ДЕМОНЫ

 

Демоны хитро скрывают самих себя на время, и когда человек вознерадит о своем спасении, то они внезапно нападают на несчастную душу, и восхищают оную как птицу. 

Преподобный авва Исайя

 

 ----картинка линии разделения----

 

a25

Святой Антоний Великий 

Демоны не в таком созданы состоянии, из-за которого называются демонами

Ибо Бог не сотворил ничего злого. Добрыми созданы и они, но, ниспадши от небесного мудрования и вращаясь уже около земли, еллинов прельстили привидениями, нам же христианам завидуя, все приводят в движение, в желании воспрепятствовать нашему восхождению на небеса, чтоб не взошли мы туда, откуда они ниспали. Посему потребно и молиться много и подвизаться, чтобы, приняв от Духа дарование рассуждения духовом (1 Кор. 12:10), можно было узнать касательно их, какие из них меньше злы и какие больше, о каком деле каждый из них имеет заботу и как каждого из них можно низлагать и изгонять. Ибо много у них козней и много изворотов их наветливости.

Великая их толпа в окружающем нас воздухе, и они не далеко от нас. Великая также есть между ними разность. Но о естестве их и различии слово было бы очень продолжительно, и притом говорить о сем более прилично тем, кои выше нас, чем нам. Нам же ныне нетерпящая отлагательство настоит нужда узнать только их против нас козни...

Демоны коль скоро увидят всякого христианина, а тем паче монаха, пребывающими в труде и преуспевающими, то первее всего покушаются и пытаются положить на пути соблазны: соблазны же их суть злые помыслы. Но нам не должно бояться этих внушений их; потому что молитвами, постами и верою в Господа враги тотчас низлагаются. Впрочем, и будучи низложены, они не успокоиваются, но тотчас опять приступают с коварством и хитростью. Когда не возмогут обольстить сердце явно нечистыми пожеланиями, то иным опять образом нападают, именно: устроивают разные привидения, чтоб устрашить, для чего претворяются в разные виды и принимают на себя образы: жен, зверей, пресмыкающихся, великанов и множества воинов. Но и таких привидений не должно бояться, потому что они ничто, и тотчас исчезают, коль скоро кто оградит себя верою и знамением креста. Впрочем, они дерзки и крайне бесстыдны. — Почему, если и в этом бывают побеждены, то нападают иным еще образом, — принимают на себя вид прорицателей и предсказывают, что будет спустя несколько дней, также показывают себя высокими, чтоб кого не могли прельстить помыслами, уловить хотя такими привидениями. Но не будем слушать демонов как чуждых нам; не станем слушаться их, хотя бы они возбуждали нас на молитву, хотя бы говорили о постах, а будем внимательнее смотреть на цель нашего подвижничества — и не будем обольщены ими, делающими все с лукавством. — Бояться же их не должно, хотя бы казались они наступающими на нас, хотя бы угрожали смертью, потому что они немощны, и ничего более не могут сделать, как только угрожать.

Сколько мириад злых бесов, и сколь бесчисленны виды козней их! Они и после того как увидели, что мы, пришедши в познание своих страстей и своего посрамления, стараемся уже избегать злых дел, на которые они нас наводят, и уха своего не склоняем к злым советам, которые они нам внушают, — не отстали, но приступили к делу с отчаянным усилием, зная, что участь их уже окончательно решена и что наследие их есть ад, за их крайнюю злобу и отвращение от Бога. Да откроет Господь очи сердец ваших, чтоб вы видели, сколь многочисленны козни демонов и как много зла причиняют они нам каждый день, — и да дарует вам сердце бодренное и дух  рассуждения, чтоб вы могли принести самих себя Богу в жертву живую и непорочную, остерегаясь зависти демонов во всякое время и их злых советов, их скрытых козней и прикровенной злобы, их обманчивой лжи и помышлений хульных, их тонких внушений, которые влагают они каждый день в сердце, гнева и клеветы, на которые подущают они нас, чтоб мы друг на друга клеветали, себя самих только оправдывая, других же осуждая, чтоб злословили друг друга или, сладким говоря языком, скрывали в сердцах наших горечь, чтоб осуждали внешность ближнего, внутри самих себя имея хищника, чтоб спорили между собою и шли наперекор друг другу в желании поставить на своем и показаться честнейшими. Всякий человек, который услаждается греховными помыслами, падает произвольно, когда рад бывает (сочувствует) тому, что в него влагаемо бывает от врагов, и когда думает оправдать себя только видимо совершаемыми делами, будучи внутри жилищем злого духа, который научает его всякому злу. Тело такого наполнится постыдными срамотами, — ибо кто таков, тем овладевают страсти демонские, которых он не отгоняет от себя. Демоны не суть видимые тела, но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные, ибо, принявши сии помышления, мы принимаем самих демонов и явными их делаем в теле.

Диавол, ниспадший из своего небесного чина за гордость, непрестанно усиливается увлечь в падение и всех тех, кои от всего сердца желают приступить к Господу, — тем же самым путем, каким и сам ниспал, т. е. гордостью и любовью к суетной славе. Этим-то борют нас демоны, этим-то и другим подобным думают они отдалить нас от Бога. Сверх того, зная, что любящий брата своего любит и Бога, они влагают в сердца наши ненависть друг к другу — до того, что иной видеть не может брата своего или сказать с ним слово. Многие истинно великие подъяли труды в добродетели, но по неразумию своему сгубили себя. Этому не дивно быть и между вами, если, например, охладевши к деланию, вы будете думать, что обладаете в себе добродетелями. Ибо вот уже вы и ниспали в эту болезнь диавольскую (самомнение), думая, что близки к Богу и пребываете во свете, тогда как в самом деле находитесь во тьме.

Не преставайте противиться духу злому, ибо, когда человек приступает к добрым делам и к прекрасному подвигу, подбегает и этот дух, чтоб войти с ним в часть или чтоб совсем отклонить его от таких начинаний. Он не терпит, чтоб кто поступал праведно, и противится всем, которые желают быть верными Господу. Многих он совсем не допускает до добродетели, а у других вмешивается между делами их и губит плоды их, научая их совершать добродетели и творить дела милосердия, примешивая к ним тщеславие. О таких люди думают, что они обогащены плодами, тогда как они совсем их не имеют, а похожи на смоковницу, о которой думали, что на ней много сладких плодов, когда смотрели на нее издали, ближе же подо- шедши, ничего не нашли на ней. Бог иссушает их за то, что не находит на них никакого доброго плода, а не только лишает оной несравненной сладости Своего Божества.

Обольщает дух злой за то, что люди дела свои совершают напоказ пред людьми. Вы же, плоды трудов ваших принеся пред лице Господа, стараетесь удаляться от духа тщеславия, и непрестанно ведите против него брань, чтобы Господь принял ваши плоды... и ниспослал вам силу, которая дается избранным Его.

Должно вам знать, что враг искушает верных видом добра и многих успевает прельщать от того, что у них нет рассуждения и мудрости.

