ОСУЖДЕНИЕ СОВЕСТЬЮ

 

Ты осудил свой грех? Через это ты сложил с себя бремя. Осуждающие сами себя за свои грехи предупреждают и отклоняют от себя суд Божий. 

Святитель Иоанн Златоуст

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Матфей

Апостол Матфей

----картинка линии разделения----

Осуждение совестью и гибель предателя - Иуды Искариота

Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился. Первосвященники, взяв сребреники, сказали: непозволительно положить их в сокровищницу церковную, потому что это цена крови. Сделав же совещание, купили на них землю горшечника, для погребения странников, посему и называется земля та «землею крови» до сего дня. Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: «и взяли тридцать сребреников, цену Оцененного, Которого оценили сыны Израиля, и дали их за землю горшечника, как сказал мне Господь» (Мф.27:3-10).

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

Осуждение совести лишает человека дерзновния к Богу

Дерзновение к Богу бывает следствием преуспеяния в добродетелях и доброй совести. Осуждение совести лишает человека дерзновния к Богу. От свидетельства доброй совести рождается надежда на Бога и мужество сердца. От добродетелей, совершаемых между людьми, совесть не получает правоты. Во всех делах твоих да предваряют у тебя целомудрие тела и чистота совести. 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

----картинка линии разделения----

Хотя и не осуждает кто сам себя, не сознавая греха…

Вопрос. Поступки недозволенные надобно ли без всякого стыда открывать всем, или только некоторым, и кому именно?

Ответ. Обнаружение грехов подлежит тому же закону, какому и объявление телесных немощей. Посему, как телесные немощи люди открывают не всем, и не первому встретившемуся, а только искусным в уврачевании оных, так и обнаружение грехов должно быть пред способными уврачевать их, по написанному: вы «сильные, должны сносить немощи бессильных» (Рим.15:1), то есть, устраняйте своим тщанием.

Вопрос. А если скажет: меня не осуждает совесть?

Ответ. Это бывает и в телесных недугах. Ибо много недугов, которых больные не чувствуют. Однако же, они более верят наблюдению врачей, нежели полагаются на то, что сами не чувствуют. Так и в рассуждении душевных недугов, то есть, грехов, хотя и не осуждает кто сам себя, не сознавая греха, однако же, должен верить тем, которые способны лучше его видеть, что в нем. В этом показали пример святые Апостолы, когда, при несомненной уверенности в своем искреннем расположении ко Господу, услышав: «один из вас предаст Меня», более поверили сему слову Господа, и переменили свою мысль, говоря: «не я ли, Господи?» (Мф.26:21,22). Яснее же учит нас святой Петр, который, хотя в пламенеющем смиренномудрии отказывается от того, чтобы служил ему Владыка — Бог и Учитель, однако же, услышав несомненное удостоверение в истине слов Господних: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною», говорит: «не только ноги мои, но и руки и голову» (Иоан.13:6,9). 

 

 

Осудивший сам себя свободен от обвинения, по причине покаяния, особливо, если и в прочем соблюдает себя от поползновения.

 

 ----картинка линии разделения----

 

  Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

----картинка линии разделения----

(Толкование на святого Матфея евангелиста)

Осуждение совестью Петра

"Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам и говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя" (Мф. 26:67-68).

