме духовном, яко ходити им достойне Богу во всяком угождении и проч.; Кол. 2: 1-7 апостол молится о всех: да утешатся сердца всех, снемшихся в любви, и во всяком богатстве извещения разума, в познание тайны Бога и Отца и Христа... и проч.; Кол. 3:12-16: облецытеся во утробы щедрот... мир Божий да водворяется в сердцах ваших... Слово Христово да вселяется в вас богатно во всякой премудрости и проч.; Еф. 5:15-19: блюдите, како опасно ходите, не якоже не мудри, но якоже премудри... не бывайте несмысленни, но разумевайте, что есть воля Божия... исполняйтеся Духом, глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных и проч.

Из них видно, что в душе истинного христианина совсем не бывает того нестроения, какое неизбежно в человеке, непричастном Духа Христова. Все его способности действуют совместно, устремлены на одно, состоят в подчинении ему, как лицу, почему и приписываются ему целость, полнота, здравие.

В правилах святых подвижников о том, как питать душу свою истиною Божиею через благоговейное размышление о ней, видно, как самым делом должны быть совмещены все силы в одном. Старцы Божии заповедуют, обыкновенно, держаться при сем следующего порядка: сосредоточь внимание свое на избранном тобою предмете, например, присутствии Божием, смерти, крещении и рассматривай его с разных сторон. При сем каждую родившуюся у тебя мысль старайся проводить до чувства или внедрять в сердце, например, из мысли о близости смерти роди страх или раскаяние, из помышления об обетах крещения радость или печаль и проч. Заключай же всякое размышление выводом правил для себя применительно к твоей жизни и твоим обстоятельствам, например, Бог везде есть, все видит, следовательно, и меня; не буду же я допускать худых помыслов лучше умру, нежели согрешу, а в таком-то случае буду поступать так и так, чтобы не прогневать Бога, видящего меня. Таким образом, действования, очевидно, скрепляются все силы духа или весь состав внутренней жизни человека, вся жизнь беспрерывно движется и подновляется.

Есть и другое правило, которое показывает, как все силы духа должно держать в своих руках, именно: утром, по молитве, сядь и расчисли, что тебе необходимо делать в продолжение дня: где быть, с чем и с кем встречаться и применительно тому наперед определи, что где помышлять, что сказать, как держать свою душу и тело и проч. Это значит, что истинный христианин должен сам держать себя в руках, сам заведовать всеми движениями своей души, а не позволять им происходить самим собою, как бы без его ведома. Он должен быть сам владыкою всего внутри его происходящего, владыкою своих сил.

Из всего предложенного может всяк усмотреть, что в истинном христианине все силы в деятельности своей зависят от него самого, а не самовластно движутся, что в сей деятельности везде действуют совместно, не раздробляясь и не отделяясь одна от другой, вспомоществуя себе взаимно и взаимно возвышая общую жизнь духа, так что она от сего есть цела и крепка, есть достойный сосуд пребывающего и покоящегося в нем Бога. В грешнике же этого нет, а есть все противное, как видели. Сам он сего не видит и говорит о себе, что цел и здоров, в чем и беда его. Но и тем, кои отказались от грехов, надо внимать себе, чтобы не попасть хоть временно в такое разложение сил, какое бывает в преданных греху... ибо и это опасно. Уразумевая сие, внимай себе всяк.

Вслед за изменением соотношения составных частей человека и главных его способностей не могут не изменяться и существенные свойства его лица, ибо сие лицо есть центр и частей, и способностей. Потому состояние сих последних непосредственно отражается в первом и его определяет, как и обратно им определяется.

Между сими свойствами первое место занимает сознание. Оно есть свойство, исходное для других, есть прямое свойство лица и как бы истолкование его. В производстве своем оно, полагая бытие себя и бытие существ вне сущих, отличает себя от них и их от себя. Следующее условие к совершенству сознания или к стоянию его в своем чине есть возвышение нашего лица и над собою, и над внешним миром. Где нет сего возвышения, там сознание должно быть мутно, неопределенно, безотчетно или приближаться к животному самочувствию.

Но о человеке до восприятия им благого намерения жить свято, по-христиански, о человеке, работающем греху и страстям, несомненно, известно, что он не возвышается над внешним миром, а напротив, увлекается им, живет в нем, как бы сорастворяется с ним, почему и называется внешним, вне себя живущим, ушедшим из себя. В себя приходит он уже в обращении. Благосостояние внешних вещей своих он считает благосостоянием собственного лица и, напротив, неблагосостояние их своим несчастием. Оттого покушение на ущерб или самый ущерб в одежде, доме, мебели, месте и проч. глубоко потрясают его, поражают в самое сердце.