В миру врагу удобнее теснить нас своими орудиями и внешними и внутренними

Противьтесь диаволу и старайтесь распознавать его козни. Он горечь свою обычно скрывает под видом сласти, чтоб не быть открыту, и устрояет разные призрачности, красные на вид, которые, однако ж, на деле совсем не то суть; чтоб обольстить сердца ваши хитрым подражанием истине, которая достойно привлекательна; к этому направлено все его искусство, чтоб т. е. всеми силами противиться всякой душе, добре работающей Богу. Многие и разные влагает он страсти в душу для погашения в ней Божественного огня, в котором вся сила, особенно же берет покоем тела и тем, что с этим соединено. Когда же увидит, наконец, что всего подобного остерегаются и ничего не принимают от него, и никакой не подают надежды, чтоб когда-нибудь послушали его, — отступает от них со стыдом. Тогда вселяется в них Дух Божий. Когда же вселится в них Дух Божий, то дает им покойными быть, или покой вкушать во всех делах их, и сладким соделывает для них несение ига Божия...

Берегитесь советов злого диавола, когда придет он в виде правдоречивого, чтоб прельстить вас и ввести в обман. Хоть бы он пришел к вам в виде ангела светла, — не верьте ему и не слушайтесь его, ибо тех, кои верны, он обыкновенно очаровывает привлекательною видимостью истины. Несовершенные не знают этих хитростей диавола и того, что постоянно он влагает им; совершенные же знают, как говорит Апостол: совершенных же есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением, в разсуждение добра же и зла (Евр. 5, 14). Этих враг не может обольстить, но верных, которые себе мало внимают, удобно прельщает он своею сладкою по виду затравою, и их уловляет, подобно тому, как рыболов уловляет рыбу, прикрывая острие удочки затравою. Рыба не знает, что этой затравою прикрыта удочка, потому подплывает, проглатывает затраву и тотчас попадается в плен. Если бы рыба знала, что этою затравою она будет поймана, без всякого сомнения, не приблизилась бы к ней, а бежала бы от нее. Равным образом и несовершенных верующихуловляет враг.

Птица, из страха быть пойманною на земле, летает по воздуху и строит себе гнездо, для отдыха и сна, в самых высоких местах; там она спит беззаботно, зная, что никто не может достать или поймать ее. Но известно, как ухитряется обмануть ее птицелов: приходит к тому месту, расстилает тенета и посыпает на виду семена; этою нищею сманивает он птицу с той высоты, она слетает и попадается в лов. Подобным образом делает и диавол, уловляя несовершенных христиан своими хитростями и низвергая их со своей высоты.

Когда, не зная, как различить доброе от худого, следуют они своим склонностям, довольствуясь своим суждением и мнением; когда отцов своих совершенных, умеющих верно различать добро от зла, не спрашивают, а следуют желаниям своего сердца, думая, что они и сами достигли уже совершенства и получили благословение отцов своих. Таковые подобны тем птицам, которые построили свои гнезда высоко, но слетели на землю, попались в сети птицелова и были пойманы. Подобное сему случается с ними, потому что в самоуверенности они действуют всегда по влечению сердца своего и исполняют свои желания, не слушая отцов своих и не советуясь с ними. Посему диавол устрояет им видения и призраки и надымает их сердце гордынею; иногда дает им сны ночью, которые исполняет для них днем, чтоб в большую погрузить их прелесть. Этого мало: он иногда показывает им свет ночью, так что светлым становится место, где они; и многое такого рода он делает, даже будто знамения. Все это он делает для того, чтобы они относительно его оставались спокойными, думая, что он ангел, и принимали его. Как скоро они примут его в этом смысле, он низвергает их с их высоты, по причине духа гордости, который ими овладевает. Старается он держать их в убеждении, что они сделались великими и славными в духе паче многих и не имеют нужды обращаться к своим отцам и слушать их. А они, по Писанию, суть... блестящие гроздья, но незрелые и терпкие. Наставления отцов им тяжелы, потому что они уверены, что сами знают уже все.

Диавол иногда вселяет... радость и веселие, но в этом не может быть радости, а одна тягота и печаль. Если и бывает что похожее на радость, то в этом нет истины, а один призрак, ибо не от Бога. Истинная радость исходит от Бога и подается только тому, кто самого себя нудит постоянно на то, чтоб свою волю отвергать, а волю Божию во всем исполнять.

 

 ----картинка линии разделения----

 

  

Святой Макарий Великий 

ht

Сатана сотрясает души, и решетом, т. е. земными делами, просевает весь грешный род человеческий

Лукавый князь облек грехом душу, все существо ее, и всю осквернил, всю пленил в царство свое, не оставил в ней свободным от своей власти ни одного члена ее, ни помыслов, ни ума, ни тела, но облек ее в порфиру тьмы.

Князь лукавства земными делами занимает всех людей, колеблет, приводит в смятение и тревогу, заставляет приражаться к суетным помыслам, гнусным пожеланиям, земным и мирским связям, непрестанно пленяя, смущая, уловляя весь грешный род Адамов.

Князь мира сего волнует всякую душу нерожденную от Бога.

Князь лукавства, будучи некою мысленною тьмою греха и смерти, каким-то сокровенным и жестоким ветром, обуревает и кружит весь на земле человеческий род, непостоянными помыслами и мирскими пожеланиями уловляя человеческие сердца, тьмою неведения, ослепления и забвения наполняет всякую душу нерожденную свыше...

Нет человека, на которого враг перестал бы нападать. Если бы дозволено сатане было нападать, сколько хочет, то истребил бы всех. Искуситель искушает, но не знает, послушается ли его или не послушается душа, пока не предаст она воли своей в рабство.

Вражия сила движет и уносит помыслы, колеблет глубины сердца, к своей склоняя воле, и в служении ей рассевает помыслы.

Душа, ниспав с высоты своей, встретила человеко - ненавистное царство и жестоких князей, которые понуждают ее созидать им греховные грады порока.

Усматривает душа, что сила вражия готова на нее напасть и умертвить ее, но не имеет на то сил, потому что между нею и египетскими духами стоит Господь.

Когда и ты возденешь длани ума своего и помыслы к небу и пожелаешь прилепиться ко Господу, тогда сатана будет низложен твоими помыслами.

Смерть и, так сказать, удавление лукавому, тогда когда оказывается, что ум неразвлекаемо пребывает в любви Божией и в памятовании о Боге.

По Божию смотрению лукавый не тотчас послан в наследованную им геенну, но оставлен для искушения и испытания человека, чтобы ему, и нехотя, святых через терпение соделывать более праведными и быть для них виновником большей славы...

Князь века сего есть жезл вразумления и бич, наносящий раны младенчествующим по духу... уготовляет великую славу и большую честь сими скорбями и искушениями, потому что вследствие оных люди делаются совершеннейшими, себе же готовит большее и тягчайшее наказание.

Одна из козней сатаны — в иные времена добровольно уступать место и прекращать обычные свои действия, с тою целью, чтобы в подвижниках возбудить самомнение...

Враги никогда не остаются в бездействии, и ведут брань, не предаваясь лености.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов 

Для ангелов падших и сделавшихся демонами нет милости

Потому что, когда большая часть Ангелов, соблюдши волю Божию, пребыли в чине своем, могли и они соблюсти ее, но не восхотели.

Диавол, по обычаю своему, всегда подбирается к душе странным некиим образом и  неудобораспознаваемым, с тем чтобы, будучи всегда близ ее и не отдаляясь от нее, возмущать и перебуровливать все ее стремления, движения и помышления, т. е. и мысленную, и желательную, и раздражительную силы души, и направлять их на то, что ему угодно. Этим способом он всех нас завлекает в сети свои и забирает в рабство себе и в волю свою, — а мы того и не знаем; и, что хуже всего, диавол, употребляя сию тактику непрестанно и сделав нас страстными и непотребными, убеждает нас думать и говорить, что этот наш недуг (смятение и буровление внутри), которым мы вводимся в страсти и держимы бываем в них, есть свойство естества нашего, а не дело бесовских козней. Иных же он убеждает думать, что злые дела, какие они делают по действу его, суть исправности и добродетели, и хвалиться ими. Но это есть уже совершенная мертвость души, ибо кто хвалится злом, тот нимало не чувствует тлетворного действия его, а это свойственно лишь мертвому. И вот отчего висит над родом человеческим опасность быть осуждену вместе с диаволом и прочими демонами; а он того не знает.

