ГРЕХ

 

Грех есть всескверный, смертоносный, самый мучительный и вместе прелестный яд сатаны, убивающий душу... разлучающий душу навеки от Бога. 

Преподобный Иоанн Кронштадский  

 

ЕВАНГЕЛИЕ

  

b1

Иисус Христос (Спаситель) 

ht

Горе миру от соблазнов

Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам, но горе тому человеку, через которого соблазн приходит. Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный, и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную (Мф.18:7-9).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов 

Прощение грешницы

Иисус же пошел на гору Елеонскую. А утром опять пришел в храм, и весь народ шел к Нему. Он сел и учил их. Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии, а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. Иисус, восклонившись и, не видя никого кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?  Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя, иди и впредь не греши (Ин.8:1-11). 

 

Грешница...

 

Если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас

Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды. Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слóва Его нет в нас (1Ин.1:5).

Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника, Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира (1Ин.2:1,2).

Всякий, делающий грех, делает и беззаконие, и грех есть беззаконие. И вы знаете, что Он явился для того, чтобы взять грехи наши, и что в Нем нет греха. Всякий, пребывающий в Нем, не согрешает, всякий согрешающий не видел Его и не познал Его. Дети! да не обольщает вас никто. Кто делает правду, тот праведен, подобно как Он праведен. Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола. Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божии и дети диавола узнаю́тся так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего (1Ин.3:4-6,8-10).

Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть  согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. Всякая неправда есть грех, но есть грех не к смерти. Мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит; но рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему (1Ин.5:15-18).

 

----картинка линии разделения---- 

 

Апостол Марк 

Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?

Через несколько дней опять пришел Он в Капернаум; и слышно стало, что Он в доме. Тотчас собрались многие, так что уже и у дверей не было места; и Он говорил им слово. И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо, и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога? Иисус, тотчас узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали (Мк.2:1-12).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел 

Грех и смерть Анании и Сапфиры

Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов. Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех, слышавших это. И встав, юноши приготовили его к погребению и, вынеся, похоронили. Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся. Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю? Она сказала: да, за столько. Но Петр сказал ей: что это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего и тебя вынесут. Вдруг она упала у ног его и испустила дух. И юноши, войдя, нашли ее мертвою и, вынеся, похоронили подле мужа ее. И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это (Деян.5:1-11).

Греховность всех людей

Итак, что же? имеем ли мы преимущество? Нисколько. Ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом, как написано: нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного. Гортань их – открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их. Уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира. Нет страха Божия перед глазами их. Но мы знаем, что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом, потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех (Рим.3:1-10).

Освобождение от силы  греха и смерти

Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем. Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности (Рим.6:1-13).

Пребывание в послушании, святости и вечном служении Богу

Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью. Что же? станем ли грешить, потому что мы не под законом, а под благодатью? Никак. Неужели вы не знаете, что, кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к праведности? Благодарение Богу, что вы, быв прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали себя. Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности. Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые. Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная. Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.6:14-23).

Иисус  Голгофской Жертвой навсегда освободил верующих от греха

Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними. Иначе перестали бы приносить их, потому что приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов. Но жертвами каждогодно напоминается о грехах, ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи. Посему Христос, входя в мир, говорит: жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне. Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже. Сказав прежде, что «ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни жертвы за грех, – которые приносятся по закону, – Ты не восхотел и не благоизволил», потом прибавил: «вот, иду исполнить волю Твою, Боже». Отменяет первое, чтобы постановить второе. По сей‑то воле освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа. И всякий священник ежедневно стоит в служении, и многократно приносит одни и те же жертвы, которые никогда не могут истребить грехов. Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога, ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его. Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых. О сем свидетельствует нам и Дух Святый; ибо сказано: Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более. А где прощение грехов, там не нужно приношение за них (Евр.10:1-18).

 

 ----картинка линии разделения----

 

a25

Святой Антоний Великий 

Грех нашел себе опору в вещественном, и тело стало седалищем его

Но умная душа, поняв сие, свергает с себя бремя вещественного, и, возникнув из-под сего бремени, познает Бога всяческих и внимательно смотрит за телом, как за врагом и противоборцем, не доверяя ему. И таким образом душа, победивши злые страсти и вещество, венчается от Бога.  Грех, быв понят душой, ненавидим бывает ей, как зверь зловоннейший, непонятый же он бывает и любим непонимающим его и, порабощая любителя своего, держит его в плену у себя. А он несчастный и бедный не видит, что для него спасительно, даже не думает о том; но полагая, что грех красит его, рад ему. 

Не то грех, что делается по закону естества, но то, когда по произволению делают что худое. Вкушать пищу не есть грех, но грех вкушать ее без благодарения, неблагоговейно и невоздержно; не грех просто смотреть, но грех смотреть завистливо, гордо, ненасытно; не грех слушать мирно, но грех слушать с гневом; не грех заставлять язык благодарить и молиться, но грех позволять ему клеветать и осуждать; не грех утруждать руки милостыне подаянием, но грех позволять хищение и убийство. Так каждый член грешит, когда по нашему свободному произволению делает злое вместо доброго, в противность воле Божией. Грехолюбивый человек любит многостяжание, а о правде нерадит, не помышляя о неверности, непостоянстве и маловременности жизни, и не помня о неподкупности и неизбежности смерти. Если же и в старости кто бывает так срамен и несмыслен, то он, как древо гнилое, негож ни на какое дело.

 

 ----картинка линии разделения----

 

  

Святой Макарий Великий 

ht

Когда светит солнце и дует ветер, то у солнца – свое тело и своя природа, и у ветра  своя же природа и свое тело. Так и грех примешался в душе, но и у греха, и у души своя особая природа.

 

----картинка линии разделения---- 

 

 

 Преподобный Исаак Сирин 

Грехи произвольные и непроизвольные

Есть грех, совершаемый по немощи, в которой человек увлекается непроизвольно; и есть грех, совершаемый произвольно, и по неведению. Бывает также, что иной сделает грех по какому-нибудь случаю, и еще - по закоснению и навыку во зле. Вот все роды и виды грехов, и хотя все они достойны порицания, однако же, по сравнении положенных за грехи наказаний, оказывается, что один больше другого. На иного падает наибольшее осуждение, и с трудом приемлется от него покаяние, а грех иного близок к прощению. И как Адам, Ева и змий, хотя все прияли от Бога воздаяние за грех, однако же весьма в различной мере подверглись проклятию, так бывает и с сынами их: каждому тяжесть наказания соразмеряется с намерением его и пристрастием ко греху Если кто, не имея желания служить греху, по нерадению о добродетели увлекается в грех, потому что не упражнялся в добродетели, то тяжко таковому пребывать во грехе; да и наказание его тяжело. А если случится, что иной радеющий о добродетели искушен будет каким-либо прегрешением, то, без сомнения, близка к нему милость, чтобы очистить его грех.

Инаков есть грех, совершаемый, когда человек оказывается радеющим о добродетели и постоянным в делании, так что и ночью не спит, заботясь, чтобы не потерпеть ущерба в том, о чем у него попечение, и днем всюду носит с собою бремя свое, и вся забота его о добродетели, но при сих и подобных сим попечениях, или по неведению какому, или от каких-либо препятствий на пути его, т.е. на пути добродетели, и от волн, во всякое время воздымающихся в членах его, или вследствие уклонения, попущенного ему для испытания его свободы, весовая чаша у него склоняется несколько влево, и телесною немощию увлекается он в один из видов греха и при этом скорбит, тужит, болезненно воздыхает он о душе своей, по причине бедствия, приключившегося ему от сопротивных.

Инаков же грех, когда человек оказывается слабым и нерадивым в делании добродетели, совершенно оставил путь ее, рабски стремится в послушание всякому греховному наслаждению, оказывает рвение изыскивать средства к полнейшему наслаждению, подобно какому-нибудь рабу, готов со тщанием выполнить волю врага своего и члены свои уготовить в оружие диаволу со всяким ему послушанием, нимало не намерен подумать о покаянии, приблизиться к добродетели, пресечь зло и положить конец пагубному пути своему.

Инаков грех от поползновений и падений, какие могут приключиться на пути добродетели и на стезе правды. Ибо, по словам Отцов, на пути добродетели и на стезе правды встречаются падения, препятствия, принуждения и тому подобное.

Иное же дело - падение души, всецелая ее гибель, совершенное оставление. Кто явно принадлежит к числу таковых, тот, когда падет, да не забывает любви Отца своего, но, если приключится ему впасть и в многоразличные прегрешения, да не перестает радеть о добре, да не останавливается в своем течении, но и побеждаемый снова да восстает на борьбу со своими сопротивниками, и ежедневно да начинает полагать основание разрушенному зданию, до самого исхода своего из мира сего имея во устах пророческое слово: «не радуйся о мне, противник мой, яко падох; ибо снова восстану. Аще сяду во тме, Господь озарит мя» (Мих. 7:8); и нимало да не прекращает брани до самой смерти, пока есть в нем дыхание, да не предает души своей на одоление, даже и во время самого поражения. Но если и каждый день разбивается ладия его, и терпит крушение весь груз, да не перестает заботиться, запасаться, даже брать взаймы, переходить на другие корабли и плыть с упованием, пока Господь, призрев на подвиг его и умилосердившись над сокрушением его, не ниспошлет ему милость Свою, и не даст ему сильных побуждений (крепости сил) встретить и вытерпеть разжженные стрелы врага. Такова премудрость, подаваемая от Бога; таков мудрый больной, не теряющий надежды своей. Лучше быть нам осужденными за некоторые дела, а не за оставление всего. Посему-то авва Мартиниан увещевает не изнемогать от множества подвигов, от многоразличных и частых браней на пути правды, не возвращаться вспять и не уступать врагу победы над собою каким-либо постыдным для нас образом. Ибо, как некий чадолюбивый отец, в чинном и стройном порядке, говорит он следующее: 

Чтобы сохранить себя от греха, необходимо удаляться от причин порождающих грех

ВопросКаким образом человек отсекает прежнюю свою привычку и приучается в жизни к недостаткам и к подвижничеству?

Ответ. Тело не соглашается жить без удовлетворения нужд его, пока окружено тем, что служит к наслаждению и к расслаблению, и ум не может удержать его от этого, пока оное тело не будет устранено от всего производящего расслабление. Ибо, когда открыто пред ним зрелище наслаждения и сует и каждый почти час видит служащее к расслаблению, тогда пробуждается в нем пламенное пожелание сего и, как бы разжигая его, раздражает. Посему-то Искупитель Господь обязавшемуся идти во след Его всепремудро и весьма хорошо заповедал: обнажиться и выйти из мира (Мф. 19:21), потому что человек должен сперва отринуть все, служащее к расслаблению, и потом приступать к делу. И Сам Господь, когда начал брань с диаволом, вел оную в самой сухой пустыне. И Павел приемлющим на себя крест Христов советует выйти из града. «Да исходим к Нему, - говорит, - вне града, и приимем поношение Его» (Евр. 13:12,13), потому что пострадал Он вне града. Ибо, если отлучит себя человек от мира и от всего, что в мире, скоро забывает прежнюю свою привычку и прежний образ жизни, и долгое время не трудится над этим. А от приближения его к миру и к вещам мирским скоро расслабевает сила ума его. Посему должно знать, что особенно споспешествует и ведет к преуспеянию в сей страдальческой и спасительной брани. Итак, пригодно и споспешествует в сей брани, чтобы монашеская келлия была в скудном и недостаточном состоянии, чтобы келлия у монаха была пуста и не содержала в себе ничего, возбуждающего в нем вожделение покоя. Ибо, когда удалены от человека причины расслабляющие, нет ему опасности в двояковой брани - внутренней и внешней. И таким образом человек, который вдали от себя имеет служащее к удовольствию, без труда одерживает победу в сравнении с тем, у которого вблизи возбуждающее его к вожделению. Ибо здесь сугубый подвиг.

Когда человек желает иметь только нужное для поддержания тела его, тогда и потребности его делаются удобопренебрегаемьми, и даже в необходимое время умеренного удовлетворения потребностям своим взирает он на сие не с вожделением и малым чем-нибудь (т.е. малым количеством пищи) подчиняет себе тело и смотрит на это, как на нечто удобопренебрегаемое и приближается к пище не из-за сладости ее, но чтобы помочь естеству и подкрепить оное. Такие средства скоро доводят человека до того, что приступает он к подвижничеству с нескорбным и беспечальным помыслом. Итак, рачительному иноку прилично скорою ногою, не обращаясь вспять, бежать от всего воюющего с иноком, не входить в общение с тем, что ведет с ним брань, но воздерживаться даже от единого воззрения на них и, сколько возможно, удаляться от их приближения. И говорю это не только о чреве, но и о всем, что вводит в искушение и брань, чем искушается и испытывается свобода инока. Ибо человек, когда приходит к Богу, делает с Богом завет воздерживаться от всего этого, именно же: не засматриваться на лицо женское, не смотреть на красивые лица, не питать ни к чему вожделения, не роскошествовать, не смотреть на нарядные одежды, не смотреть на всякий порядок, заведенный у мирян, не слушать слов их и не любопытствовать о них, потому что страсти приобретают большую силу от сближения со всем подобным сему, как расслабляющим подвижника и изменяющим мысли его и намерения. И если воззрение на что-либо хорошее возбуждает произволение истинного ревнителя и склоняет к совершению добра, то явно, что и противоположное сему имеет силу пленять ум. И если с безмолвствующим умом не случается чего-либо большего, а только ввергает он себя в бранный подвиг, то и это великая уже утрата - самому себя из мирного состояния произвольно ввергнуть в смущение.

