МУЧЕНИЕ СОВЕСТИ

----картинка линии разделения----

 

Так тяжко мучает совесть за грех; сколь тяжко и несносно это мучение будет в будущем, где все грехи откроются и представятся, и бедная душа весь гнев Божий на себе почувствует, и в бесконечном отчаянии... 

Святитель Тихон Задонский

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник 

----картинка линии разделения----

(О попечительном и действительном покаянии и также о житии святых осужденников, и о темнице) 

Угнетаемые тяготою совести, чистосердечно просили ни подвергать их мучению…

Слышал я, немощный, о чудном некотором и необычайном состоянии и смирении осужденников, заключенных в особенной обители, называемой Темницею, которая состояла под властию помянутого светила светил. Потому, находясь еще в обители сего преподобного, я просил его, чтобы он позволил мне посетить это место, и великий муж уступил моему прошению, не хотя чем-либо опечалить мою душу.

Итак, пришедши в сию обитель кающихся, в сию, поистине, страну плачущих, увидел я то, чего, поистине, если не дерзко так сказать, око нерадивого человека не видело, и ухо унылого не слышало, что и на сердце ленивого не всходило, т.е. такие дела и слова, которые сильны убедить Бога; такие упражнения и подвиги, которые скоро преклоняют Его человеколюбие. Видел я, что одни из сих неповинных осужденников, всю ночь до самого утра стояли на открытом воздухе, не передвигая ног, и жалким образом колебались одолеваемые сном по нужде естества, но они не давали себе немало покоя, а укоряли сами себя и бесчестиями и поношениями возбуждали себя. Другие умиленно взирали на небо, и с рыданием и воплем призывали оттуда помощь. Иные стояли на молитве, связавши себе руки назади, как преступники, печальные лица их были преклонены к земле, они считали себя недостойными взирать на небо; от недостоинства помыслов и от угрызения совести не знали что сказать, и как проговорить, какие молитвы вознести к Богу, как и откуда начать моление, но только душу немотствующую и ум безгласный представляли Богу, и были исполнены мрака, и как бы тонкого отчаяния.

Другие сидели на земле во вретище и пепле, лицо скрывали между коленями и челом ударяли о землю. Иные непрестанно били себя в грудь, воззывая прежнее состояние души своей и невинность своей жизни. Иные из них омочали землю слезами, а другие, не имея слез, били сами себя. Иные рыдали о душах своих, как о мертвецах, будучи не в силах переносить сердечной туги; другие же, рыдая в сердце, глас рыдания удерживали в устах, а иногда, когда уже не могли терпеть, внезапно вопияли.

Видел я там, что некоторые от сильной печали находились как бы в исступлении; от многого сетования были безгласны, совершенно погружены во мрак, и как бы нечувствительны ко всему, касающемуся земной жизни, умом сошли в бездну смирения, и огнем печали иссушили слезы в очах своих. Другие сидели в задумчивости, поникши к земле и непрестанно колебля главами, подобно львам, рыкали и стенали из глубины сердца и утробы. Одни из них благонадежно просили совершенного прощения грехов и молились о сем, а иные, по несказанному смирению, почитали себя недостойными прощения и взывали, что они не имеют перед Богом никакого оправдания. Другие молили Господа, чтобы им здесь потерпеть мучения, а там быть помилованными, иные же, угнетаемые тяготою совести, чистосердечно просили ни подвергать их мучению, ни удостаивать царствия; сего было бы для нас довольно, говорили они.

Я видел там души столь уничиженные, сокрушенные и так угнетаемые тяготою греховного бремени, что они могли бы и самые камни привести в умиление, своими словами и воплями к Богу. «Знаем, говорили они, поникши к земле, знаем, что мы по правде достойны всякого мучения и томления, ибо не можем удовлетворить за множество долгов наших, хотя бы мы и всю вселенную воззвали плакать за нас. Но о том только просим, о том умоляем, и той милости ищем, да не яростию Твоею обличиши нас, ниже гневом Твоим накажеши нас (Пс. 6:2), ни праведным судом Твоим мучиши нас, но с пощадением. Для нас довольно, Господи, освободиться от страшного прещения Твоего и мук безвестных и тайных, совершенного же прощения мы не смеем просить. Да и как осмелимся, когда мы обета своего не сохранили в непорочности, но осквернили его, испытавши уже Твое человеколюбие и получивши прощение согрешений?»