Для чего они это делали, если хотели умертвить Его? Что была за нужда в таком издевательстве? Разве та, чтобы видел ты наглый нрав их? Подлинно, как будто найдя добычу, они обнаруживали свое исступление: порывались бешенством, совершая это торжество, со злобной радостью бросались на Него, выказывая убийственный свой нрав. Подивись же любомудрию учеников: с какой тщательностью они повествуют об этом! Здесь ясно обнаруживается их любовь к истине, то, что кажется бесчестным, они пересказывают со всей точностью, ничего не утаивают, ничего не стыдятся, но еще и за великую честь считают, - и справедливо, - что Владыка вселенной благоволил понести за нас такие страдания. Это показывало неизреченную Его попечительность и непростительную злобу тех, которые со столь кротким и тихим поступали так, как только может поступать лев с агнцем. Ничего, ничего здесь не опущено, ни с Его стороны - в кротости, ни с их - в злобе и жестокости на словах и на деле. Все это предвозвестил и пророк Исаия, так, в кратких словах, выражая это поношение: "как", говорит, "многие изумлялись, смотря на Тебя, - столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его - паче сынов человеческих" (Ис. 52:14). Что может сравниться с этим оскорблением? На то самое лицо, увидев которое устыдилось море, от которого солнце, узрев на кресте, скрыло лучи свои, - на то самое лицо плевали, то самое лицо заушали, били по голове, безмерно увлекаемые своим неистовством. Наносили удары самые жесточайшие, били по щекам, заушали, и к этим язвам присоединяли позор оплевания. Мало того, - громко повторяли едкие насмешки, говоря: "прореки нам, Христос, кто ударил Тебя", так как многие называли Его пророком.

Другой евангелист (Лук. 22:64) говорит, что они закрывали при этом лицо Его одеждой, то есть, как будто имели перед собой человека самого бесчестного и ничего не стоящего. И не только свободные, но и рабы ругались над Ним с таким безумием. Об этих-то событиях должны мы читать Писание как можно чаще, о них слушать со всем вниманием, начертывать их на сердце нашем: все это для нас истинно честь. Этим я хвалюсь: хвалюсь не тысячей только мертвецов, которых воскресил Он, но и теми страданиями, которые Он претерпел. Об этом и Павел непрестанно повторяет, то есть, о кресте, о смерти, о страданиях, о поруганиях, о поношениях, о насмешках. Он то говорит: "выйдем к Нему за стан, нося Его поругание" (Евр. 13:13), то проповедует: "вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление" (Евр. 12:2). "Петр же сидел вне на дворе. И подошла к нему одна служанка и сказала: и ты был с Иисусом Галилеянином. Но он отрекся перед всеми, сказав: не знаю, что ты говоришь. Когда же он выходил за ворота, увидела его другая, и говорит бывшим там: и этот был с Иисусом Назореем. И он опять отрекся с клятвой, что не знает Сего Человека. Немного спустя подошли стоявшие там и сказали Петру: точно и ты из них, ибо и речь твоя обличает тебя. Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека. И вдруг з-апел петух. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде, нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. И выйдя вон, плакал горько" (Матф. 26:69-75). Странное и неожиданное дело! Когда Петр видел, как только задерживали Учителя, он до такой степени воспламенился, что схватил меч и отрезал ухо, а когда надлежало большее обнаружить негодование, более воспламениться, слыша такие поругания, - тогда он отрекается! Кого, в самом деле, не привело бы в ярость то, что происходило тогда? И, однако, ученик, побежденный страхом, не только не показывает никакого негодования, но и отрекается, не сносит угрозы бедной, бессильной служанки. И не однажды, но и в другой и третий раз отрекается, и в короткое время, и не перед судьями, так как он был во дворе, и служанка спрашивала его тогда, когда он выходил за ворота. Не тотчас почувствовал он и свое падение. Лука говорит, что Иисус воззрел на него (Лук. 22:10), т. е. он не только отрекся, но и тогда, как пел петух, не вспомнил сам по себе, а надобно было, чтоб напомнил ему опять Учитель: взор служил ему вместо голоса. Так он был поражен страхом! Марк же повествует, что петух запел, когда Петр отрекся в первый раз, потом вторично запел, когда тот отрекся в третий раз (Марк. 14:68-72), - то есть, точнее, пересказывает о слабости ученика и об его оцепенении от ужаса, а Марк узнал об этом от учителя своего, так как был спутником Петра. Поэтому тем более надлежит удивляться ему, что он не только не скрыл падения учителя своего, но напротив. Потому-то яснее прочих и рассказал об этом, что был учеником.