И если один из старцев, подвижников и борцов, увидев юношу, не имевшего бороды и походившего на жен, почел это вредным для помысла и гибельным для своего подвига, то может ли кто вознерадеть в другом чем (воздвигающем брань), когда этот святой не решился войти и облобызать брата? Ибо мудрый старец рассуждал: «Если подумаю только в эту ночь, что есть здесь нечто такое, то и сие будет для меня великим вредом». Посему-то не вошел он и сказал им: «Не боюсь, я, чада; но для чего же и желать мне напрасно воздвигать на себя брань? Воспоминание о чем-либо подобном производит в уме бесполезное смущение. В каждом члене этого тела скрывается приманка, человеку предстоит от сего великая брань, и должно ему охранять себя и облегчать для себя угрожающую в этом брань, спасаясь от нее бегством; а как скоро приближается что-либо такое, человек, хотя и принуждает себя к добру, однако же бывает в опасности от этого, всегда видя это и вожделевая этого».

В земле видим многие сокровенные яды, и летом по причине жара никто не знает их, когда же увлажнены будут и ощутят силу прохлажденного воздуха, тогда оказывается, где был погребен в земле каждый яд. Так и человек, когда он в благодати безмолвия и в теплоте воздержания, тогда действительно бывает в покое от многих страстей; если же входит в мирские дела, то видит тогда, как восстает каждая страсть, подъемлет главу свою, особливо если ощутит воню покоя. Сказал же я это для того, чтобы никто не предавался самонадеянности, пока живет в сем теле и пока не умрет; хотелось мне также показать, что убегать и удаляться от всего, что ведет к порочной жизни, много помогает человеку в подвижническом борении. Всегда должно нам бояться того, о чем одно воспоминание причиняет нам стыд, и также не попирать совести и не пренебрегать ею Итак, попытаемся удалить тело на время в пустыню, и заставим его приобрести терпение. А что всего важнее, пусть каждый (хотя бы это и прискорбно было для него, но зато нечего уже будет ему бояться) старается, где бы он ни был, удаляться от причин брани, чтобы, когда придет потребность, не пасть ему от близости оных.

Начало брани со грехом

Вопрос: Кто отринул от себя всякое попечение и вступил в подвиг, какое у него начало брани со грехом, и чем начинает он сию борьбу?

Ответ. Всем известно, что всякой борьбе со грехом и вожделением служит началом труд бдения и поста, особливо же если кто борется с грехом, внутрь нас пребывающим. В этом усматривается признак ненависти ко греху и вожделению его в ведущих сию невидимую брань; начинают они постом, а после него содействует подвижничеству ночное бдение. 

 

Грех

 

Греховное наслаждение. Оно побеждается только ненавистью к причинам греха

Пока не возненавидит кто причины греха воистину от сердца, не освобождается он от наслаждения, производимого действием греха. Это есть самое лютое борение, противящееся человеку даже до крови; в нем искушается его свобода в единстве любви его к добродетелям. Это есть та сила, которую называют раздражением и ополчением, от обоняния которых изнемогает душа окаянная, вследствие неизбежного ополчения, бывающего на нее. Это есть та сила великости греха, которую враг обыкновенно приводит в смущение души целомудренных, и чистые движения понуждает испытывать то, чего никогда они вовсе не испытывали. Здесь, возлюбленные братия, мы показываем свое терпение, подвиг и рачение. Ибо это есть время незримого подвига, о котором говорят, что чин иноческий всегда им побеждает. При встрече с сею бранию благочестивый ум скоро приходит в смущение, если не сильно ополчится.

В сии времена - времена мученичества - Ты, Господи, источник всякой помощи, силен подкрепить души, которые с радостию себя уневестили Тебе, небесному Жениху, и по чистым, а не коварным побуждениям, с разумом вступили с Тобою в завет святый. Посему даруй им силу с дерзновением разорить укрепленные стены и всякое возношение, поднимающееся против истины, чтобы не остаться им неуспевшими в собственном своем намерении от невыносимо го и нестерпимого принуждения в такое время, когда борьба идет до крови.

В этой лютой брани не всегда бывает победа целомудрия, потому что человек и ради искушения оставляется без помощи. Но горе немощному, искушаемому в сей испытующей брани, потому что брань сия приобрела величайшую силу вследствие привычки побеждать, полученной ею от тех, которые сами себя предают на поражение сочетанием (принятием их, согласием с ними) со своими помыслами.

О, как сладостны поводы к страстям! Человек может иногда отсечь страсти; вдали от них наслаждается тишиною и веселится, когда прекращаются они; причин же страстей не может отринуть. Поэтому искушаемся и нехотя, и печалимся, когда мы в страстях, но любим, чтобы оставались в нас поводы к ним. Грехов себе не желаем, но приводящие нас к ним причины принимаем с удовольствием. Поэтому вторые делаются виновными в действенности первых. Кто любит поводы к страстям, тот невольно и нехотя становится подручным и порабощается страстям. Кто ненавидит свои грехи, тот перестает грешить; и кто исповедует их, тот получит отпущение. Невозможно же человеку оставить навык греховный, если не приобретет прежде вражды ко греху, и невозможно получить отпущение прежде исповедания прегрешений. Ибо исповедание согрешений бывает причиною истинного смирения; смирение же - причиною сокрушения, последующего в сердце от стыда.

Если не возненавидим того, что достойно порицания, то, пока носим это в душах своих, не можем ощутить зловония и смрада действенности этого. Пока не отринешь от себя того, что неуместно, до тех пор не уразумеешь, каким покрыт ты срамом, и не уразумеешь стыда от сего. Когда же бремя свое (грехи, подобные твоим) увидишь на других, тогда уразумеешь лежащий на тебе стыд. Удались от мира, и тогда узнаешь зловоние его. А если не удалишься, не уразумеешь (насколько он смраден), напротив же того, скорее как в благоухание облечешься в зловоние его, и наготу стыда своего будешь почитать завесою славы.

Пока не возненавидит кто причины греха вправду от сердца, не освобождается он от услаждения, производимого действенностию греха. Это есть самое жестокое борение, не уступающее человеку даже до крови; в нем искушается его свобода в единстве любви его к добродетелям. Это есть сила, называемая раздражением и бранию; от одной вони этого бедная душа изнемогает, по причине неизбежной брани, в ней происходящей. Это есть сила великости греха. Ею враг обыкновенно приводит в смущение души целомудренных и чистые движения понуждает испытывать то, чего никогда они вовсе не принимали в себя. Здесь, возлюбленные братия, докажем свое терпение, соревнование и рачение. Ибо это есть время незримого подвига, о котором говорят, что чин иноческий всегда им побеждает. При встрече с сею бранию благочестивый ум скоро приходит в смущение, если не будет сильно ополчен.

Восчувствовавший грехи свои выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых, когда обитель его будет среди многолюдства. Кто один час провел воздыхая о душе своей, тот выше доставляющего пользу целому миру своим лицезрением. Кто сподобился увидеть самого себя, тот выше сподобившегося видеть Ангелов. Ибо последний входит в общение очами телесными, а первый очами душевными. Кто последует Христу в уединенном плаче, тот лучше похваляющегося собою в собраниях. Никто да не выставляет на среду сказанного Апостолом: Молилбыхся аз отлучен быти от Христа (Рим.9:3). Кто приял силу Павлову, тому и повелевается это делать. А Павел для пользы мира поят был пребывающим в нем Духом, как сам засвидетельствовал, что делал сие не по своей воле. Ибо говорит он: ...нужда ми належит, горе же мне есть, аще не благовествую (1Кор.9:16). И избрание Павла было не для того, чтобы показать ему образ своего покаяния, но чтобы благовествовать человечеству; для сего приял он и преизбыточествующую силу.

Нет греха непростительного - кроме греха нераскаянного

И дар не остается без усугубления, разве только когда нет за него благодарности. Часть несмысленного мала в глазах его.

Вопрос. Некто был спрошен: когда человек узнает, что получил отпущение грехов своих?

Ответ. И спрошенный отвечал: когда ощутит в душе своей, что совершенно, от всего сердца возненавидел грехи, и когда явно даст себе направление, противоположное прежнему. Таковой уповает, что получил от Бога оставление грехопадений, как возненавидевший уже грех по свидетельству совести, какое приобрел в себе по апостольскому слову (Рим.2:15): неосужденная совесть сама себе свидетель. Да сподобимся и мы получить отпущение грехов наших по благодати и человеколюбию Безначального Отца с Единородным Сыном и Святым Духом. Ему слава во веки веков! Аминь. 

О силе и действенности греховных повреждений, чем они производятся и чем прекращаются

Пока не возненавидит кто причины греха вправду от сердца, не освобождается он от услаждения, производимого действенностию греха. Это есть самое жестокое борение, не уступающее человеку даже до крови, в нем искушается его свобода в единстве любви его к добродетелям. Это есть сила, называемая раздражением и бранию, от одной вони этого бедная душа изнемогает, по причине неизбежной брани, в ней происходящей. Это есть сила великости греха. Ею враг обыкновенно приводит в смущение души целомудренных и чистые движения понуждает испытывать то, чего никогда они вовсе не принимали в себя. Здесь, возлюбленные братия, докажем свое терпение, соревнование и рачение. Ибо это есть время незримого подвига, о котором говорят, что чин иноческий всегда им побеждает. При встрече с сею бранию благочестивый ум скоро приходит в смущение, если не будет сильно ополчен.

В сии времена - времена мученичества - Ты, Господи, источник всякой помощи, силен подкрепить души, которые с радостию себя уневестили Тебе, небесному Жениху, и по искренним, а не ухищренным побуждениям вступили с Тобою в завет святой. Посему даруй им силу с дерзновением разорить укрепленные стены и всякую высоту, возносящуюся против истины, чтобы не остаться им неуспевшими в собственном своем намерении от невыносимого и нестерпимого принуждения в такое время, когда борьба идет о крови.

В этой лютой брани не всегда выдерживает подвиг целомудрие, потому что человек оставляется без помощи и для искушения. Но горе немощному, искушаемому в сей решительной брани, потому что брань сия, от снисканного навыка, приобрела великую силу над теми, которые сами себя предают на поражение соизволением на собственные свои помыслы.

Остерегайтесь, возлюбленные, праздности, потому что в ней сокрыта дознанная смерть и без нее невозможно впасть в руки домогающихся пленить инока. В оный день Бог будет судить нас не о псалмах, не за оставление нами молитвы, но за то, что опущением сего дается вход бесам. А когда найдут они себе место, войдут и заключат двери очей наших, тогда мучительски и нечисто исполнят на нас то, что делателей их подвергает Божественному осуждению и жесточайшему наказанию; и соделаемся мы подручными им за опущение сего маловажного, но что, как написано мудрейшими, ради Христа делается достойным попечения. Кто воли своей не покоряет Богу, тот покорится противнику Его, а потому сие, представляющееся тебе малым, вменится тебе в стену, ограждающую от пленяющих нас. Совершение сего внутри келии по Духу откровения установлено мудрыми, содержащими церковный чин, для охранения нашей жизни. Опущение сего у немудрых признается маловажным. Поелику не берут они в рассмотрение происходящего от того вреда, то и начало и средина пути их - невежественная свобода, которая есть матерь страстей. Лучше стараться не опускать и малого, нежели расширением этого давать место греху. Ибо неуместной этой свободы конец - жестокое рабство.

Пока живы у тебя чувства, при встрече с чем бы то ни было почитай себя мертвым, потому что, если во всех членах твоих не умалится греховное разжжение, не возможешь приобрести себе спасения. Если кто из монахов скажет в сердце своем, что остерегается сего, то, значит, не хочет он и знать, когда заушают его. Кто обманет друга своего, тот по закону достоин проклятия. А кто обманывает сам себя, тот какое понесет наказание за то, что, зная порочность худого дела, прикрывается незнанием? Но что знает он, это показывает обличение совести. То и мучит его, что знает он, в чем притворяется незнающим.

О, как сладостны поводы к страстям! Человек может иногда отсечь страсти, вдали от них наслаждается тишиною, веселится, когда прекращаются они: но не может сделать, чтобы не было у него причин к страстям. Поэтому искушаемся и нехотя, и печалимся, когда мы в страстях, но любим, чтобы оставались в нас поводы к ним. Грехов себе не желаем, но приводящие нас к ним причины принимаем с удовольствием. Поэтому вторые делаются виновными в действенности первых. Кто любит поводы к страстям, тот невольно и нехотя становится подручным и порабощается страстям. Кто ненавидит свои грехи, тот перестанет грешить, и кто исповедует их, тот получит отпущение. Невозможно же человеку оставить навык греховный, если не приобретет прежде вражды ко греху, и невозможно получить отпущение прежде исповедания прегрешений. Ибо вражда бывает причиною истинного смирения, исповедь - причиною сокрушения, последующего в сердце от стыда.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов 

Четыре образа грехов

Человек грешит четырьмя образами - волею, неволею, в ведении и неведении. Волею, то есть самоохотно грешит он, когда, зная наверно, что зло есть зло и что в его состоит воле сделать его или не сделать, делает его самоохотно. Неволею, то есть без желания, грешит он, когда бывает вынуждаем к тому какою-либо необходимостью, и делает зло, не желая его, как, например, иные мученики отрицались от Христа по причине нестерпимых мук, каким их подвергали. Бывает, что иной и другим образом, не зная и не желая, делает зло, когда, например, пустив стрелу, чтоб убить какого-либо зверя, убивает человека, не желая того. В ведении бывает грех, когда душа знает, что известное дело есть грех, но, будучи немощна и расслаблена нравом, делает его, не имея силы противостоять брани и восставшему сильному влечению на грех, делает грех, склоняясь на него и вожделевая его будто помимо своей воли. В этом-то случае особенно и познается верующими сила Христова, именно: когда возмогают они не делать по внушению возненавиденных ими похотей, тогда познают, что имеют благодать Христову. В неведении бывает грех, когда кто делает что худое, не зная, что оно худо, но полагая, что оно хорошо.