Не возвышается он также и над внутренним своим миром, но так же, как внешними вещами, увлекается и механизмом внутренних своих движений. Обыкновенно говорят: я задумался, был в забытье, не помню, что со мною было и около меня..., то есть, в это время он увлекался движением мыслей, или был вне себя от радости, убит горем, в сердцах вышел из себя... то есть предал себя движениям сердца, или не вспомнишься в хлопотах и заботах: то нужно, другое нужно... то есть беспрерывно гонять все вперед и вперед многообразные желания воли. Очевидно, что преданный греху не властен над внутренними движениями, а втеснен как бы в них, влечется ими, как воин, стесненный внутри полка. И это не на один только час, а постоянно. Таков уж закон его жизни внутренней: вестися как ведомому.

Итак, у человека-грешника ясного сознания быть не может. Его и нет. Он ходит как в тумане, как бы обуморенный, кружится как в вихре. Как полусонный слабо различает предметы от себя и полусознает только себя таков и преданный страстям. Это явление очень странно: в гордости он никого не считает выше себя, а между тем сам себя слабо сознает.

Особенный оборот сознания есть самосознание, или самопознание. Оно преимущественно обращено внутрь и различает себя от своих действий, опять возносясь над тем и другим. Сие самосознание еще более слабо у человека страстного, лишенного благодати. Ибо для сего надобно знать свои действия, знать себя и отделять себя от своих действий.

Но у него:

Нет достаточного знания собственных своих действий. Он не знает не только, что сделано вчера, даже ныне или за несколько часов. Он находится непрестанно в заботливом действовании, а не знает, что делать, как будто сии действия не от его лица происходили. Это оттого, что слишком увлеченный потоком собственных действий и оглянуться на себя не имеет он времени.

Нет знания себя, ибо это знание слагается из знания собственных действий и своего отношения ко всему прочему существующему. Но, ни последнего, ни первого в нем нет. Потому он не скажет, что, собственно, он значит, что его ожидает, в каком он состоянии, какое главное его настроение, главный недуг и чем помочь ему.

Потому нет и различения себя от своих действий. Это опаснейшее из обольщений лица грешного. Все, что возникает внутри, считает он собственно собою и стоит за то как за себя, как за свою жизнь. Оттого и отказать себе ни в чем не хочет.

Между тем мало ли всевается в нас со вне от сатаны и мира, кроме того, что возникает от живущего в нас греха, которого тоже не следует считать собою?

По всем сим причинам и опытам надо полагать, что грешник не знает себя как следует.

Такое состояние сознания и самосознания у грешников, потерявших благодать, и у неверных, не приявших благодати, называется сном, почему к каждому из них говорит апостол: востани спяй (Еф. 5:14), также слепотою, сидением во тме и даже прямо тмою. Каждый из таковых слеп есть, мжай, забвение прием (2 Пет. 1:9). Грешник живет в самозабвении, видит как во мгле и даже больше ходит как слепой. Посему Спаситель, как обещано было, и пришел отверсти очи слепых, извести от уз связанных и из дому темницы седящих во тме... (Ис. 42:7). Грешник, как в темнице какой, заключен во внутренней своей тьме самоневедения и самозабвения, из какой изводится Спасителем. Напоминая о сем благе, апостол Павел говорит: Весте иногда тма, ныне же свет о Господе (Еф. 5:8), то есть как прежде в вас, по густоте мрака, ничего не было видно, так теперь все видно, по благодати Господней.

И действительно, сознание благодатно живущего во Христе совсем не то, что сознание работающего греху и страстям. Они отличаются как света и тьма. Первое действие благодатного пробуждения грешника состоит в извлечении души из механизма его внутренней и внешней жизни и в возвышении над течением ее... Здесь, следовательно, полагается первая возможность сознанию истинному и полному. С сей минуты оно и начинается, ибо первый взор человека под действием благодати обращается на его существенные отношения: на них, прежде всего, падает свет ее. Затем уже внимательный к себе не сходит с сей высоты духа. Око его вознесено над всем своим и над всем соприкосновенным к нему, и все то сознает и видит он ясно, как страж какой.

Это свойство облагодатствованного в Слове Божием и в наставлениях подвижнических называется  бодрствованием и трезвением.  Механизм внутренней и внешней жизни поминутно порывается опять вовлечь их в себя, как в вихрь или пучину какую, они держатся в себе. Напряжение пребывать в себе есть подвиг трезвения или бодрствования, самый важный и начальный в духовной жизни. По мере совершенства в трезвенной бдительности над собою возвышается и сознание.

Так заповедуется христианам трезвиться и бодрствовать, трезвиться в молитвах или бодрствовать в молитвах (1 Пет. 5:8; 4:7) и, вообще, быть всесторонне бодрственными: Вы же, братие, несте во тме, да день вас якоже тать постигнет. Вси бо вы сынове света есте и сынове дне; несмы нощи, ниже тмы. Темже убо да не спим якоже прочий, но бодрствуим и трезвимся. Спящий бо в нощи спят. Мы же сынове суще дне, да трезвимся, оболкшеся в броню веры и любве, и шлем упования спасения (1 Фес. 5:4-8). Такое стражничество над собою заповедуется христианам. Следовательно, оно в них есть как свойство.