Но как же могут быть справедливы слова Матфея, когда он повествует, что Иисус сказал: "истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде, нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня" (Матф. 26:34), тогда как Марк, сказав о троекратном отвержении, упоминает, что "петух запел во второй раз" (Марк. 14:72)? Справедливы вполне и здесь нет никакого противоречия. Так как петух в каждый прием обыкновенно кричит по три и четыре раза, то Марк и говорит об этом, желая показать, что и крик петуха не удержал Петра от падения, и не привел ему на память обещания его. Таким образом, и то и другое справедливо. Прежде, нежели петух успел кончить первый прием, Петр отрекся трижды. И когда Христос привел ему на память грех, он не осмелился плакать явно, чтобы по слезам не быть обвиненным, но "выйдя вон, плакал горько". Когда наступил день, "отвели" Иисуса от Каиафы "к Пилату" (Матф. 27:2). Так как они решились умертвить Его, но сами не могли, по причине праздника, то и ведут к игемону.

Иуда не вынес мучений совести

Размысли же теперь, как они спешили, если даже в праздник совершили такое дело? Так было предуставлено свыше! "Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребреников" (Матф. 27:3). Это увеличивает вину и его, и их: его - не потому, что он раскаялся, а потому, что раскаялся слишком поздно и сам над собой произнес осуждение, так как сам исповедал, что предал Его, их же вину увеличивает потому, что они, имея возможность переменить свои мысли, не раскаялись. Смотри, когда Иуда раскаивается? Когда уже совершено и приведено к концу преступление. Таков дьявол: он не дает беспечным взглянуть на грех свой прежде, чем они совершат его, чтобы пойманный не раскаялся. Предатель не трогался тогда, как Иисус столько раз обличал его, но когда уже совершено преступление, пришло ему на мысль покаяние, - пришло, но уже без пользы. Конечно, заслуживает одобрения то, что он сознался, повергнул сребреники, и не устрашился иудеев, но что сам на себя надел петлю, - это грех непростительный, это дело злого демона. Дьявол отвлек его от покаяния, чтобы оно осталось для него совершенно бесполезным, он же и умертвил смертью позорной и для всех открытой, внушив ему погубить самого себя. Но ты можешь видеть, как истина сияет всюду, даже и в том, что делают, или чему подвергаются враги. В самом деле, такая смерть предателя не заграждает ли уста осудивших Иисуса и не лишает ли их всякого предлога к бесстыдному самооправданию? Что они могут сказать, когда предатель сам против себя подал такой голос? Но посмотрим и на слова, какие они говорили. "Возвратил тридцать сребреников первосвященникам", и сказал: "согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился" (Матф. 27:3-5). Не вынес мучений совести. Но смотри: и с иудеями происходит то же самое, и они, долженствуя очувствоваться после всего, что испытали над собой, останавливаются не прежде как уже совершив преступление.

Грех Иуды, то есть, предательство, уже совершен, - а их грех еще не совершен. Но вот, когда и они кончили свое дело, и распяли Иисуса, то и сами приходят в смятение. То говорят: "не пиши: сей есть царь Иудейский" (Иоан. 19:2) (хотя чего ж бояться вам, отчего смущаться, когда мертвое тело уже пригвождено к кресту?), то берегут Его, говоря: "чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: воскрес из мертвых; и будет последний обман хуже первого" (Матф. 27:64). Но если ученики и скажут так, то дело можно обнаружить, если оно несправедливо. Да и как похитят те, которые после того, как он был схвачен, не имели смелости остаться с Ним, а самый верховный еще трижды, и отрекся Его, не снеся угрозы служанки? Но дело в том, что они, как я сказал, уже смущались. А что они признавали дело это законопреступным, - это показывают их слова: "смотри сам".