При этом заметить надлежит, что грехов волею бывает немного, и они, так как большею частию бывают очень явны и неотразимо теснятся в сознание, бодут, как остны (орудия для побуждения рабочего скота), того, кто делает их, и подвигают его на покаяние. Прочих же грехов, то есть грехов неволею, в ведении и неведении, бывает очень много, даже без числа, но они все почти малопамятны и скоро совсем выпадают из сознания и того, кто их делает, несмотря на свою многочисленность, не бодут и не подвигают на покаяние, так как он и не почитает их грехами и не думает об них. Посему об этом-то наипаче и надлежит нам молиться, чтобы Бог даровал нам и познать их греховность, и восчувствовать, ибо то, что мы не помним и не чувствуем их, не делает нас безвиновными в них, а между тем диавол большую часть людей ввергает в гордыню по причине неведения их, потому то есть, что не сознают их, не думают, что они значат что-нибудь, но вменяют их ни во что; каковые люди, несмотря на то, что говорят, будто мудры суть, оказываются буиими (глупыми) и неразумными, поелику не познали, что спасение всех стоит на единой милости Божией.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Василий Великий 

Как душа несомненно удостоверяется, что Бог отпустил ей грехи?

Если усмотрит себя в расположении сказанного: "ненавижу ложь и гнушаюсь ею" (Пс. 118:163); потому что Бог, для отпущения наших грехов ниспослав Единородного Сына Своего,  со Своей стороны предварительно отпустил грехи всем. Но поелику св.Давид воспевает милость и суд (Пс. 100:1), и свидетельствует, что Бог милостив и праведен (111:4); то необходимо, чтобы с нашей стороны было сделано, что Пророками и Апостолами сказано в тех местах, где говорится о покаянии, чтобы обнаружились суды правды Божией и совершилось милосердие Его в отпущении грехов.

Домостроительство Бога и Спасителя нашего о человеке есть воззвание из состояния падения, и возвращение в общение с Богом из состояния отчуждения, произведенного преслушанием. Для того пришествие Христово во плоти; предначертание евангельских правил жизни, для того страдания, крест, погребение, воскресение, чтобы человек, спасаемый чрез подражание Христу, воспринял древнее оное сыноположение. Посему для совершенства жизни необходимо подражание Христу, то есть, не только показанным в жизни Христовой примером негневливости, смиренномудрия и долготерпения, но и смерти Христовой, как говорит подражатель Христов Павел: "сообразуясь смерти Его,  чтобы достигнуть воскресения мертвых" (Фил. 3:10,11).

Как же бываем мы в подобии смерти Его? Спогребшись Ему крещением (Рим. 6:4,5). В чем же образе погребения? И почему полезно такое подражание? Во-первых, нужно, чтобы порядок прежней жизни был пресечен. А сие, по Слову Господню, невозможно для того, кто не родится свыше (Иоан. 3:8). Ибо пакибытие, как показывает и самое имя, есть начало овой жизни. Посему, до начатия новой жизни, недобно положить конец жизни предшествовавшей. Как у тех, которые бегут на поприще туда и обратно, два противоположные движения разделяются некоторою остановкою и отдыхом: так и при перемене жизни оказалось необходимым, чтобы смерть служила средою между той и другою жизнью, оканчивая собою жизнь предыдущую, и полагая начало жизни последующей. Как же совершаем сошествие во ад? Подражая в крещении Христову погребению, потому что тела крещаемых в воде как бы погребаются. Посему крещение символически означает отложение дел плотских, по слову Апостола, который говорит: "в Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении" (Кол. 2:11). Оно есть как бы очищение души от скверны, произведенной в ней плотским мудрованием, по написанному: "омой меня, и буду белее снега" (Пс. 50:9). Посему не омываемся по иудейски при каждом осквернении, но знаем одно спасительное крещение; потому что одна есть смерть за мир, и одно воскресение из мертвых, образом которых служит крещение. Посему-то Домостроитель жизни нашей Господь положил с нами  Завет крещения, имеющий в себе образ смерти и жизни; и изображением смерти служит вода, а залог жизни подается Духом.

А таким образом делается из сего ясным и то, чего мы искали, то есть, почему вместе с Духом и вода. Поелику в крещении предложены две цели, истребить тело греховное, чтобы оно не приносило уже плодов смерти, ожить же Духом и омыть плод в …………, то вода изображает собою смерть, принимая тело как бы во гроб, а Дух сообщает животворящую силу, обновляя души наши из греховной мертвенности в первоначальную жизнь. Сие то значит родиться свыше водою и Духом; потому что умерщвление наше производится водою, а жизнь творится в нас Духом. Посему великое таинство крещения совершается тремя погружениями, и равночисленными им призываниями, чтобы и образ смерти отпечатлился в нас, и просветились души крещаемых чрез предание им боговидения. Поэтому, ежели есть какая благодать в воде, то она не из естества воды, но от присутствия Духа. Ибо крещение есть не плотские отложения скверны, "не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести" (1Петр. 3:21). Посему Господь, уготовляя нас к жизни по воскресении, полагает уставы всей евангельской жизни, узаконяя кровь негневливый, терпеливый, чтобы мы по произволению исполняли предварительно, что принадлежит будущему веку по его природе. Почему, если кто, определяя Евангелие, скажет, что оно есть предображение жизни по воскресении, то он, по моему мнению, не погреши в верности понятия.

Согрешившему по крещении, если оказался впадшим во множество зол, надобно ли отчаиваться в своем спасении? И до какой меры грехов при посредстве покаяния надобно надеяться на Божие человеколюбие?

Если можно исчислить множество щедрот Божии их измерить великость милосердия Божия, то при сравнении с ними множества и важности грехов будет место отчаянию. А если грехи, как и естественно, и под меру подведены и исчислены быть могут, а милосердия Божия измерить, и щедрот Божиих исчислить не возможно; то не отчаянию время, а познанию милосердия и осуждению грехов, отпущение которых, по написанному, предлагается в крови Христовой (Ефес. 1:7). А что не должно отчаиваться, сему учат нас многие и разные места в Писании, особенно же притча Господа нашего Иисуса Христа о сыне, который взял отцово имение и расточил его во грехах, и которого покаяние удостоено великого празднества, как знаем о том из самих слов Господних. Но и чрез Исайю Бог говорит: "если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю; если будут красны, как пурпур, - как волну убелю" (Ис. 1:18). Впрочем должны мы знать, что сие тогда только истинно, когда образ покаяния получает свою цену от расположения того, кто гнушается грехом, как написано в Ветхом и Новом Завете, и когда есть достойный плод, как сказано в особом о сем вопросе.

Душа, обремененная многими грехами, с каким страхом и с какими слезами должна удаляться от грехов, и с какою надеждою, с каким расположением приступать к Богу?

Во-первых, должна возненавидеть прежнюю свою предосудительную жизнь, чувствуя отвращение и омерзению к самому о ней воспоминанию, ибо написано: "ненавижу ложь и гнушаюсь ею; закон же Твой люблю" (Пс. 118:163). Потом принять в учители страха угрозу вечным судом и наказанием, познать, что время покаяния есть время слез, как научил Давид в шестом Псалме. А когда несомненно  уверится душа в очищении грехов кровью Христовою, по величию милосердия, и по множеству щедрот рекшаго Бога: "если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю; если будут красны, как пурпур, - как волну убелю" (Ис. 1:18); тогда уже, получив способность и силу благоугождать Богу, говорит она: "вечером водворяется плач, а на утро радость. Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием,  да славит Тебя душа моя и да не умолкает. Господи, Боже мой! буду славить Тебя вечно" (Пс. 29:6,12,13). И таким образом приступив к Богу, поет Ему, говоря: "превознесу Тебя, Господи, что Ты поднял меня и не дал моим врагам восторжествовать надо мною" (ст. 2).

Никого да не вводит в обман у Апостола то, что, упоминая о крещении, нередко умалчивает он об имени Отца и Св.Духа, и никто не должен заключать из сего, что не надобно соблюдать призывания имен. Сказано: "все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись" (Галл. 3:27). И еще: "все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились" (Рим. 6:3). Это потому, что наименование Христа есть исповедание всего; оно указывает и на помазующего Бога, и на помазанного Сына, и на помазание Духа, как учат нас Петр в Деяниях: "Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета" (Деян. 10:38), и Исайя: "Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня" (Ис. 61:1), и Псалмопевец: "посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих" (Пс. 44:8).

Поелику прообразовательное помазание долженствовало указывать на то, что самые архиреи и цари служи также прообразованием; то плоть Господня была помазана истинным помазанием, сошествием на нее Св.Духа, Который именуется елеем радости. Господь же помазан паче причастник Своих, то есть, более всех людей, имеющих участие со Христом. Ибо нам дается некоторое частное общение Духа: "и свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем" (Иоан. 1:32).

Вера и крещение суть два способа спасения, между собою сродные и нераздельные. Ибо вера совершается крещением, а крещение основополагается верою, а та и другое исполняется одними и теми же Именами. Как веруем в Отца и Сына и Св. Духа, так и крестимся во имя Отца и Сына и Св. Духа. И как предшествует исповедание, вводящее во спасение, так последует крещение, запечатлевающее собою наше согласие на исповедание. 

Какой конец греха

Корень греха – смерть.   

(Ин.3:36): «не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Рим.6:20-21): «когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? (Такие дела), каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть». И вскоре потом: «возмездие за грех-смерть». (1Кор.15:56): «Жало же смерти - грех, а сила греха – закон». 

Об одолеваемых даже теми грехами, которых ненавидят

Невольно вовлекаемый в грех должен знать о себе, что им обладает другой предшествовавший грех, которому он добровольно служит, и которым уже вводится и в те грехи, в какие бы не хотел впасть. (Рим.7:14-20): «Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех». 

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник 

Грех есть огонь горящий. Насколько отымеш вещества, настолько он угаснет, и насколько прибавишь, настолько он больше разгорится

Согрешившим не следует отчаиваться. Да не будет сего. Ибо мы осуждаемся не за множество зол, но за то, что не хотим покаяться и познать чудеса Христовы, как свидетельствует сама Истина: мните ли, говорит (Господь), яко Галилеане сии, ихже кровь смеси Пилат с жертвами их, грешнейши бяху паче всех человек, иже на земли? Ни, глаголю вам: но аще не покаетеся, такожде погибнше. И они осмнадесяте, на нихже паде столп Силоамский, и поби их, мните ли, яко грешнейши бяху паче всех человек, живущих во Иерусалиме? Ни, глаголю вам: но аще не покаетеся, такожде погибнете (Лук. 13:2-5). Видишь ли, что мы осуждаемся за то, что не имеем покаяния?

Прежние грехи, будучи воспомянуты по виду (подробно), повреждают благонадежного. Ибо если они возникают вновь в душе, сопровождаясь печалью, то удаляют от надежды, а если воображаются без печали, то опять влагают внутрь древнее осквернение.

Когда ум чрез самоотвержение восприимет несомненную надежду, тогда враг под предлогом исповедания как на картине изображает пред ним прежде бывшие грехи, дабы опять возгреть страсти, по благодати Божьей уже забытые, и тайно повредить человеку. Ибо в таком случае и просветлевший уже и ненавидящий страсти (ум), по необходимости омрачается, смутившись тем, что наделано, а если он еще покрыт как туманом и сострастен похотям, то всячески укоснит (в таких помыслах) и начнет страстно беседовать с прилогами их, так что такое воспоминание будет не исповедание, а страстное приражение.

Если хочешь приносить Богу неукоризненное исповедание, то не воспоминая по виду (в подробностях) прежних своих поползновений, терпи мужественно последствия их.

Тяжелые скорби находят за прежде наделанные грехи, принося с собою сродное каждому прегрешению.

Знаток дела, познавший истину, исповедается Богу не воспоминанием о том, что наделано, а терпением того, что постигает его.

Отвергнув сердечное болезнование о грехах и бесчестие, не обещайся совершить покаяние посредством других добродетелей, ибо тщеславию и нечувствию обычно служить греху и десными.

Как добродетели обыкновенно рождаются от болезненных прискорбностей и бесчестия, так грехи от тщеславия и утех.

Всякая телесная сласть происходит от предшествовавшего упокоения (тела), а к сему упокоению располагает неверие.

Находящийся под грехом не может один преодолеть плотское мудрование, потому что имеет в членах внедренное непрестанное разжжение.

