ЕВХАРИСТИЯ

----картинка линии разделения----

  

Истинная плоть жизни, которую вкушают христиане, и кровь, которую пьют, есть Слово Его, и Дух Святой, и вселяется в Евхаристии хлеба, и освящает Словом и силою духовной, и становятся Телом и Кровью Христовыми. 

Святой Макарий Великий

 

ЕВАНГЕЛИЕ

  

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

---картинка линии разделения---

Я есмь хлеб, сшедший с небес

Возроптали на Него Иудеи за то, что Он сказал: Я есмь хлеб, сшедший с небес. И говорили: не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: «Я сшел с небес?» Иисус сказал им в ответ: не ропщите между собою. Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня и Я воскрешу его в последний день. У пророков написано: «и будут все научены Богом». Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне. Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога, Он видел Отца. Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную. Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли, хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес, ядущий хлеб сей будет жить вовек, хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек (Ин.6:41-58). 

Установление таинства Евхаристии

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего (Мф.26:26-29).

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов

---картинка линии разделения---

Свидетельство Божие о Сыне 

Сей есть Иисус Христос, пришедший водою и кровию и Духом, не водою только, но водою и кровию, и Дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина. Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух и Сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь, и сии три об одном. Если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие — больше, ибо это есть свидетельство Божие, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом; не верующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь, не имеющий Сына Божия не имеет жизни (1Ин.5:6-12).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Лука

Апостол Лука 

---картинка линии разделения---

Тайная вечеря

И когда настал час, Он возлег, и двенадцать Апостолов с Ним, и сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершится в Царствии Божием. И, взяв чашу и благодарив, сказал: приимите ее и разделите между собою, ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие.  И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть тело Мое, которое за вас предается, сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается (Лк.22:14-20).

 

---картинка линии разделения текста---

  

Преподобный Никодим Святогорец

Преподобный Никодим Святогорец

---картинка линии разделения---

О Пресвятом Таинстве Евхаристии

До сих пор я предлагал тебе, любезный читатель, о четырех орудиях, потребных тебе к одолению врагов в невидимой брани, как то: о ненадеянии на себя, о надежде непоколебимой на Бога, о противостоянии греху и борьбе с ним и о молитвеТеперь я хочу указать тебе еще на иное некое могущественное в сем деле орудие, а именно на Пресвятое Таинство Евхаристии.

Таинство сие как между Таинствами есть самое высшее, так и в числе орудий духовных есть самое сильное и врагопоразительное. Четыре орудия, о которых мы говорили, получают силу свою от благодатных сил и даров, стяжанных нам Кровию Христовою, Таинство же сие и есть самая Кровь Христова и самое Тело Христово, с присущием Самого Христа Бога. Теми четырьмя орудиями боремся с врагами мы силою Христовою, в сем же Христос Господь поражает врагов наших нами или вместе с нами. Ибо кто вкушает Тело Христово и пиет Кровь Его, тот со Христом пребывает и Христос с ним, как Он Сам сказал: Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем (Ин. 6:56). Посему, когда одерживаем мы победу над врагами, то это Кровь Христова побеждает их, как написано в Апокалипсисе: И тии победиша его (диавола-клеветника) кровию Агнчею (Апок. 12:11).

Сие святейшее Таинство, сие всепобедительное орудие, паче же Христос, сущий в сем Таинстве, может быть действенно приемлемо двояким образом: во-первых, таинственно, в Таинстве Тела и Крови Христовых, с достодолжным приготовлением, т. е. сокрушением, исповедью, очищением чрез епитимию и потребным пощением; во-вторых, духовно и мысленно в уме и сердце.

Первое может иметь место столь часто, сколько это возможно, по обстоятельствам внешним, внутреннему состоянию и по усмотрению духовного отца; а второе – каждое мгновение, так что тебе можно всегда иметь в руках сие всемощное оружие и ограждаться им от врагов непрестанно. Внемли же сему и Святых Христовых Таин причащайся сколько можно чаще, как только имеешь разрешение от духовного отца своего, мысленно же и духовно вкушать Христа Господа ревнуй непрерывно.

Как надлежит принимать Святое Таинство Евхаристии

Для достижения цели, с которой приступаем к сему Божественному Таинству, надлежит нам иметь некие особые расположения, совершать особые некие дела и употреблять особые некие меры – прежде причащения, во время причащения и после причащения. Прежде причащения надлежит чрез Таинство покаяния и исповеди очистить себя от всякой скверны грехов, как смертных, так и не смертных, и исполнить, что на исповеди наложит духовный отец, соединяя с сим твердую решимость от всего сердца, всею душою, всею силою и всем помышлением служить единому Господу Иисусу Христу и делать одно, Ему благоугодное. Так как Он в сем Таинстве дает нам Тело Свое и Свою Кровь, с душою и Божеством и всею силою воплощенного Домостроительства, то, помышляя о том, как ничтожно даемое нами Ему сравнительно с тем, что Он нам дает, положим в сердце, по крайней мере, все для нас возможное всеусердно делать во славу Его, и если б нам пришлось овладеть самым высшим даром, какой когда-либо приносили Ему земные и небесные разумные твари, изъявим готовность принести то без размышления Его Божественному Величию.

Возжелав принять сие Таинство, чтоб силою его победить и поразить врагов своих и Господних, с вечера еще, или даже раньше того, начинай помышлять, как сильно Спаситель наш, Сын Божий и Бог, желает, чтобы ты с приятием сего Таинства дал Ему место в сердце своем, дабы, соединясь с тобою, помочь тебе изгнать оттуда все страсти твои и победить всех врагов твоих.

Сие желание Господа нашего столь велико и пламенно, что сего никакой тварный ум не может вместить в совершенстве. Ты, впрочем, чтоб хоть сколько-нибудь подойти к сему, потрудись поглубже напечатлеть в уме своем следующие два помышления: первое, как неизреченно радостно Всеблагому Богу пребывать в преискреннем общении с нами, как удостоверяет Сама священная Премудрость, говоря: радость Моя... с сынами человеческими (Притч. 8:31); и второе, как сильно ненавидит Бог грех, и потому, что он препятствует соединению Его с нами, столь для Него желательному, и потому, что он прямо противоположен Божеским Его совершенствам. Будучи по естеству беспредельно благим и чистым светом и неизреченною красотою, не может Он не гнушаться безмерно грехом, который не что иное есть, как крайнее зло, мрак, растление, мерзость и срамота в душах наших. И сие Божие нетерпение греха столь велико, что с самого начала его все промыслительные о нас Божеские деяния и установления Ветхого и Нового Завета направляемы были к истреблению его и изглаждению следов его, особенно же предивное страдание Спасителя нашего Иисуса Христа, Сына Божия и Бога. Некоторые богословы и учители говорят даже (припомни сказание св. Дионисия Ареопагита о видении Титу), что если б потребовалось, то Господь Иисус готов бы был подъять тьмы других смертей для уничтожения силы греха. Так преследует его Божеское негодование.

Уразумев из таких помышлений и созерцаний, сколь великое имеет Бог желание внити в сердце твое, чтобы вконец победить там твоих врагов, кои суть и Его враги, ты не можешь не ощущать в себе живого вожделения приять Его, да совершит Он в тебе такое действие и самым делом. Воодушевившись же таким образом, полным мужеством, и восприяв дерзновение от верного надеяния, что в тебя может прийти Небесный Архистратиг твой Иисус, вызывай почасту на брань ту страсть, которая тебя беспокоит и которую желаешь преодолеть, и поражай ее ненавистью, презрением и отвращением, восстановляя в то же время в себе молитвенное желание противоположной ей добродетели с готовностью и на соответственные тому дела, такие именно и такие. Вот что следует делать тебе вечером пред причащением.

Утром же, немного прежде святого Причастия, пройди одним взором ума все увлечения, неправости и прегрешения, содеянные тобой со времени предшествовавшего причащения доселе, помянув при том, с каким бесстрашием и ослеплением все сие делалось, как будто и не было у тебя Бога, Судии и Воздаятеля, видевшего то и, чтоб избавить тебя от таковых дел, подъявшего страшные страсти и поносную смерть на кресте, которые ты попирал, когда, склонясь на грех, срамные похотения свои ставил выше воли Бога, Спасителя твоего. Стыдом да покроется лицо души твоей при сознании такой неблагодарности и такого бесстрашия. Однако ж не попусти себя потоплену быть от смущения при сем и всякое безнадежие далеко отжени от себя. Се долготерпеливый Господь, преклонясь на милость раскаянием твоим и изъявленною тобой готовностью служить отселе Ему единому, паки грядет к тебе и в тебя, чтоб безмерной бездной благости Своей потопить и поглотить бездну неблагодарности твоей и твоего бесстрашия и маловерия. Приступи же к Нему со смиренным чувством недостоинства, но и с полным благонадежием, любовью и преданностью, уготовляя Ему в сердце своем пространную скинию, да вселится Он весь в тебя. Как и каким образом? Изгнанием из сердца всякого помышления о чем-либо тварном, а не только пристрастия и сочувствия к тому, и заключением двери его, да не внидет в него ничто и никто, кроме Господа.