Там можно было видеть действительное исполнение слов Давидовых, видеть страждущих, сляченых до конца жизни своей, весь день сетуя ходящих, смердящих согнившими ранами тела своего (Пс. 37:7), и небрегущих о врачевании оных, забывающих снести хлеб свой, и питие воды с плачем растворяющих, прах и пепел вместо хлеба ядущих, имеющих кости прилепленные к плоти, и самих яко сено иссохших (Пс. 101:5-12). Ничего другого неслышно было у них, кроме сих слов: «Увы, увы! горе мне, горе мне! праведно, праведно! пощади, пощади, Владыко!» Некоторые говорили: «Помилуй, помилуй», а другие же жалостнее взывали: «Прости, Владыко, прости, если возможно!».

У иных видны были языки воспаленные и выпущенные из уст, как у псов. Иные томили себя зноем, иные мучили себя холодом. Некоторые, вкусивши немного воды, переставали пить, только чтобы не умереть от жажды. Другие, вкусив немного хлеба, далеко отвергали его от себя рукою, говоря, что они недостойны человеческой пищи, потому что делали свойственное скотам.

Где был у них какой-либо вид смеха? Где празднословие? где раздражительность, или гнев? Они даже не знали, существует ли гнев у людей, потому что плач совершенно угасил в них всякую гневливость. Где было у них прекословие, или праздник, или дерзость, или какое-нибудь угождение телу, или след тщеславия? Где надежда какого-либо наслаждения? или помышление о вине, или вкушение осенних плодов? или варение пищи, или услаждение гортани? Надежда всего этого в нынешнем веке уже угасла для них. Где было у них попечение о чем-нибудь земном? Где осуждение кого-либо из человеков? Вовсе и не было.

Таковы были всегдашние их вещания и взывания ко Господу. Одни, ударяя себя в грудь, как бы стоя пред вратами небесными, говорили Богу: «Отверзи нам, о Судия, отверзи нам!» Другие говорили: «Просвети токмо лице Твое, и спасемся» (Пс. 79:4). Иной говорил: «Просвети в тме и сени смертней сидящия (Лук. 1:79), уничиженных», а иной: «Скоро да предварят ны щедроты Твоя, Господи, ибо мы погибли, мы отчаялись, яко обнищахом зело» (Пс. 78:8). Одни говорили: «Просветит ли Господь на нас лице Свое» (Пс. 66:2). А другие: «Убо прейде ли душа наша воду грехов непостоянную» (Пс. 123:5). Иной говорил: «Умилостивится ли, наконец, Господь над нами? Услышим ли когда-либо глас Его к нам, сущим во узах нерешимых, изыдите (Исайи 49:9), и сущим во аде покаяния: вы прощены? Вошел ли вопль наш во уши Господа?»

Все они непрестанно имели пред очами смерть и говорили: «Что будет с нами? какой приговор о нас последует? каков будет конец наш? Есть ли воззвание, есть ли прощение темным, уничиженным осужденникам? Возмогло ли моление наше взойти ко Господу? или оно, по правосудию Его, отвернуто с уничижением и посрамлением? Если же взошло, то сколько умилостивило оно Господа? Какой успех получило? Какую пользу принесло? Сколько подействовало? Ибо оно от нечистых уст и тел было воссылаемо и не имеет много крепости. Совершенно ли оно примирило Судию или только отчасти? Исцелило ли половину язв наших душевных? Ибо, поистине, велики сии язвы и требуют многих трудов и потов? Приблизились ли к нам хранители наши, Ангелы? или они еще далече от нас? Доколе они к нам не приблизятся, дотоле и весь труд наш бесполезен и безуспешен, ибо молитва наша не имеет ни силы дерзновения, ни крил чистоты, и не может вознестись ко Господу, если Ангелы наши не приблизятся к нам, и взявши ее, не принесут ко Господу».