Страстным надлежит пребывать в молитве и повиновении, ибо и с помощью (их, или ради их) едва можно бороться с приражениями.

Кто с послушанием и молитвой борется с своими хотениями, тот искусный борец, удалением от чувственного явно показывающий мысленную борьбу.

Всякий грех есть к смерти, коль скоро не очищен он покаянием. О нем, если и Святой помолится за другого, услышан не будет.

Правильно кающийся не защитывает труда своего за прежние грехи, но умилостивляет им Бога.

Согрешившему нельзя избежать воздаяния иначе, как соответствующим греху покаянием.

Немало нас таких, что печалимся о грехах, а причины их охотно лелеем в себе.

Как кающемуся не свойственно высокомудрствовать, так произвольно грешащему невозможно смиренномудрствовать.

Когда враг соберет много записей о грехах совершенных в забвении, тогда понуждает должника и не в забвении делать те же грехи, благословно злоупотребляя законом греха.

Если кто впадет в какой-либо грех и не восскорбит о том в меру преступления, то легко опять впадет в ту же сеть (вражью).

Зло (грех), в помыслах обращаемое (с услаждением), огрубляет сердца (окаменяет), а воздержание с надеждою, истребляя зло, умягчают сердце (стирают в порошок).

Согрешив тайно, не покушайся (и пред Богом) укрыть то – (не думай, что и скрыто то), ибо вся нага и объявлет пред очима Господа, к Немуже нам слово (Евр. 4:13).

Малые грехи дьявол представляет в глазах наших ничтожными, потому что иначе не может он ввести в грехи большие.

Ищущий оставления грехов, любит смиренномудрие, а осуждающий другого запечатывает (закрепляет за собою) свои злые дела.

Не оставляй не изглажденным греха, хотя бы он был самый маленький, чтоб впоследствии он не повел тебя к грехам большим.

Расслабленный, свешенный сквозь кровлю, есть грешник, по Богу обличаемый верными и ради веры их получающий оставление (грехов) (Лук. 5:19).

Когда отвергнем всякий и мысленный произвольный грех, тогда только начнем настоящую брань и с прилогами занимающих нас страстей.

Ухищрение греха есть многоплетенная сеть. Кто, запутавшись в ней отчасти, вознерадит о том, тот скоро затягивается ею всесторонне.

 

----картинка линии разделения----

 

  

 Авва Евагрий Понтийский  

Грехом монаха является согласие на оправдываемое умом наслаждение, которое предлагает помысел. 

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный авва Дорофей 

Один брат семь дней пробыл в горячке, и вот прошли другие сорок дней, а он еще не находит в себе крепости. – Семь дней был болен сей смиренный, – а сколько дней прошло, что он все еще не поправился? Так бывает и с душой: иной согрешает не много, а сколько времени проводит потом, проливая кровь свою, пока исправится?

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник 

Никто, согрешая, не может представлять в извинение греха немощь плоти. Ибо единение с Богом-Словом, разрешением клятвы восстановило в силе все естество, сделав, таким образом, неизвинительным для нас склонение произволения на страсти. Божество Слова, будучи всегда по благодати соприсуще верующим в Него, заглушает закон греха сущий во плоти. (Рим.8:2)

 

----картинка линии разделения----

 

 

Преподобный Илия Экдик 

Из живых телесно мертвыми бывают все, греху же мертвыми только те, кои возненавидели его от всей души.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Серафим Саровский 

Грешникам, не заботящимся об исправлении своей жизни

Грешники, падшие во глубину зол, для того чтобы сколько-нибудь успокоить себя и заглушить голос своей совести, нередко утешают себя надеждой на милосердие Божие, а то и просто на безнаказанность. Они говорят: «Все ничего, все пройдет; у Бога милости много. Он милостив»; или: «Да ведь никто еще там не был, никто оттуда не приходил, никто не знает, что там будет», – и продолжают грешить. Имеют ли основание грешники рассчитывать на милосердие Божие? Справедливо ли утешают они себя надеждою на безнаказанность? Однажды преподобный Серафим после беседы с учеником своим Иоанном о восхищении своем в Небесные обители и о том, какое блаженство на Небесах уготовал Господь любящим Его, перешел к беседе о вечных мучениях грешников и сказал о них следующее: «Страшно читать слова Спасителя, где Он творит праведный суд Свой нераскаянным грешникам: «Пойдут сии в муку вечную» (Мф.25:46)... «где червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк.9:46). И еще: «Там будет плач и скрежет зубов» (Мф.8:12). Если таких мучений боится и трепещет сам сатана, то в каком состоянии будут нераскаянные грешники? «И если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится» (1Пет.4:18)? Тем, которые заглушают свою совесть и ходят в похотях сердец своих, в аду нет помилования, нет там милости не сотворившим здесь милости. Они услышат там евангельские слова: «Чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей» (Лк.16:25). В здешней временной жизни виновник еще может как-нибудь отговориться от наказания: или случай поможет, или друзья, но там – одно из двух: или «отыдите», или «приидите»! Уста Божий, как меч обоюдоострый, в тот страшный миг решат все, и уже не будет возврата. Праведники наследуют обители Небесные, а грешники идут в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». Итак, несправедливо рассуждают грешники, рассчитывая на милосердие Божие и утешая себя надеждой на безнаказанность. Слышите ли, что говорит преподобный Серафим? «Тем, которые заглушали свою совесть и ходили в похотях сердец своих, во аде нет помилования... Там, то есть на последнем Суде Божием, одно из двух: или «отыдите», или «приидите»» И значит, мало того, что грешники ошибаются, уповая на свою безнаказанность, но, заглушая свою совесть, тем самым еще и собирают себе на голову больший гнев в день праведного Суда Божия, на котором «примут тем большее осуждение» (Лк.20:47). Поэтому единственное пожелание согрешающим и некающимся грешникам – чтобы они образумились, непрестанно помышляли о правосудии Божием, о том, что есть мера и долготерпению Божию, что в загробном мире между праведными и грешными «пропасть велика утвердися» (Лк.16:26), то есть что после смерти покаяния нет, и чтобы, помышляя об этом, они наконец ступили на путь спасения. Да, помнят все слова Священного Писания: «Тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас» (Лк.23:30), но будет уже поздно. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

 

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

Зрение греха своего

Придет то страшное время, настанет тот страшный час, в который все грехи мои предстанут обнаженными пред Богом — Судиею, пред Ангелами Его, пред всем человечеством. Предощущая состояние души моей в этот грозный час, исполняюсь ужаса. Под влиянием живого и сильного предощущения, с трепетом спешу погрузиться в рассматривание себя, спешу поверить в книге совести моей отмеченные согрешения мои делом, словом, помышлением.

Давно нечитанные, застоявшиеся в шкафах книги пропитываются пылью, истачиваются молью. Взявший такую книгу встречает большое затруднение в чтении ее. Такова моя совесть. Давно не пересматриваемая, она с трудом могла быть открыта. Открыв ее, я не нахожу ожиданного удовлетворения. Только крупные грехи значатся довольно ясно; мелкие письмена, которых множество, почти изгладились, — и не разобрать теперь, что было изображено ими.

Бог, один Бог может побледневшим письменам возвратить яркость, и избавить человека от совести лукавой (Евр.10:52). Один Бог может даровать человеку зрение грехов его и зрение греха его — его падения, в котором корень, семя, зародыш, совокупность всех человеческих согрешений.

Призвав на помощь милость и силу Божию, призвав их на помощь теплейшею молитвою, соединенною с благоразумным постом, соединенною с плачем и рыданием сердца, снова раскрываю книгу совести, снова всматриваюсь в количество и качество грехов моих; всматриваюсь, что породили для меня соделанные мною согрешения?

Вижу: Беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне, умножишася паче влас главы моея (Пс.37:5; 39:13). Какое последствие такой греховности? Постигоша мя беззакония моя и не возмогох зрети; сердце мое остави мя (Пс.39:13). Последствием греховной жизни бывают слепота ума, ожесточение, нечувствие сердца. Ум закоренелого грешника не видит ни добра, ни зла; сердце его теряет способность к духовным ощущениям. Если, оставя греховную жизнь, этот человек обратится к благочестивым подвигам, то сердце его, как бы чужое, не сочувствует его стремлению к Богу.

Когда при действии Божественной благодати откроется подвижнику множество согрешений его: тогда невозможно, чтоб он не пришел в крайнее недоумение, не погрузился в глубокую печаль. Сердце мое смятеся от такого зрелища, остави мя сила моя, и свет очию моею, и той несть со мною: яко лядвия моя наполнишася поруганий, то есть деятельность моя исполнилась преткновений от навыка к греху, влекущего насильно к новым согрешениям; возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего, то есть греховные страсти состарились и страшно повредили меня по причине моей невнимательной жизни; несть исцеления в плоти моей, то есть, нет исцеления, при посредстве одних собственных моих усилий, для всего существа моего, пораженного и зараженного грехом (Пс.37:11,8,6,8).

Сознанием грехов моих, раскаянием в них, исповеданием их, сожалением о них повергаю все бесчисленное их множество в пучину милосердия Божия. Чтоб на будущее время остеречься от греха, присмотрюсь, уединившись в самого себя, как действует против меня грех, как он приступает ко мне, что говорит мне.

Приступает он ко мне, как тать; прикрыто лицо его; умякнуша словеса его паче елея (Пс.54:22); говорит он мне ложь, предлагает беззаконие. Яд во устах его; язык его — смертоносное жало.

«Насладись! — тихо и льстиво шепчет он, — зачем запрещено тебе наслаждение? Насладись! Какой в том грех?» — и предлагает, злодей, нарушение заповеди всесвятого Господа.

Не должно б было обращать никакого внимания на слова его: знаю я, что он тать и убийца. Но какая-то непонятная немощь, немощь воли, побеждает меня! Внимаю словам греха, смотрю на плод запрещенный. Тщетно совесть напоминает мне, что вкушение этого плода — вместе и вкушение смерти.

Если нет плода запрещенного пред глазами моими: внезапно рисуется этот плод в моем воображении, рисуется живописно, как бы рукою очарования.

Влекутся чувства сердца к картине соблазнительной, подобной блуднице. Наружность ее — пленительна; дышит из нее соблазн; украшена она в драгоценную, блестящую утварь; тщательно укрыто ее смертоносное действие. Ищет грех жертвы от сердца, когда не может принести этой жертвы тело, за отсутствием самого предмета.

Действует во мне грех мыслью греховною, действует ощущением греховным, ощущением сердца и ощущением тела; действует чрез телесные чувства, действует чрез воображение.

К какому заключению ведет меня такое воззрение на себя? К заключению, что во мне, во всем существе моем, живет повреждение греховное, которое сочувствует и вспомоществует греху, нападающему на меня извне. Я подобен узнику, окованному тяжкими цепями: всякий, кому только это будет дозволено, хватает узника, влечет его куда хочет, потому что узник, будучи окован цепями, не имеет возможности оказать сопротивления.

Проник некогда грех в высокий рай. Там предложил он праотцам моим вкушение плода запрещенного. Там он обольстил; там обольщенных поразил вечною смертью. И мне, потомку их, непрестанно повторяет то же предложение; и меня, потомка их, непрестанно старается обольстить и погубить. Адам и Ева немедленно по согрешении были изгнаны из рая и изринуты в страну горестей (Быт. 3:23,24), я родился в этой стране плача и бедствий! Но это не оправдывает меня: сюда принесен мне рай Искупителем, всажден в сердце мое. Я согнал грехом рай из сердца моего. Теперь там — смешение добра со злом, там — лютая борьба добра со злом, там — столкновение бесчисленных страстей, там мука, предвкушение вечной муки адской.

В себе вижу доказательство, что я сын Адама: сохраняю его наклонность ко злу; соглашаюсь с предложениями обольстителя, хотя и знаю наверно, что предлагается мне обман, готовится убийство.

Напрасно бы я стал обвинять праотцев за сообщенный мне ими грех: я освобожден из плена греховного Искупителем и уже впадаю в грехи не от насилия, а произвольно.

Праотцы совершили в раю однажды преступление одной заповеди Божией, а я, находясь в лоне Церкви Христовой, непрестанно нарушаю все Божественные заповедания Христа, Бога и Спасителя моего.

То волнуется душа моя гневом и памятозлобием! В воображении моем сверкает кинжал над главою врага и сердце упивается удовлетворенным мщением, совершенным мечтою. То представляются мне рассыпанные кучи золота! Вслед за ними рисуются великолепные палаты, сады, все предметы роскоши, сладострастия, гордости, которые доставляются золотом и за которые грехолюбивый человек поклоняется этому идолу — средству осуществления всех тленных пожеланий. То прельщаюсь почестями и властью! Влекусь, занимаюсь мечтами о управлении людьми и странами, о доставлении им приобретений тленных, а себе тленной славы. То, как бы очевидно, предстоят мне столы с дымящимися и благоухающими яствами! Смешно и вместе жалостно услаждаюсь я представляющимися предо мною обольщениями. То внезапно вижу себя праведным, или, правильнее, сердце мое лицемерствует, усиливается присвоить себе праведность, льстит само себе, заботится о похвале человеческой, как бы привлечь ее себе! 

Страсти оспаривают меня одна у другой, непрерывно передают одна другой, возмущают, тревожат. И не вижу своего горестного состояния! На уме моем непроницаемая завеса мрака, на сердце лежит тяжелый камень нечувствия.