По причащении же Святых Таин войди тотчас в сокровенности сердца своего и, поклонившись там Господу с благоговейным смирением, простри к Нему мысленно такую беседу: "Ты видишь, всеблагий мой Господи, как легко впадаю я в грехи на пагубу себе и какую силу имеет надо мной борющая меня страсть, и сколько сам я бессилен освободиться от нее. Помоги мне и усиль бессильные усилия мои или паче Сам восприими оружия мои и ими вместо меня порази вконец сего неистового врага моего".

После сего, наконец, обратясь к Небесному Отцу Господа нашего Иисуса Христа и нашему, вместе с Ним в Тайнах сих благоволением Своим в тебя нисшедшему, и к Духу Святому, благодатию Своей тебя возбудившему и приготовившему к принятию Тела и Крови Господних и по принятии их теперь обильно тебя осеняющему, поклонись Богу сему Единому, в Троице Святой славимому и нам благодеющему, и, воздав благоговейное Ему благодарение за великую к тебе милость, в сей момент явленную, как дар некий, предложи непреклонное решение, готовность и порывы к борьбе со своим грехом, в чаянии преодолеть его силою Единого Бога Триипостасного. Ибо ведай, что если не будешь употреблять всех своих усилий к преодолению своей страсти, помощи от Бога не получишь, и если, усиливаясь всеусердно, на одни свои силы надеешься, успеха никакого иметь не будешь. Усиливаться усиливайся всеусердно, но успеха ожидай от одной помощи Божией. Придет несомненно помощь и, сделав твои бессильные усилия всесильными, подаст тебе удобную победу над тем, с чем борешься.

Как углублением в Таинство Евхаристии возгревать в себе любовь к Богу

Чтобы углублением в небесное Таинство Тела и Крови Христовых возгреть в себе большую любовь к Богу, обратись помыслом к созерцанию любви, какую явил самому тебе Бог в сем Таинстве. Ибо сей великий Бог и Вседержитель не удовольствовался тем, что создал тебя по образу и подобию Своему, ни тем, что когда ты, согрешив и Его оскорбив, ниспал из чина своего, послал Сына Своего Единородного пожить тридцать и три лета на земле, чтобы взыскать тебя и, подъяв страшные страсти и мучительную смерть крестную, искупить и исхитить тебя из рук диавола, которому ты поработил себя грехом, и опять восставить тебя в свой чин, но, кроме того, благоволил учреждену быть еще и Таинству Тела и Крови в пищу тебе для существеннейшего срастворения с естеством твоим всей силы воплощенного Домостроительства. Сие-то последнее изъявление премногой к тебе любви Божией сделай для себя предметом постоянного созерцания и углубления, чтоб, узревая всестороннюю полноту ее и преизобилие, питать тем и паче воспламенять и свое к Богу всецелое устремление и любовь.

1) Помысли о том, когда стал любить тебя Бог, и увидишь, что сему нет начала. Ибо сколько Сам Он вечен по Божескому естеству Своему, столько же вечна и любовь Его к тебе, по коей Он прежде всех веков положил в совете Своем даровать тебе Сына Своего дивным некиим и непостижимым образом. Узрев же сие, восторженною возрадуйся радостью духовною и воззови: "Итак, еще в оной бездне вечности мое ничтожество было попечительно зримо и любимо Богом беспредельным; еще тогда промышлял Он о благе моем и по благоволению неизглаголанной любви Своей положил даровать мне в пищу Сына Своего Единородного. Могу ли я после сего позволить себе хоть один момент не быть прилепленным к Нему всей мыслью моею, всем желанием моим и всем сердцем моим?"

2) Помысли также, что всякие взаимные любления тварей между собой, как бы они велики ни были, имеют свою меру и свой предел, за который и не могут простераться. Одна любовь Божия к нам не имеет предела. Посему, когда потребовалось особым некиим образом удовлетворить ее, Он предал на сие Сына Своего, равного Ему по величию и беспредельности, как сущего единого и того же с Ним естества. Итак, любовь Его такова, каков дар, и, обратно, таков дар Его, какова любовь. И то и другое столь велико, что большей меры великости не может и вообразить никакой тварный ум. Возмерь же ты за сию безмерную любовь по крайней мере всевозможною для тебя мерою любви.

3) Помысли еще, что Бог подвигся на возлюбление нас не какою-либо необходимостью, но по единой Своей естественной благости, возлюбил независимо ни от чего, Сам от Себя, сколь безмерно, столь же и непостижимо.

4) Что с нашей стороны не могло быть предпослано сему возлюблению никакое достохвальное дело, достойное воздаяния, чтоб беспредельный Бог за то предельностию любви воздал нашей всесторонней бедноте, - что Он возлюбил нас потому, что так восхотел, по единому благоволению Своему, и не только возлюбил, но и даровал Себя нам, недостойнейшим тварям Своим.

5) Что любовь сия, если воззришь на чистоту ее, не смешана, как большею частью тварная любовь, с чаянием какого-либо добра от нас впереди. Ибо Бог не имеет нужды в каком-либо добре со стороны, как Сам в Себе вседовольный и всеблаженный. Посему, если благоволил излить на нас неизреченную благость и любовь, то излил не ради блага Себе от нас, а для блага собственно нашего.

Помышляя о всем сем, можешь ли ты не взывать в себе: "О, как дивно сие! Всевышний Бог приложил сердце Свое ко мне, малейшему творению Своему! Что же хочешь Ты от меня, Царю славы? Чего чаешь от меня, который не что иное есть, как пыль и прах? Вижу добре, Боже мой, при свете безмерной любви Твоей, что у Тебя одно при сем желание, наиболее показывающее светлость Твоей ко мне любви, именно, что Ты благоволишь мне даяти мне всего Себя в пищу и питие не для другого чего, как для того, чтоб преложить всего меня в Себя, не потому чтоб имел Ты нужду во мне, но потому, что я крайнюю имею нужду в Тебе; ибо таким образом Ты бываешь живущим во мне, а я в Тебе; и чрез любительное единение сие делаюсь я как Сам Ты – и скажу так по-человечески: чрез соединение моего земного сердца с Твоим сердцем небесным содевается во мне единое некое божественное сердце".

От таких помышлений не можешь ты не преисполниться изумления и радости, видя себя так высоко ценимым от Бога и так много Ему любезным, и, уразумевая, что Он безмерною любовью Своею к тебе ничего другого не ищет и не желает от тебя, как привлечь любовь твою к Себе и тебя Собою облаженствовать, отторгши тебя от всякого пристрастия к тварям и к самому себе, чтоб ты, таким образом, возмог всего себя принести Ему, Богу твоему, как всесожжение, и чтоб отныне во все последующее время жизни твоей единая любовь к Нему и усердное желание благоугождать Ему обладали и умом твоим, и твоею волею, и памятью, и всеми чувствами твоими. Всякое благодеяние любви Божией к тебе может отразиться таким воздействием на душу твою, наипаче же естественно сему быть при разумном воззрении на многоблагодатное Таинство Божественной Евхаристии, на которое, взирая умом, отверзи и сердце свое к нему и излей следующие благоговейные молитвы и любительные воздыхания:

"О, Брашно пренебесное! Когда же настанет для меня час пожретися Тебе всецело, не другим каким огнем, а огнем любви Твоей? Когда, о несозданная Любовь, о Хлебе жизни! Когда стану я жить Тобою единым, для Тебя единого и в Тебе едином? Когда, о Жизнь моя, Жизнь красная, Жизнь сладостная и вечная, Манна небесная, когда, отвратившись от всякого другого брашна земного, стану я вожделевать Тебя единого и питаться Тобою Единым? Когда будет сие, о Сладость моя всенасытительная, о благо мое верховное! О, Господи мой, превожделенный и всеблагодатный! Исторгни сие бедное сердце мое из уз всякого пристрастия и всякой наклонности недоброй, укрась его святыми добродетелями Твоими и исполни таким благонастроением, чтоб мне со всею искренностью все делать только для того одного, чтоб благоугодить Тебе! Тогда достигну я, наконец, того, что, отверзши Тебе сердце мое, уже не недостойное Тебя, призову Тебя и любовью понужду Тебя внити в него; Ты же, Господи мой, вошедши внутрь, станешь, не встречая сопротивления, совершать там все воздействия, какие обычно совершаешь в душах, преданных Тебе".

В таких любительных помышлениях и чувствах можешь ты проводить вечер и утро, приготовляясь к Святому Причастию. Потом, когда совсем приблизится священный час Причастия, со смирением и сердечной теплотой поживее вообрази, кто Тот, Кого имеешь ты приять в себя, и кто ты, имеющий приять Его.

