МОЛИТВА ДУХОВНАЯ

 

 

Душевные движения, за строгую непорочность и чистоту, делаются причастными действенности Святого Духа. Не молитвою молится душа, но чувством ощущает духовные вещи оного века, превышающие понятие человеческое, уразумение которых возможно только силою Святого Духа. 

Святой Исаак Сирин

 

----картинка линии разделения----

 

 Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин 

Что такое духовная молитва, и как подвижнику сподобиться ее?

Душевные движения, за строгую непорочность и чистоту, делаются причастными действенности Святого Духа. И ее сподобляются один из многих тысяч людей, потому что это - тайна будущего состояния и жития. Ибо он возносится, и естество пребывает недейственным, без всякого движения и памятования о здешнем. Не молитвою молится душа, но чувством ощущает духовные вещи оного века, превышающие понятие человеческое, уразумение которых возможно только силою Святого Духа. А это есть умное созерцание, но не движение и не взыскание молитвы, хотя от молитвы заимствовало себе начало. Ибо чрез это некоторые из подобных сим людей достигали уже совершенства чистоты. И нет часа, в который бы внутреннее их движение было не в молитве, как сказали мы выше. И когда приникает Дух Святый, всегда обретает таковых в молитве и от этой молитвы возносит их к созерцанию, которое называется духовным зрением. Ибо не имеют они нужды в образе продолжительной молитвы, ни в стоянии и в чине продолжительной службы. Для них достаточно вспомянуть о Боге, и тотчас пленяются любовию Его. Впрочем, не нерадят совершенно и о стоянии на молитве, когда воздают честь молитве, и, кроме непрестанной молитвы, в назначенные часы стоят на ногах.

Ибо видим святого Антония стоящим на молитве девятого часа и ощутившим возношение ума своего. И другой из Отцов, с воздетыми руками стоя на молитве, приходил в восхищение на четыре дня. И другие многие, во время таковой молитвы, пленяемы были сильным памятованием о Боге и великою любовию к Нему и приходили в восхищение. Сподобляется же ее человек, когда хранением заповедей Господних, противящихся греху, и внутренно и наружно совлечется греха. Кто возлюбит сии заповеди и воспользуется ими по чину, для того необходимым сделается освободиться от многих человеческих дел, т.е. совлечься тела и быть вне его, так сказать, не по естеству, но по потребности. Кто ведет жизнь по образу Законоположника и руководствуется заповедями Его, в том невозможно оставаться греху. Посему Господь обетовал в Евангелии сохранившему заповеди сотворить у него обитель (Иоан. 14:23).

Всякая духовная молитва свободна от движений

Как вся сила законов и заповедей, какие Богом даны людям, по слову отцов, имеет пределом чистоту сердца, так все роды и виды молитвы, какими только люди молятся Богу, имеют пределом чистую молитву. Ибо и воздыхания, и коленопреклонения, и сердечные прошения, и сладчайшие вопли, и все виды молитвы, как сказал я, имеют пределом чистую молитву и до нее только имеют возможность простираться. А когда достигнута чистота молитвенная и даже внутренняя, тогда ум, как скоро преступит этот предел, не будет уже иметь ни дерзновения на молитву и молитвенное движение, ни плача, ни власти, ни свободы, ни прошения, ни вожделения, ни услаждения чем-либо из упоеваемого в сей жизни или в будущем веке. И посему-то после чистой молитвы нет иной молитвы. До сего только предела всякое молитвенное движение и все виды молитвы доводят ум властию свободы. Потому и подвиг в сей молитве. А за сим пределом будет уже изумление, а не молитва, потому что все молитвенное прекращается, наступает же некое созерцание, и не молитвою молится ум. Всякая какого бы то ни было рода совершаемая молитва совершается посредством движений, но как скоро ум входит в духовные движения, не имеет там молитвы. Иное дело - молитва, а иное - созерцание в молитве, хотя молитва и созерцание заимствуют себе начало друг в друге. Молитва есть сеяние, а созерцание - собирание рукоятей [снопа], при котором жнущий приводится в изумление неизглаголанным видением, как из малых и голых посеянных им зерен вдруг произросли пред ним такие красивые класы. И он в собственном своем делании пребывает без всякого движения, потому что всякая совершаемая молитва есть моление, заключающее в себе или прошение, или благодарение, или хваление. Рассмотри же внимательнее, один ли из сих видов молитвы прошение ли чего-либо бывает, когда ум переступает сей предел и входит в оную область? Ибо спрашиваю о сем того, кто ведает истину. Но не у всех сия рассудительность, а только у тех, которые соделались зрителями и служителями дела сего или учились у таковых отцов, и из уст их познали истину, и в сих и подобных сим изысканиях провели жизнь свою. 

Как из многих тысяч едва находится один, исполнивший заповеди и все законное с малым недостатком и достигший душевной чистоты, так из тысячи разве один найдется, при великой осторожности сподобившийся достигнуть чистой молитвы, расторгнуть этот предел и приять оное таинство, потому что чистой молитвы никак не могли сподобиться многие, сподобились же весьма редкие, а достигший того таинства, которое уже за сею молитвою, едва, по благодати Божией, находится и из рода в род. 

Молитва есть моление и попечение о чем-либо и вожделение чего-либо, как-то: избавления от здешних или будущих искушений, или вожделение наследия отцов, притом моление, которым человек приобретает себе помощь от Бога. Сими движениями и ограничиваются движения молитвенные. А чистота и нечистота молитвы зависят от следующего: как скоро в то самое время, как ум приуготовляется принести одно из сказанных нами движений своих, примешивается к нему какая-либо посторонняя мысль или беспокойство о чем-нибудь, тогда молитва сия не называется чистою, потому что не от чистых животных принес ум на жертвенник Господень, - то есть на сердце - этот духовный Божий жертвенник. А если бы кто упомянул об оной, у отцов называемой духовною, молитве и, не разумев силы отеческих изречений, сказал: "Сия молитва в пределах молитвы духовной", - то думаю, если точнее вникнуть в это понятие, хульно будет сказать какой-либо твари, будто бы вполне преклоняется духовная молитва. Ибо молитва преклоняющаяся ниже духовной. Всякая же духовная молитва свободна от движений. И ежели едва ли кто молится чистою молитвою, то можем ли что сказать о молитве духовной? У святых отцов было в обычае всем добрым движениям и духовным деланиям давать именование молитвы. И не только отцам, но и всем, которые просвещены ведением, обычно всякое прекрасное делание вменять почти заодно с молитвою. Явно же, что иное дело - молитва, а иное - совершаемые дела. Иногда сию, так называемую духовную молитву в одном месте называют путем, а в другом - ведением и инде - умным видением. Видишь, как отцы переменяют названия предметов духовных? Ибо точное значение именований установляется предметами здешними, а для предметов будущего века нет подлинного и истинного названия, есть же о них одно простое ведение, которое выше всякого наименования и всякого составного начала, образа, цвета, очертания и всех слагаемых имен. Поэтому когда душевное ведение возносится из видимого мира, тогда отцы в означение оного употребляют какие хотят названия, так как точных именований оному никто не знает. Но чтобы утвердить на сем ведении душевные помышления, употребляют они наименования и притчи, по изречению святого Дионисия, который говорит, что ради чувств употребляем притчи, слоги, приличные имена и речения. Когда же действием Духа душа подвигнута к Божественному, тогда излишни для нас и чувства, и их деятельность, равно как излишни силы духовные душе, когда она, по непостижимому единству, соделывается подобною Божеству и в своих движениях озаряется лучом высшего света. 