Опомнится ли ум мой, захочет ли направиться к добру? Противится ему сердце, привыкшее к наслаждениям греховным, противится ему тело мое стяжавшее пожелания скотские. Утратилось даже во мне понятие, что тело мое, как сотворенное для вечности, способно к желаниям и движениям Божественным, что стремления скотоподобные — его недуг, внесенный в него падением.

Разнородные части, составляющие существо мое, — ум, сердце и тело — рассечены, разъединены, действуют разногласно, противодействуют одна другой; тогда только действуют в минутном, богопротивном согласии, когда работают греху.

Таково мое состояние! Оно — смерть души при жизни тела. Но я доволен своим состоянием! Доволен не по причине смирения, — по причине слепоты моей, по причине ожесточения моего. Не чувствует душа своего умерщвления, как не чувствует его и тело, разлученное от души смертью.

Если б я чувствовал умерщвление мое, пребывал бы в непрерывном покаянии! Если б я чувствовал мое умерщвление, заботился бы о воскресении!

Я весь занят попечениями мира, мало озабочен моим душевным бедствием! Жестоко осуждаю малейшие согрешения ближних моих; сам наполнен грехом, ослеплен им, превращен в столп сланый, подобно жене Лотовой, неспособен ни к какому движению духовному.

Не наследовал я покаяния, потому что еще не вижу греха моего. Я не вижу греха моего, потому что еще работаю греху. Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его — хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца.

Тот только может увидеть грех свой, кто решительным произволением отрекся от всякой дружбы с грехом, кто встал на бодрой страже во вратах дому своего с обнаженным мечом — глаголом Божиим, кто отражает, посекает этим мечом грех, в каком бы виде он ни приблизился к нему.

Кто совершит великое дело — установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: Зрение греха своего.

Блаженна душа, узревшая гнездящийся в себе грех! Блаженна душа, узревшая в себе падение праотцев, ветхость ветхого Адама! Такое видение греха своего есть видение духовное, видение ума, исцеленного от слепоты Божественною благодатию. С постом и коленопреклонением научает святая Восточная Церковь испрашивать у Бога зрение греха своего.

Блаженна душа, непрестанно поучающаяся в Законе Божием! В нем может она увидеть образ и красоты Нового Человека, по ним усмотреть и исправить свои недостатки. Блаженна душа, купившая село покаяния умерщвлением себя по отношению к начинаниям греховным! На этом селе найдет она бесценное сокровище спасения.

Если ты стяжал село покаяния, вдайся в младенческий плач пред Богом. Не проси, если можешь не просить, ничего у Бога; отдайся с самоотвержением в Его волю.

Пойми, ощути, что ты создание, а Бог Создатель. Отдайся же безотчетливо в волю Создателя, принеси Ему один младенческий плач, принеси Ему молчащее сердце, готовое последовать Его воле и напечатлеваться Его волею.

Если ж по младенчеству твоему не можешь погрузиться в молитвенное молчание и плач пред Богом, произноси пред Ним смиренную молитву, молитву о прощении грехов и исцелении от греховный страстей, этих страшных нравственных недугов, составляющихся от произвольных, повторяемых в течение значительного времени согрешений.

Блаженна душа, которая осознала себя вполне недостойною Бога, которая осудила себя, как окаянную и грешную! Она — на пути спасения; в ней нет самообольщения.

Напротив того, кто считает себя готовым к приятию благодати, кто считает себя достойным Бога, ожидает и просит Его таинственного пришествия, говорит, что он готов принять, услышать и увидеть Господа, тот обманывает себя, тот льстит себе; тот достиг высокого утеса гордости, с которого падение в мрачную пропасть пагубы (Св. Исаак Сирский. Слово 55). Туда ниспадают все возгордившиеся над Богом, дерзающие бесстыдно признавать себя достойными Бога и из этого самомнения и самообольщения говорить Богу: глаголи, Господи, яко слышит раб Твой.

Услышал воззвавшего его Господа юный пророк Самуил и, не признавая себя достойным беседы с Господом, предстал своему престарелому наставнику, испрашивая у него наставления для своего поведения. Услышал Самуил во второй раз тот же призывающий голос и опять предстал наставнику. Наставник понял, что голос призывавшего был голос Божий: повелел юноше, когда он услышит подобное призвание, отвечать говорящему: Глаголи, Господи, яко слышит раб Твой (1Цар. гл. 3).

То же дерзает говорить сладострастный и надменный мечтатель, никем не призываемый, упоенный тщеславным мнением, сочиняющий в себе гласы и утешения, ими льстящий надменному своему сердцу, ими обманывающий себя и легковерных своих последователей.

Сын Восточной Церкви, единой святой и истинной! В невидимом подвиге твоем руководствуйся наставлениями святых отцов твоей Церкви: от всякого видения, от всякого гласа вне и внутри тебя, прежде нежели обновишься явственным действием Святаго Духа, они повелевают отвращаться, как от явного повода к самообольщению.

Храни ум безвидным; отгоняй все приближающиеся к нему мечты и мнения, которыми падение заменило истину. Облеченный в покаяние, предстой со страхом и благоговением пред великим Богом, могущим очистить грехи твои и обновить тебя Своим Пресвятым Духом. Пришедший Дух наставит тебя на всяку истину (Ин.16:13).

Чувство плача и покаяния — едино на потребу душе, приступившей к Господу с намерением получить от Него прощение грехов своих. Это — благая часть! Если ты избрал ее, то да не отымется она от тебя! Не променяй этого сокровища на пустые, ложные, насильственные, мнимоблагодатные чувствования, не погуби себя лестью себе.

«Если некоторые из отцов, — говорит преподобный Исаак Сирский, — написали о том, что есть чистота души, что есть здравие ее, что бесстрастие, что видение: то написали не с тем, чтоб мы искали их преждевременно и с ожиданием. Сказано Писанием: не приидет царствие Божие с соблюдением (Лк.17:20). Те, в которых живет ожидание, стяжали гордыню и падение... Искание с ожиданием высоких Божиих даров отвергнуто Церковью Божиею. Это — не признак любви к Богу; это — недуг души» (Исаака Слово 55).

Все святые признавали себя недостойными Бога: этим они явили свое достоинство, состоящее в смирении (его же Слово 36).

Все самообольщенные считали себя достойными Бога: этим явили объявшую их души гордость и бесовскую прелесть. Иные из них приняли бесов, представших им в виде ангелов, и последовали им; другим являлись бесы в своем собственном виде и представлялись побежденными их молитвою, чем вводили их в высокоумие; иные возбуждали свое воображение, разгорячали кровь, производили в себе движения нервные, принимали это за благодатное наслаждение и впали в самообольщение, в совершенное омрачение, причислились по духу своему к духам отверженным.

Если имеешь нужду беседовать с самим собою: приноси себе не лесть, а самоукорение. Горькие врачевства полезны нам в нашем состоянии падения. Льстящие себе уже восприяли здесь на земле мзду свою — свое самообольщение, похвалу и любовь враждебного Богу мира: нечего им ожидать в вечности, кроме осуждения.

Грех мой предо мною есть выну (Пс.50:5), говорит о себе святой Давид: грех его был предметом непрестанного его рассматривания. Беззаконие мое аз возвещу, и попекуся о гресе моем (Пс.37:19).

Святой Давид занимался самоосуждением, занимался обличением греха своего, когда грех уже был прощен и дар Святаго Духа уже был возвращен ему. Этого мало: он обличил грех свой, исповедал его во услышание вселенной (Пс.50).

Святые отцы восточной Церкви, особливо пустынножители, когда достигали высоты духовных упражнений, тогда все эти упражнения сливались в них в одно покаяние. Покаяние обымало всю жизнь их, всю деятельность их: оно было последствием зрения греха своего.

Некоторого великого отца спросили, в чем должно заключаться делание уединенного инока? Он отвечал: «Умерщвленная душа твоя предлежит твоим взорам, и ты ли спрашиваешь, какое должно быть твое делание»? (Св. Исаак Сирский. Слово 21) Плач — существенное делание истинного подвижника Христова; плач — делание его от вступления в подвиг и до совершения подвига. Зрение греха своего и рождаемое им покаяние суть делания, не имеющие окончания на земле: зрением греха возбуждается покаяние; покаянием доставляется очищение; постепенно очищаемое око ума начинает усматривать такие недостатки и повреждения во всем существе человеческом, которых оно прежде, в омрачении своем, совсем не примечало.

Господи! Даруй нам зреть согрешения наши, чтоб ум наш, привлеченный всецело к вниманию собственным погрешностям нашим, престал видеть погрешности ближних и таким образом увидел бы всех ближних добрыми. Даруй сердцу нашему оставить пагубное попечение о недостатках ближнего, все попечения свои соединить в одно попечение о стяжании заповеданной и уготованной нам Тобою чистоты и святыни. Даруй нам, осквернившим душевные ризы, снова убелить их: они уже были омыты водами крещения, нуждаются теперь, по осквернении, в омовении слезными водами. Даруй нам узреть, при свете благодати Твоей, живущие в нас многообразные недуги, уничтожающие в сердце духовные движения, вводящие в него движения кровяные и плотские, враждебные царствию Божию. Даруй нам великий дар покаяния, предшествуемый и рождаемый великим даром зрения грехов своих. Охрани нас этими великими дарами от пропастей самообольщения, которое открывается в душе от непримечаемой и непонимаемой греховности ее; рождается от действия непримечаемых и непонимаемых ею сладострастия и тщеславия. Соблюди нас этими великими дарами на пути нашем к Тебе и даруй нам достичь Тебя, призывающего сознающихся грешников и отвергающего признающих себя праведниками, да славословим вечно в вечном блаженстве Тебя, Единого Истинного Бога, Искупителя плененных, Спасителя погибших. Аминь. 

Чем отличается смертный грех от обычного?

Различение грехов на смертные и не смертные весьма условно, ибо всякий грех, будь он малым или великим, разлучает человека с Богом, источником жизни, и человек согрешивший неизбежно умирает, хотя и не тотчас после грехопадения. Это видно из Библии, из повествования о грехопадении прародителей рода человеческого Адама и Евы. Не велик был (по нынешним меркам) грех вкусить плода от запретного древа, но через этот грех умерли и Ева и Адам, и по сей день все умирают…

Кроме этого, в современном понимании, когда говорят о грехе «смертном», то имеется в виду, что тяжкий смертный грех убивает душу человека в том смысле, что она становится неспособной к Богообщению до тех пор, пока не покается и не оставит этот грех. К таким грехам относятся убийство, блуд, всякая бесчеловечная жестокость, богохульство, ересь, оккультизм и магия, и т. д.

Но и незначительные, мелкие «не смертные» грехи могут умертвить душу грешника, лишить ее общения с Богом, когда человек не кается в них, и они большим грузом лежат на душе. К примеру, одна песчинка нам не в тягость, а если их накопится целый мешок, то этот груз придавит нас.

 

СМЕРТНЫЕ ГРЕХИ 

Чревообъедение (объедение, пьянство, нарушение постов, излишняя любовь к плоти – из этого следует самолюбие, неверность Богу);

Любодеяние (блудное разжжение, блудные ощущения, принятие нечистых помыслов и беседа с ними, блудные мечтания и пленения, нехранение чувств (особенно осязания), сквернословие и чтение сладострастных книг, грехи блудные естественные и противоестественные);

Сребролюбие (любовь к деньгам, имуществу, желание обогатиться, размышление о средствах к обогащению, мечтание богатств, опасения старости, нечаянной нищеты, болезненности, изгнания, корыстолюбие, неупование на Промысел Божий, пристрастие к различным тленным предметам, суетная любовь к подаркам, присвоение чужого, жестокосердие к нищим, воровство, разбой);

Гнев (вспыльчивость, принятие гневных помыслов, мечтание отмщения, возмущение сердца яростию, помрачение ею ума, непристойный крик, спор. Брань, жестокие колкие слова, рукоприкладство, убийство, злопомнение, ненависть, вражда, мщение, клевета, осуждение, возмущение и обида на ближнего);

Печаль (огорчение, тоска, отсечение надежды на Бога, сомнение в обетованиях Божиих, неблагодарение Богу за все случившееся, малодушие, нетерпеливость, скорбь на ближнего, ропот. Отречение от креста);

Уныние (леность ко всякому доброму делу, в особенности к молитве, оставление молитвы и душеполезного чтения, невнимание и поспешность в молитве, небрежение. Неблагоговение, праздность, многоспание, празднословие, кощунство, забвение заповедей Христовых, нерадение, лишение страха Божия, ожесточение, нечувствие, отчаяние);

Тщеславие (искание славы человеческой, хвастовство, желание и искание земных и суетных почестей, любовь к одежде, роскоши, стыд исповедывать грехи и сокрытие их перед духовником, лукавство, самооправдание, прекословие, лицемерие, ложь, лесть, зависть, унижение ближнего, безсовестность, переменчивость нрава);

Гордость (презрение ближнего, предпочтение себя всем, дерзость, омрачение, дебелость ума и сердца, склонность их к земному, хула, неверие, лжеименный разум (ереси), непокорность Закону Божию и Церкви, чтение еретических книг, последование своей плотской воле, колкое насмешничество, потеря простоты, любви к Богу и ближнему, невежество и финал – смерть души).