Тот есть Сын Божий, в непостижимое облеченный величие, пред Коим трепещут небеса и все силы,- есть Святый святых, светлейший солнца, недомыслимая чистота, в сравнении с коей нечиста всякая чистота тварная, Который, из любви к тебе прияв зрак раба, восхотел быть презренным, поруганным и распятым злобою мира беззаконного, пребывая в то же время Богом, в деснице Коего жизнь и смерть всего мира. Кто же ты? Ты – ничто, по своему растлению, лукавству и злобе сделавшийся ничтожнее ничего, хуже всякой ничтожнейшей и нечистейшей твари, посмешище преисподних демонов, который вместо воздаяния благодарения щедрому Богу за столькие и толикие благодеяния, увлекаясь своими фантазиями и похотями, презрел столь великого Благодетеля своего и Владыку и попрал бесценную кровь Его, за тебя пролитую, а Он при всем том, по непрестающей и неизменной любви Своей к тебе, призывает тебя к Божественной Трапезе Своей, иной же раз и понуждает приступить к ней страшными угрозами, напоминая тебе ко всем изреченное слово Свое: аще не снесте плоти Сына Человеческаго, ни пиете крови Его, живота не имате в себе (Ин. 6:53) - и как не затворяет пред тобою двери милосердия Своего, так не отвращает от тебя лица Своего, хотя ты, по грехам своим, и прокажен, и расслаблен, и слеп, и беден, и порабощен всяким страстям и непотребностям.

Вот только чего требует Он от тебя:

1) чтоб ты возболел сердцем своим об оскорблении Его;

2) чтобы ты паче всего ненавидел грех – всякий: и большой, и малый;

3) чтоб ты всецело всего себя предал Ему и со всем расположением и любовью сердечною одно имел попечение – всегда и во всем, во всяком деле быть в воле Его и в полной покорности Ему Единому;

4) чтоб ты имел крепкую в Него веру и твердо уповал, что Он помилует тебя, очистит тебя от всех грехов твоих и охранит от всех врагов твоих, видимых и невидимых.

Подкрепившись такою неизреченною любовью к тебе Божиею, приступи ко Святому Причастию со страхом святым и любительным, говоря: "Недостоин я, Господи мой, прияти Тебя, ибо столько и столько раз прогневлял Тебя грехами моими, а не оплакал еще всех таких нечестивых дел моих. Недостоин я, Господи мой, прияти Тебя, ибо не очистил еще себя от расположений и пристрастий к тому, что не благоугодно Тебе. Недостоин я, Господи мой, прияти Тебя, ибо не предался еще со всею искренностью в любовь к Тебе, в волю Твою и в покорность Тебе. О Боже мой, всесильный и безмерно благий! Сам Ты, по всещедрому человеколюбию Своему, удостой меня прияти Тебя, с верою притекающего к Тебе".

После же того, как сподобишься Святого Причастия, заключись в сокровенностях сердца своего и, забыв все тварное, простри к Богу такую или подобную сей беседу: "Всевышний Царю неба и земли! Кто внити Тебя сотворил в недостойное сердце мое, когда я и окаянен, и беден, и слеп, и наг? Никто, конечно, как безмерная любовь Твоя ко мне. О любовь несозданная! О любовь сладчайшая! Чего же хочешь Ты от меня, в конец обнищавшего? Ничего, как проразумеваю и вижу, кроме любви моей к Тебе; ничего, кроме того, чтоб на жертвеннике сердца моего не горел никакой другой огонь, кроме огня любви моей к Тебе, который бы попалял всякую другую любовь и всякое другое желание, кроме желания всего меня принести Тебе в жертву всесожжения и в воню благоухания. Ничего другого никогда не желал Ты и не искал от меня и теперь не ищешь и не желаешь. Вонми же, Господи, ныне и обетам сердца моего! Се сочетаваю с желанием Твоим мое желание, и как Ты всего Себя дал мне, и я всего себя предаю Тебе, да буду весь в Тебе. Ведаю, Господи, что сему нельзя быть, если не будет во мне полного самоотвержения, если останется во мне какой-либо след самолюбия, если будет укрываться во мне сочувствие и расположение к какой-либо воле своей или мыслям своим, или к самоугодливым обычаям моим; почему хочу и порываюсь отныне противиться себе во всем, что неугодного Тебе возжелает душа моя, и нудить себя на все, что благоугодно Тебе, хотя бы все во мне и вовне меня восставало против того. Сам я не силен успеть в этом, но как отныне Ты со мною, то дерзновенно уповаю, что Ты Сам будешь совершать во мне все достодолжное. Порываюсь и ищу, и да будет сердце мое едино с Твоим сердцем и уповаю, что сие будет мне благодатию Твоей. Порываюсь и ищу ничего не видеть и не слышать, ни о чем не помышлять и ничему не сочувствовать, кроме того, к чему поведет и на что указывать будет воля Твоя, заповедями Твоими определенная, и уповаю, что сие будет мне действом силы Твоей во мне. Порываюсь и ищу не отходить вниманием от сердца, в коем Ты, и там, непрестанно взирая к Тебе, согреваться лучами света, от Тебя исходящего; и уповаю, что сие будет мне прикосновениями и объятиями дланей Твоих. Порываюсь и ищу, да отныне Ты един будешь мне свет, сила и радование; и уповаю, что сие будет мне спасительными Твоими воздействиями на внутреннее мое. О сем и молюсь и непрестанно молиться буду. О премилосердный Господи! Буди мне сие, буди".

Попекись затем день ото дня все более и более преизбыточествовать верою в силу сего Пресвятого Таинства Евхаристии и не переставай изумляться сему дивному Таинству, помышляй, как Бог под видом хлеба и вина являет тебе Себя и существенно бывает в тебе, чтобы содевать тебя наиболее святым, преподобным и блаженным. Ибо блаженны те, которые не видят, но веруют, по слову Спасителя: блажени не видевшии и веровавше (Ин. 20:29). И не желай, чтобы в сей жизни Бог являл Себя тебе под другим каким видом, кроме сего Таинства. Старайся возгревать в себе теплое желание сего Таинства и каждодневно преуспевай и в ревностной готовности творить одну волю Божию и в духовной мудрости ее делать царицей и правительницей всех твоих дел, и духовных, и душевных, и телесных. Всякий раз, как причащаешься, причащаясь сей Жертвы Бескровной, и себя самого приноси в жертву Богу, т. е. изъявляй полную готовность, по любви к Господу, за нас пожершемуся, терпеть всякую напасть, всякую скорбь и всякую напраслину, какие могут встретиться в течение жизни твоей.

Св. Василий Великий полнее изображает долг, налагаемый Святым Причастием на причащающихся, со слов св. Павла, что причащающиеся Тела и Крови Господа смерть Господню возвещают (1Кор.11:26). Смерть же была подъята Господом за всех людей – и за причащающихся – чего ради? Да живущии не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2Кор.5:15). Следовательно, причащающиеся с верою, любовию и готовностию до положения живота быть верными заповедям Божиим и всякой, явно Им изъявленной воле, берут на себя долг уже не жить более себе, ни миру и греху, но приемлемому ими во Святом Причастии Господу Богу, за них умершему и воскресшему.

Наконец, прияв в Святом Причастии Господа, за тебя пожершегося, и общником быв силы сей жертвы, во имя ее вознеси к Небесному Отцу, после благодарения и славословия, молитвы и моления о твоих нуждах, духовных, душевных и телесных, затем о Святой Церкви Божией, о домашних твоих, о благодетелях и о душах, в вере почивших.

Будучи сочетана с жертвой, коею Сын Божий исходатайствовал нам от Бога Отца всякую милость, молитва сия и услышана будет, и не оставлена будет без плода.

О причащении духовном

Причащаться Господа в Таинстве Тела и Крови можно только в определенные времена, кто как может и как усердствует, не более, однако ж, одного раза в день. Внутренно же, в духе, причащения Ему можем сподобляться каждый час и каждое мгновение, т. е. пребывать, по благодати Его, в непрестанном общении с Ним и, когда благоволит Он, сердцем ощущать сие общение. Причастившись Тела и Крови Господа, Его Самого, по обетованию Его, приемлем, и Он вселяется в нас со всеми благодатями Своими, давая и сердцу, к тому готовому, ощущать сие. Истинные причастники всегда бывают вслед за Причастием в осязательно благодатном состоянии. Сердце вкушает тогда Господа духовно.

Но как мы и телом стеснены, и внешними делами, и отношениями окружены, в коих по долгу должны принимать участие, то духовное вкушение Господа, по раздвоению нашего внимания и чувства, день ото дня ослабляется, заслоняется и скрывается. Скрывается ощущение вкушения Господа, но общение с Господом не пресекается, если, к несчастью, не привзойдет какой грех, расстраивающий благодатное состояние. Со сладостью вкушения Господа ничто сравниться не может, почему ревнители, ощутив оскудение ее, спешат восставить его в силе и когда восставят, чувствуют, что как бы снова вкушают Господа. Это и есть причащение Господа духовное.

Оно имеет, таким образом, место между одним и другим причащением Его в Тайнах Святых. Но оно может быть и непрерывно – в том, кто всегда блюдет сердце свое чистым и непрерывным имеет внимание свое и чувство к Господу. При всем том, однако ж, оно есть дар благодати, даемой труженикам на пути Господнем, усердным и к себе безжалостным.