То же изображается и в правилах святых подвижников, что есть новое доказательство того свойства христианина, что он ясно зрит себя, все свое и все вокруг себя. Так у преподобного Филофея пишется: от утра надлежит твердо содержать в памяти Бога и, непрестанно содержа душевную молитву к Иисусу Христу, мужественно и непреклонно стоять при дверях сердца и на сей духовной страже убивать всех грешников земли (Добротолюбие, т. 3, гл. 2).

Вследствие сего и самосознание, как дальнейшее развитие или особый только оборот сознания, состоит у истинного христианина на высшей степени совершенства. Так ясно знает он свои действиядействия не только одного дня, но недель и годов, со времени пробуждения знает не только численно, но по их силе и смыслу, с побуждениями, чистотою и нечистотою вполне. За тем у него есть повседневная исповедь.

Различает себя от действий. На этом основана вся мудрая тактика в духовной брани, ибо самое первое здесь дело есть сознание врага. Затем всякое движение у него сейчас оценивается, откуда оно и что значит. Взор внутрь себя в сем отношении у него так глубок, что он не только вообще неправые движения видит, но и между ними различает свои от не своих. В этом и состоит известное у святых подвижников различие вещей или помыслов.

Знает, что он значит сам, что его ожидает, в каком он состоянии, в каких отношениях к другим...

Из всех сих свойств слагается тот внутренний свет, который приписывается истинным христианам и по которому вся их жизнь называется хождением во свете или деланием в день.

Второе свойство человеческого лица есть разумно-свободная самостоятельность.  Состояние этого свойства определяется уже состоянием сознания, ибо они служат взаимным друг для друга отражением. Следовательно, в истинном виде и оно бывает только у христиан истинных, а у преданных греху можно видеть только тень его. Самостоятельность, свойственная человеку, отличается разумностию и свободою. Разумность требует, чтобы действия располагались по своему усмотрению, своим целям и своеличному распоряжению разумному. Признаком его отличительным служит то, если мысль всегда предшествует желанию, напротив, где желание правит мыслию, там отсутствие или неблагосостояние сего свойства не подлежит никакому сомнению. У человека-грешника, неводимого и неукрепляемого благодатно, так и есть. Мы видели уже, что он предан механизму внутренних движений, и Слово Божие говорит о нем, что он творит только волю плоти и помышлений (Еф. 2:3) и ходит в своих похотях (2 Пет. 3:3), то есть, как захотел, так и делает, тогда как следует действовать так, как находит человек сообразным с собственным своим назначением.

Свобода состоит в том, чтобы располагать действиями без всякого насилия и увлечения совне или изнутри, прямо от лица. Отличительный ее признак независимость и непринужденность. Если бы кто хотел сделать что по своему усмотрению, а между тем бывает вынуждаем делать иначе, то свобода сия, очевидно, была бы в узах. Такою она изображена апостолом Павлом в человеке-грешнике, о котором в своем лице говорит он: не еже хочу, сие творю, но еже ненавижу, то содеваю. Сии узы налагаются: Грехом, живущим в нас: уже не аз сие творю, говорит там же апостол, но живый во мне грех... Вижду бо ин закон во удех моих, противовоюющ закону ума моего и пленяющ мя законом греховным, сущим во удех моих (Рим. 7: 14-23). Силу сего греха больше всего испытывает, чувствует и знает по опыту тот, кто пришел в сознание своей господствующей страсти и собирается одолеть ее. Он видит, как ведется вслед своей похоти, влеком и прельщаем как невольник (Иак. 1:14). Посему таковые в Слове Божием называются рабами греха (Рим. 6:7), проданными под грех (Рим. 7:14); имже бо кто побежден бывает, сему и работен есть (2 Пет. .2:19).

Миром

Над человеком, не приявшим благодатной силы, господствуют сила и власть страстных обычаев мирских и духа, действующего в мире, до того, что ему и на мысль даже не может прийти решиться на что-нибудь противное. «Никак нельзя: так принято». Этим выражается общее сознание своего рабства духу мира. Поддерживается сия власть некоторой боязнью или страхом за жизнь. Ибо иначе надобно выйти из мира, куда же?! Посему в Слове Божием они и называются порабощенными под стихиями мира (Гал. 4:3), ходящими по веку мира сего (Еф. 2:2), по преданию человеческому и по стихиям мира (Кол. 2:8).