Наконец, поверь, брат, что ум имеет возможность различать свои движения только до предела чистой молитвы. Как же скоро достигает туда и не возвращается вспять или не оставляет молитвы, - молитва делается тогда как бы посредницею между молитвою душевною и духовною. И когда ум в движении, тогда он в душевной области, но как скоро вступает в оную область, прекращается и молитва. Ибо святые в будущем веке, когда ум их поглощен Духом, не молитвою молятся, но с изумлением водворяются в веселящей их славе. Так бывает и с нами. Как скоро ум сподобится ощутить будущее блаженство, забудет он и самого себя и все здешнее, и не будет уже иметь в себе движения к чему-либо. Посему некто с уверенностию осмеливается сказать, что свобода воли путеводит и приводит в движение посредством чувств всякую совершаемую добродетель и всякий чин молитвы, в теле ли то или в мысли, и даже самый ум - этого царя страстей. Когда же управление и смотрение Духа возгосподствуют над умом - этим домостроителем чувств и помыслов, - тогда отъемлется у природы свобода и она путеводится, а не путеводит. И где тогда будет молитва, когда природа не в силах иметь над собою власти, но иною силою путеводится сама не знает куда и не может совершать движений мысли о чем бы ей хотелось, но овладевается в этот час пленившею ее силою и не чувствует, где путеводится ею? Тогда человек не будет иметь и хотения, даже, по свидетельству Писания, не знает, в теле он или кроме тела (2Кор.12:2). И будет ли уже молитва в том, кто столько пленен и не сознает сам себя? Посему никто да не глаголет хулы и да не дерзнет утверждать, что можно молиться духовною молитвою. Такой дерзости предаются те, которые молятся с кичливостию, невежды ведением, и лживо говорят о себе, будто бы когда хотят, молятся они духовною молитвою. А смиренномудрые и понимающие дело соглашаются учиться у отцов и знать пределы естества, не дозволяют же себе предаваться таким дерзким мыслям. 

Вопрос. Почему же сей неизглаголанной благодати, если она не есть молитва, дается наименование молитвы? 

Ответ. Причина сему, как утверждаем, та, что благодать сия дается достойным во время молитвы и начало свое имеет в молитве, так как, по свидетельству отцов, кроме подобного времени, нет и места посещению сей достославной благодати. Наименование молитвы дается сему потому, что от молитвы путеводится ум к оному блаженству и потому что молитва бывает причиною оного, в иные же времена не имеет оно места, как показывают отеческие писания. Ибо знаем, что многие святые, как повествуется и в житиях их, став на молитву, были восхищаемы умом. 

Но если кто спросит, почему же, в сие только время бывают сии великие и неизреченные дарования, то ответствуем: потому что в сие время более, нежели во всякое другое, человек бывает собран в себя и уготован внимать Богу, вожделевает и ожидает от Него милости. Короче сказать, это есть время стояния при вратах царских, чтобы умолять царя, и прилично исполниться прошению умоляющего и призывающего в это время. Ибо бывает ли другое какое время, в которое бы человек столько был приуготовлен и так наблюдал за собою, кроме времени, когда приступает он к молитве? Или, может быть, приличнее получить ему что-либо таковое в то время когда спит, или работает что, или когда ум его возмущен? Ибо вот и святые, хотя не имеют праздного времени, потому что всякий час заняты духовным, однако же, и с ними бывает время, когда не готовы они к молитве. Ибо нередко занимаются или помышлением о чем-либо встречающемся в жизни, или рассматриванием тварей, или иным чем действительно полезным. Но во время молитвы созерцание ума устремлено к единому Богу и к Нему направляет все свои движения, Ему от сердца, с рачением и непрестанною горячностию, приносит моления. И посему-то в это время, когда у души бывает одно-единственное попечение, прилично источаться Божественному благоволению. И вот видим, что когда священник приуготовится, станет на молитву, умилостивляя Бога, молясь и собирая свой ум воедино, тогда Дух Святой нисходит на хлеб и на вино, предложенные на жертвеннике. И Захарии во время молитвы явился Ангел и предвозвестил рождение Иоанна. И Петру, когда во время шестого часа молился в горнице, явилось видение, путеводствовавшее его к призванию язычников снисшедшею с неба плащаницею и заключенными в ней животными. И Корнилию во время молитвы явился Ангел и сказал ему написанное о нем. И также Иисусу сыну Навину глаголал Бог, когда в молитве преклонился он на лице свое. И с очистилища, бывшего над кивотом, откуда священник о всем, что должно было знать, в видениях был от Бога тайноводствуем в то самое время, когда архиерей единожды в год, в страшное время молитвы, при собрании всех колен сынов Израилевых, стоявших на молитве во внешней скинии, входил во Святое святых и повергался на лице свое, - слышал он Божии глаголы в страшном и неизглаголанном видении. О, как страшно оное таинство, которому служил присем архиерей! Так и все видения святым бывают во время молитвы. Ибо, какое другое время так свято и по святыне своей столько прилично приятию дарований, как время молитвы, в которое человек собеседует с Богом? В это время, в которое совершаются молитвословия и моления пред Богом и собеседование с Ним, человек с усилием отвсюду собирает воедино все свои движения и помышления, и погружается мыслию в едином Боге, и сердце его наполнено бывает Богом, и оттого уразумевает он непостижимое. Ибо Дух Святой, по мере сил каждого, действует в нем, и действует, заимствуя повод к действию из того самого, о чем кто молится; так что внимательностию молитва лишается движения, и ум поражается и поглощается изумлением, и забывает о вожделении собственного своего прошения, и в глубокое упоение погружаются движения его, и бывает он не в мире сем. И тогда не будет там различия между душою и телом, ни памятования о чем-либо, как сказал божественный и великий Григорий: "Молитва есть чистота ума, которая одна, при изумлении человека, уделяется от света Святой Троицы". Видишь ли, как уделяется молитва приходящим в изумление при уразумении того, что рождается от нее в уме, по сказанному мною в начале сего писания и во многих других местах? И еще, тот же Григорий говорит: "Чистота ума есть парение мысленного. Она уподобляется небесному цвету, в ней во время молитвы просиявает свет Святой Троицы". 

Вопрос. Когда же кто сподобляется всей этой благодати? 

Ответ. Сказано: во время молитвы. Когда ум совлечется ветхого человека и облечется в человека нового, благодатного, тогда узрит чистоту свою, подобную небесному цвету, который старейшины сынов Израилевых наименовали местом Божиим (Исх.24:10), когда Бог явился им на горе. Посему, как говорил я, дар сей и благодать сию должно называть не духовною молитвою, но порождением молитвы чистой, ниспосылаемой Духом Святым. Тогда ум бывает там - выше молитвы, и с обретением лучшего молитва оставляется. И не молитвою тогда молится ум, но бывает в восхищении, при созерцании непостижимого, - того, что за пределами мира смертных, и умолкает в неведении всего здешнего. Сие-то неведение называется высшим ведения. О сем-то неведении говорится: блажен постигший неведение, неразлучное с молитвою, которого да сподобимся и мы, по благодати Единородного Сына Божия. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и всегда, и во веки веков! Аминь.