Искушение, каким искушает нас диавол, бывает двух родов. Как птица, свободно летающая на крылах своих, чтоб найти себе пищу, бывает обманываема птицеловом, простирающим по земле сети свои для ее уловления, тем, что, простерши сети свои по земле, он кладет поверх их приманку, которую видя птица слетает вниз, чтоб поклевать, и тут запутывается в сети и попадается в плен; тогда приходит и птицелов, берет ее, держит в руках своих и делает с нею что хочет, так и диавол, зная, что ум человеческий находится в непрестанном движении (парит), подкрадывается к человеку невидимо, кладет пред помыслом его какую-либо сласть как приманку, а под сластью простирает, как сеть, грех, который вместе есть и рука диавола, невидимая и скрытная, потому что без греха нельзя диаволу схватить душу человека. Когда успеет он примануть душу приманкою сласти, тотчас опутывает ее сетями и схватывает. Первым делом его тут бывает завязать ей глаза, т. е. омрачить ум, чтоб она не увидала света и пути и не убежала; и это со всем тщанием делает он до тех пор, пока она, привычкою к сласти и долговременным пребыванием во грехе, совсем не предастся в волю его и не сделается во всем ему подручною и возлюбленною рабою. После сего она и сама не захочет уже бежать от этого господина своего, к которому привыкла и который так утешает ее и насыщает всякими сластями, пока совсем не растлит ее этими нечистыми и зловонными яствами своими. Когда же увидит он, что она совсем растлилась, тогда направляет ее на всякого рода непотребства, грехи и злодеяния. Но птицелов не может стянуть птицы с воздуха на свою приманку, а диавол, если найдет душу обнаженною благодати Божией, может подвигнуть стремления и пожелания души на сласть и склонить ее на свою волю. Почему и сказал я, что искушения диавола бывают двух родов: первое — приманка сластию, какую полагает он пред помыслом, а другое — раздражение похотей, коим понуждает он душу воспохотствовать сластей и склоняет ее на свою волю.

Душа, которая подчинится... диаволу, не может ничего более для себя делать, как только познав, в какую ниспала глубину зол и как воля ее связана чужими узами, вопиять, как из чрева адова, и призывать Бога, Сходившего в преисподняя земли, прийти к ней и освободить ее. Это одно может она делать, но разрешить себя от уз и убежать не может, как не может убежать тот, кто закован в железные кандалы и содержится в темнице под крепкими запорами. Может... она призывать имя Иисуса Христа, да пошлет Он ей помощь; и когда укрепится таким образом чрез призывание Иисуса Христа (ибо Он есть единственный Освободитель душ наших) и восчувствует, что получила помощь от Бога, тогда может и убежать из-под ига диаволова и из уз греха. Но, убегая от диавола, ей следует прибегнуть к какому-либо эконому благодати, т. е. к духов ному отцу, чтоб лукавый диавол не нашел ее опять неохраняемою и не похитил. Этим отцом духовным она будет обучаема и упражняема в том, что ей потребно думать, пока наконец она сделается способною носить всеоружие Божие, т. е. Божественную благодать, и с нею противостоять всем козням диавола, всем этим началам, властям, миродержителям тьмы века сего, духам злобы. Ибо душа, соединенная с плотью, не может одна, голая, противоборствовать таким сильным и столь многим врагам, если не будет облечена во всеоружие Божие: как и воин, даже самый мужественный, не может без оружия противостоять врагам, нападающим с копьями, мечами и щитами, и если выступит против них, тотчас будет поражен насмерть.

Надобно нам и то знать, что весь подвиг диавола и демонов его и все козни, какие строят они всякому христианину, обращены на то, чтобы сеять между христианами <мысль>... что могут спастись сами, посредством тех добрых дел, какие делают. Демоны нередко даже содействуют и молитвам, и милостыням, и постам, и бдениям, и всяким другим добрым делам, чтобы делающие их делали без истинной цели, держа однако ж в мысли, что делают настоящее добро, и чрез то оставались не уврачеванными от Христа. Ибо неотложен тот закон Христов, что Сам Христос не может уврачевать того, кто не познал своей болезни, не знает Врача и не ищет Его.

Как во время ночи летают нетопыри, пищу себе ища, так и демоны вместе с перваком своим, начальником тьмы, диаволом, во время настоящей жизни, растленной и омраченной, рыщут и по земле, и по воздуху, и по всем местам, сущим под небесами, в одно мгновение переносясь с места на место, ибо демоны по естеству суть мысленные твари.

Диавол, сей злой дух мысленный, невидимо действует на неверных и обнаженных от Божественной благодати. Почему люди, почтенные от Бога самовластием, не замечают, что бывают покорными слугами власти диавола, и им будучи влекомы на грех, думают, что делают зло самовластно и самоохотно, и таким образом служат у него посмешищем. Такое обманчивое думание есть одна из главнейших прелестей изобретателя всякого зла диавола. Вся его злокозненность обращена на то, чтоб действовать властно внутри грешащих, а они чтоб думали, что делают грех по собственному произволению, а не по внушению и влечению от диавола. И успевает в этом до того, что те самые, которые им насилуются, слыша о том. говорят: «Но что же сталось с самовластием и свободою человека — потеряны?» Да, потеряны, однако же не всецело; в нашей еще осталось власти познавать, в каком бедственном находимся мы состоянии, желать избавиться от него, и искать Избавителя: подобно тому, как больной, который лежит на одре, знает, что лежит в болезни, и желает подняться от нее, и хоть не может сего сделать сам собою, но имеет свободу искать врача, чтоб уврачевал его.

Бог после того, как почтил нас самовластием и дал нам заповеди, научающие нас, как бороться с мысленными врагами нашими, оставил в нашей уже власти, противоборствовать ли диаволу и его побеждать или предаваться беспечности и быть от него побеждаемыми. Впрочем, и при этом Он не оставляет нас одних в борьбе, зная немощь человеческого естества, но Сам присущ нам бывает во время брани, вспомоществует нам, когда возжелаем бороться с врагом, и таинственно подкрепляет нас силою Своею, — так что более Он побеждает врага, нежели мы.

Бог, будучи всесилен и непобедим, вспомоществует тем, которые произволением своим хотят противоборствовать диаволу, и делает их победителями злого  диавола. А тех, которые не хотят противодействовать диаволу и бороться с ним, Бог не принуждает, чтоб не нарушить самовластия разумного естества нашего, которое Он создал по образу Своему, и не низвесть нас в чин бессловесных животных.

По навету нечистой силы лишился человек покрывавшей его Божественной силы и сделался обнаженным от нее, как были уже обнажены от нее демоны. И вот обнаженные демоны побеждают обнаженного человека, как сильнейшие его, потому что они просты и бестелесны, а человеки сложны и несут бремя плоти. И с того времени, как пал первозданный, даже доселе никто не может и не мог, да и в последующее время никогда не возможет ни один человек противостать диаволу и прочим нечистым силам и препобедить их, потому... что хотя и они обнажены от Божественной силы, но, как бесплотные, они сильнее обнаженных той же силы людей.