Заметьте это вы, сребролюбцы, и подумайте, что стало с предателем? Как он и денег лишился, и согрешил, и душу погубил свою? Таково тиранство сребролюбия! Ни серебром не воспользовался, ни жизнью настоящей, ни жизнью будущей, но вдруг лишился всего и, от них же самих, получив худой отзыв, удавился. Но, как я сказал, некоторые осматриваются, сделав уже дело. Смотри же, как и эти не хотят теперь вполне почувствовать злодейской решимости, а говорят: "смотри сам", - что особенно увеличивает их вину. Это слова людей, которые сами свидетельствуют о своем злодействе и беззаконии, а между тем, будучи упоены страстью, не хотят отстать от сатанинского предприятия, и безумно прикрывают себя бессмысленной личиной притворного неведения. Если бы это сказано было после распятия, и уже после смерти Его, то и тогда даже слова эти не имели бы смысла, хотя и не столько бы обвиняли их, а теперь, когда Он еще у вас, и вы властны отпустить Его, как вы можете говорить это? Это оправдание всего более и служит к вашему осуждению. Почему так? Потому, что слагаете всю вину на предателя (говорите: "смотри сам"), тогда как можете отстать от христоубийства и отпустить Его. Но нет, они еще состязаются с Иудой в злодействе, присоединяя к предательству крест. В самом деле, что препятствовало тем, которые сказали: "смотри сам", отстать от злодеяния? Но они теперь поступают напротив, - присовокупляют убийство, и во всем, что ни делают, что ни говорят, сами себя опутывают нерасторжимыми узами зла. И после, когда Пилат предоставил им выбор, они предпочли освободить разбойника, а не Иисуса, Того же, Который ничем никого не оскорбил, а напротив, оказал столько благодеяний, убили!

Видишь ли, как они осуждаются совестью?

Что делает Иуда? Когда он увидел, что трудился бесполезно, и что они не хотят принять сребреников его, бросил их в храме, и "пошел и удавился. Первосвященники, взяв сребреники, сказали: непозволительно положить их в сокровищницу церковную, потому что это цена крови. Сделав же совещание, купили на них землю горшечника, для погребения странников; посему и называется земля та "землей крови" до сего дня. Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: и взяли тридцать сребреников, цену Оцененного, Которого оценили сыны Израиля, и дали их за землю горшечника, как сказал мне Господь" (Матф. 27:6-10). Видишь ли опять, как они осуждаются совестью? Он и видели, что купили убийство, а потому не положили в сокровищницу, а купили землю горшечника для погребения странников. Вот свидетельство против них и обличение предательства! Название места громче трубы возвещает всем о гнусном их убийстве. И это делают они непросто, но – "сделав совещание", и поступают так во всем, чтобы никто не остался неповинным в этом беззаконии, но чтобы все были виновны. Это предсказано и в пророчестве. Видишь ли, как не только апостолы, но и пророки со всей тщательностью повествуют о поношениях, проповедуют всюду о страданиях и наперед предсказывают им? А иудеи не поняли этого. Если бы они положили в сокровищницу, дело не обнаружилось бы так ясно, купив же землю, они сделали все гласным и для будущих родов. Внимайте вы, которые убийствами думаете благотворить ближним, и берете цену душ человеческих. Это милостыни иудейские, или лучше сказать, сатанинские! Есть, подлинно есть и ныне такие, которые, ограбив весьма многих, считают себя совершенно правыми, если бросят десять или сто златниц. О них-то пророк говорит: "заставляете обливать слезами жертвенник" (Малах. 2:13). Не хочет Христос питаться плодами любостяжания, не принимает Он такой пищи. Зачем ты оскорбляешь Владыку, принося Ему нечистое? Лучше презреть томимого голодом, нежели кормить такой пищей. То - дело человека жестокосердого, а это и жестокосердого, и обидчика. Лучше ничего не давать, чем давать чужое. Скажи мне, если б ты увидел двух людей - одного нагого, а другого в одежде, и, раздев последнего, одел первого, то разве не неправо поступил бы ты? Всякий с этим согласится. Если же ты, и отдавая все взятое другому, обижаешь только, а не милуешь, то тогда, когда даешь только малейшую часть из похищенного, и называешь это милостыней, - какого не достоин ты наказания? Если приносившие хромое животное подвергались суду, то ты, который делаешь хуже, какого можешь ожидать прощения? В самом деле, если в ветхом завете хищник, возвращавший самому владельцу похищенное, все еще оставался неправ и притом до такой степени, что даже и тогда, как уплачивал вчетверо против похищенного, едва смывал вину свою, то подумай, какой огонь собирает на голову свою тот, кто не только похищает, но делает еще насилие, и притом возвращает не самому ограбленному, а вместо него отдает другому, и не только вчетверо, но и половины не возвращает, живя притом не в ветхом, а в новом завете? Если такой хищник остается не наказанным, то рыдай о нем по тому самому, что он собирает себе тягчайший гнев, если он не покается. Думаете ли вы, говорил Спаситель, что только те одни были грешны, на которых упал столп? "Ни, глаголю вам: но если не покаетесь", то и вы потерпите то же самое (Лук. 13:5). Итак, покаемся, и дадим милостыню не из прибытков любостяжания, дадим милостыню щедрую. Представьте себе, как иудеи питали восемь тысяч левитов, кроме них - вдов, сирот, притом исполняли многие и другие должности, а также бывали и на войне. Ныне же Церковь сама содержит поля, дома, дает поземельную за дома, содержит колесницы, конюхов, мулов и другое многое, для вас же, и по причине вашего жестокосердия. Надлежало бы этим сокровищам церковным находиться в руках ваших, а доходом церкви должно бы служить ваше усердие. Теперь же проистекают из этого две следующие несообразности: и вы остаетесь без плода, и священники Божьи не занимаются надлежащим делом. Ужели за апостолами не могли оставаться дома и поля? Почему же они продавали их и раздавали все? Потому что так лучше было.