Бе­седы мар Иса­ака о сок­ро­вен­ной мо­лит­ве

Их на­чер­тал он, со­чинил и сос­та­вил из слов сок­ру­шитель­ных и убе­дитель­ных, и сде­лал он еди­ное те­ло из чле­нов, гар­мо­нич­но со­еди­нен­ных: неч­то по­лез­ное для раз­мышле­ния сок­ро­вен­ной мо­лит­вы. Че­ловек за­нима­ет­ся ею стоя или си­дя, ра­ботая или хо­дя по кел­лии, за­сыпая, - по­ка сон не по­хитит его, - си­дя до­ма или пу­тешес­твуя: тай­но за­нима­ет­ся он этим внут­ри сер­дца, а так­же пос­то­ян­но прек­ло­няя ко­лени к зем­ле или стоя где угод­но, не обя­затель­но да­же пе­ред Крес­том. Он при­со­еди­ня­ет к сми­рению те­ла сво­его дви­жения мо­лит­вы сво­ей: бла­года­ря это­му по­луча­ет он поль­зу, так же как и бла­года­ря тем мо­лит­вам, ко­торые наз­на­чил он се­бе в ка­чес­тве пра­вила, и бла­года­ря от­ве­ден­но­му для мо­лит­вы мес­ту, со все­ми бла­гот­ворны­ми пре­иму­щес­тва­ми, ко­торые об­ре­та­ет он от это­го со­от­ветс­твен­но из­ме­нению, про­ис­хо­дяще­му в ра­зуме его, а так­же сме­ня­ющим­ся у не­го пе­ри­одам ми­ра и обес­по­ко­ен­ности. И та­ким об­ра­зом поль­зу­ет­ся он эти­ми мо­лит­ва­ми, ибо они сос­тавле­ны так, что­бы он об­ре­тал уте­шение: ос­вя­ща­ет­ся бла­года­ря им ду­ша его и ис­полня­ет­ся бла­года­ти Ду­ха. 

Мо­лит­ва

Все­ми кос­тя­ми мо­ими и всем сер­дцем мо­им при­ношу я Те­бе служ­бу, дос­той­ную Те­бя, скло­ня­ясь го­ловой ду­ши мо­ей к зем­ле. О всес­лавный Бог, жи­вущий в не­изъ­яс­ни­мом мол­ча­нии! Ра­ди об­новле­ния мо­его Ты пос­тро­ил на зем­ле ски­нию люб­ви, мес­то по­коя для во­ли Тво­ей, храм из пло­ти, ус­тро­ен­ный с по­мощью свя­того елея, ко­торый пре­выше вся­кой свя­тыни. Ты на­пол­нил его свя­тыня­ми Тво­ими, что­бы в нем со­вер­ша­лось слу­жение всех; и пок­ло­нение веч­ным Ипос­та­сям Тро­ицы Тво­ей ука­зал Ты в нем; и от­крыл ми­рам, ко­торые Ты сот­во­рил по бла­года­ти Тво­ей, не­из­ре­чен­ную тай­ну и си­лу, ко­торую не мо­гут ощу­тить или поз­нать чувс­тва тва­рей Тво­их, при­шед­ших в бы­тие. Пе­ред ней ес­тес­тва ан­гель­ские в мол­ча­нии пог­ру­жены в изум­ле­ние пе­ред об­ла­ком этой веч­ной тай­ны и по­током сла­вы, про­ис­те­ка­ющим от изум­ле­ния, ибо в об­ласти мол­ча­ния пок­ло­ня­ет­ся ей все мыс­ля­щее, ос­вя­ща­ясь и де­ла­ясь дос­той­ным Те­бя. К под­но­жию ног Тво­их по­вер­га­юсь я, Гос­по­ди, и к дес­ни­це Тво­ей свя­той, ко­торая сот­во­рила ме­ня и сде­лала ме­ня че­лове­ком, поз­навшим Те­бя. Но я сог­ре­шил и со­вер­шил зло пред со­бою и пред То­бою, ос­та­вив свя­тую бе­седу с То­бою и от­дав дни мои бе­седам с по­хотя­ми. Умо­ляю Те­бя, Гос­по­ди, не вме­ни мне гре­хов юнос­ти мо­ей, не­веде­ние ста­рос­ти мо­ей и сла­бость ес­тес­тва мо­его, ко­торая одо­лела ме­ня и по­топи­ла ме­ня в раз­мышле­нии о не­навис­тных ве­щах. Но от на­зой­ли­вого блуж­да­ния по­хотей об­ра­ти сер­дце мое к Те­бе, сок­ро­вен­ный свет, да жи­вет во мне. Твои бла­годе­яния ко мне во все вре­мена пред­восхи­щали вся­кую мою во­лю к доб­ру и го­тов­ность сер­дца мо­его к доб­ро­дете­ли. Ни­ког­да не сдер­жи­вал Ты за­боты Тво­ей обо мне, что­бы ис­пы­тать сво­бод­ную во­лю мою, нап­ро­тив, как отец за­ботит­ся о сво­ем ма­лень­ком сы­не, так и Твоя за­бота со­путс­тво­вала мне, оте­чес­кая бла­годать Твоя по­сети­ла не­мощь мою и не смот­ре­ла на то, что­бы ис­пы­тывать во­лю мою, ибо Ты знал ме­ня во все вре­мена - знал, что мень­ше мла­ден­ца знаю я, ку­да иду. Умо­ляю Те­бя, Бо­же, пош­ли по­мощь с вы­сочай­ших Тво­их не­бес и уда­ли от сер­дца мо­его вся­кое злое дей­ствие и вся­кое плот­ское же­лание. Не ли­ши ме­ня, Гос­по­ди, за­щиты Тво­ей, что­бы не об­рел ме­ня враг мой и не поп­рал, как ему бы хо­телось, и не сок­ру­шил ме­ня все­цело. Ибо Ты - Тот, Кто да­ет по­ка­яние и сер­дце пла­чущее греш­ни­ку ка­юще­муся, так что бла­года­ря уте­шению от пла­ча и от да­ра слез, ос­во­бож­да­ешь Ты сер­дце его от ле­жаще­го на нем бре­мени гре­ха. 