Часто повторяя сии слова, они в недоумении говорили друг другу: «И так, братия, успеваем ли? получаем ли просимое? Принимает ли нас Господь опять? Отверзает ли двери милосердия?» Другие отвечали на это: «Кто весть, как бы говорили братия наши Ниневитяне, аще раскается Господь (Ионы 3:9), и хотя от великой оной муки не избавит ли нас? Впрочем, мы сделаем, что зависит от нашего произволения, и если Он отверзет двери царства небесного, то хорошо и благо, а если нет, то и тогда благословен Господь Бог, праведно затворивший их для нас. Однако будем стучаться до конца жизни нашей, может быть, по многой нашей неотступности, Он и отверзет нам». Посему они возбуждали друг друга, говоря: «Потщимся, братия, потщимся, нам нужно тщание, и тщание сильное, потому что мы отстали от нашей доброй дружины. Потщимся, не щадя сей скверной, злострадательной плоти нашей, но умертвим ее, как и она нас умертвила».

Так и делали сии блаженные осужденники. У них видимы были колена, оцепеневшие от множества поклонов; глаза, померкшие и глубоко впадшие; вежды, лишенные ресниц; ланиты, уязвленные и опаленные горячестию многих слез; лица, увядшие и бледные, ничем не отличавшиеся от мертвых; перси, болящие от ударов, и кровавые мокроты, извергаемые от ударений в грудь. Где там было приготовление постели? Где одежды чистые или крепкие? У всех они были разорванные, смердящие и покрытие насекомыми. Что в сравнении с ними злострадания беснующихся, или плачущих над мертвецами, или пребывающих в заточении, или осужденных за убийства? Поистине невольное мучение и томление оных ничто, в сравнении с произвольным страданием сих. И молю вас, братия, не подумайте, что повествуемое мною - басни.

Часто они умоляли этого великого судию, т.е. пастыря своего, сего ангела между человеками, и убеждали его наложить железа и оковы на руки и на шеи их, а ноги их, как ноги преступников, заключить в колоды и не освобождать от них, пока не приимет их гроб. Но иногда они сами себя лишали и гроба. Ибо никак не могу утаить и сего истинно умилительного смирения сих блаженных и сокрушенной их любви к Богу и покаяния.

Когда сии добрые граждане страны покаяния отходили ко Господу, чтобы стать перед нелицеприятным судилищем: тогда, видевший себя при конце жизни, посредством своего предстоятеля, умолял и заклинал великого авву, чтобы он не сподоблял его человеческого погребения, но, как скота, повелел бы предать тело его речным струям, или выбросить в поле на съедение зверям: что нередко и исполнял сей светильник рассуждения, повелевая, чтобы их выносили без чести и лишали всякого псалмопения.

Но какое страшное и умилительное зрелище было при последнем их часе! Осужденники сии, видя, что кто-нибудь из них приближался к кончине, окружали его, когда он еще был в полной памяти, и с жаждою, с плачем и желанием, с весьма жалостным видом и печальным голосом, качая главами своими, спрашивали умирающего, и горя милосердием к нему, говорили: «Что, брат и осужденник? Каково тебе? Что скажешь? Достиг ли ты, чего искал с таким трудом, или нет? Отверз ли ты себе дверь милосердия, или еще повинен суду? Достиг ли своей цели, или нет? Получил ли какое-нибудь извещение о спасении твоем, или еще нетвердую имеешь надежду? Получил ли ты свободу, или еще колеблется и сомневается твой помысл? Ощутил ли ты некоторое просвещение в сердце своем, или оно покрыто мраком и стыдом? Был ли внутри тебя глас глаголющий: се здрав еси (Иоан. 5:14), или отпущаются тебе греси твои (Матф. 5:34)? Или слышишь такой глас: да возвратятся грешницы во ад (Пс. 9:18); еще: свяжите ему руце и нозе (Матф. 22:13); еще: да возмется нечестивый, да не видит славы Господни (Исайи 26:10)? Что скажешь нам, брат наш? Скажи нам кратко, умоляем тебя, чтобы и мы узнали, в каком будем состоянии. Ибо твое время уже окончилось, и другого уже не обрящешь вовеки». На сие некоторые из умирающих отвечали: благословен Господь, Иже не отстави молитву мою и милость Свою от мене (Пс. 65:20). Другие говорили: благословен Господь, Иже не даде нас в ловитву их (Пс. 123:6). А иные с болезнию произносили: убо прейде ли душа наша воду непостоянную духов воздушных (Пс. 123:3)? Говорили же так, потому что еще не имели дерзновения, но издалека усматривали то, бывает на оном истязании. Иные же еще болезненнее отвечали, и говорили: «Горе душе, не сохранившей обета своего в непорочности, в сей только час она познает, что ей уготовано».