Ничего нет дивного (т.е. что они <демоны> — миродержатели). Ибо как только обнажился человек от Божественной благодати, тотчас и вся видимая тварь, созданная для человека, обнажилась вместе с человеком от Божественного света, ее осиявавшего, и растлилась... тогда начал в ней носиться (танцевать) диавол с прочими демонами, как хотел и где хотел и сделался князем мира сего преходящего. Князем и властителем мира сего был человек, но когда диавол прельстил его, то, по попущению Божию, взял от него начальство и власть, и назвался князем мира сего, и властвует, как и разбойники властвуют над тем, что насильственно захватят в свои руки, не сущу избавляющу, ниже спасающу (Пс. 7, 3). Есть, правда, избавляющий и спасающий Бог, но этот разбойник диавол успевает так обольщать подпавших его тирании, что они остаются довольными бедственным положением, в коем находятся, рады рабству своему, любят нечистоты и неправды, в коих валяются, и не желают освобождения.

Святые, являющиеся после воплощенного Домостроительства, имеют в себе Самого Христа Сына Божия и Бога и носят Его в себе, сию Ипостасную Силу и Премудрость Божию. И кто посмеет напасть и вооружиться на тех, которые облечены во Христа, как во всеоружие Божие? На таких не смеет нападать диавол шуиими, т. е. грехами, но нападает десными, т. е. добрыми их делами, покушаясь ввергнуть их в высокоумие. Но буй есть и несмыслен тот, кто вздумал бы гордиться по поводу всеоружия Божия или вседержительной силы Божией, являемой в нем.

Диавол, как дух невещественный, со времени Адамова преступления заповеди Божией возымел некую власть и дерзость действовать на естество человеческое, и сделался очень опытным в воевании против людей, ибо люди, им боримые, умирая, преходят род за родом, а он все живет и живет один и тот же вот уже шесть тысяч шестьсот и более лет, и навык. Он всегда есть скрытный враг людей, всегда злокознствует и брани воздвигает против них, и особенно против тех из них, которые теперь рождаются, потому что теперешние не только не имеют никакой опытности в борьбе с диаволом, но совсем и понятия не имеют о брани диавольской и об искусности в ней диавола. Почему и когда явно он биет их, они того не видят, и когда скрытно их устреляет, не чувствуют; он является ангелом света, а покрывает их тьмою. Так сделался он... очень искусным в борьбе с человеком. Конец же и цель, для которой ведет он сию брань с человеком, велика и страшна. Вначале отделив и отдалив род человеческий от Бога, он теперь всячески напрягается и хлопочет о том, чтоб не допустить его опять возвратиться к Богу, но всегда удерживать в отдалении от Него. И если случится кому воззвану быть Иисусом Христом и возвратиться к Богу, он, искусный и многоопытный в делании зла, всячески старается опять отдалить его от Бога. По этой-то причине диавол сделался многоискусен в воевании с людьми и воюет с ними пятью кознями: еллинством, иудейством, ересями, противоправославным образом жизни и (неразумными) подвигами добрых деланий. Еллинством прельщает людей, любящих так называемую внешнюю мудрость; иудейством прельщает евреев, убеждая их думать, будто они добре веруют, так как чтут Единого Бога, чем прельщает он также и агарян; ересями прельщает суемудрых богочтецов, удаляя их от православия; православных удаляет от Бога худыми делами и жизнью противною православию, именно: сребролюбием, сластолюбием, славолюбием; опять и подвигами добрых дел и самоохотными лишениями самоумерщвления ввергает он подвижников в гордость, которая есть корень всякого зла, равно как в пристрастие к славе и чести людской. Этою прелестью гордыни, которая есть всех добродетелей истребительница, превращает он и в пропасть низвергает души бедных подвижников, живущих в преподобии и правде, и некоторых из них уговаривает показывать ревность Божию не по разуму и строгость жизни нерассудительную. Чрез это он делает их тиранами самих себя, и они мучат себя всякими лишениями и злостраданиями, да славимы будут от человек: что достойно крайних слез, потому что они лишаются за то и настоящих и будущих благ. Пагубность, которой подвергаются все другие люди, о коих мы сказали, ничто в сравнении с потерями, какие несут сии люди. Вот как велика и несравненна наша бедственность! Почему надлежит нам всячески изыскивать, каким бы способом могли мы избежать наветов диавола. Но никаким способом не можем мы избавиться от него, кроме как если прибегнем к Богочеловеку Иисусу Христу, со всем смирением души и крайним сокрушением сердца. Тогда Христос Сам будет воевать за нас чрез нас, и мы успокоимся: ибо противостояние и преодолевание этого врага нашего никаким другим способом не бывает, как только единым Христом Господом.

Вся брань, какую поднимают против нас демоны, на тот конец бывает, чтоб удалить от нас благодать Святаго Духа.

Демоны, видя, что мы порабощены воле плоти, отчуждились от благодати Святаго Духа и умертвили души свои, — ибо удаление души от Бога есть смерть для нее, — видя это, для какой еще другой причины станут они и со своей стороны воздвигать брань против нас?

Брань с демонами непрерывна, и воинам Христовым необходимо всегда носить на себе оружия свои. Нет возможности поиметь покой от этой брани ни днем, ни ночью, ни на одну минуту; но и когда едим, и когда пьем, и когда спим или другое что делаем, можем находиться в самом жару брани. Враги наши бесплотны и всегда стоят против нас, хотя мы их не видим; стоят и со всею зоркостью присматриваются, не окажется ли где какой-либо член наш обнаженным, чтоб вонзить в него свои стрелы и умертвить нас. Тут невозможно укрыться в крепости и башне или иной раз спрятаться где-либо и отдохнуть немного. Нельзя также убежать куда-либо и избавиться от брани или одному взять на себя борьбу за другого; но всякому вообще человеку самому необходимо вести сию брань и — или победить и живу быть, или быть побеждену и умереть без всякого сомнения.

Рана же смертоносная тут есть всякий грех, не оплаканный в покаянии и не исповеданный, и особенно отчаяние, если кто впадет в него, что однако ж состоит в нашей власти. Ибо если мы не ввергнем себя во глубину нерадения и безнадежна, то демоны совсем не могут сделать нам никакого зла. Но и когда раны приемлем от них, можем, если захотим, сделаться еще более мужественными и опытными в сей брани, посредством теплого покаяния. Быть поражену и умереть, а потом опять восстать и вступить в брань есть дело людей крайне великой души и мужественных, — и оно дивно и достойно великой награды.

Ибо сохраненными быть от поражения не в нашей состоит власти, но остаться в смерти или не остаться состоит в нашей власти; потому что если не отчаемся, то не пребудем в смерти и смерть не воз господствует над нами. Мы всегда можем избыть от нее, прибегши с покаянием ко Всемогущему и Человеколюбивому Богу.

Пред нами находятся два противоположных предела — живот и смерть, и два мира, настоящий, видимый и при-временный, и будущий, невидимый и вечный, — и два противоположных между собою действователя в сих мирах — Бог и диавол, противостоящий Ему, из которых Бог всегда печется о спасении нашем, призывая нас к жизни и Царству Вечному, а диавол желает погибели и смерти души нашей и день и ночь рыщет, ища кого привлечь приманкою временных сластей и поглотить, сделав его повинным вечному мучению. Поелику, таким образом, пред нами Бог и диавол, то нам, как мыслящим и разумным, надлежит бежать от врага нашего и прибегать под кров Владыки нашего, прося помощи у Него, да не возгосподствует над нами князь тьмы, уловив нас в сети и тенета свои, и да не сделаемся мы чрез то рабами ему и греху.