Диаволом

Он действует через мир и грех, в нас живущий, потому большею частью сокрыты узы его. Но если покаявшийся человек осмотрится и сообразит прежнюю свою жизнь, то найдет, что в пути его к погибели была соблюдаема самая хитрая сообразительность, не его, впрочем, и не других людей. Чья же? Очевидно, чья человекоубийцы искони. Следовательно, надобно сказать, что каждый грешник, как и все грешники, суть лица, состоящие в распоряжении злого духа, или суть рабы его. Рабство сие выражается в отвращении грешника от всего священного и в его бессилии привлечь себя к чему-либо такому. В Слове Божием грешники, чуждые Духа Христова и благодати его, прямо называются рабами диавола, содержащимися в области его (Деян. 26:18) и сетях, и суть живи уловлени от него в свою его волю (2 Тим. 2:26).

Таким образом, и второе свойство, разумно-свободная самостоятельность, у людей, не приявших в себя благодатных, восстановительных сил, в худом и униженном состоянии. Напротив, у приявших сии силы она является в истинном своем значении.

Что касается до разумности, она у них действует со всею силою уже потому, что они извлечены силою благодати из внутреннего своего механизма и вознесены над своими действиями; особенно же потому, что с минуты обращения к Богу и воссоединения с Ним благодатью всякое у них действие производится не иначе как по сознанию воли Божией на него, всякое действие и внутреннее, и внешнее. Они уже не к

тому человеческим похотем, но воли Божией прочее по плоти живут время (1 Пет. 4:2). Жизнь по воле Божией есть в высочайшей степени жизнь разумная. Здесь воля Божия через покорный внушениям ее разум правит всеми делами и всем ходом жизни и ведет человека к последней его цели. Отсюда строй, целость жизни.

И свободным в полном смысле можно назвать только того, у кого жизнь устрояется показанным образом. Тот только и свободен истинно, кого освободит Иисус Христос (Гал. 5:1); там только и свобода, где Дух Господень (2 Кор. 3:17). Пребывающий в Господе Иисусе Божественною силою Духа христианин наслаждается отрадным состоянием свободы (Рим. 8:2). Грех им не обладает (Рим. 6:7-12), из мира он изъят (Ин. 15:19) и небоязненно готов говорить истины пред владыками (Мф. 10:18), диавола и всю силу вражию он попирает (Лк. 10:19). Поэтому он стоит, как столп твердый, не колеблясь никакими противностями; никакие стечения обстоятельств не овладевают им, а напротив, он ими располагает по своему усмотрению или ведет себя среди их, не изменяя своего настроения и главных своих преднамерений.

Последнее наконец свойство человеческой природы жизнь у человека-грешника, по указанию Слова Божия, совсем утрачивается. Оно почти иначе и не называет его, как мертвым, который только имя имеет, яко жив, а в самом деле есть мертв (Апок. 3:1). Мертвость сию оно производит от греха (Еф. 2:1-5; Кол. 2:13), который  рождает смерть  (Иак. 1:15), есть жало смерти, всех уязвляющее на смерть (1 Кор. 15:56), и за которым смерть следует как оброк (Рим. 6:23).

Мертвящая сила греха состоит:

В отчуждении человека от Бога.  Грешник отчужден от жизни Божией  (Еф. 4:18) и живет как бы без Бога (Еф. 2:12). Богообщение, вещи Божественные и духовные составляют естественную пищу нашего духа, или как бы его стихию. Отпадши оттуда, он принужден теперь быть не в естественном себе месте и умирать, как без пищи и без воздуха.

В расстройстве сил и способностей

Жизнь человека состоит в гармоническом сочетании сил его природы и их взаимодействии соответственно их природе. Если сие законное соотношение их отнято, как видели, то и жизни, и деятельности в человеке, свойственной человеку, нет. На вид он человек, а по настроению внутреннему не истинный человек. Как инструмент расстроенный по виду есть тот или другой, а по звукам не знать какой, так судить должно и о человеке, которого внутреннее расстроено грехом. В сем отношении надобно сказать, что в нем умерло или утрачено истинно-человеческое или то, что свойственно человеку. Как мертвый не видит, не слышит, не движется, так и человек-грешник не видит, не слышит и не движется по-человечески: делает дела, но мертвыя (Евр. 6:1; 9:14).

В отъятии и как бы убитии сил душевных и телесных

Грех назван ядом: и точно, он есть яд. Как ржа съедает железо, так он съедает душу и тело. Он отнимает у ума живость, сообразительность, быстроту; у воли крепость и стойкость; у сердца вкус и такт. Ядовитость же греха для тела всем очевидна. В сем отношении человек, работающий греху, есть то же, что умирающий или томящийся предсмертно. Как ощутительно это выражается в беспрерывном безотрадном состоянии человека-грешника! Жизни свойственна радость, но нет радости у нечестивого.