Я же, видя и слыша у них все это, едва не пришел в отчаяние, зная свое нерадение и сравнивая оное с их злостраданием. И каково еще было устройство того места и жилища их! Все темно, все зловонно, все нечисто и смрадно. Оно справедливо называлось Темницею и затвором осужденных, самое видение сего места располагает к плачу и наставляет на всякий подвиг покаяния. Но что для иных неудобно и неприятно, то любезно и приятно для тех, которые ниспали из состояния добродетели и лишились духовного богатства. Ибо, когда душа лишилась первого дерзновения перед Богом, потеряла надежду бесстрастия и сокрушила печать чистоты, когда она позволила похитить у себя сокровища дарований, сделалась чуждою Божественного утешения, завет Господень отвергла и угасила добрый огнь душевных слез, тогда, пронзаемая и уязвляемая воспоминанием об этом, она не только вышеописанные труды возложит на себя со всяким усердием, но и тщится благочестиво умерщвлять себя подвигами покаяния, если только в ней осталась, хоть искра любви или страха Господня. Поистине таковы были сии блаженные; ибо, размышляя об этом и вспоминая высоту, с которой ниспали, они говорили: «Помянухом дни древния, оный огнь нашей ревности», а иные взывали к Богу: «Где суть милости Твоя древния, Господи, которые Ты показал душе нашей во истине Твоей» (Пс. 88:51). Другой говорил: «Кто мя устроит по месяцам прежних дней, в них же мя храняше Бог, егда светяшеся светильник света Его над главою сердца моего» (Иов. 29:2)?

Так вспоминали они свои прежние добродетели, рыдали о них, как об умерших младенцах, и говорили: «Где чистота молитвы? где ее дерзновение? где сладкие слезы, вместо горьких? где надежда всесовершенной чистоты и очищения? где ожидание блаженного бесстрастия? где вера к пастырю? где благое действие молитвы его в нас? Все это погибло, как не являвшееся исчезло, и как никогда не бывшее, миновалось и прошло».

Произнося сии слова и проливая слезы, одни из них молились о том, чтобы спасть в беснование, другие просили Господа наказать их проказою, иные желали лишиться зрения и быть предметом всеобщей жалости, а иные просили себе расслабления, только бы не подвергнуться будущим мучениям. Я же, о друзья мои, наблюдая плач их, забывал себя самого, и весь восхитился умом, не в силах, будучи удерживать себя…

Умиление есть мучение совести

Умиление есть непрестанное мучение совести, которое прохлаждает сердечный огонь мысленною исповедью перед Богом.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Блаженный Феодорит Киррский

Блаженный Феодорит Кирский 

----картинка линии разделения----

Мучениие совести царя Давида

Изъяснение псалма 31-го. «Псалом Давиду, разума». И сей псалом содержит в себе ту же мысль: потому что и он изречен по грехопадении среди постигших бедствий. Пророческими же очами провидя благодать Новаго Завета и оставление грехов, посредством всесвятаго крещения даруемое верующим, Давид ублажает их, как без трудов приемлющих избавление от грехов, и говорит в начале псалма: 

Пс.31:1. Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!

Пс.31:2. Блажен человек, которому Господь не вменит греха, и в чьем духе нет лукавства!

«Блажени, ихже оставишася беззакония, и ихже прикрышася греси».
«Блажен муж, емуже не вменит Господь греха, ниже есть во устех его лесть».
Истощившись в сетованиях и непрестанных слезах о грехе и впадши за оный в бедствия всякаго рода, достойными удивления и блаженными называю тех, которые, по человеколюбию Владыки, без труда прияли оставление согрешений. Ибо столько щедр к ним Бог, что не только оставляет, но и покрывает грехи, и не остается даже следов их.

Пс.31:3. Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего.