В дверь сос­тра­дания Тво­его сту­чусь я, Гос­по­ди, пош­ли по­мощь мо­им раз­рознен­ным по­рывам, от­равлен­ным мно­жес­твом страс­тей и мощью ть­мы. Воз­бу­ди во мне стра­дание от ви­дения ран мо­их, хо­тя бы оно и не со­от­ветс­тво­вало мо­щи гре­хов мо­их, ибо ес­ли осоз­на­ние сте­пени мо­их гре­хов по­лучу я, Гос­по­ди, не вы­несет ду­ша моя горь­кой бо­ли от них. По­моги сла­бым по­рывам мо­им к ис­тинно­му по­ка­янию, и да об­ре­ту я об­легче­ние от бре­мени гре­хов че­рез это стра­дание, ко­торое - от Тво­его да­ра, ибо без си­лы бла­года­ти Тво­ей со­вер­шенно не спо­собен я да­же вой­ти внутрь се­бя и поз­нать гре­хи мои, что­бы при ви­де их я мог утих­нуть от оби­лия рас­се­ян­ности. О имя И­ису­сово, ключ ко всем да­рова­ни­ям, от­крой мне дверь, да­бы мне вой­ти в сок­ро­вищ­ни­цу Твою и хва­лою от все­го сер­дца вос­хва­лить Те­бя за ми­лос­ти Твои, ко­торые бы­ли на мне в кон­це вре­мен, ибо Ты при­шел и об­но­вил ме­ня зна­ни­ем но­вого ве­ка. Вос­хва­ляю я, Гос­по­ди, свя­тое ес­тес­тво Твое, ибо Ты сде­лал мое ес­тес­тво свя­тили­щем сок­ро­вен­ности Тво­ей и ков­че­гом та­инств Тво­их, мес­том оби­тания Тво­его и свя­тым хра­мом Бо­жес­тва Тво­его - хра­мом То­го, Кто дер­жит ски­петр Царс­твия Тво­его, Кто уп­равля­ет всем су­щес­тву­ющим, Кто есть Ков­чег веч­ной сла­вы Тво­ей. Об­новле­ние для слу­жащих Те­бе ог­ненных чи­нов. Путь к поз­на­нию Тво­ему. Дверь к до­му ви­дений Тво­их, со­вокуп­ность си­лы Тво­ей и ве­ликой муд­рости - И­ису­са Хрис­та, Еди­нород­но­го из чре­ва Тво­его и "ос­та­ток", соб­ранный из тво­рения Тво­его, как ви­димо­го, так и умо­пос­ти­га­емо­го. О Тай­на, воз­вы­шен­ная за пре­делы сло­ва и мол­ча­ния, во­чело­вечив­ша­яся, что­бы об­но­вить нас пос­редс­твом доб­ро­воль­но­го со­еди­нения с плотью, от­крой мне путь, по ко­торо­му я был бы воз­ве­ден к тво­им тай­нам, идя по яс­ной тро­пе без­молвия от по­мыш­ле­ний ми­ра се­го. Со­бери ум мой в мол­ча­ние мо­лит­вы и да умол­кнут во мне блуж­да­ющие по­мыс­лы бла­года­ря этой прос­ветлен­ной бе­седе мо­ления и изум­ле­ния, ис­полнен­но­го тайн. 

К Прес­то­лу ве­личия Тво­его по­вер­га­юсь я, Гос­по­ди мой, - я, ко­торый есть прах и пе­пел и от­ребье че­лове­чес­тва. Ты­сячи ты­сяч ан­ге­лов и бес­числен­ные ле­ги­оны се­рафи­мов с ог­ненны­ми хва­лами и свя­тыми дви­жени­ями при­носят Те­бе ду­хов­ную служ­бу в сок­ро­вен­ности сво­их ес­теств - Те­бе, свя­тое Ес­тес­тво, сок­ры­тое от чувс­тва и зна­ния вся­кой тва­ри, ибо со вспо­може­ни­ями Тво­ими, Гос­по­ди, Ты бли­зок к каж­до­му во вся­кое вре­мя бедс­твий, и вов­ре­мя и не вов­ре­мя дверь Твоя от­кры­та для про­шений всех. Не гну­ша­ешь­ся Ты греш­ни­ками, и ве­личие Твое не от­вра­ща­ет­ся от душ, за­пят­нанных все­ми ви­дами гре­хов, но из­вле­ка­ешь Ты вся­кого из бес­ко­неч­ных зол - так­же и ме­ня, Гос­по­ди, со­вер­шенно ос­квер­ненно­го, ко­торо­го удос­то­ил Ты пасть на ли­цо пе­ред То­бою, что­бы я дер­зал про­из­но­сить имя Тво­ей свя­тос­ти ус­та­ми мо­ими, хо­тя я - со­суд вся­кой не­чис­то­ты, не­дос­той­ный чис­лить­ся сре­ди по­том­ков Ада­ма. Да­руй мне, Гос­по­ди, ос­вя­тить­ся хва­лами Тво­ими и очис­тить­ся па­мятью о Те­бе, об­но­ви жизнь мою че­рез из­ме­нение мыс­ли и бла­гот­ворные по­мыс­лы, ко­торые Ты, по бла­года­ти Тво­ей, воз­бужда­ешь во мне. Будь пу­тево­дите­лем ра­зума мо­его в мо­ем раз­мышле­нии о Те­бе и по­моги мне за­быть о де­лах, сби­ва­ющих с ис­тинно­го пу­ти, че­рез об­новле­ние ра­зума, ко­торое Ты воз­бужда­ешь во мне. Воз­бу­ди во мне та­кие про­шения, ко­торые при­носят поль­зу бла­года­ря сог­ла­сию мо­ей во­ли с Тво­ей во­лей, ибо Ты - Тот, Кто да­ет мо­лит­ву мо­лящим­ся. Зак­ре­пи во мне еди­ную во­лю, что взи­ра­ет на Те­бя во вся­кое вре­мя, и по­мысел, ко­торый ни­ког­да бы не ос­ла­бевал в на­деж­де на Те­бя че­рез пос­то­ян­ное уми­рание ра­ди Те­бя. Да­руй, Гос­по­ди, что­бы не бес­чувс­твен­ны­ми сло­вами уст мо­лил­ся я Те­бе, но что­бы я рас­прос­терся на зем­ле в сок­ро­вен­ном сми­рении сер­дца и по­ка­янии ра­зума. О Бо­же, бла­года­ря тер­пе­нию Тво­ему к гре­хам мо­им Ты да­ешь мне жизнь в ми­ре сем, не ли­ши ме­ня жиз­ни ми­ра гря­дуще­го, ко­торой с на­деж­дой ожи­да­ют те, что сре­ди скор­бей ищут Те­бя здесь. 