По определению Божию на всяком человеке лежит закон: смертию умреши (Быт. 3:19). Всякий входящий в мир сей вступает в область смерти и через смерть временную должен подпасть смерти второй, вечной. Такой и есть естественный порядок жизни человека падшего и пребывающего в падении. Изменение в нем производится только Божественною благодатию. Она, пришедши, зарождает в человеке истинную жизнь во Христе Иисусе. Восприявший в себя благодать полагает в своем растлении нетленное семя, которое возрастает в древо жизни. Кто удостаивается сего, тот изъемлется из челюстей смерти, а кто нет, тот пребывает в смерти (1 Ин. 3:14); не веруяй не узрит живота (Ин. 3:36).

Так верующий, сочетаваясь со Христом, принимает новую жизнь (Рим. 11:15) и потому переходит от смерти в живот (1 Ин. 3:14),  из мертвого  становится  живым (Рим. 6:13). Это зависит от того, что при сем соединяется человек с Богом, источником жизни. Он уже имеет в себе Сына, а с ним живот (1 Ин. 5:12) и принял Духа животворящего (Рим, 8:10); живот его сокровен есть со Христом в Боге (Кол. 3:3); ибо не ктому он живет но живет в нем Христос (Гал. 2:20).

Сила нового рождения и жизни начинает истреблять в человеке грех, а вместе с тем уничтожать и следствия греха расстройство сил и частей его существа, или восстановлять в нем жизнь истинную, которая в нем множится, растет, приходит от силы в силу и преисполняет его отрадою. А здесь, сподобившись приять духа жизни, он и вечно будет жить, ибо над ним смерть вторая не возымеет власти.

Сия новая жизнь ныне сокровенна в искренно работающих Господу и даже большею частью сокрыта и от них. Она зреет как бы под покровом тления, строя и составляя там нового человека или человека вечности. Но потом, как плод из древа или древо из семени, из него явится сия жизнь во всем свете. Силу свою она воспринимает постепенно, подобно закваске, постепенно исполняющей тесто, ибо постепенно изъемлет из смерти части наши одну за другою... Переполнивши же все, тленное оставляет тлению, а живое предает или переносит в область жизни, в мир Божественный.

 

---картинка линии разделения текста---

   

Осипов Алексей Ильич 

Доктор богословия. Профессор МДА

---картинка линии разделения---

Богозданная плоть человека

Сейчас, ввиду большого количества фактов, накопившихся в медицинской науке (не фантазий, сродни народному фольклору, а вполне достоверных фактов), – можно, повторяюсь, с  полной ответственностью утверждать: существование души является бесспорной научной истиной. Человек, вопреки насильственно внедренному в сознание целых поколений грубому материалистическому представлению о том, что он – лишь тело, только животное с компьютером в голове, в действительности является самосознающей и неуничтожимой личностью, носительницей которой, прежде всего, является некая бессмертная субстанция – душа, имеющая две формы существования. Первая, привычная для нас – в теле: душа с телом (в отличие от духа) и есть плоть человека. Другая таинственная форма существования души - по смерти тела. Христианство приоткрывает завесу тайны этого ее инобытия.

Для более цельного понимания этой тайны необходимо сначала сказать о теле, как доме души. Святоотеческое учение вполне определенно говорит, что человек до грехопадения, до нынешнего его состояния обладал телом духовным, но материальным, или, если хотите, материальным, но духовным! Как это понять? Разве духовное и материальное не исключают друг друга? По христианскому учению – нет. Напротив, только тогда материальное тело и приобретает нормальный образ своего существования, когда становится духовным. Увидеть это парадоксальное явление можно на Христе воскресшем.

Помните, как Христос проходил закрытыми дверями, неожиданно появлялся перед учениками, преломлял с ними хлеб и… вдруг исчезал. В то же время Он говорил ученикам: «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня» (Лк. 24:39). И это говорил - Он, неожиданно появившийся в комнате, двери которой были накрепко закрыты страха ради иудейска (Ин. 20:19)! Ведь, никто дверей Ему не открывал. А что пережил неверивший в Воскресение апостол Фома, увидев в комнате с закрытыми дверями неожиданно появившегося Христа и услышав от Него: «Подай перст свой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим». Ответ Фомы поразительный: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:27-28), то есть, это - Ты Сам! В Риме и сейчас показывают палец апостола Фомы, которым он коснулся нетленного ребра Христова. Правда, я в это не очень верю –  уж, извините меня. Но дело не в том, прикоснулся ли Фома к ребру Христову, и этим ли пальцем – важно другое: Фома прикоснулся к реальности, выходящей за границы нашего привычного человеческого опыта, и удостоверился в ней вопреки протесту своего так называемого здравого смысла. Да и как было не протестовать: разве возможно такое, чтобы реальные плоть, кровь и кости могли свободно, беспрепятственно проходить через такие же реальные материальные объекты?!