«Яко умолчах, обетшаша кости моя, от еже звати ми весь день». Давид, когда соделал оный грех, не тотчас воспользовался врачевством покаяния, но по обличении Нафаном. Потому и взывает здесь: поелику не показал я врачу струпа в ту же минуту, как был уязвлен, но умолчал, покушаясь его скрыть, то состарелся, вопия и обвиняя грех.

Пс.31:4. Ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху.

«Яко день и нощь отяготе на мне рука Твоя». Сетую же и плачу, подвергшись истязаниям и наказаниям всякаго рода. Ибо выражение: «отяготе на мне рука Твоя» Пророк в переносном смысле берет с человека, который рукою наносит удары и долго не перестает наносить. 
«Возвратихся на страсть, егда унзе ми терн». Но наказание Твое, говорит Пророк, не несправедливо, а напротив того весьма справедливо, потому что причиною бед моих грех, который возрастил я вместо грозда, и уязвляюсь им непрестанно. Ибо грех назвал он терном, как произрастение негодное, для того и возросшее чтобы язвить.

Пс.31:5. Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: «исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего.

«Грех мой    познах и беззакония моего не покрых, рех: исповем на мя беззаконие мое Господеви: и Ты оставил еси нечестие греха моего». Хотя и умолчал я, как скоро согрешил, но после того день и ночь обвиняю сам себя. И пожал уже великие плоды сего обвинения, потому что даровал Ты мне оставление грехов. Надлежит же заметить, что не сказал Пророк: «оставил еси мне грех», но: «оставил еси нечестие греха», то есть, не наказал по достоинству беззакония, но чрезмерность греха простил и соразмерным наказанием уврачевал оный. Сие показывает и история. Ибо Давиду, когда сказал он: «согреших ко Господу», ответствовал Нафан: «и Господь отъя согрешение твое, не умреши» (2Цар. 12:13); хотя и угрожал, что дом его наполнит Господь бедствиями всякого рода. Так и здесь говорит: «и Ты оставил еси нечестие греха моего», то есть, меня, отважившагося на это, по закону должно было немедленно предать смерти: но Ты, явив человеколюбие, смерти меня не предал, уврачевал же умеренными наказаниями. 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Феофан Затворник

Святитель Феофан Затворник

----картинка линии разделения----

Коль скоро произнесен суд начинаются… мучения совести

Коль скоро произнесен суд, и человек сознал в себе: виноват, начинается скорбь, туга, досада на себя, укоры, терзания или мучения совести. Такие чувства и суть воздаяния за грехи от совести, как, напротив, отрадные чувства совестного оправдания суть воздаяния за правду. Что это есть и как бывает сильно, показывают те преследования, каким подвергаются великие преступники от совести, когда она и внутри терзаниями, и во вне привидениями страшит их и наяву, и во сне. Но и опять, сколько несправедливости у нее и с сей стороны! Основание им одно: в неверности первых двух действий законодательства и суда, ибо невиновного за что мучить; другое: в состоянии сердца сердце ожестелое равнодушно, как его ни вини. От этого сознание своей виновности большей частью остается в мысли, не тревожа сердца, и человек часто говорит: виноват, да что ж такое? и остается холодным зрителем своих грехов, нередко немалых. Немалое при сем значение имеет обстоятельство времени и места. Так, недавнее преступление беспокоит еще довольно сильно, а по времени оно превращается в простое напоминание; место преступления также встревоживает сильно, а вдали от него мы покойны. Нередко нападает на совесть страшливость (скрупулезность), по которой, считая почти всякое дело грехом, она за все тревожит и ест человека. Состояние того, кто подвергается такому суду, мучительно и потому есть состояние болезненное, неестественное.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Макарий Оптинский

Преподобный Макарий Оптинский

----картинка линии разделения----

Лучше быть в нищете, нежели терпеть мучение совести

Когда же пойдешь напротив, заведешь дела [судебные], и ежели по закону и праву получишь должное, но, подвергая других несчастию, будет ли спокойна твоя совесть? Не думаю. Она тогда не даст тебе покоя до гроба, и ты лучше бы согласилась быть в последней нищете и есть сухой хлеб, нежели терпеть биение и мучение совести. 

Мы, бедные, любим свои страсти, уважаем их; и какое ж воздаяние от них получаем? Мучение совести и томление духа...