 

----картинка линии разделения----

  

Старец Сергий (Шевич)

 

Смертельное заболевание

Все люди нуждаются в нашей доброте. Нужно не осуждать людей, а молиться за них, потому что они несчастны. Все люди больны. Нет ни одного, кто был бы духовно здоров. Каждый грех – это болезнь. Но даже если люди кажутся счастливыми, чувствуют себя хорошо, с точки зрения жизни вечной они больны. Их недуг в том, что они не знают Бога. Многие, кто не знает Бога, поражают нас своим добродетельным поведением. Очень часто нам оказывается до них далеко. Зачастую христиане бывают хуже других людей. Но эти другие люди не знают Бога, и их грех – в этом. Это самый значительный и самый тяжелый из грехов. 

 

----картинка линии разделения----

 

 a36

Преподобный Иоанн Кронштадский   

ht

Всякий грех от духа злобы: находящийся во грехе есть невольник греха

Всякий грех от духа злобы: находящийся во грехе есть невольник греха, терзаемый грехом, потому не слишком строго и без злобы обращайся с согрешающим, ведая общую немощь. Жалей о согрешающем, как о больном или заблудшем, во тьме ходящем, или как о связанном путами железными, или как умоповрежденном, ибо все эти качества можно приписать согрешающему или находящемуся под действием страсти. Надо всемерно беречь человека, чтобы его не спалил огонь греха, не омрачил его, не связал его, в болезнь не поверг его, не сгубил его.

Грех есть всескверный, смертоносный, самый мучительный и вместе прелестный яд сатаны, убивающий душу и тело навеки, погружающий во тьму кромешную, разлучающий душу навеки от Бога. Этот яд очистит только Кровь Христова.

Виноградный сад, насажденный Господом. Господь ждал от него гроздов сладких, а он, виноград, превратился в терние. Терновый венец на Главе Спасителя – знамение греховного терния, которым наполнилось человечество.

О грех, грех, сколь ты пагубен! Ты сделал мир, сотворенный Богом из небытия, чуждым Богу. «В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал им власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:10–13).

Как противен грех, какой бы то ни был, всесвятому Господу. Это – мерзость, которая разлучает от Него душу согрешающую. «Почитайте себя мертвыми для греха, живыми для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим.6:11).

Воня греховная, воспринятая по неразумению, неосторожности и навыку в юности, остается в душе и в плотских удах до зрелых лет, а иногда и до старости, и вообще во всю жизнь. Помни и берегись!

Умри для греха, чтобы жить для Бога. Какие низменные, тленные, нечистые и пагубные стремления твои, человек! Они от Бога разлучают душу и в тление и в смерть поревают, ослепляют душу, в рабство постыдное повергают – в безумие! Горе сердца! На крест умы и сердца устремим и распнем Христу, нас ради распятому. Аминь.

 

Умри для греха, чтобы жить для Бога

 

Значит, слабо уязвил тебя грех

Если согрешишь в чем перед Богом, а мы грешим премного каждый день, тотчас же говори в сердце своем с верой в Господа, внимающего воплю твоего сердца, со смиренным сознанием и чувством своих грехов псалом Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей (Пс. 50) и прочитай сердечно весь псалом, если не подействовал он один раз, сделай другой прием, только прочитай еще сердечнее, еще чувствительнее, и тогда тебе немедленно воссияет от Господа спасение и мир в душе твоей. Так всегда сокрушайся: это верное, испытанное средство против грехов. Если же не получишь облегчения, вини самого себя: значит, ты молился без сокрушения, без смирения сердца, без твердого желания получить от Бога прощения грехов, значит, слабо уязвил тебя грех.

Иногда человек молится по виду усердно, но молитва его не приносит ему плодов покоя и радости сердца о Духе Святом. Отчего? Оттого, что, молясь по готовым молитвам, он не каялся искренно в тех грехах, которые он учинил в тот день, которыми осквернил свое сердце, этот храм Христов, и которыми прогневал Господа. Но вспомни он о них да раскайся, со всей искренностью осудив себя беспристрастно, и тотчас водворится в сердце мир, «который превыше всякого ума» (Флп. 4:7). В молитвах церковных есть перечисление грехов, но не всех, и часто о тех-то самых и не бывает упомянуто, которыми мы связали себя: надо непременно самому перечислить их на молитве с ясным сознанием их важности, с чувством смирения и с сердечным сокрушением. Оттого-то в молитвах вечерних и говорится при перечислении грехов: или то-то, или это сделал худого, то есть, предоставляется на нашу волю упоминать те или иные грехи.

Мы грешим постоянно и часто тяжко

Грех есть настоящий яд, отравляющий чистые радости нашей души. Ты опытно знаешь это, убегай же греха. Мы грешим постоянно и часто тяжко. От множества грехов своих мы даже не считаем их, не постигаем их тяжести. За нами есть множество всяких грехов: и явных, и тайных, и чужих, и своих. Тайные грехи и чужие грехи – тоже опасные грехи: тайные – потому, что мы не примечаем их и не исправляемся в них, чужие – потому, что они погубляют не только нас, но и ближних наших. Пощади же и меня, Господи, от чужих грехов, не взыщи их на мне, да и от тайных моих согрешений очисти меня. И они отнимают у меня Тебя, всеблагого и праведного Отца моего, удаляют от Тебя, подвигают на меня праведный гнев, так что Ты не внемлешь с благоволением моим словам, моей молитве, да и я не имею в сердце дерзновения пред Тобою.

Когда согрешишь, человек, не оставляй без внимания греха своего, но тотчас же старайся вырвать его из души своей с корнем, исповедай беззаконие свое Господу – и Он оставит нечестие сердца твоего. Поплачь в молитве, погорюй – и грех в слезах выйдет из души твоей.

Мы часто думаем о себе, что мы благочестивы и составляем живые члены Церкви, а на самом деле мы – мертвы. Грех, как бы неведомо для нас самих, живет в нас и разрушает постепенно жизнь нашей души и тела. Весьма часто, начав хорошо духовную, богоугодную жизнь, мы потом расслабеваем и таким образом не доканчиваем своего дела. «Будь верен, сказано, до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10). Чтобы не расслабевать в делах добродетели, надобно непременно испытывать свою веру, «что ты принял и слышал» (Откр. 3:3), соблюдать принятое и каяться в том, что оставил, – словом, надобно бдеть над собою: над своим умом, волей и сердцем. В противном случае домохозяин придет к нам как тать и строго взыщет с нас за то, что мы не делали заповеданных им дел.

В нынешнее лукавое время многие и каяться стыдятся, да еще и оправдывают себя во грехах и греха за грех не считают, но тем строже будет их судить Праведный Судия.

«Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин.3:5). «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6:53) – совершенная, непреложная истина в устах совершенного Учителя – Христа. Человек сам настолько глубоко поврежден, растлен грехом, что должен непременно возродиться или родиться снова, чтобы получить вновь бытие, как бы из мертвых воскресший. Без ядения Плоти Жизнодавца и пития Крови Его человек не может иметь истинной жизни, которую утратил через грех в Адаме. Ужасное растление! Чрезвычайные меры к восстановлению и к обновлению – вочеловечение Сына Божия, Его жизнь во плоти, Его личное учение, чудеса, страдания, крест, смерть, схождение во ад, победа над адом, воскресение, вознесение. Размышляй об этом и как огня бойся греха! Ненавидь его, он – безумие, бессмыслие, нелепость, разлучение от Источника Жизни, восприятие смерти и сочетание с начальником смерти – диаволом.

Грех есть всескверный, смертоносный… яд сатаны

Грех есть всескверный, смертоносный, самый мучительный и вместе прелестный яд сатаны, убивающий душу и тело навеки, погружающий во тьму кромешную, разлучающий душу навеки от Бога. Этот яд очистит только Кровь Христова.

О грех, грех, сколь ты пагубен! Ты сделал мир, сотворенный Богом из небытия, чуждым Богу. В мире был, и мир через Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли. «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал им власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:10-13).

Ужасно, невообразимо растлена природа человеческая всякими грехами, такими, о которых и говорить стыдно и больно и страшно. Мы, священники-духовники, знаем это больше, чем кто-либо другой, особенно те из нас, которые своей близостью и духовной ласковостью и сочувствием, своей горячей верой и искренностью отношений к духовным болячкам своих духовных чад заслужили их доверие. О, как болят грехами эти простые, искренние души грешников и грешниц и как нуждаются в нашем сочувствии, в совете, врачевании и Божием милосердии! Нет такой греховной нелепости и мерзости греха, в какую бы не впал человек. Иной или иная грешница смесилась со всякими ближними, самыми родственными людьми, со всякими домашними скотами и животными, с птицами, с кошками, собаками, свиньями, лошадьми, коровами, тельцами. Боже мой! Что же это такое? До чего упал человек! Это простые люди. А ученые и образованные, богатые, родовитые падают и падали еще хуже при своем образовании – мужи на мужах студ содевающе*. Древние языческие императоры имели страсть к красивым мальчикам и на них удовлетворяли свою страсть плотскую. То же делали и иные высокопоставленные лица чиновные.

Святой Андрей Христа ради юродивый обличал явно в этом одного придворного чиновника. Недаром один отшельник игумен, высокий подвижник, собрав однажды свою братию и побеседовав с ними о нищете и бедности духовной и проникновенности скверности греха в природу человеческую, под конец сказал: «Братие, давайте все молиться и плакать», – и все пролили слезы сокрушения сердечного.

Какая бессмыслица грех! Какое противозаконие, какая насмешка врага над человеком! Избави нас, Господи, от такого безумия.

Задача нашей жизни – соединиться с Богом, а грех совершенно препятствует этому, поэтому бегайте греха, как страшного врага, как убийцы души, потому что без Бога – смерть, не жизнь. Поймем же свое назначение, будем помнить непрестанно, что общий Владыка зовет нас к соединению с Собой.

Грех действует насилием…

Грех вместо всяких доказательств, которых не имеет на своей стороне, действует насилием, уязвлением, ужалением внутренностей, разлитием жгучего яда греха. Блажен кто презрел все земное и уязвился любовью Божией, любовью небесной. Но как мало таких людей из падших сынов Адама. Жало сластей, корысти, чести в ком не действует, кого не жалит? И наоборот, в ком

есть жало истинной любви к Богу и ближнему? Жало страстей и сластей изгнало жало Божией любви, места не дает ему. В иных ежедневно эти два начала борются и попеременно вытесняют друг друга, а в других и борьбы нет, жало земное в иных вполне господствует, подавляя жало небесное, например, в корыстолюбцах, сластолюбцах, честолюбцах, пьяницах, обманщиках, убийцах, блудниках и прелюбодеях и т.п. О, когда сердца наши возгорятся всецелой любовью к Отцу и Сыну и Святому Духу, Животворящему, Триипостасному Божеству, заповедавшему сохранить заповеди Его?

Никто да не думает, что грех есть нечто маловажное, нет, грех страшное зло, убивающее душу ныне и в будущем веке. Грешник в будущем веке связывается по рукам и по ногам (говорится о душе) и ввергается во тьму кромешную, как говорит Спаситель: «связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю» (Мф. 22:13), то есть он совершенно теряет свободу всех сил душевных, которые, будучи созданы для свободной деятельности, терпят через это какую-то убийственную бездейственность для всякого добра: в душе сознает грешник свои силы и в то же время чувствует, что силы его связаны нерасторжимыми какими-то цепями: «в узах греха своего он содержится» (Притч. 5:22); к этому прибавьте страшное мучение от самих грехов, от сознания безрассудства своего во время земной жизни, от представления прогневанного Творца. И в нынешнем веке грех связывает и убивает душу. Кто из богобоящихся не знает, какая скорбь и теснота поражает их душу, какой мучительно палящий огонь свирепеет в груди их, когда сделан ими какой-либо грех? Но связывая и убивая душу временно, грех убивает ее и вечно, если мы здесь не раскаемся от всего сердца в наших грехах и беззакониях. Вот и опытное доказательство того, что грех убивает душу временно и вечно. Если случится кому-либо из богобоязненных людей отойти ко сну, не раскаявшись в том грехе или в тех грехах, которые сделаны днем и мучили душу, то мучение это будет сопровождать человека целую ночь, дотоле, пока он сердечно не покается в грехе и не омоет своего сердца слезами. (Это опыт.) Мучение греха будет пробуждать его от сладкого сна, потому что душа будет в тесноте, связанная пленницами греха.

Теперь положим, что человека, отошедшего ко сну в каком-нибудь грехе и мучимого грехом, постигнет ночью смерть: не явно ли, что душа отойдет в тот век в мучении, и так как после смерти нет места покаянию, то она будет мучиться там смотря по мере своих грехов. Об этом свидетельствует и Священное Писание (Мф. 25:46; Рим. 2:6,9; 2Кор. 5:10 и др.). Не смотри на чужие грехи и не относись враждебно к согрешающему ни внутренне, ни наружно, но представляй перед собой свои грехи и усердно кайся в них, считая себя действительно хуже всех, молись с любовью за согрешающих, зная, что все мы склонны ко всякому греху.