Можно строить разные гипотезы для объяснения этого явления. Однако все они будут, в конечном счете, гаданиями на кофейной гуще, ибо теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13:12). Но если хотите, вот одно из таких гаданий. В настоящее время в связи с более глубоким научным пониманием пространства и времени можно предполагать, что тело, остающееся материальным, но ставшее духовным, пребывает вне нашего трехмерного пространства, в иных «пространствах», находящихся «внутри» нашего. В них тело для своей жизни не нуждается ни в каких материальных посредствах. И через эти «пространства» духовное тело может беспрепятственно входить в любую точку нашего земного пространства-времени, приобретая все обычные для него свойства. Но, повторяю, это не более, чем гадания сквозь тусклое стекло. А вот точно знаю, что все мы скорее, чем думаем, окажемся там, и всё это познаем тогда лицем к лицу (1 Кор. 13:12). Поэтому не будем торопиться и подождем немного.

Относительно же того, что тело действительно может быть духовным, прямо пишет апостол Павел: «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении… сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное… Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор.15:42, 44, 53). Апостол пишет о будущем состоянии тела, однако таковым оно было и до грехопадения.

Также и святые Отцы учат, что по всеобщем воскресении все люди будут иметь такое же духовное тело, какое имел первозданный человек (даже более совершенное), которое обладало необычными, чудесными для настоящего нашего состояния свойствами: не знало ни болезней, ни боли, ни страданий, ни смерти; не нуждалось в одежде, защите от каких-либо внешних воздействий; не испытывало голода, жажды, плотских вожделений и, как видим на воскресшем Спасителе, не зависело от нашего времени и пространства. И как нельзя причинить боль воздуху, ударив по нему палкой, таким же неуязвимым, бесстрастным, неподверженным каким-либо страданиям было и будет и тело, и душа человеческие. Святой Ефрем Сирин (IV в.), например, писал: «Туда и сюда носятся пред праведниками ветры в раю; один навевает им пищу, другой изливает питие… Духовно питают там ветры живущих духовно.… Для духовных существ и пища духовна». «Райское благоухание насыщает без хлеба; дыхание жизни служит питием… Тела, заключающие в себе кровь и влагу, достигают там чистоты одинаковой с самою душою … Там плоти возвышаются до степени душ, душа возносится на степень духа…» и пребывает в состоянии постоянной радости.

Святитель Афанасий Великий (IV в.) такими словами охарактеризовал душевно-телесные свойства первозданного человека: "Ибо до преступления Адамова не было ни печали, ни боязни, ни утомления, ни голода, ни смерти". Преподобный Антоний Великий, говоря о тех изменениях, которые происходят уже здесь на земле с телом святого человека, писал: "Таким образом тело все навыкает всякому добру и, подчиняясь власти Святого Духа, так изменяется, что, наконец, становится в некоторой мере причастным тех свойств духовного тела, какие имеет оно получить в воскресение праведных". Тоже самое говорит и святитель Кирилл Иерусалимский: «Восстанет это тело…  но не останется таким же, а пребудет вечным. Не будет оно иметь нужды ни в подобных снедях для поддержания жизни, ни в лестницах для восхождения, потому что соделается духовным, чем-то чудным, таким, что и выразить сего, как должно, мы не в состоянии…».

Нуждалось ли в пище и прочем (Быт. 1:29) богозданное тело, ведь и воскресший Христос ел пред ними (Лк. 24:43)? Святитель Иоанн Златоуст отвечает на этот вопрос: «Итак, по воскресении Христос ел и пил не в силу необходимости, - тогда тело Его уже не нуждалось в этом, - а для удостоверения в воскресении».

То же самое о духовном состоянии плоти говорит и преп. Макарий Египетский:

«ВОПРОС. [Нагими] ли предстают перед Бо­жеством воскресающие тела Адама или имеют на себе одежду, и иной ли [питаются] пищей? Как тогда покрывается одеждой тело и чем насыщается (ведь живущим в веке сем мужчинам и женщинам нужно прикрывать срам и питаться тленной пищей [Ин. 6:27])?Понадобится ли еще такое воскресшим после земного разрешения и вернувшимся к прежнему составу или нет?

ОТВЕТ. Вопрос кажется мне неуместным и необдуманным; ведь мы знаем, что все тварное благолепие (Иак. 1:11) и состав упраздняется при разрешении (конце мира – А.О.), и земля более уже не производит пло­дов для пропитания тела, но и небо преходит (Мф. 24:35) со всей его красотой. Откуда люди будут добывать себе пропитание [и готовить одежду], если, по слову Господа, разрешится все види­мое? Не ясно ли, что есть нечто иное помимо зримого, что и будет даровано? … Бог, уже теперь одевающий душу славой и наполняющий ее Своим огнем, в ту долгожданную пору и тело тоже оденет и сообразным славному [телу] Своему представит (Флп. 3:21), дав тогда, наконец, упокоение пищей и одеяниями небесными и делание нетленное ангельское».