Но и то, когда кто по временам вкушает Господа в духе, есть дар благодати. От нас только жаждание сего дара и алкание, и усердное взыскание. Есть, впрочем, дела, открывающие ему путь и споспешествующие принятию его, хотя он всегда приходит как бы невзначай. Дела сии суть чистая с детским воплем из сердца молитва и особые акты самоотвержения в ряду добродетелей. Когда нет на душе греха, когда не терпимы бывают мысли и чувства греховные, т. е. когда она чиста и к Богу вопиет, то, что может воспрепятствовать Господу присущему дать душе Себя вкусить, а душе ощутить сие вкушение? Так и бывает, если только Господь не видит, что для блага души нужно несколько продлить алчбу Его и жажду неудовлетворенною. Между актами самоотвержения паче всего сильно в сем отношении смиренное послушание и повержение себя под ноги всех, обнажение себя от стяжаний, благодушное перенесение напраслин, все в духе полного предания себя в волю Божию. Такие деяния наипаче уподобляют действующего Господу, и Господь присущий дает Себя вкусить душе его. И всех заповедей Божиих усердное и чистое исполнение имеет плодом своим вселение Господа в сердце, с Отцем и Святым Духом (Ин. 14:23).

Духовное Господа причащение не должно смешивать с мысленным воспоминанием о причащении Его в Таинствах Тела и Крови, хотя бы это сопровождалось сильными какими ощущениями духовными и жаждущими порывами к действительному причастию Его в Тайнах Святых. Не должно также смешивать и того, что дается присущим в храме при совершении Таинства Евхаристии. Они сподобляются освящения Божия и Божия благоволения как участвующие в принесении Бескровной Жертвы верою, сокрушением и готовностью жертвовать собою во славу Божию и по мере сих расположений; но это не то, что причастие, хотя оно тут же может совершиться.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский

---картинка линии разделения---

Благовестие о спасителе мира в таинстве Евхаристии

Приближалась иудейская Пасха, прообразовавшая искупительного Агнца, закланного в предопределении Божием прежде создания мира. Вместе с тем приблизился от века определенный день и час действительного заклания на крестном жертвеннике сего Самого искупительного Агнца Божия, вземлющего грехи мира.

В великую ту ночь, в которую предан был, приходит Христос Спаситель с двенадцатью учениками в приготовленную в Иерусалиме горницу.

Здесь, возлегши с учениками Своими, прежде всего совершает ветхозаветную Пасху, как повествует Евангелист Лука: "Когда настал час, Он возлег, и двенадцать Апостолов с Ним. И сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания; Ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока не совершится в Царствии Божием. И взяв чашу и благодарив, сказал: приимите ее и разделите между собою; Ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие" (Лук. 12:14-18).

Так как совершение Пасхи предстояло в следующую ночь, то слова эти проясняют причину, по которой Христос Спаситель предупредил совершение ее на целые сутки, дабы на одной Тайной Вечери соединить в одно оба Завета: преобразовательный и действительный.

Желая самым делом уяснить значение Нового Завета, Христос Спаситель, по совершении обряда ветхозаветного, приступает к установлению новозаветной Пасхи в таинстве Евхаристии, предварив это установление примером смирения и призывом ко взаимной любви.

Вот как повествует об этом Евангелист Иоанн: "Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит, встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан.

Когда же умыл им ноги и надел одежду Свою, то, возлегши опять, сказал им: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и Правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу.

Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам.

Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его. Если это знаете, блаженны вы, когда исполняете" (Иоан. 13:3-5, 12-17).

После умовения ног на продолжавшейся вечери Христос Спаситель снова предсказывает ученикам о Своих приближающихся страданиях и указывает самого предателя, как повествуют о том Евангелисты Матфей и Лука: "И когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи?

Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня.

Впрочем, Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться.

При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал" (Матф. 26:21-25). "Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим. Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются. А вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий, как служащий. Ибо кто больше: возлежащий или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий" (Лук. 22:24-27).

Самое установление таинства Евхаристии Евангелист Матфей изображает следующими словами: "И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите; сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов" (Матф. 24:26-28).

Евангелист Лука повествует о том же следующее: "И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть Тело Мое, которое за вас предается, сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть новый завет в Моей Крови, которая за вас проливается" (Лук. 22:19-20).

Апостол Павел по особому откровению от Господа изобразил установление таинства Евхаристии следующими словами: "Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание" (1 Кор. 11:23-24).

Вещество, употребляемое Христом Спасителем для таинства Евхаристии, есть хлеб и вино. А потому и во все следующее время со времен апостолов Евхаристия совершалась на обыкновенном пшеничном хлебе, какой употребляли иудеи во дни Иисуса Христа. Хлеб должен быть чистый как по веществу, так и по способу приготовления, ибо того требует величие и святость таинства. Хлеб этот должен быть обыкновенный, то есть квасный, не опресночный, какой употребляют латиняне для таинства Евхаристии.

По-видимому, разница эта несущественная, но существенно то, что опресноки, как принадлежность обрядного закона ветхозаветного, отменены на соборе апостольском, который точно определил, что именно из обрядового закона остается обязательным для христиан.

На обыкновенном хлебе постоянно совершаема была Евхаристия в первенствующей Церкви Христовой, ибо вещество для таинства заимствовано из приношений народа, который, без сомнения, приносил в храмы из домов своих хлеб обыкновенный, так как он предназначался вместе и для вечери любви, и для вспомоществования бедным, а опресноки бывали в употреблении у иудеев только семь дней в году.

Главное же в том, что не на опресноках совершил первоначальное таинство Причастия Сам Христос Спаситель, ибо таинство это установлено в 13-й день месяца Нисана к вечеру, а иудеям закон предписывал начинать праздновать Пасху и затем употребление опресноков только с вечера 14-го числа Нисана, так что первый день из числа семи дней опресночных был уже 15-й день Нисана.

Другим веществом для таинства Евхаристии, вместе с обыкновенным пшеничным хлебом, должно быть виноградное вино, ибо на таковом вине совершил таинство Евхаристии Сам Христос Спаситель.

Это видно из самих слов, сказанных Христом Спасителем при установлении сего таинства (Матф. 26:27-29).

Вино должно быть растворимо с водой потому, что и Христос Спаситель, как свидетельствует апостольское предание, при учреждении Евхаристии употребил вино, растворенное водой.

Последуя примеру Христа Спасителя, Св. Церковь всегда употребляла такое же вино, то есть растворенное водой, памятуя то, что во время крестных страданий Господа из прободенного ребра Его истекла кровь и вода (Иоан. 19:34).

От хлеба, употребляемого для Евхаристии, требуется возможная чистота самого вещества и чистота приготовления, чему соответствует употребляемая в Православной Церкви просфора. Этим Св. Церковь и ограничивает свои требования, так же точно, как от готовящегося совершать Евхаристию и приступающего к Божественному приобщению, требуется возможная чистота души и тела, и некоторое отдельное приготовление, соответствующее величию и святости таинства.

Из этого видно, что наша обыкновенная просфора может почитаться как бы некоторым символом или образом человека, готовящегося соединиться с Господом в таинстве Евхаристии.

К совершению таинства не принимаются просфоры черствые.

И это служит немаловажным символом или образом того, что требуется от приступающих к Евхаристии: смирение умягченных покаянием и слезами чувств, но отнюдь не жестокая надменность фарисейская, воображавшая себя праведной только потому, что усматривала между слабыми людьми явных грешников.

Власть совершать таинство Евхаристии, по учению Православной Церкви, принадлежит только преемникам апостолов, то есть епископам, а чрез епископов сообщается и пресвитерам.

Приступать к трапезе Господней и причащаться Телу и Крови Христовой могут все православные христиане. Впрочем, призывая всех верных чад своих к трапезе Христовой, Св. Церковь не иначе допускает их к святейшему таинству, как после предварительного их приготовления, последуя заповеди апостола: "Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем" (1 Кор. 11:28-29).

Приготовление же состоит в искреннем испытании верующими своей совести и очищении ее от грехов чрез таинство покаяния, в посте и молитвах по установлению Церкви.

Причащаться Телу и Крови Господней есть необходимейшая обязанность каждого христианина.

Это видно из слов Христа Спасителя, которые он сказал иудеям, когда давал обетование об Евхаристии.

"Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.

Идущий мою плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день" (Иоан. 6:53-54).

Веруя и исповедуя, что Святейшая Евхаристия есть истинное таинство, Православная Церковь верует также и исповедует, что Евхаристия есть вместе истинная, действительная жертва.

В таинстве Евхаристии Тело и Кровь Христа Спасителя приносятся за людей в жертву Богу и предлагаются в снедь людям.

Эту истину преподал Сам Христос Спаситель. Еще в пророческой беседе Своей об установлении Евхаристии Он употребил следующее выражение: "Я - хлеб живый, сшедший с небес: ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира" (Иоан. 6:51). Этим Христос Спаситель ясно выразил, что установляемое Им таинство Евхаристии будет иметь значение умилостивительной жертвы.