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Григорий Синаит

Преподобный Григорий Синаит

Мучение совести

Вкусить мучение совести здесь или в будущем не всех удел, а одних тех, кои погрешают против веры и любви. Совесть, держа меч ревности и обличения обнаженным, без жалости мучит. Кто противится греху и плоти, того она утешает, а кто подчиняется им, тех мучения ее преследуют, пока не покаются. И если не покаются, мучение переходит с ними в другую жизнь и там продлится вовеки. 

Кто противится греху и плоти, того она <совесть> утешает, а кто подчиняется им, тех мучение ее преследует, пока не покаются.


----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

----картинка линии разделения---

Дух  и мучение совести

Итак, не только будем желать жизни, но жизни доброй, тогда, приключится ли с нами смерть или жизнь, — безразлично. Я, говорит пророк, отрицаю, что ты потерпишь какой-либо вред, и даже не придется тебе бояться, по написанному: «праведник смел, как лев» (Притч.28:1). Дух может быть спокойным только тогда, когда он не терзается уколами совести. Напротив дух подвергается мучению, когда он угнетается дурными помыслами и мучениями совести. Не видишь ли, как был велик, славен и разумен Давид? Однако когда он подвергался наказанию, и был обличен деревенским и бедным человеком, то обнаружил великое смирение: «согрешил, — сказал он, — пред Господом» (2Цар.12:13), почему в скором времени и были прощены его грехи.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Тихон Задонский

Святитель Тихон Задонский 

----картинка линии разделения----

Христиане совестью и законом Божиим обличаются за грех

Страшно язычникам, не знающим Бога и святого Его закона, грешить, но страшнее христианам, Бога исповедующим и светом слова Его просвещаемым. Ибо язычники одной совестью, христиане же совестью и законом Божиим написанным обличаются за грех. Язычники как Бога не знают, так и воли Его, в законе объявленной, не видят. Христиане каждый день слышат проповедуемую волю Божию и казнь, следующую преступникам закона Божия, и так, зная волю Божию, не исполняют ее. Язычники как не знают Бога, так и обещаний Ему никаких не дают. Христиане же, вступая в христианство, обещаются Богу служить, волю Его творить, отрицаются от сатаны и дел его, но когда к грехам обращаются, все то забывают и попирают, и Богу изменяют, и делаются лживыми. И так случается с ними по верной пословице: «Пес возвращается на свою блевотину, и вымытая свинья идет валяться в грязи» (2Петр.2:22). 

Тогда пробудится совесть и больше всякого мучителя терзает его

Грехом раздраженная совесть мучает человека, и это мучение так тяжело, что часто и в отчаяние приводит, как это случилось с Каином — братоубийцей (Быт.4) и Иудой, предателем Господа (Мф.27:5). Пока грех делается, не познается его зло, но когда после грехопадения пробудится совесть, тогда узнает грешник, сколь горек грех. Как пьяный, пока пьет и пьян бывает, не чувствует вреда своего, а когда проспится, тогда почувствует, сколь вредно пьянство, так и грешник, пока в греховном пьянстве пребывает, не чувствует греховного вреда, но когда от того пьянства пробудится, тогда узнает, сколь великое, тяжкое и мучительное зло — грех. Тогда пробудится совесть и больше всякого мучителя терзает его и, как червь дерево, душу его внутри грызет и снедает, тогда печаль, страх и ужас гнева Божия и суда, геенны и вечного мучения восстает в нем, тогда помыслы, как волны, убогую душу ударяют: «Нет спасения тебе в Боге твоем» (Пс.3:3). Где бы ни был грешник, везде мучитель этот неотлучно с ним, везде мучит и снедает его; днем беспокоит, ночью беспокоит и отнимает сон; чуть заснет, и тогда устрашает его; пробудится ото сна, пробудится и злая совесть его. С этой бедой день начинает и проводит, ночь начинает и проводит, и так никогда от того бедствия не может освободиться, поскольку внутри себя всегда имеет это зло. О, зло, мучительное зло — совесть злая! О, тяжкое зло — грех, который так беспокоит совесть нашу! Лучше уязвленное тело иметь, нежели грехами уязвленную совесть. Лучше биение тела терпеть, нежели биение совести; лучше всякие внешние беды принимать, нежели эту одну беду внутри иметь. Если в этом веке, где не всякий грех в совести усматриваем, — ибо «грехопадения кто уразумеет» (Пс.18:38), — так тяжко мучает совесть за грех; сколь тяжко и несносно это мучение будет в будущем, где все грехи откроются и представятся, и бедная душа весь гнев Божий на себе почувствует, и в бесконечном отчаянии, без милости Божией вовеки бесконечные пребудет! Но кто, по свершении греха, не чувствует обличения и мучения совести, тот последней надежды спасения лишился, и это знак того, что никакого греха грехом не считает: только кажется, что этому быть невозможно. Ибо свидетель этот верен: как его ни утешай и ни умягчай, не перестает доносить, обличать и вопить, всегда ищет суда на грешника. Как закон Божий написанный, так и естественный этот закон, хотя в грешнике и потемневший, всегда обличает грех и суд Божий грешнику означает. Закон Божий и совесть воедино сходятся, и что закон Божий на хартии говорит, то и совесть внутри. Закон Божий говорит: не укради, — то же и совесть твоя тебе говорит. Откуда бывает, что и самые великие беззаконники ищут сокровенного места для творения беззаконных дел. Ибо никто не хочет явно грешить и содеянный грех всячески утаивает. Это же не от чего другого, как от совести происходит, которая обличает грешника, что он худо делает, и стыд в нем соделывает.  