Вот какими удивительными свойствами обладало и будет обладать плоть - тело и душа человека – в жизни будущего века.

 Последствия греха прародителей

Грехопадение первых людей, возомнивших себя богами, привело к тому, что в природе человека произошли изменения онтологического характера. У святых Отцов они именуются первородным повреждением (свт. Василий Великий), наследственной порчей (преп. Макарий Египетский), даже грехом, в западном богословии, а затем и в нашем – первородным грехом. Плоть человека -  тело и душа - стала, по выражению Отцов, дебелой, облеченной в «одежды кожаные» (Быт. 3:21). О том, какие это изменения, ясно говорит преп. Максим Исповедник (VII в.):«Господь же, взяв на Себя это осуждение за мой добровольный грех, я имею в виду – взяв страстность, тленность и смертность[человеческого] естества...». Эти три свойства стали неотъемлемыми в природе человеческой, с ними рождаются все люди. Должно однако заметить, что эти изменения природы носят чисто конститутивный характер, а не духовно-нравственный, хотя и оказываются той зыбкой почвой, на которой человек легко соскальзывает к греху.

Что понимается под страстностью?

Если духовное тело не могло страдать, то ставшая дебелой, плоть подвержена всевозможным страданиям как тела, так и души.  (Славянское слово страсть означает, в частности, страдание - отсюда «страсти Христовы»). Хорошо объясняет это преподобный Иоанн Дамаскин (VIII в.): «Естественные же и беспорочные страсти суть не находящиеся в нашей власти, которые вошли в человеческую жизнь вследствие осуждения, происшедшего из-за преступления [первых людей], как например, голод, жажда, утомление, труд, слеза, тление, уклонение от смерти, боязнь, предсмертная мука, от которой происходят пот, капли крови… и подобное, что по природе присуще всем людям». Но эту первородную страстность (негреховную, «неукоризненную», по выражению преп. Максима Исповедника) необходимо отличать от страстности греховной, которая возникает в человеке в результате совершаемых им грехов и следованию порочной наследственности. Святитель Григорий Нисский так объясняет возникновение греховных страстей в человеке: «А раб удовольствий необходимые потребности делает путями страстей: вместо пищи ищет наслаждений чрева; одежде предпочитает украшения; полезному устройству жилищ – их многоценность; вместо чадорождения обращает взор к беззаконным и запрещенным удовольствиям. Потому-то, широкими вратами вошли в человеческую жизнь и любостяжание, и  изнеженность, и гордость, и суетность и разного рода распутство».

Что такое тленность?

Посмотрите на ребенка и старца. Вот он процесс тленности, вот что она делает с человеком! Тленность - это свойство человека общее с животным миром. Как животные рождаются, живут, чувствуют, страдают, радуются, стареют и умирают не только телом, но и своей животной душой, так и в человеке, в силу его трехсоставности, единства с животно-растительным миром, всё это так же происходит.

В этой общности с низшими творениями состоит его смертность - смертность плоти, но не духа, который у человека бессмертен.

Таковы три главные болезни, которые возникли в нашей природе вследствие грехопадения прародителей и передаются всем людям без исключения. Они все вместе не удачно названы «первородным грехом». Ибо в данном случае слово «грех» означает, как видим, не личную виновность каждого из потомков Адама за его грех, а единую для всех поврежденность, болезненность человеческой природы.

 Но кроме первородного и личного грехов есть и родовой. Родители и предки наделяют своих потомков болезнями не только телесными и психическими, но и духовными (напр., ярко выраженной завистью, гневливостью, алчностью и т.д.). Все люди рождаются с ними, но проявляется они в каждом человеке по разному. И хотя за эти прирожденные болезни человек не отвечает перед Богом, однако за отношение к ним - борется ли он с ними или, напротив, развивает их - нравственно ответственен. Эта наследственная греховная страстность и называется родовым грехом. Только один Иисус Христос имел совершенно непорочную природу, то есть не только Сам не согрешил, но и был изъят из потока родового греха в силу рождения от Духа Святого и пречистой Девы Марии.Об этом говорят святые Отцы. Например, св. Григорий Палама: Христос «был единственным, не зачатым в беззакониях, ни во грехах чревоносим».

Таким образом, три совсем разные явления называются одним и тем же словом «грех». Но грехом в прямом смысле слова является только грех личный. Первородный же и родовой именуются грехом в переносном значении, поскольку они являются наследственной болезненностью, а не тем личным деянием, за которое только человек бывает ответственен. Непонимание этого терминологического различия ведет к серьезным вероучительным заблуждениям, одно из которых касается воспринятой Богом-Словом человеческой природы и, отсюда главнейшего христианского догмата – смысла Жертвы Христовой.