Точно так же при действительном установлении этого таинства Христос Спаситель сказал о предлагаемом благословенном хлебе: "приимите, ядите: сие есть Тело Мое" - присовокупил: "еже за вы ломимое".

Предлагая благословенную чашу, Христос Спаситель после слов: "пейте от нее вси: сия бо есть Кровь Моя нового завета" присовокупил: еже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов".

Так смотрела на таинство Евхаристии Св. кафолическая Церковь по священному преданию от Св. апостолов, самовидцев и служителей Слова.

Жертва, приносимая Богу в таинстве Евхаристии, по существу своему совершенно одна и та же с жертвой крестной.

И ныне на жертвенниках Церкви приносится тот же самый Агнец Божий, Который принесен был за грехи мира на Кресте, та же самая пречистая Кровь, которая излиялась на Голгофе.

И ныне невидимо совершает это таинственное жертвоприношение Тот же Самый предвечный Архиерей, Который совершил жертвоприношение Отцу Своему на крестном жертвеннике.

Как тогда, так и теперь один и тот же и Приносящий и Приносимый, и Жертва и Первосвященник, один и тот же Искупитель мира - Христос Спаситель - Бог наш и Господь.

Впрочем, по образу и обстоятельствам жертвоприношений Евхаристическая жертва отличается от жертвы крестной. На Кресте Христос Спаситель видимо принес Свое пречистое Тело и Свою пречистую Кровь в жертву Богу; в Евхаристии Он приносит их под видом хлеба и вина. На Голгофе Христос Спаситель непосредственно Сам, как Первосвященник, совершил искупительное жертвоприношение.

На Голгофе жертва принесена через действительное заклание Агнца, жертва кровавая, ибо Христос Спаситель действительно пострадал, проливая Кровь Свою, и вкусил смерть от плоти.

На литургии жертва приносится в Евхаристии чрез таинственное приложение или пресуществление Духом Святым хлеба и вина в Тело и Кровь Христову, - без страданий, без пролития крови, без смерти, - а потому Евхаристическая жертва называется бескровной и бесстрастной и возвещает страдание и смерть Божественного Агнца.

Крестной жертвой на Голгофе совершено искупление всего человечества и удовлетворена Правда Божия за грехи всего мира.

Бескровной жертвой, приносимой на литургии, умилостивляется Правда Божия о многих, которые оказались способны принять и усвоить плоды Жертвы Голгофской. За таковых, с верой и любовью приемлющих Божественную Евхаристию, жертва эта приносится и приносит им оставление грехов и жизнь вечную.

Обе жертвы не разделены между собой, составляют, собственно, одну жертву, но и различаются между собой. Это, как выражено в православно-догматическом богословии, одно и то же благодатное древо жизни, насажденное Богом на Голгофе, но наполняющее таинственными ветвями своими всю Церковь Божию, и питающее своими спасительными плодами всех, ищущих жизни вечной.

Святейшая Евхаристия есть жертва хвалебная и благодарственная. Эти свойства бескровной жертвы ясно указал Сам Христос Спаситель при установлении ее, когда, прияв хлеб, прежде всего хвалу воздав и благодарив, преломил и затем преподал ученикам Своим, говоря: "сие есть Тело Мое..." (Лук. 22:19,20).

Так точно и поныне в Православной Церкви все христиане, присутствующие в храме, когда возносится Богу бескровная жертва, взывают к нему: "Тебе поем, Тебе благословим, Господи..."

Эти возгласы присутствующих в храме христиан составляют продолжение того благодарения, которое втайне возносит священнодействующий прежде освящения Даров.

Он воспоминает при этом великие дела Божий - создание человека из небытия, многоразличное попечение о нем после падения и домостроительство спасения его чрез Иисуса Христа; прославляет и благодарит за все это Бога Отца, Единородного Сына Его, Спасителя мира и Всесвятого Духа.

Святая Евхаристия есть жертва умилостивления за живых и умерших

Это видно из того, что Евхаристия по существу своему нераздельна с жертвой крестной, а крестная жертва, без всякого сомнения, принесена в умилостивление Бога за грехи всех людей.

На это свойство бескровной жертвы ясно указал Сам Христос Спаситель при установлении таинства Евхаристии. Преподавая ученикам Тело Свое, Он благоволил указать, что оно предается на страдание в умилостивление за грехи людские. Он именно сказал: "еже за вы ломимое"; и преподавая Свою Кровь, присовокупил: "еже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов".

Вот причина, по которой от самого начала христианства бескровная жертва была приносима Св. Церковью за спасение всех как живых, так и умерших.

Это ясно видно из чинопоследования всех христианских литургий, кроме протестантской, в которой, по заблуждению человеческого ума, отвергнуто апостольское предание, основанное на Св. Писании, что Евхаристия есть жертва, однозначная крестной Голгофской жертве.

Тайнодействие святейшей Евхаристии не может иначе совершаться, как при Божественной литургии.

В литургии три части: первая - проскомидия или приношение, так названная от обычаев древних христиан приносить в храм хлеб и вино для Евхаристии.

Во время проскомидии читаются часы.

Читаемые на третьем часе псалмы: 16, 24, 50 содержат в себе молитвы праведного Давида, испытавшего на себе всю тяжесть внешних и внутренних искушений, посещающих человека в жизни, и убедившегося на опыте, что только благодать Божия может укрепить, поддержать и обновить человека в борьбе с внешними и внутренними напастями и лукавыми поползновениями падшей человеческой природы.

Читаемые на шестом часе псалмы: 53, 54 и 90 содержат в себе жалобы на измену и предательство друзей, и тяжкое гонение от врагов, но вместе с тем и увещание, чтобы люди возлагали крепкое упование на покровительство Божие. Изображая свое томительное положение среди измены друзей и жестокости врагов, Давид пророчески предвозвестил все это о Христе Спасителе, претерпевшем тяжкий Крест ради возвращения людям покровительства Божия и спасения.

В то время, когда чтец по благословению священнодействующего совершает чтение часов, как приготовление присутствующих к принятию благодати, в алтаре сам священнодействующий совершает приготовление к Евхаристии.

Приготовление Евхаристической Пасхи на проскомидии, по преданию от Св. апостолов, совершается следующим образом.

Священник, начиная приуготовление Даров в воспоминание страданий Христа Спасителя, становится благоговейно и в облачении пред жертвенником, прочитывает прежде всего трогательный тропарь о страданиях Христовых, взяв просфору, знаменует ее крестообразно копием поверх печати, произнося троекратно:

"В воспоминание Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа".

Этими словами священнодействующий возвещает, что хлеб сей назначается в приношение страдания и смерти Христа Спасителя. Из этого хлеба копием вырезается та часть, которая с печатью. Для наглядного изображения страданий нашего Господа священник сопровождает всякое водружение копья в хлебе пророческими изречениями о Христе Спасителе:

"Яко овча на заколение ведеся 
И яко Агнец непорочен, прямо стригущаго Его 
Безгласен, тако не отверзает уст Своих. 
Во смирение Его суд Его взятся 
Род же Его кто исповесть 
Яко вземлется от земли живот Его. 
Жрется Агнец Божий, вземляй грех мира, за мирский живот и спасение. 
Един от воин копием ребро Его прободе, и обоих изыде кровь и вода: и видевый свидетельствовал, и истинно есть свидетельство его".

Это излияние Крови и Воды изображается тут же, чрез соединение вина и воды, воспоминается и возвещается вместе с тем и таинство воплощения Бога Слова.

Проскомидия изображает два таинства: воплощение и страдание, так же точно, как и в ветхозаветных образах или преобразованиях оба эти таинства, как одно, предызображены пасхальным переходом Израиля чрез Черное море, а именно: первоначальное разделение вод знаменует воплощение, и обратное соединение вод, произведенное начертанием креста, знаменует страдание нашего Искупителя.

В этом значении празднование Рождества Христова может называться Пасхой в том смысле, как и празднование победы Христа Спасителя над смертью, то есть Воскресение Христово.

В этом же смысле и таинство Евхаристии, возвещающее и воплощение Бога Слова, и искупление рода человеческого Кровью Спасителя, справедливо именуется Пасхой.

Для Христа Спасителя подвиг уничижения, а следовательно, и страдания начался с воплощением, а как подвиг этот, завершенный крестной смертью, искупил род человеческий от вечной смерти, то и при изобразительном воспоминании этого подвига на литургии необходимо соединять воедино весь подвиг служения Христа Спасителя нашему спасению - от самого начала до самого конца.

Совершив, таким образом, приготовление к Евхаристии, священнодействующий троекратно кадит приготовленные Дары, в ознаменование ароматов, принесенных женами-мироносицами на гроб Христа Спасителя, равно как и в ознаменование даров, смирны и Ливана, принесенных волхвами Новорожденному Христу.

Такое же соединение воспоминаний Рождества Христова и страданий Его представляют покровцы, коими покрываются приготовленные Дары, ибо они знаменуют не только плащаницу Христа Спасителя, но и те пелены, коими повито было младенческое тело Богочеловека Христа.