О Хрис­тос, Чья лю­бовь от­де­лила свя­тых от семьи, родс­тва и удоб­но­го че­лове­чес­ко­го жи­лища, так что си­ла ес­тес­твен­ных страс­тей умол­кла в них пе­ред ли­цом сла­дос­ти люб­ви Тво­ей, - Ты, Гос­по­ди, да­руй мне воз­не­нави­деть жизнь мою из люб­ви к Те­бе, и да со­дела­юсь я при жиз­ни мер­твым по от­но­шению ко всем нас­лажде­ни­ям ми­ра се­го и си­лою Тво­ею, Гос­по­ди, да утих­нут бу­ри, вос­пла­меня­ющи­еся в чле­нах мо­их; и лю­бовь Твоя да от­де­лит ме­ня от ми­ра и со­бесе­дова­ний с ним. На­чер­тай в уме мо­ем еди­ный не­види­мый об­раз, так что­бы по­беж­де­но бы­ло вле­чение ко вся­кой сла­дос­ти вос­по­мина­ний о вре­мен­ном и ви­димом ми­ре. Я прек­ло­няю ко­лена пред ве­личи­ем Тво­им и по­вер­га­юсь пред То­бою на зем­лю, Бо­же, ибо Ты при­вел ме­ня в бы­тие, хо­тя я не про­сил Те­бя об этом, да и во­об­ще не су­щес­тво­вал. Преж­де, чем Ты об­ра­зовал ме­ня в ут­ро­бе, Ты знал, что жизнь моя бу­дет бес­по­рядоч­ной и от­ступ­ни­чес­кой, од­на­ко это не воз­бра­нило Те­бе сот­во­рить ме­ня и да­ровать мне все пра­ва, ко­торы­ми поч­тил Ты че­лове­чес­кое ес­тес­тво, хо­тя Ты и знал за­ранее обо всех мо­их по­роках. Ты зна­ешь о про­шени­ях мо­их да­же преж­де, чем они ста­новят­ся из­вес­тны мне са­мому, и о мо­лит­вах мо­их - преж­де, чем они про­из­не­сены пе­ред То­бою; да­руй мне, Бо­же мой, в этот час так­же и то, что Ты счи­та­ешь не­об­хо­димым для жал­ко­го ес­тес­тва мо­его, ко­торое на­ходит­ся в опас­ности. Ты зна­ешь о скор­би ду­ши мо­ей, и в ру­ках Тво­их ее ис­це­ление. О Си­ла, бла­года­ря ко­торой древ­ние от­цы прев­зошли мощ­ные и страш­ные на­паде­ния мя­теж­ни­ка - лю­ди, ко­торые, на­ходясь в че­лове­чес­ком ес­тес­тве с его мно­гими нуж­да­ми, бы­ли по­доб­ны не име­ющим ни­каких нужд, яв­ляя на зем­ле по­добие бу­дущих ре­аль­нос­тей; и че­лове­чес­кие мо­гилы, пе­щеры и рас­се­лины сде­лал Ты мес­том Ше­хины Тво­их от­кро­вений им; Ты из­лей в сер­дце мое го­ряч­ность их по­мыс­лов, да­бы я ук­ре­пил­ся ею и поп­рал ес­тес­твен­ное же­лание и страх пе­ред про­тив­ни­ками, по­сей во мне зна­ние сми­рения и не­удер­жи­мое стрем­ле­ние пря­мо ид­ти к Те­бе. О При­бежи­ще не­мощ­ных, Пря­мой Путь для всех заб­лу­див­шихся. Мес­то убе­жища для ох­ва­чен­ных бу­рями, Ты Сам низ­ло­жи гор­дость про­тив­ни­ка мо­его пе­редо мной, Ты раз­рушь мощь ухищ­ре­ний его про­тив ме­ня, Ты унизь пре­воз­не­сен­ную гор­ды­ню его, сде­лай глад­ки­ми сок­ро­вен­ные пу­ти Твои пе­ред по­мыс­ла­ми мо­ими, будь уте­шени­ем мо­им во вре­мя бедс­твий мо­их и пу­тево­дите­лем на мес­те опас­ности. О Сол­нце прав­ды, бла­года­ря ко­торо­му пра­вед­ные уви­дели са­мих се­бя и сде­лались зер­ка­лом для сво­их по­коле­ний, Ты от­крой во мне дверь поз­на­ния Те­бя, да­руй мне зор­кую мысль, не пре­тыка­ющу­юся о под­водные кам­ни оши­бок, по­ка не дос­тигну я то­го свет­ло­го прис­та­нища, ко­торо­го дос­тигли древ­ние от­цы, уго­див­шие Те­бе все­ми сво­ими под­ви­гами. Ос­вя­ти ме­ня тай­на­ми Тво­ими, прос­ве­ти ра­зум мой поз­на­ни­ем Те­бя, пусть на­деж­да Твоя вос­си­яет в сер­дце мо­ем, удос­той ме­ня внут­ренне мо­лить­ся об этом. О Бо­же, Отец мой и Гос­подь жиз­ни мо­ей, заж­ги све­тиль­ник Твой внут­ри ме­ня, по­мес­ти во мне то, что Твое, да­бы я за­был о сво­ем. Про­буди во мне си­лу изум­ле­ния То­бою, да­бы оно пе­реси­лило при­нуж­де­ние ес­тес­тва. Воз­бу­ди во мне ви­дение тайн Тво­их, да­бы я осоз­нал то, что бы­ло вло­жено в ме­ня в Свя­том Кре­щении. Ты дал мне Пу­тево­дите­ля: да по­кажет Он мне сла­ву Твою во вся­кое вре­мя. Све­том и солью ми­ра пред­назна­чил Ты мне быть: да не ста­ну я кам­нем прет­кно­вения для дру­зей мо­их. Пос­коль­ку я ос­та­вил мир, да не об­ра­щу взор мой сно­ва к не­му и к ве­щам, ко­торые я от­верг, ког­да да­вал обет мой Те­бе. Воз­ло­жи при­ят­ные уз­ды на сер­дце мое, что­бы чувс­тва мои не взи­рали на то, что вне пу­тей Тво­их за­конов. Со­бери мои по­рывы для ко­раб­ля по­ка­яния, что­бы в нем воз­ли­ковал я пос­ре­ди жи­тей­ско­го мо­ря, по­ка не дос­тигну га­вани на­деж­ды Тво­ей. Че­рез па­мять о Те­бе да об­ре­тет ум мой му­жес­тво в ис­ку­шени­ях. Че­рез си­яние зна­ния о Те­бе да ос­ве­тит­ся пре­до мною путь ть­мы. 

О Бо­же, удос­той ме­ня ура­зуметь тай­ну люб­ви Тво­ей, отоб­ра­зив­шей­ся в до­мос­тро­итель­стве Тво­ем по от­но­шению к чувс­твен­но­му ми­ру, в соз­да­нии То­бою твар­но­го бы­тия и в та­инс­тве уби­ения Воз­люблен­но­го Тво­его! Соз­да­тель наш, зна­ющий о бо­лез­неннос­ти ес­тес­тва мо­его, Ты Сам уда­ли от ме­ня на­силие про­тив­ни­ка, Ты из­го­ни из чле­нов мо­их вос­ста­ние гре­ха, Ты уга­си жар его в сер­дце мо­ем, прос­три ис­це­ля­ющую ру­ку к по­вер­женной ду­ше мо­ей, свя­жи мои внут­ренние чувс­тва уза­ми Крес­та, ум­ножь во мне пол­но­ту люб­ви к Те­бе, про­ис­хо­дящей от поз­на­ния Рас­пя­того, сде­лай ра­зум мой внут­ренне сос­ре­дото­чен­ным бла­года­ря сок­ро­вен­ным тай­нам, ко­торые со­дер­жатся в Крес­те, ук­ре­пи во мне па­мять о сми­рении Воз­люблен­но­го Тво­его, ум­ножь во мне изум­ле­ние до­мос­тро­итель­ством Тво­им по от­но­шению ко мне. О Бо­же, еще преж­де, чем Ты при­мирил­ся с ми­ром, Ты дал ему Еди­нород­но­го Тво­его, а пос­ле при­мире­ния Ты дал Ему нас­ле­довать прес­тол Бо­жес­тва Тво­его; не ос­тавь ме­ня ли­шен­ным на­деж­ды сой­ти в мо­гилу, и да не ока­жусь я си­дящим в узах ть­мы гре­хов мо­их, как мер­твый для веч­ности. Бла­года­рим Те­бя, Бо­же, за дар Твой ми­ру, ибо твар­ные су­щес­тва не в си­лах го­ворить о бо­гатс­тве его. Пос­коль­ку же я то­же - часть это­го ми­ра, да не по­жалею сво­ей час­ти бла­года­рения, ко­торое дол­жен я при­нес­ти Те­бе. По­сему да вос­хва­лю Те­бя и воз­бла­года­рю имя Твое. Все­целое сок­ро­вище Твое от­дал Ты ми­ру: ес­ли Еди­нород­но­го от Тво­его чре­ва и от прес­то­ла Тво­его Бы­тия от­дал Ты для поль­зы всех, есть ли что боль­шее, че­го Ты не от­дал Тво­ему тво­рению? Мир сме­шал­ся с Бо­гом, и тво­рение с Твор­цом сде­лались еди­но! Хва­ла Те­бе за Твой не­пос­ти­жимый Про­мысл! По­ис­ти­не ве­лика тай­на сия! Сла­ва Те­бе за тай­ны Твои, что сок­ры­ты от нас! Удос­той ме­ня, Гос­по­ди, вку­сить этой ве­ликой сок­ры­той и сок­ро­вен­ной тай­ны, ко­торую мир еще не­дос­то­ин поз­нать. Мо­жет быть, свя­тым Тво­им по­казал Ты что-ли­бо из нее - тем, ко­торые жи­вут пре­выше ми­ра и ко­торые пре­выше плот­ских дви­жений во все вре­мена. 