Князем мира называется диавол не как властитель и господин мира. Да идет от нас такая богохульная мысль! И как возможно, чтоб властвовал над миром тот, кто не имеет власти даже над свиньями? Но называется он  князем мира потому, что, раздражая пожелание богатства и других вещей мира сего, он порабощает себе прилепляющихся к ним и берет над ними власть. Князем же тьмы называется он потому, что ниспал от света Божественной славы, по причине гордости своей, и сделался наследником вечной тьмы.

Диавол, который есть тьма и преобразуется в ангела света призрачно, а не истинно, не имеет сам и тебе не может сообщить ни благостроения и сладости, ни радости и свободы, ни мирного состояния или чувства умного и просвещения души.

Если бы демоны не имели людей содейственниками злобе своей, то, наверное, совсем (дерзаю так сказать) не могли бы они отдалить от заповедей Божиих тех, которые таинственно возродились чрез Святое крещение и соделались сынами Божиими по благодати. Я верую, что младенцы, окрещенные, освящаются и соблюдаются под кровом Всесвятаго Духа; что они суть овцы стада Христова и агнцы избранные, поколику запечатлены знамением Животворящего Креста и освобождены совсем от тиранства диавола. И если бы диавол не находил пригодных орудий злости своей к совершению того, что желает, или в родителях детей, или в кормилицах, или в тех, которые с ними обращаются (как вначале — в змие и жене), то наверное не мог бы он похитить и себе присвоить ни одного из них. Ибо... эти сказанные нами лица учат их с детства всякому злу и лукавству, срамословию, чревоугодию, плясанию, щегольству и всяким другим худостям, — сребролюбию, тщеславию, славолюбию, гордости, — и к этим худостям они приучают их с детства, и воспитывают в них. Почему прежде еще, чем дети придут в познание себя и начнут сами рассуждать, они через научение их означенным худым навыкам и расположениям, предают их диаволу в рабы, лишая их, несчастных, благодати сыноположения и полученного ими освящения, — сами не зная, что делают, как несмысленные.

Мы же все люди — рабы Твои, Создатель; однако малые и великие — все имеем врагов непримиримых в лице князей тьмы. Поэтому если Сам Ты не подашь нам скоро руку помощи, но попустишь им укрепиться против нас, то где будет Твоя правда и человеколюбие? Ибо хотя мы соделались рабами его (диавола) по своей воле и своему произволению, но Ты Сам, Боже мой, пришедши, искупил нас и принес к Отцу Твоему в дар, каковыми видеть нас враг совершенно не терпит, не вынося той зависти, какую питает. Но, как лев, рыкает на нас, и ходя и скрежеща зубами, упорно ищет, кого бы поглотить. Поэтому если Ты, Христе мой, тех, которые этим неукротимым зверем уязвлены и, приняв удары и раны, пребывают лежащими, не помилуешь, или лучше — не сжалишься, ожидая их выздоровления, но поразишь и совсем сокрушишь, совершенно умертвив таковых, то это, по моему мнению, — праведно, потому что не непроизвольно они пленяются, но добровольно предаются. Однако коварный и злохитростный, неукротимый и изворотливый зверь этот, как бы друг, притворяется дружественным, ища всего меня схватить и уловить. Показывая мне видимую жизнь, он лишает меня жизни духовной. Окрадывая меня чувством в настоящем, он отнимает у меня и богатство будущего. При внешнем ведь созерцании является одно, сокрыто же... другое. Если же люди, и познав это, хитро и лицемерно притворяются, что не знают, то чего не сделает с ними изобретатель зла? Как не обольстит он их, в особенности юных? Как не прельстит тех, которые незлобивы, совершенно неопытны и нелукавы, тот, кто по произволению — сатана и лукавый, и искусный изобретатель всякого лукавства? Однако он решительно всех прельщает и уязвляет, и никто не избежал от его рук или стрел, не отведав в них заключенного яда, и не ушел от него неуязвленным.

Князь этот <диавол>, падший чрез лишение света, тотчас оказался во тьме, и со всеми вместе с ним падшими с неба духами находится во тьме, и в ней, во тьме... царствует над всеми держимыми в ней бесами и людьми. Всякая душа, не видящая света жизни, светящего и днем и ночью, мучима им бывает, уязвляема, томима, восхищаема и связываема, и повседневно искалывается стрелами удовольствий, хотя и мнит, что сопротивляется и не падает. Но в поте лица, с одним великим трудом и подвигом она всегда ведет с ним непримиримую брань. Всякая же душа, видящая Божественный Свет, от Которого он ниспал, презирает его и, будучи осияваема Самим неприступным Светом, попирает этого князя тьмы, как листья, ниспадшие на землю с высокого дерева, ибо силу и власть он имеет во тьме, во свете же делается совершенно мертвым трупом. Слыша же о Свете, внимай, о каком Свете говорю я тебе. Не подумай, что я говорю об этом солнечном свете, ибо во свете его ты видишь многих людей, согрешающих, как и я, ужасно бичуемых, падающих, и испускающих пену среди дня, и невидимо страждущих от злых духов.

Душа, утучненная всякими добродетелями, вся возжжется от него, насколько возможет увидеть, насколько вместит ввести в свою храмину. И тогда, просвещаясь, добродетели, как приобщившиеся Божественного Света, и сами называются светом, лучше же и они суть свет, срастворившись со Светом; и как свет, просвещают самую душу и тело и поистине светят, во-первых, тому, кто стяжал их, а затем и всем прочим, находящимся во тьме жизни. 

 

----картинка линии разделения----

  

 

 Преподобный Исаак Сирин 

У кого помышление всегда о Боге, тот прогоняет от себя демонов и искореняет семя их злобы

Демоны принимают на себя подобие и показывают душе мечтания, приводящие ее в ужас, а более посредствующие к тому дневным памятованием. Сам диавол умышляет сделать человеку вред и понуждает его взыскать желаемого, когда не достиг еще он соответствующего тому жития.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник 

 

Бесы часто горько над нами насмехаются

Ибо когда мы насытились, они возбуждают в нас умиление; когда же постимся, ожесточают нас, чтобы мы, прельстившись ложными слезами, предались наслаждению — матери страстей. Между нечистыми духами есть и такие, которые в начале нашей духовной жизни толкуют нам Божественные Писания. Они обыкновенно делают это в сердцах тщеславных и, еще более, в обученных внешним наукам, чтобы, обольщая их мало-помалу, ввергнуть наконец в ереси и хулы. Мы можем узнавать сие бесовское богословие, или, лучше сказать богоборство, по смущению, по нестройной и нечистой радости, которая бывает в душе во время сих толкований. Неленостная душа воздвигает бесов на брань против себя; с умножением же браней умножаются и венцы.

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Исаия

Авва Исайя 

Демоны хитро скрывают самих себя на время, и когда человек вознерадит о своем спасении, то они внезапно нападают на несчастную душу, и восхищают оную, как птицу.