За грех геенна, ад и вечное мучение уготованы. Сколь же великая и ужасная беда, во-первых, лишиться навечно Божией милости и Его сладчайшего лицезрения, которым все святые Ангелы и святые люди вовеки без сытости насыщаться будут; отчужденным и отринутым быть от блаженного этого собора и попасть в мучительнейшее вечное состояние, с дьяволом и злыми его ангелами без конца гнева Божия чашу пить, страдать в пламени том снедающем, но неумерщвляющем (Мф.13:42;25:41; Мк.9:43—45 и проч.), где одна капля воды пожелается, но никогда не получится, и услышится ответ: «Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей» (Лк.16:25). Сколь, говорю, тяжко в таком бедствии воздыхать, стенать, плакать, рыдать, снедаться, зубами скрежетать бесконечно, беспрестанно и бесполезно! В такое ужасное зло приводит грех (Откр.21:8).  

Грех совесть нашу уязвляет, мучит и снедает!

Грех — причина того, что и самое неповинное естество страдает. Человек грешит, но прочая тварь страдает: земля не дает плода, скоты и звери от голода пропадают, воздух и вода растлевается, и прочее. Всему тому грех человеческий причиной является. Видишь, человек, какое зло есть грех. О, грех — неизреченное зло, ибо им бесконечный и преблагой Бог оскорбляется и прогневляется! Бесстыдная измена — грех, которой Богу бессмертному и праведному изменяем! Язва неизлечимая — грех, которая совесть нашу уязвляет, мучит и снедает! Проказа душевная — грех, которую никто, кроме Единородного Сына Божия, исцелить не может! Временных и вечных бедствий источник, корень осуждения и смерти, превращение естества, помрачение разума, растление душевной доброты и всех зол злейшее зло — грех! Праведно святой Иоанн Златоуст написал: «Нет ничего тяжелее, чем грех» (На Псалом 121-й); «Нет ничего более скверного и нечистого, чем грех» (Беседа 25 на евангелиста Иоанна). Воистину грех злее демона, как тот же отец учит (Беседа 41 на Деяния апостольские). Ибо и демона, который Создателем создан был ангелом светлым, грех сделал демоном. Воистину лучше нагому ходить, нежели обремененному грехами, как тот же отец говорит (Беседа 5 на евангелиста Иоанна). О грехолюбивая душа! Смотри и рассуждай, какое великое, ужасное и неизлечимое зло любишь ты! Каким мерзким чудовищем услаждаешься! Очувствуйся и осмотрись, к какому концу скверная любовь эта ведет тебя, и, отвратившись от страшилища этого, обратись к началу и источнику всех благ — Богу. «Когда, возвратившись, воздохнешь, тогда спасешься, и уразумеешь, где ты была» (Ис.30:15).

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com