Осуждающие сами себя отклоняют от себя суд Божий

Главное дело не в том, чтобы обвинять себя, но в том, чтобы обвинять себя первому, а не выжидать обличений от других.

Ты осудил свой грех? Через это ты сложил с себя бремя.

Будь судьею над самим собою и над своими прегрешениями. В этом тебе никто не препятствует, а между тем ты и грехи свои таким образом исправишь, и не потерпишь от этого никакого вреда.

Если здесь будем судить самих себя в повседневных прегрешениях наших, то избавимся от строгости будущего суда.

Осуждающие сами себя за свои грехи предупреждают и отклоняют от себя суд Божий.

Осуждающий сам себя вдвойне умилостивляет Бога — и сознанием грехов своих, и готовностию не делать их на будущее время.

Если будем осуждать самих себя, то, конечно, не допустим многих грехов, но сделаем много доброго, будем кроткими и умеренными, и получим все блага, обещанные любящим Бога.

Неужели, скажешь, называть себя самого грешником значит тщеславиться? Да, этим путем мы приобретаем славу людей смиренных, становимся предметом удивления, похвал.

Будем же осуждать и наказывать сами себя: таким образом, мы умилостивим Судию.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Нил Синайский

Преподобный Нил Синайский

----картинка линии разделения----

Если сами себя осуждаем, то не будем осуждены

Будем осуждать самих себя, и Судия умилостивится, ибо, как благий, радуется Он, видя, что грешник расточает бремя свое.

Если хочешь ни здесь, ни там не понести наказания, требуй отчета у себя самого. Ибо если сами себя осуждаем, то не будем осуждены.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Никодим Святогорец

Преподобный Никодим Святогорец

----картинка линии разделения----

Чем глубже сокрушение, тем лучше

Но как бы, ни было сильно сокрушение, и тени не допускай нечаяния помилования. Помилование уже совсем готово, и рукописание всех грехов разодрано на кресте. Ожидается только раскаяние и сокрушение каждого, чтоб и ему присвоить силу крестного заглаждения грехов всего мира. С сим упованием пади ниц душою и телом и вопи: помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, - и не переставай вопить, пока не восчувствуешь себя виновным -милуемым, так чтоб вина и милование слились в одно чувство.

Эта благодать нисходит, наконец, на всякого кающегося. Но ему сопутствовать должна решимость, обетом скрепленная, не поблажать себе потом, а строго блюсти и охранять себя от всяких падений, не только больших, но и малых, с присовокуплением усердной молитвы о благодатной к тому помощи. После столь близкого опыта неблагонадежности своих сил и усилий сами собой пойдут из сердца воздыхания: сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. И Дух Твой благий да наставит меня на землю праву.