По­ток тайн Хрис­то­вых, по­доб­но вол­нам оке­ана, зах­лесты­ва­ет ра­зум мой. Хо­тел бы я, Гос­по­ди, умол­кнуть пе­ред ни­ми и не го­ворить, но они ока­зались по­доб­ны­ми го­ряще­му пла­мени в сер­дце мо­ем, по­жига­юще­му кос­ти мои. Со­весть моя об­ли­ча­ет ме­ня и по­казы­ва­ет мне гре­хи мои. Тай­на Твоя оше­лом­ля­ет ме­ня, но при­нуж­да­ет ме­ня взи­рать на нее. В мол­ча­нии она ука­зыва­ет мне: "Не мед­ли приб­ли­зить­ся из-за стра­ха гре­хов сво­их, о греш­ник, ибо имен­но че­рез раз­мышле­ние о них сквер­на гре­ха бу­дет уда­лена из ра­зума тво­его". О Ос­во­боди­тель ес­тес­тва на­шего, раз­ре­ши ме­ня от скры­тых уз, ко­торы­ми опу­таны внут­ренние чле­ны мои, и от яв­ных пре­пятс­твий пе­ред ли­цом внеш­них чувств мо­их, да­бы ус­тре­мил­ся я вой­ти в рай та­ин тво­их и вку­сить от дре­ва жиз­ни, от ко­торо­го Ада­му не бы­ло раз­ре­шено есть. Спа­ситель мой, сох­ра­ни ме­ня от де­мон­ско­го прель­ще­ния; Бо­же мой, из­бавь ме­ня от рас­слаб­ле­ния со­вес­ти; На­деж­да моя, из­лей в сер­дце мое опь­яне­ние на­деж­ды на Те­бя. Вос­кре­сение и Свет всех ми­ров, И­ису­се Хрис­те, воз­ло­жи ве­нец поз­на­ния Те­бя на го­лову ду­ши мо­ей; от­крой вне­зап­но пе­редо мною вра­та ми­лос­ти; да вос­си­яют в сер­дце мо­ем лу­чи бла­года­ти Тво­ей; будь пу­тево­дите­лем для ног мо­их по­мыс­лов, по­ка я не дос­тигну Си­она, свя­той го­ры Тво­ей. Удос­той ме­ня то­го свя­того гра­да, в ко­торый вош­ли свя­тые в кон­це пу­ти сво­его. Тво­рец мой и На­деж­да моя, Якорь жиз­ни мо­ей сре­ди бурь, По­сох в не­мощи мо­ей, Честь в бес­честии мо­ем, воз­не­си го­лову мою, прик­ло­нен­ную к зем­ле, не пре­дай ме­ня в во­лю про­тив­ни­ка мо­его, не дай удоб­но­го слу­чая его бес­стыдс­тву. Пос­тавь пе­ред ним ве­ликую про­пасть, да­бы не сто­ял по­перек до­роги мо­ей и не сму­щал ме­ня. Да­руй мне в слу­жении Те­бе окон­чить крат­кую и ми­молет­ную жизнь мою, да ока­жусь я поб­ли­зос­ти от Те­бя в кон­це дней мо­их, да бу­ду в ви­ног­радни­ке Тво­ем на за­кате жиз­ни мо­ей. Удос­той ме­ня то­го ди­нария, ко­торый ты наз­на­чил тру­див­шимся, еще преж­де вре­мени мо­его ис­хо­да. По бла­года­ти, Гос­по­ди, а не по де­лам мо­им удос­той ме­ня да­же в один­надца­тый час жиз­ни мо­ей ока­зать­ся бодрству­ющим в слу­жении Те­бе. Да не пле­нит ме­ня мир со­бесе­дова­ни­ями сво­ими, пол­ны­ми соб­лазна, и да не зак­лю­чит ме­ня в клет­ку за­бот сво­их. 

О Хрис­тос, оде­ва­ющий­ся све­том, как ри­зою, Ко­торый ра­ди ме­ня сто­ял об­на­жен­ным пе­ред Пи­латом, об­ле­ки ме­ня в си­лу Твою, ко­торой Ты осе­нил свя­тых и бла­года­ря ко­торой выш­ли они по­беди­теля­ми из бо­рений ми­ра се­го. О Гос­по­ди, Бо­жес­тво Твое да упо­ко­ит­ся во мне и да ве­дет ме­ня пре­выше ми­ра для пре­быва­ния с То­бою. О Хрис­тос, на Ко­торо­го мно­го­очи­тые хе­руви­мы не мо­гут взи­рать по при­чине сла­вы Ли­ка Тво­его, из люб­ви Тво­ей Ты по­лучал оп­ле­вания на Ли­цо Твое: уда­ли стыд от ли­ца мо­его и да­руй мне мо­лит­ву с от­кры­тым ли­цом пред То­бою. О Хрис­тос, Ко­торый по при­чине дол­га ес­тес­тва на­шего пе­ред Бо­гом ушел в пус­ты­ню и по­бедил на­чаль­ни­ка ть­мы, от­няв у не­го по­беду, ко­торой он нас­лаждал­ся на про­тяже­нии пя­ти ты­сяч лет; зас­тавь его убе­жать от ме­ня - то­го, кто во все вре­мена при­нуж­да­ет род че­лове­чес­кий ко гре­ху. По­зор­ный Крест, ко­торый Ты нес ра­ди ме­ня, да бу­дет для ме­ня мос­том к это­му мир­но­му при­бежи­щу. Тер­но­вый ве­нец, ко­торым го­лова Твоя бы­ла увен­ча­на, да бу­дет для ме­ня шле­мом спа­сения в жар­кий день бит­вы. Оп­ле­вание, при­нятое Ли­цом Тво­им, да уго­товит ме­ня к то­му, что­бы иметь от­кры­тое ли­цо пе­ред су­дом Тво­его при­шес­твия. Те­ло Твое свя­тое, ко­торое бы­ло об­на­жено на Крес­те, да рас­пнет ме­ня ми­ру се­му и по­хотям его че­рез лю­бовь к Те­бе. Одеж­да Твоя, о ко­торой был бро­шен жре­бий, да ра­зор­вет в клочья пе­ред гла­зами мо­ими одеж­ду ть­мы, в ко­торую я внут­ренне об­ле­чен. Во­да и кровь, ис­текшие из Те­бя, да бу­дут для ме­ня кни­гой ос­во­бож­де­ния от преж­не­го рабс­тва. Те­ло Твое и Кровь Твоя, сме­шав­ши­еся с мо­им те­лом, да пре­будут во мне как за­лог то­го, что я не ли­шусь пос­то­ян­но­го ви­дения Те­бя в том мес­те, ко­торо­му нет пре­дела. Та­инс­тва ве­ры, ко­торые сох­ра­нил я в се­бе не­пов­режден­ны­ми, да сох­ра­нят для ме­ня что-ли­бо дос­тослав­ное в тот день, ког­да мир бу­дет го­товить­ся к встре­че при­шес­твия Тво­его, и пусть они там вос­полнят не­дос­та­ток под­вижни­чес­тва мо­его. 