 

----картинка линии разделения----

 

  Святитель Афанасий Великий

Святитель Афанасий Великий 

Ни один демон не терпит и имени Христова, но едва слышит его, как предается бегству

Злой демон и обманщик диавол, не имея смелости действовать открыто, зная человеческую любовь к  истине, ложно принимает на себя вид истины и извергает яд свой на тех, которые идут во след его... Так этот льстец обманывает людей пустою наружностью, похищая каждого и вовлекая в свою пучину греха.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Василий Великий 

Лукавые демоны имеют свои оружия, противоположных свойств с оружиями праведника

У праведника есть щит веры, а щит лукавого — щит неверия. У одного меч слова, у другого — меч бессловесия; один обезопасил себя бронею правды, другой покрыт бронею неправды; главу одного сгнетает шлем спасения, на голове другого шлем погибели; у одного ноги уготованы к благовествованию мира, ноги другого текут для возвещения зла. У демонов в обычае — в часы молитвы, под предлогом благовидной якобы причины, побуждать нас к отлучке, чтобы благовидно отвлечь нас от спасительной молитвы.

 

----картинка линии разделения----

 

  

Преподобный Ефрем Сирин 

Не приходи в робость, и не бойся их <демонов> злости; они не могут повредить тебе, у которого помощником Христос

Когда враг хочет связать человека пожеланиями, связывает его теми, которыми человек услаждается, чтоб, услаждаясь узами, не захотел он когда-нибудь развязать себя, потому что связывающий нас хитр, хорошо знает, чем и как связать нас. Если свяжет кого невольными узами, ум тотчас разорвет узы и скоро побежит прочь. Поэтому связывает каждого, чем он услаждается и прохлаждается, ибо во власти нашего ума снять с себя сии узы. А теперь мы, связанные, радуемся тому, и уловленные, кичимся тем, потому что связанный завистью, как скоро не связан прелюбодеянием, почитает себя ничем не связанным, и связанный ябедничеством, как скоро не связан воровством, думает о себе, что никогда не был связанным. Каждый не знает своих уз и не ведает сетей, разложенных ему. Таковые люди страждут неведением упившихся. Связанный, как упоенный, не знает, что он связан. От вина забывает об узах и в упоении не видит сетей около себя.

По мере сил своих принуждай себя, как можно чаще, читать Писание, чтобы оно собрало твои помыслы, которые враг рассевает своим злоухищрением, влагая в тебя лукавые мысли, между тем как или наносит тебе частые скорби, или доставляет тебе много успехов и житейских удобств; потому что делает он сие по своей злокозненности с намерением удалить человека от Бога.

Ничто... так не одолевает и не низлагает демонов, как покорность, послушание, смиренномудрие и  искренняя любовь. Сии добродетели... — стрелы в сердце врагу.

Непрестанно должны мы молиться Господу о том, чтобы нам стать выше козней демонских, потому что демоны не только угнетают пребывающих в безмолвии наедине, но сильно восстают на нас и тогда, как сходимся в доме Божием, и внушают мысль, бесстыдно и неосторожно смотреть в лицо другим, даже начертывая в воображении самое нечистое дело, чтобы влиять нам в ум какую-то смесь помыслов, а таким же образом не допустить нас и до Христовых Тайн. Впрочем, воздержный хранением очей и внимательностью ума, при содействии благодати, превозмогает над ними.

С какою бдительностью должно охранять нам сердце свое и чувства? Велика у нас брань, много неистовства у враждующего на нас, но не должно отказываться посему от борьбы, а напротив того, не надобно исполнять на деле внушений врага, хотя бы разрывался он с досады. Господь знает нашего притеснителя, знает, какими воспаляющими средствами действует он на сердца наши. Впрочем, дело бойца — быть хорошо внимательным и уклоняться от удара. А кто в союзе со страстями, тому можно ли вести с ними брань? Ибо где вражда, там и брань; а где брань, там и подвиг; а где подвиг, там и венцы. Посему если кто хочет освободиться от горького рабства, то пусть вступит в брань со врагом.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Григорий Богослов 

Никто не избежит его злобы, если не имеет всегдашним помощником Христа

Беги от моего сердца, злокозненный! Беги скорее, беги от моих членов, беги от моей жизни, тать, змей, огонь, велиар, грех, смерть, пучина, дракон, зверь, ночь, засада, бешенство, смешение, завистник, человекоубийца! Ты, губитель, и прародителям моим на пагубу наслал вкушение греха и смерти. Христос-Царь повелевает тебе бежать на широту морскую, или на утесы, или в стадо свиней, как прежде негодному легиону. Удались же, или низложу тебя Крестом, перед которым все трепещет. Я ношу Крест в своих членах. Крест в моем шествии. Крест в моем сердце. Крест — моя слава. Ужели не перестанешь, злотворный, строить мне козни? Будешь устремлять взор не на стремнины, не на Содом, не на толпы безбожных, которые рассекли великое Божество, а на мою седину, на мое сердце? Непрестанно очерняешь ты меня мрачными мыслями, ни Бога, ни Жертвы не трепещущий враг! Этот ум был громким проповедником Троицы, а теперь видит перед собою конец. Не оскверняй же меня ты, нечистота! Чтобы мне чистому встретить чистые небесные Светы, когда озарения их падут на мою жизнь. К вам простираю руки, приимите меня! Прощай, мир, прощай, многотрудный, и пощади тех, которые будут после меня!

Если бы не связал я молчанием говорливого языка и уст, когда собирал воедино ум для общения с Богом, чтобы самыми чистыми помышлениями почтить чистого Царя (ибо одна умная жертва прекрасна), то никак не постиг бы ухищрений пресмыкающегося зверя или, конечно, не огласил и не признал бы их ухищрениями. Часто и прежде приходил он ко мне, то уподобляясь ночи, то опять под обманчивою личиной света; ибо чем ни захочет, всем делается измыслитель смерти, этот в похищении чужих образов настоящий Протей, только бы, тайно или явно, осилить человека, потому что грехопадения людей — для него наслаждение. Но доселе никогда еще не видал я его таким, каким пришел он ко мне ныне, во время моих подвигов. Видя больше благоговения в душе моей, он воспылал сильнейшим пламенем гнева. Как тайная болезнь, скрывающаяся внутри неисцельной плоти, остановленная на время не вполне благопотребными врачевствами, и питаемая в невидимых полостях тела, не прекратившись еще в одном месте, прорывается в другом и снова угрожает больному опасностью, или как поток, в одном месте прегражденный твердыми плотинами, напирает и вдруг проторгается в другом месте: так жестока и брань завистника. Если не страдал у меня от него язык, то вред приливал к чему-нибудь другому. Однако же не овладел он мною, потому что пришел Христос — моя помощь, Который спасал учеников от бури, Который многих, даровав благодать их хотению, освобождал от страстей и от демонских уз. Между тем искушал меня завистник, как и прежде человекоубийственною хитростью уловил родоначальника нашего. Но Ты, Блаженный, удержи брань и повели мне, по утишении бури, всегда приносить Тебе Бескровные Жертвы!

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Григорий Нисский 

Нужно бодрствовать и отовсюду наблюдать за врагом

Для любящих Бога труд исполнения заповедей удобен и приятен, поелику любовь к Нему делает для нас подвиг нетрудным и любезным. Посему и лукавый, всеми способами усиливается изгнать из наших душ страх Господень и преступными удовольствиями разрушить любовь к Нему. Ибо он обладает большим искусством, как скоро найдет стражей беспечными, улучить время и вторгнуться в труды добродетели и всеять в пшеницу свои плевелы: разумею злословие, гордость, тщеславие, желание почести и прочие произведения зла. Итак, нужно бодрствовать и отовсюду наблюдать за врагом, дабы, если по своему бесстыдству и устроит какой-либо ков, сокрушить его, прежде чем коснется души

И ночью и днем блуждая по воздуху, они суть делатели и слуги злобы, и тщательно строят против нас козни. Они истаивают от зависти и ненависти, которых хорошо избегать, если мы, люди, хотим быть своими Богу, тогда как они ниспали из содружества с добром.