Грех сам в себе есть огонь, потому говорим, что такой-то воспламенен гневом или плотской любовью или завистью. Итак, грех сам в себе носит огненное осуждение. Каков же будет этот огонь в грешниках, когда за нераскаянность благость Божия совсем оставит их? Каков этот огонь будет вне грешников, так как несомненно, что будет и озеро огненное, и пещь огненная, или геенна огненная, или дебрь** огненная! Все это существенно, истинно. А мы, бесчувственные, не устрашаемся, не трепещем, иждиваем жизнь в наслаждениях, к Церкви холодны, обязанностей христианских не исполняем, в грехах закосневаем! Горе нам!

Тот грех, на который ты не соизволяешь, не вменяется тебе, например, невольное преткновение на молитве, помыслы скверные и хульные, непроизвольная злоба, с которой мы усердно боремся, скупость, которой мы отвращаемся, – это все нападения злого духа. Наше дело терпеть, молиться, смиряться и любить.

Грех закрывает сердечные очи, вор думает, что Бог не видит, блудник, предаваясь сквернодействию, думает, что Бог его не видит, сребролюбивый, объедала, пьяница думают, что они утаиваются с своими пристрастиями. Но Бог видит и судит. «Я наг и скрылся» (Быт. 3:10). Так говорит своими делами всякий грешник, скрывающийся от вездеприсущего Бога.

Грех есть нечистота души

Грех есть гнусная нечистота души, удаляющая ее от Бога, Источника жизни, прелесть вражия, постыдный плен и добровольные узы души, скорбь и теснота, есть адская тьма, нравственный хаос, беспорядок, расслабление сил душевных и телесных, демонское смятение, душевная буря, бросающая туда и сюда бедную душу грешника, потеря душевного пристанища, которое есть Бог, есть вольных недуг и болезнь души, и если грешник не раскаивается, есть окаменение сердца и смерть, временная и вечная.

Грех есть мятеж, восстание твари против Творца, непокорность Творцу, измена Ему, восхищение себе божеской почести или самообожание: «будете, как боги» (Быт. 3:5), – шептал змий в уши Еве, как и ныне шепчет грешнику; извращение своей природы, вольное безумие, безобразная нелепость, произвольное испадение от благости в злобу, от истины – в неправду, от простоты – в лукавство, от света – во тьму, от силы – в немощь, от пространства – в тесноту, от мира – в смятение, от жизни – в смерть. Грех есть отвратительная скверна, богомерзкая прелесть, душетленный яд. Грех породил все бедствия в мире и все болезни, как и в упоминаемом сегодня расслабленном, глады, губительства или повальные болезни, войны, пожары, землетрясения и смерть временную и вечную. Грех высочайшего ангела сделал диаволом, Денницу – сатаною и всех возмутившихся против Бога духов, которые были ангелами света и красоты неописанной, мрачными и отвратительнейшими демонами.

Грех произвел и производит ужасное зло, ужасные бедствия, ужасные перевороты в мире, в роде человеческом, из-за греха вся природа бывает в смятении. Нельзя описать, нельзя достаточно оплакать, слез целого рода человеческого не достанет для оплакивания страшных последствий греха в мире.

«Не знавшего греха (сказано о Христе) Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2Кор. 5:21). Ты ли после этого будешь стыдиться признаться в каком бы то ни было грехе или принять на себя обвинение в не учиненном тобою грехе? Если Сын Божий был по нас повинен греху, хотя был безгрешен, то ты должен также принять обвинение во всех грехах с кротостью и любовью, ибо ты грешен действительно всеми грехами. А какими не грешен, в тех обвинение принимай по смиренномудрию.

Грех есть чудовище нелепое, безумное, льстящее, увлекающее, богопротивное, позорящее и убивающее душу. Всякий христианин должен знать твердо его качества и бороться с ним, отвращаться от него, не поддаваться ему, «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять» (Еф. 6:12,13).

Грех – застарелая болезнь, язва, нечистота… удаление от Бога

Грех – застарелая болезнь, язва, нечистота, растление, удаление от Бога, он глубоко пустил свои корни бесчисленные во все существо человеческое, и никто не может уврачевать эту ужасную болезнь, это растление, кроме Самого Господа, Который сошел с небес, облекся в наше тело, жил на земле, пострадал за нас и умер, дав нам Пречистое Тело и Кровь Свою в пищу и питие как Премудрый Врач.

Все связано последствиями: один грех, одна погрешность едва ли не всегда есть зародыш, семя другого греха, другой погрешности. Плевелы плодовиты до невероятности: они заглушают даже пшеницу, хотя они и не были сеяны.

Когда вам предстоит искушение на грех, тогда представляйте живо, что грех сильно прогневляет Господа, Который ненавидит беззаконие. Ты возненавидел всех, совершающих беззаконие (Пс. 5:6). А чтобы вам лучше понять это, представьте правдивого, строгого, любящего свое семейство отца, который всеми мерами старается сделать детей своих благонравными и честными, чтобы за их благонравие наградить их великими своими богатствами, которые он приготовил для них с великим трудом, и который между тем видит, к прискорбию своему, что дети за такую любовь отца не любят его, не обращают внимания на приготовленное любовью отца наследие, живут беспутно, стремительно несутся к погибели. А каждый грех, заметьте, есть смерть для души (Иак. 1:15 и др.), потому что он убивает душу, потому что он делает нас рабами диавола-человекоубийцы, и чем больше мы работаем греху, тем труднее наше обращение, тем вернее наша погибель. Убойтесь же всем сердцем всякого греха.

Мы крайне пристрастны к жизни плотской, мы сжились с грехами, приникли к ним и боимся объявить им решительную войну, разорвать с ними всякий союз, мы принимаем против них только полумеры, как бы бережем себя с ними, потому что они сделались нашими как бы природными удами***, и потому всегда остаемся с ними, и они в нас укореняются все больше и больше, борьба с ними делается труднее и упорнее, мы часто теряем себя для Бога и делаемся каждодневной добычей и стяжанием врага. Слова Господа: «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее» (Мф. 16:25; Мк. 8:35; Лк. 9:24), – исполняются над нами всякий день. Мы ежедневно продаемся врагу нашему всеми родами грехов, в нас живущих и действующих, ежедневно умираем духовно, и о! если бы ежедневно же восставали, оживали для Бога через слезное покаяние. Ведь грехи наши отлучают нас временно от Господа (Ис. 59:2). Они могут разлучить нас и на веки бесконечные, если не обратимся и не раскаемся от всего сердца. Но посмотрите на примеры многих грешников, сделавшихся святыми: Петра, мытаря, Марии Египетской, Евдокии и других; посмотрите вообще на примеры святых, как они решительно и бесповоротно вступали в борьбу с грехом, со страстями, с диаволом; как искренне возлюбили Бога и правду Его и, отрекшись от плотской жизни для Христа и Евангелия, сберегли души свои на веки бесконечные. Отчего же нет у нас решительной борьбы с грехом? Мы очень любим жизнь временную, боимся огорчать плоть, боимся искушений сильных, крайне любим мир и его блага, забывая неизбежность смерти и перехода в новую жизнь; рассчитываем жить долгие годы в постоянном благополучии; в погоне за удовольствиями чувственными забываем божественное благородие своей души, предназначение ее к бессмертию и вечному блаженству; забываем, что она бесконечно дороже целого мира со всеми его сокровищами, которые, как тень, пройдут. Обличая такое безумное поведение наше, Господь говорит: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф. 16:26).

    * Мужчины на мужчинах делая срам (Рим. 1:27).

  **Дебрь – ложбина, овраг, буерак.

*** Уды – органы, члены тела.

 

----картинка линии разделения----

   

Осипов Алексей Ильич 

Доктор богословия. Профессор МДА

Виды греха

Речь идет о существе в каждой религии, в данном случае – о существе христианства: о спасении. Логика нашей основной мысли ясна, но, как только мы сказали о спасении, встает вопрос: от чего спасение? Ответ очевиден, даже в какой-то степени трафаретен: спасение от греха. Что это значит? От какого греха спасает Христос? Что значит: Он спасает? Что же произошло с нами? Вот тот центральный вопрос, рассмотрением которого мы занимаемся. Для лучшего понимания вопроса мы должны различать три вида греха:

личный грех, то есть тот, который совершает человек, игнорируя голос совести, голос разума, голос и букву закона;

родовой грех, понятие достаточно новое, как оказалось, но имеющее очень большое значение и для понимания вопроса спасения, и для оценки нашей жизни в целом;

первородный грех. Родовой грех – это не тот грех, за который мы несем ответственность, не тот грех, в котором человек повинен. Нет, это болезнь нравственного порядка, та болезнь, которая приобретается человеком или, лучше сказать, с которой он рождается, но источником ее является не он сам, а его родители, его предки. Что же конкретно является источником этой болезни? Как правило (а может, это правило без всяких исключений), это какие-то серьёзные нравственные преступления.

Оказывается, тяжелые грехи, или, как они у нас в богословии называются, смертные грехи, производят очень сильное действие на душу и тело человека.

Запомним: человек – это единое существо, это мы разделяем его часто на душу и тело. На самом деле, человек – это существо единое, и поэтому смертный грех, производя очень сильное действие на совесть человека, на душу (вспомните переживания Раскольникова, героя Достоевского) налагает печать на все его существо, в том числе на его наследственность. Таким образом, мы получаем страшный результат.

Преступление родоначальника наносит такую рану, которая передается в течение нескольких поколений. Когда Библия говорит о том, что грех отца сказывается до третьего-четвертого рода, можно полагать, что особо сильно действие этой раны, которую наносит человек своим преступлением, ощущается в первых этих трех-четырех поколениях. Ведь как любая рана особенно сильно болит, пока заживает, так происходит и здесь. Это и есть родовой грех, и в том, что это не богословская абстракция, а реальность нашей жизни, каждый может убедиться сам.

Мы у многих детей замечаем ярко выраженные страсти, болезни. Он еще ничего не знает, этот ребенок, а  в нем уже явно для всех этот грех говорит. Но он за это не несет ответственность. Это  родовой грех, и, хотя мы именуем его грехом, на самом деле это не личный акт человека, а болезнь, наследуемая им. Но болезнь эта – не вечная, то есть, особенно сильно действуя на ближайшие 3-4 рода, в дальнейшем она может быть излечена нравственной жизнью потомков.

Если в течение этих поколений находятся люди, которые противостоят этой болезни, борются с собой и, в конце концов, побеждают ее, то прекращается этот родовой грех. Но из этого следует очень важная вещь, о которой следует знать всем людям, которую нужно буквально проповедовать: родители, бойтесь греха, если вы действительно любите своих детей! Не думайте о том, что ваша жизнь не имеет никакого значения для ваших детей. Не думайте и не мечтайте. Все ваши преступления и ваши грехи отпечатываются на ваших детях. Поэтому, когда сейчас сплошь и рядом задают вопрос: что нам делать с нашими детьми? – ответ всегда приходится давать однозначный: подумайте сначала, что делать с отцами и матерями, то есть с самими собой, тогда узнаете, что делать с детьми.  Итак,  это то, что  мы назвали  родовым грехом.

В некоторых родах и даже племенах определенные страсти сказываются с особенно большой силой, поэтому так и остался в истории род каинитов, разбойнические роды, воровские династии и т.д., там нравственная болезнь действует с особой силой. Поэтому этим людям нужно посочувствовать: мы их осуждаем, говорим: «Вот негодяи, вот преступники!» – но подождите осуждать. Вы подумайте сначала, от кого они произошли, в какой среде выросли. Жалеть нужно этих больных людей, а не осуждать, и, если можно, помочь.

И третья категория – так называемый первородный грех. Этот вопрос для нас имеет особенно большое значение, поскольку он напрямую связан с пониманием того, что совершил Христос для человечества. В этом вопросе существуют различные взгляды, и они для нас представляют очень большую значимость, ибо неверное понимание вопроса приведет нас к неверному пониманию существа Дела Христова. Что такое первородный грех? Различают два понятия: есть грех прародительский и грех первородный. Первый, то есть прародительский, грех есть  тот грех, который совершили родоначальники человечества, это их личный грех. Первородный же грех есть то следствие, которое проистекло из личного греха прародителей. Их грех имел совершенно особое значение по сравнению со всеми нашими грехами: они находились еще в первозданном, чистом абсолютно состоянии, и совершенное ими рассечение союза, связи между человеком и Богом произошло впервые в истории. 

В результате разрушения этой связи и возникло то, что в богословии стало именоваться так называемым первородным грехом, приведшим к повреждению, искажению нашей доброй изначально природы. Зависть как доброе чувство, рожденное стремлением к идеалу, превратилась в злое чувство по отношению к тому, у кого что-то лучше, чем у меня. Вот это искажение наших добрых свойств, затем расщепление единого человеческого существа на противоборствующие друг другу ум, сердце как орган чувств и тело (щука, рак и лебедь) привело человека и человечество к тому состоянию, о котором мы все ахаем, охаем и вздыхаем, и смотрим друг на друга, забывая посмотреть на себя. История человечества и личная жизнь каждого человека свидетельствуют о том, что действительно мы постоянно погрешаем – и против ума своего, против своей разумности и против всей своей жизни. Куда ведет История – мы видим: чем дальше живем, тем хуже становится.