Такое же двойственное значение имеет и звездица, коею покрывается дискос с уготованным на нем Агнцем, ибо она знаменует не только звезду, явившуюся на востоке и приведшую волхвов на поклонение Новорожденному Христу, но, имея крестообразную форму, знаменует и Животворящий Крест вольных страданий Христа Спасителя нашего.

Уготованный на дискосе Агнец предлежит как жертва, ожидающая принесения, как жертва благодарения и умилостивления; и тут Агнец представляется тем, чем Он есть в действительности, ибо и на дискосе мы представляем его окруженным Своей Церковью, которую Он приобрел Своей Кровью.

В ознаменование этого нашего верования по сторонам Агнца располагаются частицы, вынутые из других просфор за Церковь Небесную и земную, за горний Сион и дольний Иерусалим, составляющие один святой град Божий, одну Святую Невесту Агнца Божия.

Но эти частицы представляют тварь, а Агнец Самого Создателя, а потому только часть, образующая Агнца Божия на Тайной вечери, пресуществляется в истинное тело Агнца Божия Христа Спасителя нашего, а частицы, вынутые из прочих просфор, только освящаются нахождением окрест Агнца, и по опущении после причащения в конец обедни в потир омываются Кровью Христа Спасителя, и тем приносят величайшую и неоцененную пользу душам, за которых вынуты и предложены на жертвенник окрест Агнца Божия.

Надобно упомянуть еще и то, что самый дискос, или круглое блюдце, на котором предлежит уготованный Агнец, соединяет в себе тоже два знаменования; ибо он изображает не только ясли, но и гроб Христов.

Священные одежды, которыми благолепно украшаются священнослужители, приступающие к жертвеннику, тоже имеют двойственные значения во всех степенях священства, - как у диакона, так и у пресвитера, так и у епископа. Одни из этих одежд, как-то стихарь, фелонь и саккос - знаменуют одежды поругания, в которые облекали Агнца Божия Иисуса Христа Ирод царь и воины Пилатовы; другие, как-то: орарь, епитрахиль и омофор - знаменуют младенческие пелены, которыми связан был Христос Спаситель ради разрешения рода человеческого от греха, проклятия и смерти.

Епископский омофор имеет сверх того и духовное значение заблудшей овцы, которую пастырь, нашедши, возложил на рамена свои, радуясь о ней паче, нежели о девяноста девяти незаблудших овцах.

Из этого напоминания видим, в чем преимущественно полагается призвание пастырское, которое приемлют епископы.

По совершении проскомидии совершается крестообразное каждение алтаря и всего храма.

Курением фимиама предначиналась литургия в первенствующей Церкви, как видно из свидетельства о том Св. Дионисия Ареопагита, ученика Апостола Павла.

Курение фимиама означает таинственное и невидимое явление Божественной Благодати, врачующей и восполняющей немощи человеческие к благоговейному совершению величайшего тайнодействия литургии.

Священная трапеза, устрояемая среди алтаря, именуемая престолом, имеет знаменование гроба Христа Спасителя, как источник нашего воскресения, а потому во время каждения окрест Св. трапезы священником или диаконом читается известный тропарь:

"Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником, и на престоле был ecu, Христе, со Отцем и Духом вся исполняли Неописанный".

 

----картинка линии разделения----

 

Осипов Алексей Ильич

Осипов Алексей Ильич

Доктор богословия. Профессор МДА

----картинка линии разделения----

Таинство Евхаристии

У некоторых древних народов был обычай принимать хлеб и вино. И будто бы даже это употреблялось в некоторых мистерий. Например, в культе Митры, который был современником христианства, есть основания полагать, что это было воспринято от христиан. Но в то же время хлеб и вино у всех европейских народов всегда рассматривались как две основные составляющие человеческой жизни. Хлеб – это символ жизни, вино – символ радости. И Господь, утверждая это таинство, взял тоже хлеб и вино как символы жизни и радости.

Какое различие в понимании хлеба и вина в христианском таинстве и у древних народов? Там эти хлеб и вино были именно знаками и символами, и только. Никогда речь не шла, что будто бы, приобщаясь их, человек тем самым приобщается Божеству. Более того – тем более никогда не было речи о том, чтобы эти хлеб и вино были бы телом самого Божества. Христианское таинство здесь принципиально отличается от древних представлений.

Вопрос о таинстве Евхаристии, который с некоторого времени стал мучить богословов – как понять, что мы видим перед собой хлеб и вино, вкушаем это, ощущаем – и в то же время решительное утверждение Церкви о том, что мы причащаемся Тела и Крови Христовой?

Тысячу лет Церковь практически не знала этого вопроса. Была твердая вера, мы верим, что причащаемся Христа, а как и что – вопросов не было. Так нет, запад в своем рационализме и схоластике поставил вопрос – как это понять?

И вот во втором тысячелетии появляется новое учение, которого никогда не знала Церковь. Оно состояло в том, что с этим хлебом и вином происходит следующее. В хлебе и вине меняется сущность (субстанция) хлеба и вина на сущность Тела Христова, а акциденции (видимые свойства) остаются прежними. Это произошло в эпоху увлечения на западе Платоном и Аристотелем. У Аристотеля мы и находим, что в каждом предмете есть сущность (субстанция), а есть акциденция.

Поначалу это была мысль, никого ни к чему не обязывающая – в 9-м веке у одного из богословов западной церкви, что это происходит в Евхаристии – сущность меняется, а акциденции остаются. Эта идея впоследствии нашла свое развитие. И на Тридентском соборе КЦ во 2й половине 16-го века было принято постановление, по которому было решительно заявлено, что в Евхаристии происходит именно это. Так Тридентский собор закрепил это учение.

Фома Аквинский вообще дошел до следующих выводов: если сущность хлеба меняется на сущность Тела, то ясно, что это тогда живое Тело, а не мертвое. А что такое живое Тело? – Это же Сам Христос. – Значит, что делает священник, когда раздробляет Тело? – значит, он уже режет не хлеб, а режет Христа. И Фома заявляет, что в каждой Евхаристии происходит каждый раз «иммолацио Кристи», заклание Христа. Это как и у нас названия тоже приняты: копие, и раздробляется не Агнец, а Христос. А то, что мы не видим Христа при этом, то это Бог скрывает от нас, потому что мы не могли быть видеть тело и пить кровь, так как это противоестественно для человека, и поэтому Бог это скрывает. То есть, нам кажется одно, а на самом деле это другое.

Это как была ересь докетов – что вам только кажется, что Христос страдал, умер, плакал, ел, пил – а Христос обладал плотью первозданного Адама. На самом деле же ничего такого не было, потому что Он не мог этого делать.

И здесь католицизм тоже впал в такую крайность – что это вам кажется, а на самом деле там Христос живой. При этом есть ряд исторических случаев, когда некоторым сомневающимся были подобные видения. Например, интересный случай был с папой Григорием Великим Двоесловом, а точнее не с ним, а с его просфорницей, которой вдруг пришло в голову, как это Христос говорит, что это Тело Мое – ведь я сама это пекла! Какое же это тело? И вдруг у нее открылись глаза, и она видит в чаше закалаемого Младенца. Такие случаи в истории были, не знаю, много или несколько. И католические богословы (затем это перешло и к нам) стали рассматривать эти случаи как доказательство того, что это действительно происходит.

Но хочу заметить, что в христианстве нет такого учения, что Христос-Младенец пострадал за нас. Вот если бы Ирод его погубил вместе с Вифлеемскими младенцами, это было бы еще допустимо, но этого не случилось. Христос пришел в полный человеческий возраст, когда добровольно, осознанно, с великими борениями и страданиями пошел на Крест. Здесь же видят Младенца закалаемого. Что это означает, в чем причина?

Просфорница действительно убедилась, что это истинное Тело. Но Господь каждому человеку в меру его умственного развития по степени его веры открывает истины веры соответствующим образом, то есть, применительно к данному человеку («ад хоминем»). То есть, одно дело объяснять ребенку, другое – взрослому, одно – необразованному человеку, другое – профессору. Так и здесь – Господь открывает, что Евхаристия – не только хлеб и вино, и открывает сомневающимся соответствующим образом, видя душу человека.

Вот только каким образом можно объяснить эти факты. А истины о том, что Христос-Младенец закалается – нет.

Так вот, это католическое учение явилось новым учением, которого не знали святые отцы, и понятий таких тоже не было – субстанция и акциденция. Сама идея этого появилась в связи с философией Аристотеля. И это была попытка понять – как же мы видим хлеб и вино, а Церковь же учит, что это Тело и Кровь. И эта попытка выродилась в такую докетическую концепцию.

На востоке она долго не имела никакого значения, но затем, когда произошло падение Константинополя – мы и видим первое употребление этих терминов, только в 15-м веке, у патриарха Геннадия Схолария, который был под большим влиянием Фомы Аквинского. Затем в 17-м веке было специально два собора, посвященных Евхаристии (в Константинополе, 1639 г., и в Яссах, 1642 г.). Эти два собора занимались Евхаристией, и на них выражение «метусиа» (т.е.транссубстанциацио, пресуществление) – не имело никакого употребления. А впервые оно появляется после Геннадия Схоларии только в Православном исповедании восточных Патриархов 1645 г. (т.е.даже за три года перед этим был собор, а его не употребляют).