 

----картинка линии разделения----

 

  

Святитель Иоанн Златоуст 

Демоны не были бы низвергнуты с неба, если бы не отпали

Демоны раз овладевши ею <душою>, обращаются с нею так гнусно и оскорбительно, как свойственно лукавым демонам, сильно и страстно желающим нашего позора и погибели. Сняв с нее все одежды добродетели, одев ее в рубища порочных страстей, грязные, изорванные и зловонные, которые позорят ее более, чем нагота, и наполнив ее еще всякою свойственною им нечистотою, они непрестанно хвастаются наносимыми ей поруганиями. И не знают никакой сытости в этом гнусном и непотребном обращении с нею, но, как пьяницы, когда уже сильно напьются, тогда еще более разгорячаются, так и они тогда особенно неистовствуют и сильнее и свирепее нападают на душу, когда наиболее повредят ей, поражая и уязвляя ее со всех сторон и вливая в нее свой яд; и отстают не прежде, как когда приведут ее в одинаковое с собою состояние, или увидят, что она уже отрешилась от тела... Кто так жесток и суров, кто так слабоумен и бесчеловечен, так несострадателен и безжалостен, что не захочет душу, терпящую столько позора и вреда, освободить, по мере сил своих, от этого окаянного неистовства и насилия, но оставит ее страдания без внимания?

Если же кто скажет, почему Бог не уничтожил древнего искусителя, то ответим, что и здесь Он поступил так, заботясь о нас. Если бы лукавый овладевал нами насильно, то этот вопрос имел бы некоторую основательность, но так как он не имеет такой силы, а только старается склонить нас (между тем, как мы можем и не склоняться), то для чего устранять повод к заслугам и отвергать средство к достижению венцов... Бог для того оставил диавола, чтобы и те, которые уже побеждены были им, низложили его самого; а это для диавола тяжелее всякого наказания и может довести его до конечного осуждения. Но, скажет кто-нибудь: не все могут преодолеть его. Что же из этого? Гораздо справедливее, чтобы доблестные имели повод к обнаружению своей доброй воли, а недоблестные наказывались за собственное нерадение, нежели чтобы первые терпели вред за вторых. Теперь порочный, если и терпит вред, то потому, что его побеждает не враг, а его собственное нерадение, как это доказывается тем, что многие побеждают диавола.

Чтобы отворить дверь своим обманам и придать лжи больше благовидности, демоны примешали к ней несколько и истины, подобно тому, как приготовляющие ядовитые составы, обмазывая края сосуда медом, достигают того, что вредное зелье легко принимается.

Так как для демонов нет ничего дороже погибели человеческой, то и понятно, что они и услаждаются... тем, что обыкновенно извращает нашу жизнь и истребляет все доброе с самого основания.

Бог для того попускает ангелам сатаны нападать на рабов Его и причинять им бесчисленные бедствия, чтобы проявилась сила Его. 

Так как у нас борьба не с людьми, а со злыми духами, то и упражнение наше и воздержание должны быть духовные, потому что и оружия наши, в которые облек нас Христос, суть духовные.

Что же это за стрелы лукавого? Злые похоти, нечистые помыслы, пагубные страсти, гнев, клевета, зависть, раздражительность, вражда, корыстолюбие и все прочие худые наклонности.

Когда злой демон видит, что душа заботится о предметах божественных и об них только непрестанно помышляет, ими занимается, то он не смеет и приблизиться, но тотчас удаляется, гонимый силою Духа, будто огнем каким.

Демон, который сам пребывал между вышними силами, но по развращению воли и безмерности злости ниспал с той высоты, употребил великую хитрость, чтобы лишить человека благоволения Божия и, сделав его неблагодарным, лишить его всех благ, дарованных ему человеколюбием Божиим.

Мы имеем врага постоянного, имеющего непримиримую к нам ненависть; потому мы должны быть  неусыпны, чтобы побеждать козни его и стать выше стрел его.

Демоны не были бы низвергнуты с неба, если бы не отпали чрез свое нечестие от Создавшего небеса.

Если демон мучится, когда его изгонят из тела, то гораздо больше мучится, когда видит душу освобожденную от греха.

Обедаем ли мы, ходим ли, моемся ли, — враг всегда стоит подле нас. Он не знает времени отдыха, разве только во время нашего сна, но часто и тогда нападает, влагал нечистые помыслы и возбуждая наши страсти сновидениями. А мы, считая маловажным то, из-за чего он нападает, не бодрствуем, не трезвимся, не взираем на множество враждебных нам сил, не думаем, что это самое и есть величайшее бедствие, но среди столь многих браней предаемся неге, как будто среди мира.

Мы спим и храпим, притом тогда, когда имеем столь лукавого противника. И если бы мы узнали, что притаилась змея у нашей постели, то, конечно, приложили бы все старание к тому, чтобы убить ее, а когда диавол спрятался в наших душах, то мы думаем, что с нами не происходит ничего худого, а между тем мы уже пали. Причина же этого та, что диавола мы не видим телесными очами, хотя вследствие этого нам следовало бы более бодрствовать и быть осторожными. Ведь от видимого врага и уберечься можно легко, а от невидимого мы не можем поспешно убежать, если не будем всегда вооружены, тем более, что диавол не умеет сражаться открыто, чтобы тотчас самому не попасться в плен, но часто под видом дружбы впускает жестокий яд свой.

Велика злоба демона. Но над всеми видами ее превозмогает пост и молитва.

Если присутствие святых делает немощной силу демонов, то гораздо более присутствие Божие.

Если борющемуся с людьми <борцам> необходимо умеренно питаться, то гораздо более борющемуся с демонами, если же мы привязаны к дебелости плоти и богатству, то как одолеем противников?

Демоны имеют себе помощников в самих людях, которым они строят козни, так что, если бы последние не содействовали им, то большая часть их козней против нас не имела бы у них никакого успеха.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исихий Иерусалимский 

Не может ум победить демонское мечтание сам только собою: да не дерзает на сие никогда

Ибо хитры будучи враги наши, притворяются побежденными, замышляя низложить борца отынуды, — чрез тщеславие; при призывании же имени Иисусова и минуты постоять и злокознствовать против тебя не стерпят.

Любящим научение надо знать и то, что злые демоны, завидуя нам, по причине великой от брани пользы, умудрения ею и к Богу восхождения, часто скрывают от нас и утишают эту мысленную брань имея при сем в намерении и то, чтобы, когда мы забыв об опасностях нападения с их стороны обеззаботимся, внезапно похитить ум наш в мечтания и опять сделать нас не внимающими сердцу нерадивцами. Ибо их одна цель и один подвиг непрестанно заботит: совсем не давать сердцу нашему быть внимательным к себе, зная, какое богатство собирается чрез это в душе. Но мы тогда-то паче во время затишья брани воспростремся с памятованием Господа нашего Иисуса Христа в духовные созерцания, — и брань опять найдет на ум. Только будем все делать, скажу так, с совета Самого Господа и со смирением великим.