Итак, первородный грех – это тот грех, в котором никто из нас не виновен, – кроме Адама и Евы, конечно, но это не очень утешительно. Если мы скажем  человеку, который родился, предположим, горбатым или слепым, что он в том не виновен, это его не очень обрадует, он все-таки предпочел бы быть здоровым и зрячим. Так вот и с нами – когда ум говорит: нужно поступить вот так, а сердце влечет к совершенно противоположному, а тело вообще не хочет считаться ни с умом, ни с сердцем, то от этого радости никакой нет, от этого человек весь раздроблен. И отсюда начинается хаос всей его жизни, и личной, и семейной, и общественной, и государственной, и т.д. Вот что такое первородный грех, повреждение природы. Это очень важно иметь в виду. 

Преподобный Максим Исповедник пишет: «Два греха возникли в праотце нашем, вследствие преступления божественной заповеди, один – достойный порицания личный грех, а второй – имевший своей причиной первый, не могущий вызвать порицания. Первый – личный от произволения, а второй – от естества, от природы, вслед за произволением невольно отказавшейся от бессмертия». Афанасий Великий так и говорит, что «грехом личным человек произвел совращение естества», то есть повреждение его – вот что такое первородный грех. Заболели мы искажением свойств, смертью, как отцы называют, тлением, отныне нет бессмертия, каждый человек рождается смертным.

А отсюда понятно, чем отличается христианское понимание спасения от нехристианского. Христианство призывает человека к той ценности, которая является вечной и неотъемлемой от него. А если человеку дать подержать, к примеру, кусок золота или бриллиантов мешок, и взять обратно – подержал и хватит, то все, что мы имеем, – это мыльный пузырь, который мы изо всей силы, пока живем, раздуваем, стремясь приобрести одно, другое, третье, и который во мгновение ока лопается от прикосновения смерти. В том и есть безумие язычества вне христианского сознания. После этого может кто-либо отрицать, что наш ум поврежден? Христианство и пытается отвлечь от этого миража, так называемого блага земного, пытается показать, что благо земное может явиться ступенькой к приобретению блага вечного при правильном к нему отношении. Вот какой вывод делает один из наших богословов, священник А.М. Кремлевский (можете посмотреть в «Православной богословской энциклопедии» статью «Грех»). Он пишет: «Ясно, что грех Адамов не отождествляется Церковью с первородным грехом, а считается лишь причиной последнего». Итак, есть личный грех Адама и есть его следствие – первородный грех».

Мы подошли к очень важному вопросу, не разрешив который, мы опять не сможем правильно понять Жертвы Христовой. Речь идет вот о чем. Совершение Жертвы произошло благодаря воплощению, то есть Боговоплощению. Само Божество бесстрастно  по природе. И восприятие Богом человеческой природы произошло для того, чтобы через нее и в ней можно было принести и совершить то, что явилось бы источником исцеления, то есть спасения человечества. Только в человеческой природе, только в ней и через нее могла совершиться Жертва.

Встает вопрос: какую же природу воспринял Бог – поврежденную, которая возникла вследствие грехопадения человечества, или неповрежденную, то есть первозданную, природу. В зависимости от ответа на этот вопрос радикальным образом меняется понимание Жертвы Христовой. Если Бог Слово воспринял неповрежденную природу, то следует вопрос: в чем же тогда заключалась Жертва Христова? Если природа свята, чиста и непорочна абсолютно и не повреждена, что же тогда совершилось, что сделано? Что же тогда исцелять?

Католическое богословие сделало выбор в пользу неповрежденной природы. Пошло по пути, который, кстати, был осужден Церковью, давным-давно, еще во время монофизических споров. Монофизиты именно этот подход утверждали. Например, папа Гонорий I, который был осужден Церковью, и Восточной, и Западной, на Шестом Вселенском Соборе (7-й век), заявлял: «Мы исповедуем в Господе Иисусе Христе и одну волю, ибо ясно, что наше естество принято Божеством не греховное, не то, которое повреждено после падения, а естество, созданное прежде грехопадения» (Деян. Вселенских Соборов). Это слова отлученного от Церкви папы Гонория – монофелита. А вот слова ересиарха афтартодокетов епископа Галикарнасского Юлиана. Он пишет: «При воплощении Христос принял душу и тело в том виде, в каком они были у Адама до грехопадения». Понимая, что отсюда возникает вопрос: если до грехопадения, то, следовательно, Он же не мог умереть, Ему не нужно было ни есть, ни пить, и Он не мог страдать. Поэтому Юлиан сразу отвечает на этот вопрос: если Христос уставал, алкал, плакал и т.д. то делал это только потому, что так хотел, а не по необходимости. Захотел – и заплакал, захотел – и устал. Или вспомним смоковницу: это что, Он специально так захотел есть, что даже смоковницу эту проклял? Это что же, игра? А Юлиана это нисколько не смущало.

А вопрос-то в высшей степени серьезный. Действительно если он принял эту природу неповрежденной, что же Он тогда вообще сделал-то? Отвечают: грех прародителей вызвал законный гнев Божий, и этот гнев Божий распространяется на всех потомков Адама. Можно начать шуметь и говорить что это несправедливо и т.д. Не сметь. Это так – и всё. Виновность лежит на всех потомках Адама. Отсюда следует, что Бог Слово воспринимает неповрежденную, непорочную природу, чтобы по желанию Своему страдать, а не потому, что природа эта была сама смертной и могла страдать. Просто Он захотел – и страдает. А, пострадав в этом, Он мог принести удовлетворение правосудию Божию. Вот, оказывается, что совершено. В этом суть Жертвы Христовой.

Эта точка зрения вызывает неприятие полное, вызывает недоумение и недоверие. Мы уже не говорим о том, что правосудие Божие становится некоей четвертой ипостасью, вместо Святой Троицы. Замечательно ответил на этот вопрос Григорий Богослов: «А если цена Искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю: кому и по какой причине принесена такая цена? Если лукавому, то как сие оскорбительно! Разбойник получает цену искупления, получает не только от Бога, но с Самого Бога, за свое мучительство, берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить и нас! А если Отцу, то, во-первых, каким образом? Не у Него мы были в плену. А, во-вторых, по какой причине Кровь Единородного приятна Отцу, Который не принял и Исаака, приносимого отцом, но заменил жертвоприношение, вместо словесной жертвы дав овна? Или из сего видно, что приемлет Отец не потому, что требовал или имел нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силой, и возвел нас к Себе чрез Сына посредствующего и все устрояющего, в честь Отца, Которому оказывается Он во всем покорствующим? Таковы дела Христовы, а большее да почтено будет молчанием».

Итак, есть такая точка зрения: Бог Слово воспринимает неповрежденное естество, и отсюда вся суть Искупления, или подвига Его, заключается в том, что Он приносит полное удовлетворение Своему Отцу за грех Адама. Оказывается, до этого, на протяжении всей истории человечества, Бог Отец находился в страданиях и гневе.

Но есть и другая точка зрения. Бесконечный ряд святых отцов (которых начали у нас  переводить, к сожалению, лишь с середины 19-го столетия) говорят совсем о другом: о том, что пишет Ап. Павел во Втором послании к Коринфянам (5:21): «Не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех». Бог Слово в Своем Воплощени воспринимает поврежденную нашу природу, и, когда Церковь говорит все время, что Он взял на себя наши грехи, это означает не что иное, как то, что Он воспринял вот эту нашу природу, поврежденную первородным грехом, Он, Всесвятой, соединился с вот этой нашей поврежденностью, воспринял ее на Себя. Как, например, здоровый человек берет на себя того, у кого отнялись ноги.

И вот тут открывается совершенно иной смысл Жертвы Христовой: через Страдания, Крест, Смерть воскрешает Он эту природу, исцеляет ее. Вот в чем Его подвиг. Он взял именно эту нашу поврежденность, со всеми ее немощами, Он именно на самом деле уставал, а не захотел – устал, захотел – не устал, Он на самом деле плакал, а не потому, что играл, действительно страдал, на самом деле, а не как-нибудь. Он Единосущен нам по Своей человеческой природе. Это является основополагающей христианской мыслью, христианской истиной.

Отсюда совершенно понятно, в чем существо Жертвы Христовой: Он исцеляет природу, которую никто не мог исцелить. Мы знаем, что наследственные болезни, если они в самой генетической наследственной природе, не поддаются никаким обычным методом лечения. Способ только один – изменить наследственность, но до настоящего времени люди не научились это делать, наследственные болезни неисцелимы. Та же мысль – у Афанасия Великого: «Покаяние очищает грехи, но не исцеляет природы, природа остается той же, расщепленной, раздробленной, не способной еще к полноценному единению с Божеством». Вот почему для нас важно было понять, в чем различие между грехом личным, родовым и первородным. Только личный грех есть грех, который оскверняет человека, лукавство оскверняет, а то, что человек родился с предрасположенностью особой к чему-либо, это само по себе не оскверняет, оскверняет она только тогда, когда человек с нею соглашается и начинает действовать в соответствии с ней, но сама по себе предрасположенность эта не оскверняет. Итак, повторю, первородный грех как поврежденность не есть то, что оскверняет человека, только личный грех есть грех, в полном смысле этого слова. Все прочее есть повреждение.

Преп. Максим Исповедник так и пишет: «Господь не ведал моего греха, то есть изменения моего произволения; Он не воспринял моего греха и не стал [им], но ради меня Он стал грехом, то есть стал тлением естества, [возникшим] через изменение моего произволения, взяв [его на Себя]». (Не зная различия, мы сразу же запутались бы, что значит «Он не воспринял моего греха»; такие вот вещи надо читать очень внимательно и сразу расставлять по полочкам, чтобы не перепутать, о каком грехе говорит он. Иначе будет такая путаница, что ничего не поймешь.)

И дальше Максим Исповедник пишет: «Господь же, взяв [на Себя] это осуждение за мой добровольный грех, я имею в виду – взяв страстность, тленность и смертность [человеческого] естества, стал ради меня грехом по страстности, тленности и смертности, добровольно облачившись в мое осуждение по природе... Он по собственной воле, Бог Слово, воспринял худшее, падшее естество, дабы спасти Образ Свой».

Святитель Афанасий Великий, «столп Православия», как его именует Церковь, пишет: «Итак, Тело, поелику имело Оно общую со всеми телами сущность и было телом человеческим, хотя по необычайному чуду образовалось из Единыя Девы, однако же, будучи смертным, по закону подобных тел, подверглось смерти». Не потому, что захотел – не захотел, а взял смертное тело, будучи смертным. Афанасий пишет дальше: «Не могло оно не умереть, как смертное (вопреки Гонорию и всем ересям монофизитским. – авт.) и за всех приносимое на смерть, на что и уготовал его Спаситель... Посему-то, хотя умерло тело, как смертное, однако же ожило, по причине сущей в нем жизни».

Возьмите то, что пишет святитель Феодорит Кирский: Бог Слово, «соединив с Собою побежденное сие естество, вводит его в борьбу». Побежденное естество, а не первозданное.

Преп. Ефрем Сирин: «Он был Сыном того Адама, над которым, как говорит апостол, царствовала смерть». Вот какого Адама Он был Сыном, а не первозданного, над которым не царствовала смерть.

Святитель Кирилл Александрийский: «Бог Слово… восприняв согрешившее естество…»

Папа Римский Лев I Великий, величайший авторитет Православия, на 4-м Вселенском Соборе говорит: «Таким образом, при сохранении свойств того и другого естества и при сочетании их в одно Лице воспринято величием – уничижение, могуществом – немощь, вечностью – смертность. Бессмертный Бог не возмущался сделаться человеком, могущим страдать, и Бессмертным подвергнуться смерти».

Преп. Иоанн Дамаскин: «Он, потому что уделил нам лучшее и мы не сохранили, принимает худшее, разумею наше естество, для того, чтобы чрез Себя и в Себе восстановить бывшее по образу и по подобию».

Святитель Григорий Богослов: «Христос восприял худшее, чтобы дать лучшее, обнищал, чтобы нам обогатиться Его нищетой…».

Святитель Григорий Палама: «...И (о какое чудо!) не только Своим рождением облекается в поверженное естество, Сущий одного естества с Высочайшим Отцем, и не только приемлет эту крайнюю нищету, родившись в пещере, но сразу же, еще будучи во чреве Матери, воспринимает крайний приговор, бывший от начала нашему естеству, и сочисляется и записывается с рабами».

О церковном понимании этого вопроса не только бесконечные высказывания отцов об свидетельствуют, но и сама Церковь – через свое литургическое творчество. В связи с этим хочется привести замечательный текст из заамвонной молитвы Литургии Преждеосвященных Даров в Великий Понедельник в Иерусалиме (по: А.А. Дмитриевский. Богослужение Страстной и Пасхальной седмиц во св. Иерусалиме в IX-X веках): «Царю веков... Христе Боже наш... бедную нашу восприемый природу... не причастен бо еси страсти по Божеству природы, аще бы не облеклся еси в страстное наше и смертное естество вольно».

Есть десятка полтора таких высказываний. Что еще после этого можно говорить? Совершенно единогласное, однозначное Учение отцов, и из такого Учения становится понятным, почему и что сделал Христос. Для нас это очень важно – какую природу воспринял Бог Слово в Своем Воплощении: если непорочную, тогда и исцелять нечего, если поврежденную – тогда можно говорить о спасении. Например, когда человек смертельно болен и его исцеляют, тогда можно говорить о спасении, а когда он жив - здоров и его еще при этом отправляют на всякие курорты или еще что-нибудь, тут ясно, что не о спасении идет речь, а о чем-то другом. 

 

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com