Да бу­дут по­мяну­ты, Гос­по­ди, на свя­том ал­та­ре Тво­ем в страш­ный час, ког­да Те­ло Твое и Кровь Твоя при­носят­ся в жер­тву о спа­сении ми­ра, все от­цы и братья, ко­торые в го­рах, в пе­щерах, в ущель­ях, в ска­лах, в мес­тах су­ровых и пус­тынных, ко­торые скры­ты от ми­ра, и толь­ко Те­бе из­вес­тно, где они - те, что умер­ли и что еще жи­вы и слу­жат Те­бе те­лом и ду­шою, о Свя­той, жи­вущий во свя­тых, в ко­торых по­ко­ит­ся Бо­жес­тво Твое; те, что ос­та­вили вре­мен­ный мир и уже ста­ли мер­твы­ми для жиз­ни его, ибо они выш­ли на по­иск Те­бя и ис­ка­ли Те­бя усер­дно сре­ди бедс­твий сво­их и стра­даний. О Царь всех ми­ров и всех пра­вос­лавных от­цов, ко­торые ра­ди ис­тинной ве­ры пре­тер­пе­ли из­гна­ние и бедс­твия от го­ните­лей; те, что в мо­нас­ты­рях, оби­телях, пус­ты­нях и без­людных мес­тах все­го ми­ра, на вся­ком мес­те и во вся­кой мес­тнос­ти за­ботят­ся об угож­де­нии Те­бе тру­дами ра­ди доб­ро­дете­ли, да со­путс­тву­ет им, Гос­по­ди, по­мощь Твоя, и будь для них шле­мом во все вре­мена, пош­ли им пос­то­ян­ное сок­ро­вен­ное уте­шение и при­вяжи ра­зум их к Те­бе во всех бо­рени­ях их, пусть жи­вет в них си­ла Тро­ицы Тво­ей, и пусть они слу­жат Те­бе до кон­ца жиз­ни сво­ей с доб­рой со­вестью и доб­рым по­веде­ни­ем. Удос­той их га­вани по­коя, по­ка они еще в те­ле. А тем, ко­торые пре­тер­пе­ва­ют жес­то­кие бит­вы с де­мона­ми, яв­но или тай­но, пош­ли по­мощь, Гос­по­ди, и осе­ни их об­ла­ком бла­года­ти Тво­ей; воз­ло­жи шлем спа­сения на мыс­ленную го­лову их; низ­ло­жи си­лу вра­га пе­ред ни­ми; мощь дес­ни­цы Тво­ей да под­держи­ва­ет их во вся­кое вре­мя, что­бы они не пе­рес­та­ли в по­мыс­лах сво­их пос­то­ян­но взи­рать на Те­бя; об­ле­ки их в дос­пе­хи сми­рения, что­бы раз­но­силось от них слад­кое бла­го­уха­ние на вся­кий миг, ус­лаждая во­лю Твою. Да бу­дут по­мяну­ты пред То­бою, Гос­по­ди, так­же и те, кто страж­дет от силь­ных бо­лей и горь­ких те­лес­ных бо­лез­ней, пош­ли им ан­ге­ла ми­лосер­дия и уми­рот­во­ри ду­ши их, из­му­чен­ные силь­ны­ми стра­дани­ями тел их. По­жалей, Гос­по­ди, так­же тех, кто на­ходит­ся в ру­ках жес­то­ких, злых и без­божных лю­дей; пош­ли им ско­ро ан­ге­ла ми­лосер­дия и спа­си их от рук без­божни­ков. Гос­по­ди мой и, Бо­же мой, пош­ли уте­шение всем, кто без­винно пре­тер­пе­ва­ет вся­кого ро­да бедс­твия. Осе­ни, Гос­по­ди, свя­тую Цер­ковь Твою, ис­куплен­ную Кровью Тво­ею, пусть жи­вет в ней Твой ис­тинный мир, ко­торый Ты дал свя­тым Тво­им апос­то­лам, свя­жи чад ее свя­тыми уза­ми не­руши­мой люб­ви; мя­теж­ник да не име­ет си­лы над ней, и уда­ли от нее го­нения, мя­тежи и вой­ны как от внут­ренних, так и от внеш­них; и пусть ца­ри и свя­щен­ни­ки бу­дут свя­заны ве­ликим ми­ром и лю­бовью, что­бы ра­зум их был на вся­кое вре­мя на­пол­нен ви­дени­ем Те­бя; и да бу­дет свя­тая ве­ра сте­ной для пас­твы тво­ей. А ме­ня, греш­ни­ка, по мо­лит­вам их, то­же удос­той сох­ра­нить­ся на вся­кий миг под мощ­ной за­щитой свя­той ру­ки Тво­ей, ко­торая есть Про­мысл Твой, объ­ем­лю­щий все. Аминь. 

Умо­ляю я и про­шу Те­бя, Гос­по­ди, удос­той всех заб­лужда­ющих­ся ис­тинно­го поз­на­ния Те­бя, что­бы они поз­на­ли сла­ву Твою. Для тех же, кто пе­решел из это­го ми­ра ли­шен­ным доб­ро­детель­ной жиз­ни и не имев­шим ве­ры, будь для них за­щит­ни­ком, ра­ди те­ла, ко­торое Ты взял у них, что­бы от еди­ного со­еди­нен­но­го те­ла ми­ра мы воз­несли сла­ву От­цу, Сы­ну и Свя­тому Ду­ху в Царс­тве Не­бес­ном и том нас­лажде­нии, ко­торое не име­ет кон­ца во ве­ки ве­ков. Аминь. 

Эти раз­мышле­ния и это со­бесе­дова­ние мо­ления дол­жны быть пос­то­ян­ны­ми для тех, кто на­де­ет­ся в сво­ем внут­реннем че­лове­ке по­лучить бла­годать Свя­того Ду­ха; бла­года­ря та­ким со­бесе­дова­ни­ям они ос­вя­ща­ют­ся, и с та­кой во­лей они удос­та­ива­ют­ся да­ра свы­ше. Со стра­дани­ем дол­жны мы мо­лить­ся и с болью до­кучать Бо­гу обо всем этом. И та­кое от­но­шение дол­жны мы иметь ко всем лю­дям: со стра­дани­ем мо­лить­ся о них, как о са­мих се­бе, ибо та­ким об­ра­зом при­дет и все­лит­ся в нас Бо­жес­тво, и во­ля Его бу­дет жить в нас как на не­бе, так и на зем­ле. Эта цель в мо­лит­ве и раз­мышле­нии дол­жна быть так­же и тво­ей, брат наш, во все дни твои - в то вре­мя как ты сто­ишь на ко­ленях на зем­ле, и в про­чие ча­сы - сок­ро­вен­но и внут­ри сер­дца тво­его. Ес­ли да­же по­рядок слов и пос­ле­дова­тель­ность их - не те же са­мые, не­сом­ненно, цель мо­лит­вы дол­жна быть той же са­мой на вся­кий миг, что­бы мы бла­года­ря та­кой ус­трем­леннос­ти и та­кому раз­мышле­нию удос­то­ились да­ра, по­лучен­но­го от­ца­ми на­шими, чьи те­ла и ду­ши сде­лались хра­мами Ду­ха Свя­того.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов 