Все сие – самоосуждение, сокрушение, уповательную молитву о помиловании, воодушевительное решение блюстись впредь и молитву о благодатной к тому помощи – должно тебе проходить внутри всякий раз, как погрешишь оком, слухом, языком, мыслью, чувством, и на мгновение одно не оставляй в сердце греха неисповеданным Господу и не очищенным пред Ним сердечным покаянием. Опять падешь – и опять тоже сделай, и хотя бы тебе многократно пришлось погрешить, столько же раз и очищай себя пред Господом. Вечером же, если есть возможность, перескажи все духовному отцу своему, а когда нельзя в тот же вечер, перескажи при случае. Такое исповедание или откровение всего духовному отцу есть самое благотворное действие в деле нашей духовной брани.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник   

----картинка линии разделения----

Смиренномудрие есть не осуждение совести, но признание благодати Божией и Его милосердия.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Феофан Затворник

Святитель Феофан Затворник

----картинка линии разделения----

Жизнь… станет осуждать не языком только, но и чувством совести

Еще большему повреждению и искажению подвергается законодательствующая совесть, если встречается с эгоизмом и ему подчиняется. Здесь сначала ее законы перетолковываются, потом извращаются и наконец заменяются Совсем иными, самовольными и даже противными законам истинным. Мы охотно верим тому, что любим, и сильно желаем, чтобы истина была на стороне любимого. Поэтому, если случится услышать голос совести с заповедию, противною нашей склонности, то он имеет для нас меньше убеждения, нежели требования сердца. В подобных обстоятельствах тотчас рождается недоумение касательно истинного смысла заповеди, мы спрашиваем с сомнением: да так ли это должно понимать? таково ли требование закона? ко всем ли он идет? идет ли ко мне и моему положению? При этом раздумье дела большей частью только отстраняются, оставляются до другого времени под сомнением, но скоро затем представляются мысли в угоду сердцу, закон перетолковывается, и мы удаляем себя от исполнения его под разными предлогами. Так, под предлогом сохранения здоровья удаляются от поста и воздержания, а под предлогом поддержания благосостояния семейного и нужд отказываются от благотворения; в виде праведного возмездия берут рост, отстаивая честь, выходят на дуэль и проч. Все сие, впрочем, пагубно вполовину, если заходить недалеко, касается частных случаев и притом у одного лица, но долговременная деятельность в одном роде, с перетолкованием смысла закона, доводит до того, что он совсем искажается и в совести, а на место его ставится превратное правило. Оттого считают скупость бережливостью, расточительность щедростью, гнев чувством благородного негодования, потворство снисходительностью, жестокость ревностью по правде, лесть гибкостью характера, хитрость благоразумием, гордость чувством достоинства. Случись при этом кому-либо обращаться в таком кругу, где помянутые мнения приняты и содержатся как правила, определяющие внешнее поведение человека во всех его положениях, что удивительного, если он сии правила примет за решительное законодательство совести и удовлетворение им станет считать и правым делом, и добродетелью, как, напротив, жизнь или поступки не по ним, станет осуждать не языком только, но и чувством совести.

 

             ----картинка линии разделения----

 

            Святитель Игнатий (Брянчанинов)

              Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

        ----картинка линии разделения----

Осуждаемый совестью моею, я не могу судить ближнего

Почему вы говорите, что вы недостойны моего расположения и даже снисхождения? Я — не что иное, как непотребный грешник, имеющий крайнюю нужду в милосердии Божием, без которого верный мой удел — ад. Мой Бог говорит мне: «какою мерою мерите, такою и вам будут мерить, и каким судом судите, таким будете судимы» (Мф. 7:2). Нуждаясь в милости Бога моего, нуждаясь в ней в полной мере, имею для ближнего моего одну милость. Внимая совести моей, когда она взвешивает и ценит мое достоинство, желаю, чтоб она поставляла меня ниже всех преступников. Осуждаемый совестью моею, я не могу судить ближнего, тем более осуждать кого-либо. Хорошо быть у ног ближних своих образом своих мыслей, тогда делается доступным для человека Евангелие Христово.

 

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com