Итак, это концепция совершенно новая, имеющая своим происхождением католическую схоластику и католическую философию, которая затем под влиянием понятно каких исторических факторов стала проникать в православное богословие – как на восток, так и в Россию.

В журнале «Богословский вестник» за март 1904 г. есть письмо генерала богослова Киреева профессору Керенскому, где он пишет: «Я уже не раз имел случай указывать, что ни митрополит Платон, (ни до начала (на самом деле – до конца) 30-х гг. минувшего столетия (т.е. 19-го столетия), ни митрополит Филарет не сочли нужным вводить слово «пресуществление» в свои катехизисы». Кстати, в редакции митрополита Филарета слова этого не было, его заставили внести в 1839 году обер-прокурор Протасов и члены Синода, несмотря на сопротивление митрополита Филарета – «преложение или пресуществление». И вот уже начиная с этого времени это слово пресуществление вместе с этой католической доктриной стало входить в русскую богословскую литературу, в наши догматические и литургические пособия.

Епископ Василий (Кривошеин) пишет в своей работе «Символические тексты в Православной Церкви»: «Как известно, текст катехизиса митрополита Филарета, изданного в 1823-24 гг., дважды подвергался изменениям. В издании 27-28 гг., когда, впрочем, дело ограничилось заменой библейских и святоотеческих цитат на русском языке церковнославянскими, и в 1839 г., когда были произведены более существенные изменения в тексте по настоянию обер-прокурора Протасова в сотрудничестве с митрополитом Серафимом (Глаголевским) и другими членами Священного Синода». (Этот Серафим Глаголевский, кстати, много бед причинил и святителю Игнатию Брянчанинову). «Нужно сказать, что «исправление» катехизиса в духе его большей латинизации и согласования с исповеданиями Петра Могилы и Досифея не всегда было удачным. Так, в этом издании 1839 года к слову «прелагаются» (о Св.Дарах) было добавлено «или пресуществляются». Правда, затем слово «пресуществление» объясняется со ссылкой на исповедание Досифея в православном духе в смысле непостижимого и действительного преложения. Тем не менее, можно только жалеть о внесении в катехизис этого чуждого православному преданию схоластического термина». И далее: «Еще более неудовлетворительно для православного сознания изложено учение об искуплении в понятиях бесконечной цены и достоинства Крестной Жертвы и совершенного удовлетворения правосудию Божию». Иларион Троицкий тоже затем возмущался и писал – когда же мы выбросим это учение о заслугах и об удовлетворении?

Хомяков, когда узнал о транссубстанциацио, отреагировал на это очень жестко – он назвал это атомистическим чудом (там что, атомы меняются, что ли?) Мы бы сейчас сказали иначе – химические элементы меняются? Что, например, углерод превращается в золото, что ли? И было множество кощунствующих атеистов, которые проводили химические и физические анализы Святых Даров, и потом торжественно заявляли – смотрите, как были это хлеб и вино – так и остались ими же!

Кстати, в этом есть некий резон. Когда вы, например, спросите: что вы подразумеваете под сущностью? – Мы не знаем. – И что тогда вы утверждаете? Вот я вам скажу: «кырлик», вы меня спросите, что это такое, а я скажу: «Не знаю». Тогда что же утверждать? Это получается, что когда Тридентский собор утвердил, то они сами не знали, а теперь - наука утверждает, что она знает сущность любого материала. И вот те элементы таблицы Менделеева, они что, меняются? – Нет.

Католическая доктрина – это доктрина «превеществления», то есть, все внимание обращено на то, что меняется именно вещество. Они самое главное увидели в изменении вещества, в изменении материи. Забыли, что таинство совершается совсем в другом.

Сущность всех вещей материального мира одна. Но «Дух Святой отличен от единства тварного бытия» (Афанасий Великий). И Тело Христа ничем не отличалось от нашего тела, и группа крови у Него была та, что имеют миллионы и миллиарды людей. Не в этом дело. Но Тело Христово было соединено с Божеством – вот что главное. Вот в чем была его спасительная сила, а не в теле самом по себе.

Кстати, и наше тело, и Его, и хлеб и вино – обладают одной и той же материальной сущностью. Никаких отличий тут нет, если говорить о какой-то «сущности». А нам предлагаются идеи совершенно новые, пришедшие к нам с запада, носящие какой-то докетический характер и превращающие таинство в какое-то материальное изменение, в какую-то магию, алхимию.

Итак, учение о трассубстанциацио – очень позднее, и его не знали в восточной Церкви почти до 17-го века. Кстати, на востоке до Тридентского собора учение о транссубстанциацио пропагандировал участник Флорентийского собора Виссарион, епископ Никейский – это отступник, который впоследствии стал кардиналом католической церкви. А затем его разделял Геннадий Схоларий. Православие же не знало этого учения, оно совершенно новое.

Ириней Лионский пишет: «Как хлеб, взятый от земли, после призывания нами Бога уже не есть обыкновенный хлеб, но Евхаристия, состоящая из двух вещей - из земного и небесного - так и тела наши, принимая Евхаристию». То есть, нет речи ни о каком физическом изменении речи нет.

Иоанн Дамаскин: «…так и хлеб общения - не простой хлеб, но соединенный с Божеством. Очищаясь, мы соединяемся с Телом Господа и Духом Его и делаемся Телом Христовым». В каком смысле? – я однажды спросил одного человека: так что же, вы считаете, что когда мы причастимся – это уже не наше тело, а наше тело изменилось в Тело Христово, и группа крови та же, и физические свойства? – и ответ меня потряс: «Да». Я, правда, не стал говорить, что Франциск Ассизский тоже почувствовал себя «совершенно превращенным в Иисуса».

Феодорит Кирский: «Назвав Телом хлеб и снова самим собой назвав вино, Он удостоил видимые символы наименования Тела и Крови, не прелагая природу, но преложив к природе благодать».

Макарий Великий: «И Жизнь, говорит евангелист, была свет человеков, как и Господь сказал: Если кто не будет есть плоти Моей и пить крови Моей – не будет иметь жизни вечной. Но мы не должны, братия, мыслить это телесно и вещественно, как многие ученики, слышав слово это, соблазнились, говоря: как может он плоть Свою дать нам есть? Ведь истинная плоть жизни, которую вкушают христиане, и кровь, которую пьют, есть Слово Его, и Дух Святой, и вселяется в Евхаристии хлеба, и освящает Словом и силою духовной, и становятся Телом и Кровью Христовыми. И все, говорит апостол, одним Духом напоены. Как и Господь сказал мыслящим сие телесно: Слова, которые Я говорю вам, суть дух и жизнь». То есть, Он отводит взор от того, будто бы происходят какие-то телесные изменения, а говорит, что мы вкушаем Слово, Логос, и Дух Святой – через этот Хлеб, потому что он соединен с Божеством Слова.

Иоанн Дамаскин: «И как в крещении, поскольку у людей обычай мыться водой и натирать себе тело маслом, Он сочетал благодать Духа с елеем и водою и сделал его банею пакибытия, так и, поскольку у людей в обычае есть хлеб и пить воду и вино, Он сочетал (т.е.соединил) с ними Свое Божество, и тем самым Он сделал их Своими Телом и Кровью, чтобы с помощью обычного и естественного мы оказались сверхъестественными».

Симеон Новый Богослов: «Да не воображают недостойно причащающиеся пречистых Таин, что посредством их просто так прилепляются и соединяются с невидимым Богом. Этого не будет с ними никоим образом, и никогда не будет! Потому что только одни удостаиваемые причастия Божественной Плоти Господней, Откровения, умным прикосновением невидимого Божества в умных очах и устах видеть и вкушать – познают, что благ Господь. Ядущие и пьющие не только чувственный хлеб, но и Бога вместе с тем в нем (т.е.в хлебе), в достойных чувствах, одинаковым образом питаемые одним (т.е.хлебом) – видимо, а другим (т.е.Богом) – невидимо. Они соединяются двойному по природам Христу двояким образом, становясь Ему сотелесными и сообщниками славы и Божества».

То есть, всюду у отцов речь идет о соединении, а не о превращении.

Преподобный Никита Стифат (ученик преп.Симеона Н.Богослова): «Что такое насущный хлеб, как не то, что он (хлеб) – единосущный с нами. А хлеб, единосущный с нами, есть ни что иное, как Тело Христа, Который стал единосущным с нами через плоть Своей человечности».

То есть, Тело Христово, говорит он, единосущно с хлебом.

Святитель Григорий Палама: «Сей хлеб является как бы некоей завесой скрытого внутри Божества». Он же: «Он (Христос) посредством сего хлеба даровал нам соединение с Ним», – как точно выражает мысль.

Протоиерей Иоанн Мейендорф дает такой комментарий к этим словам Григория Паламы: «Византийцы не считали, что в таинстве Евхаристии субстанция хлеба каким-то образом превращается в иную субстанцию Тела Христова, но видели в хлебе этом «тип», то есть, образец или отпечаток человечности, нашей человечности, которая изменилась в преображенную человечность Христову».