При трактовке первородного греха как виновности всех людей (учение католической церкви), делается и ложный вывод, что Бог Слово воспринял не нашу «грешную» природу, а первозданную нестрадательную, несмертную, нетленную природу первого Адама. Так учили осужденные Вселенскими соборами монофизиты, монофелиты, афтартодокеты. По учению, например, ересиарха афтартодокетов Юлиана Галикарнасского, «при воплощении Христос принял душу и тело в том виде, в каком они были у Адама до грехопадения. Если же Христос уставал, алкал, плакал и т.д., то делал это только потому, что хотел, а не по необходимости». Эта на первый взгляд чисто умозрительная ошибка в действительности, оказывается, приводит к роковым для христианства последствиям - к фактическому отрицанию смысла крестных страданий Христовых.

Прежде всего, как же мог страдать и умереть Христос, если Он обладал природой нестрадательной и несмертной? Утверждение афтартодокетов, как и осужденного Вселенским Собором папы Гонория о том, что Христос во время земной жизни каждый раз каким-то особым актом делал Свое тело алчущим, жаждущим, плачущим, страдающим, наконец, смертным выглядят фантастической игрой. Против этого со всей силой вооружался преп. Иоанн Дамаскин. «Итак, – писал он, – подобно безумному Юлиану и Гайану, говорить, что тело Господа… было нетленно прежде воскресения, нечестиво. Ибо, если оно было нетленно, то не было одной и той же сущности с нами, а также и призрачно произошло то, что, – говорит Евангелие, – случилось: голод, жажда, гвозди, прободение ребра, смерть. Если же это случилось только призрачно, то и таинство Домостроительства было ложью и обманом, и Он по видимому только, а не поистине сделался человеком, и призрачно, а не поистине мы спасены; но – нет! и те, которые говорят это, да лишатся участия в спасении!».

Действительно, если Сын Божий уже в Воплощении исцелил человеческую природу, восприняв ее бесстрастной, нетленной, бессмертной, то Крест становится ненужным. Так упраздняется главное в христианстве – Крестная Жертва Христова, утверждается прямое крестоборчество.

Потому святитель Афанасий Великий, возмущенный тем, что некоторые приписывают воспринятой Сыном Божиим человеческой природе первозданные свойства, писал: «Да умолкнут утверждающие, что плоть Христова недоступна смерти, но бессмертна по естеству!». То же утверждало великое множество Отцов. Например, Григорий Богослов (IV в.): «Он (Христос) утомлялся, и алкал, и жаждал, и был в борении, и плакал – по закону телесной природы». Св. Ефрем Сирин: «Он был сыном того Адама, над которым, как говорит Апостол, царствовала смерть». Григорий Палама: «Слово Божие приняло плоть такую, как у нас, и хотя совершенно чистую, однако, смертную и болезненную». Выражением литургического понимания данного вопроса является, например, Заамвонная молитва на Литургии Преждеосвященных Даров в Великий Понедельник в Иерусалиме. В ней есть такие слова: «Царю веков... Христе Боже наш... бедную нашу восприемый природу... не причастен бо еси страсти по Божеству природы, аще бы не облеклся еси в страстное наше и смертное естество вольно». В богослужениях нашей Церкви содержится множество подобных текстов.

Святые Отцы говорят, что Сын Божий соединился с человеческой природой во всем подобной нашей кроме греха, то есть хотя и с первородным повреждением, но без родового греха и потому духовно совершенно чистой. И не Воплощением, а Крестными страданиями Господь исцелил первое повреждение человеческого естества, воскресив его. Об этом ясно написано в послании к Евреям: «Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все [Бог], приводящего многих сынов в славу, Вождя спасения их [Иисуса Христа] совершил [teleiîsai - сделал совершенным] через страдания» (Евр. 2,10). Потому преп. Максим Исповедник и писал: «Непреложность произволения во Христе вновь вернула этому естеству через Воскресение бесстрастность, нетленность и бессмертие».

Смертность, тленность и подверженность страданиям - свойства падшей человеческой природы - являются тем наростом (кожаными ризами – Быт.3:21) на здоровом теле, который Господь оперировал Своей мученической смертью в воспринятой Им человечности. И воскресив ее, стал новым Адамом, открыв врата Царствия Божия для всех способных к духовному рождению. Христианство учит о грядущем всеобщем воскресении, когда благодаря страданиям и Воскресению Христовым природа человека восстанет исцеленной, славной, духоносной. Однако для получения новой плоти каждому человеку необходимо сбрасывание кожаных риз - смерть тела. Даже Божия Матерь прошла через врата смерти, чтобы приобрести новое, духовное тело.

Должно при этом отметить, что в католичестве и в протестантизме по этим и другим вопросам как вероучительного характера, так и духовной жизни (понимания  первородного повреждения, Жертвы Христовой, условий спасения, греха и добродетели, таинств, посмертного состояния души, молитвы,  молитв за усопших, духовной жизни…) содержится множество заблуждений принципиального характера.

 

 ----картинка линии разделения----