Всуе трудятся те, которые не молятся в духе

Господь сказал Самаряныне: жено, веру Ми ими, яко... грядет час, и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною... Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися (Ин.4:21-24). И Апостол говорит: Бог... не в рукотворенных храмах живет, ни от рук человеческих угождение приемлет, требуя что (Деян.17:24-25). Бог не имеет ни в чем недостатка и нужды. Он преисполнен всякого блага, и не только люди, но и самые Ангелы от полноты Божией приемлют, и все они имеют нужду в неоскудевающем и преисполненном всего Боге, Которого и благодарят, воспевают, славят, не сами собою делая это, но благодатию, от полноты Его приемлемою, будучи подвигаемы и укрепляемы на то, чтобы благодарить, воспевать и славить Бога, Владыку и Творца своего.

Итак, какие же это суть истинные поклонники? Те, которые не ограничивают своего служения Богу каким-либо местом, но служат и поклоняются Ему в духе. Когда Господь говорит, что дух есть Бог, то не другое что сим показывает, как то, что Он бестелесен. Итак, надлежит нам бестелесному Богу приносить служение нашим собственным бестелесным естеством, то есть душою. Ибо бестелесный Бог может благоугождаться только умом и чистою мыслию. Поелику, по слову Господа, пришел уже и ныне есть тот час, когда Богу поклоняться надлежит в духе и истине, то возможно ли ныне служить Ему в преподобии и правде иначе как не умом и мыслию? Но знать надо, что ум наш и мысль наша не могут достодолжно поклоняться Богу, если не будут прежде очищены силою веры во Христа Спасителя, если прежде Сам Господь не уврачует их, не исцелит и не изведет на свободу, так что, пусть иные люди подвизаются в добрых делах и думают, что все творят во славу Божию, но если ум их не уврачеван Христом, не исцелен, не изведен на свободу таинственно и мысленно, тщетно и бесполезно все, что они ни делают, - и посты, и бдения, и молитвы, и милостыни, и всякое злострадание, и даже совершенная нестяжательность. Они еще не поклонялись Богу духом, каковое поклонение и есть единое истинное. А где нет истины, там все прочее ложь и прелесть, неведение Бога и непонимание жизни во Христе. Там жизнь заблудная, где не живут по неложному Христу. 

 

Молитва дкховная

 

Итак, те, у которых ум еще не исцелен, если хотят поклоняться Богу духом, должны наперед всякий употребить подвиг, чтоб стяжать сие великое благо, то есть Божественную благодать, благо, для которого и Христос распятие подъял и смерть. И пусть они не отступают от труда, делая со усердием все, что может подвигнуть благоутробие Божие на подаяние такого дара. Ибо это есть избавление, которое послал Бог людям Своим чрез Иисуса Христа Господа. Это есть великая милость, это есть очищение, это есть разорение средостения великого преграждения. Это есть воскресение души, бывающее прежде общего воскресения тел. Это есть нетление и вечная жизнь, примирение и содружение Бога с человеками. Это есть исправление вселенной, от Бога бывающее, которая не подвижется. От этого происходит то, что иной, последнейший из всех и раб всем, бывает первым. От этого бывает иной нищ духом, то есть смирен, которого есть царствие небесное, бывает чист сердцем, который узрит Бога, бывает миротворцем, который наречется сыном Божиим. Вот какое дивное и великое благо должен позаботиться стяжать христианин, немешкатным и неутомимым трудом!

За этим же что последует? Последует то, что стяжавший такое дарование, имея ум свой здравым и совершенным, ясно созерцает и разумеет все чудеса от закона Божия (Пс.118:18), так как открылись очи его благодатию Христовою. Таковый совлекается образа человека перстного, то есть ветхого Адама, и облекается во образ человека небесного, то есть Христа. Ибо, как человеком соделался Сын Божий и Бог Слово, и есть Он Богочеловек, то, как человек, передает Он человеческую добродетель и человеческое восстановленное естество однородным Себе человекам, именно тем, которые приняли Его, как и Адам передал растленное человеческое естество происходящим от него человекам, так что причастники Иисусовы бывают небесными человеками, как причастники Адамовы - людьми перстными. И опять, как Бог, от Божества своего передает тем, кои восстановились и исцелились силою Его вочеловечения. Ибо нет возможности, чтоб кто-нибудь приблизился к святому и чистому Богу, если прежде не освятится он, не очистится, не сделается добротным благодатию Христовою, и таким образом не станет богат по благодати. Святые отцы наши и положили такое определение, что никому невозможно спастись иным образом, если не соделается он богат по благодати во Христе Иисусе, Коему слава во веки. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский  

ht

Молясь, нужно все творение представлять как ничто пред Богом

Когда станешь на молитву, обременный грехами многими и одержимый отчаянием, начни молиться с упованием, духом горящим, вспомни тогда, что Сам Дух Божий способствует нам в немощах наших, ходатайствуя о нас воздыхании неизглаголанными (Рим.8:26). Когда ты вспомнишь с верою об этом в нас действии Духа Божия, тогда слезы умиления потекут из очей твоих и на сердце будешь ощущать мир, сладость, оправдание и радость о Духе Святе (Рим.14:17), ты будешь глаголом сердца вопиять: Авва Отче!

Молитву старается лукавый рассыпать, как песчаную насыпь, слова хочет сделать, как сухой песок, без связи, без влаги, т. е. без теплоты сердечной. Молитва – то бывает храмина на песце, то – храмина на камне (Мф.7:24,26). На песке строят те, которые молятся без веры, рассеянно, с холодностью, – такая молитва сама собою рассыпается и не приносит пользы молящемуся; на камне строят те, которые во все продолжение молитвы имеют очи вперенные в Господа и молятся Ему, как живому, лицом к лицу беседующему с ними.

Молясь, нужно все творение представлять как ничто пред Богом, и единого Бога – всем, вся содержащим как каплю воды, во всем сущим, действующим и все оживляющим.

Молятся ли за нас святые, которых мы призываем? Молятся.

Если я, грешный человек, холодный человек, иногда злой и недоброжелательный человек, молюсь за других, заповедавших и не заповедавших мне молиться, и не сомневаюсь, не скучаю терпеливо перебирать их имена на молитве, хотя иногда и не сердечно, то святые ли Божии человеки – эти светильники и пламенники, горящие в Боге и пред Богом, полные любви к собратьям своим земным, не молятся за меня и за нас, когда мы с посильною верою, упованием и любовью призываем их? Молятся и они, скорые помощники и молитвенники о душах наших, как уверяет нас богопросвещенная Мать наша Св. Церковь.

Итак, молись несомненно святым Божиим человекам, прося их ходатайства за себя пред Богом. В Духе Святом они слышат тебя, только ты молись Духом Святым и от души, ибо когда ты молишься искренно, тогда дышит в тебе Дух Святый, Который есть Дух истины и искренности, есть наша Истина и искренность. Дух Святый в нас и в святых людях один и тот же. Святые святы от Духа Святого, их освятившего и в них вечно живущего.