Профессор Николай Дмитриевич Успенский, профессор Ленинградской Дух.Академии, известный литургист, тщательный исследователь этого вопроса: «Церковное сознание принимало Евхаристический Хлеб и Чашу как истинное Тело и Кровь Христовы, но при этом не исключало их естественной природы. И словами «преложив Духом Твоим Святым» Златоуст только указывал на восполнение этих Даров Божественной благодатью, так что хлеб становился свободен уже от наименования хлебом, но стал достоин имени Тела Господни, хотя природа хлеба в нем осталась. Заметим, что и после Златоуста, в эпоху христологических споров, общецерковное сознание принимало евхаристический Хлеб и Вино как истинные Тело и Кровь Христову, не исключая их естественной природы».

Видимо, ошибка защитников католического учения, мне кажется, заключается в том, что они под словами «истинное» подразумевают материальное. Забыли, что Дух – вот первичная реальность. Сам Бог есть превысшая реальность прежде всего, а затем уже – материя. Более того, по своей материальной природе весь тварный мир единосущен.

Афанасий Великий: «Тело Христово имело общую со всеми телами сущность и было телом человеческим, хотя по необычайному дару образовался из единой Девы». В другом месте он пишет: «Дух Святой отличен от единства тварного бытия».

Поэтому какое значение имеет это «превращение» из хлеба в Тело, разве в этом суть дела? Мы причащаемся тех Божественных и спасительных свойств, которыми обладало Тело Христово, а не тех атомов и молекул, из которых состояло Тело Христово. Почему Хомяков и иронизировал, говоря, что католики верят в какое-то атомистическое чудо, которое будто бы происходит на престоле.

Кстати, ошибка этого католического сознания состоит в том, что они под реальным телом разумеют биологическое тело, и забыли о том, что, когда речь идет о таинствах Божественных, то, прежде всего, речь идет о духовной реальности.

Киреев - профессору Керенскому, о термине «пресуществление», Богословский Вестник, март 1904 г.: «Ни митрополит Платон, ни митрополит Филарет не считали нужным вводить слово «пресуществление» в свои катехизисы. Миллионы людей, стало быть, без него обходились, а теперь, стало быть, оказывается, что оно сделалось необходимым, и будто бы русские «богословы» так именно и думают. Нет, смею уверить почтенного В.А. Керенского, что есть богословы, думающие иначе. Не странно ли предположение, делаемое сторонниками слова «транссубстанциацио», что два наших известнейших митрополита нового периода не знали и не понимали, чему именно следует верить каждому православному, чему должна быть обучаема православная паства, что есть вера, а что нет. И вот как, оказывается, они забыли о транссубстанциации, столь необходимой для правильного понимания таинства Евхаристии. Они, видимо, не понимали полезности и легкости метафизического объяснения таинства, придуманного глубоким богословом Пасхазием Радбертусом! У нас не хотят довольствоваться объяснениями старокатоликов, ссылающихся, между прочим, и на наши катехизисы, преимущественно потому, что многие не уясняют себе значения слова «духовность», которое (эти сторонники транссубстанциации) отождествляют его со словом «отвлеченность», то есть, нереальность. Для многих из нас реальной считается лишь материя. Где нет материи – там нет реальности, а есть лишь отвлеченность, лишь символизм. Отсюда – и стремление к материализации таинств, объяснимое именно желанием сделать его грубым, осязаемым. Тело Христово превращается в «мясо», о котором со слов Хомякова упоминает и преосвященный Сергий (Страгородский). Вообще в статьях его (епископа) о транссубстанциации в Церковном Вестнике 1903 года вопрос поставлен чрезвычайно рельефно и верно. Преосвященный Сергий конечно стоит на строго реальной почве. Он отвергает всяческий символизм в таинстве, но он далек и от его материализации, столь любезной многим богословам, забывающим реальную духовность таинств. Вкушая хлеб и вино, говорит он, мы веруем, что причащаемся Тела и Крови Христовых, но как это происходит – мы не знаем. Раздробляя своими зубами хлеб, мы не скажем, что раздробляем Тело Христово, что оно остается у нас в зубах. И ощущая в своем рту теплое вино, мы не решаемся подумать, что это теплота самой Крови Господней. Недаром в чине литургии диакон перед причастием говорит священнику: «Раздроби, владыко, святый Хлеб», хотя таинство уже совершилось. Преложение совершается духовно, Тело и Кровь Христовы остаются явлениями духовными и питают нас духовно».

И далее он говорит: «Хлеб и Вино суть истинно, действительно и существенно Тело и Кровь Спасителя – vere, realite et substantialite, прибавляя: sed non carnalite, но не мясо. Видите, выделите это «мясо» из вашей формулы, и мы с вами единомышленники, говорили нам старокатолики – а мы настаивали на этом католическом учении».

Наверное, это материализм какой-то, когда мы ищем всюду превращение, когда рассматриваем престол как алхимический котел, когда рассматриваем таинство как некую магию. Сказали слова – и что там, какая сущность, во что она превратилась?

И эти акциденции, видимые свойства – они реальны или нереальны? Если нереальны они все, это только нам кажется – тогда мы докеты. Если они реальны – тогда о чем идет речь? Значит, это и есть хлеб и вино?

Итак, вся суть в том заключается, не в том, что это хлеб и вино превращаются, а в том, что они так же халкидонски воспринимают Бога Слова, приобретают все свойства Божественные, спасительные, которые нам необходимы, а нам не физические свойства Тела Христова нужны, а те спасительные Божественные свойства. Поэтому, когда мы причащаемся, и когда хоть немножко человек кается, он ощущает действительно, чего он приобщается – неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно отныне этот хлеб и вино соединяются с Богом Словом, наитием того же Святого Духа – «преложив Духом Твоим Святым».

 

----картинка линии разделения----

 

Блаженный Иоанн Мосх

Блаженный Иоанн Мосх

----картинка линии разделения----

(Луг духовный)

Чудо святой Евхаристии

На расстоянии 30 миль от киликийского города Эги живут два столпника, в шести милях один от другого. Один из них принадлежал к св. кафолической и апостольской Церкви, а другой, больше пробывший на столпе близ селения Кассиодора, был последователем ереси Севера. Еретик возводил на православного разнообразные обвинения, стараясь о том, чтобы привлечь его к своей ереси. Распространяя о нем молву, он решил добиться его осуждения. Православный подвижник, как бы свыше озаренный, просил еретика прислать ему частицу причастия. Тот обрадовался, как будто уже совратил собрата в свою ересь, и немедленно послал ему просимое, ничего не подозревая. Православный, взяв частицу, присланную еретиком, т. е. последователем Севера, раскалил сосуд и положил в него частицу, и она немедленно исчезла в жару пылающего сосуда. Затем, взяв частицу Св. Причастия православной Церкви, он сделал то же самое, и мгновенно раскаленный сосуд охладился, и Св. Причастие осталось целым и невредимым. Он благоговейно хранил его и показал нам, когда мы были у него. 

Жизнь инока Исидора и чудо от Св. Причастия

Он непрестанно плакал...

На о. Кипре есть гавань Таде. Поблизости от нее находится монастырь, называемый Филоксенов («Страннолюбцев»). Прибыв туда, мы нашли там инока родом из Милета, по имени Исидор. Мы видели, как он непрестанно плакал с воплями и рыданиями. Все убеждали его, чтобы он хоть немного престал от плача, но он не соглашался. «Я столь великий, великий грешник, — говорил инок всем, — какого не было еще от Адама до сего дня...» «Правда, отче, — возражали мы. — Мы все — грешники. Кто без греха, кроме одного Бога?» «Поверьте мне, братия, — отвечал инок, — ни в Писании ни предании, ни между людьми я не нашел грешника, подобного мне и греха, который я совершил. Если вы полагаете, что я наговариваю сам на себя, выслушайте о моем грехе и помолитесь обо мне. В миру я был женат, — продолжал инок. — Я и жена моя принадлежали к секте Севера. Придя однажды домой, я не застал дома жены и узнал, что она ушла к соседке, чтобы вместе причаститься. А соседка принадлежала к св. кафолической Церкви. Я бросился немедленно туда, чтобы остановить жену. Войдя в дом соседки, я узнал, что жена недавно приняла Св. Причастие. Схватив ее за горло, я заставил ее извергнуть святыню. Подхватив святыню, я бросал ее в разные стороны, и наконец, она упала в грязь. И мгновенно, пред моими очами, молния восхитила Св. Причастие с того места... Прошло два дня, и вот я вижу эфиоплянина, одетого в рубище. «Я и ты — мы оба осуждены на одинаковую кару», — сказал он. «Но кто ты?» — спросил я. «Я тот, кто ударил Творца всех Господа нашего Иисуса Христа по ланите во время Его страданий», — отвечал мне явившийся эфиоплянин. «Вот почему, — закончил инок свой рассказ, — я не могу перестать плакать».

 

----картинка линии разделения----