Как ходящему по земле невозможно не рассекать... воздуха, так невозможно сердцу человеческому не быть непрестанно боримому от демонов, или не подлежать скрытным от них воздействиям, хотя бы кто и строго проходил телесные подвиги.

Емлемся убо за молитву и смирение — сии два оружия, коими совокупно с трезвением, как мечом огненным, ополчаются мысленные воители против демонов. Если так будем вести жизнь свою, то каждый день и час можем таинственно радостный иметь праздник в сердце.

 

----картинка линии разделения----

 

Прп. Авва Серен

Неудивительно, что дух <демон> может нечувствительно сочетаваться с духом и имеет силу скрытно склонять к тому, что угодно им

Ибо между ними, как и между людьми, есть некоторое подобие и сродство субстанции; так как свойство природы души сходно со свойством их существа. Но совершенно невозможно им смешиваться или соединяться между собою, так чтобы друг друга могли вмещать в себе. Ибо это правильно присвояется только Божеству.

Нет сомнения, что нечистые духи могут познавать качества наших мыслей, но извне заключая о них по чувственным признакам, т. е. из наших расположений или слов и занятий, к которым видят нас более склонными. Но они вовсе не могут знать те мысли, которые еще не обнаружились из сокровенности души. Да и те мысли, которые они внушают, приняты ли, или как приняты, они узнают не по природе самой души, т. е. не по внутреннему движению, скрывающемуся, так сказать, в мозгах, но по движениям и признакам внешнего человека, например, когда внушают чревобесие, если видят, что монах с любопытством устремляет глаза в окно или на солнце, или заботливо спрашивает о часе, то познают, что у него родилось желание есть. Если, внушая блуд, примечают, что он терпеливо принял стрелу похоти, или видят, что плоть возмутилась, или по крайней мере он не вздохнул, как должно, против внушения нечистого сладострастия, то понимают, что у него во внутренности души вонзена стрела похоти. Если они подстрекают кого к печали, гневу, ярости, то залегли ли они в сердце, узнают это из движения тела и возмущения чувствований, именно когда видят, что он молча возмутился, или с каким-нибудь негодованием вздыхает, или лицо покрылось бледностью, или краскою и таким образом тонко дознают, кто какому пороку предан. Ибо они верным способом узнают, чем всякий из нас услаждается, когда замечают, к внушению чего тотчас показал сочувствие и согласие каким-нибудь мановением или движением тела. И неудивительно, что эти воздушные силы так узнают это, когда видим, что очень часто делают это и разумные люди, именно по фигуре, по лицу или другому внешнему качеству узнают состояние внутреннего человека. Тем вернее могут узнавать это те, которые, как духи, без сомнения, гораздо тоньше и проницательнее людей.

Как некоторые разбойники в тех домах, которые хотят обокрасть, обыкновенно испытывают спрятанное имущество людей, — в густой тьме ночи осторожно рукою разбрасывая мелкий песок, скрытое богатство, которого нельзя видеть глазами, узнают по некоторому звуку, издаваемому от падения песка, именно по звуку догадываются о качестве вещей или металле; так и бесы, чтобы испытать сокровище нашего сердца, посевают нам вредные внушения, как бы песок какой; когда видят, что по качеству их произошла телесная страсть, по этому, как по какому-нибудь звуку, происходящему из внутренних частей, узнают, что скрыто в тайниках внутреннего человека.

Мы должны знать, что не все демоны возбуждают все страсти в людях; но ко всякому пороку подстрекают известные духи, именно иные подстрекают услаждаться нечистотою и скверною похоти, иные располагают к богохульству, иные к гневу и ярости, иные располагают к печали, иные внушают утешаться тщеславием и гордостью; и всякий всевает в сердца человеческие ту страсть, какою сам преимущественно недугует; но не все вместе внушают свои пороки, а попеременно, смотря по тому, как будет благоприятствовать время или место, приемлемость человека.

Мы должны знать, что не все они <демоны> имеют одинаковую свирепость и желание, даже не одинаковую силу и злость, именно начинающим и слабым попускаются для борьбы только более слабые духи, а по побеждении этих злых духов всегда постепенно следует более сильная брань против подвижника Христова. А с приобретением сил и успехов для человека увеличивается и трудность борьбы. Ибо никак никто из святых не в состоянии был бы выдержать злость таких врагов, не мог бы противиться их наветам, даже не мог бы снести их жестокости и свирепости, если бы Всемилостивый Заступник и Подвигоположник Христос, присутствующий при нашей борьбе, не уравнивал силы борющихся, не отражал и не обуздывал сильные нападения их, и при искушении не подавал облегчения, чтобы мы могли перенести.

Мы верим, что демоны ведут брань не без труда. Ибо и сами они в этой брани имеют некоторое беспокойство и скорбь, особенно когда сразятся с более сильными соперниками, т. е. святыми и совершенными мужами. А иначе им приписывались бы не сражение, не борьба, а только простое и, так сказать, спокойное обольщение людей. И как бы сталось сказанное Апостолом: наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). Я подвизаюсь не так, чтобы только бить воздух (1 Кор. 9:26). ...Где есть подвиг, сражение, битва или борьба, там необходимо бывает усилие, труд, беспокойство, равно бывает у них или скорбь и стыд от поражения, или радость о победе. А когда один состязается с усилием, а другой на сражении остается в праздности и беспечности, и для низложения соперника довольствуется одною волею вместо употребления сил, то это надобно назвать не битвою, не борьбою, не сражением, а каким-то злочестивым и насильственным поражением. Но ясно, что и сами нападающие на род человеческий не меньше употребляют труда, усиливаются, чтобы возмогли одержать над всяким ту победу, какой желают, чтобы не пало на них то посрамление, которое осталось бы на нас, если бы мы были поражены ими, по следующему изречению: да покроет головы окружающих меня зло собственных уст их (Пс. 139:10). Злоба его обратится на его голову (Пс. 7:17). Да приидет на него гибель неожиданная, и сеть его, которую он скрыл для мет, да уловит его самого, да впадет в нее на погибель (Пс. 34:8). Итак, и сами они не меньше скорбят, и как нас уязвляют, так и сами уязвляются, и побежденные не уходят без посрамления. Тот, кто имел здравые очи по внутреннему человеку, ежедневно усматривая поражения и падения их, видя, что они радуются поражению и падению каждого, и опасаясь, чтобы они не обрадовались и касательно его, умоляет Господа, говоря: просвети очи мои, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой: укрепихся на него. Стужающии ми возрадуются, аще подвижуся (Пс. 12:4—5). Господи Ноже мой, да не возрадуются о мне. Да не рекут в сердцах своих: благоже, благоже души нашей: ниже да рекут: пожрохом его (Пс. 34:24—25). Поскрежеташа на мя зубы своими. Господи, долго ли будешь смотреть на это? (Пс. 34:16—17). Подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище, подстерегает в засаде, чтобы схватить бедного ( Пс. 9:30/ И просят у Бога пищу себе (Пс. 103, 21). Опять когда, истощив все усилия, они не возмогут обольстить нас, то сверх напрасного труда своего они необходимо остаются в стыде и посрамлении; те, которые ищут наши души, чтобы восхитить их, облекаются стыдом и срамом умышляющие нам зло. Также пророк Иеремия говорит: пусть постыдятся гонители мои, а я не останусь в стыде; пусть они вострепещут, а я буду бестрепетен; наведи па них день бедственный, и сокруши их сугубым сокрушением (Иер. 17:18). Нет сомнения, что когда они будут побеждены нами, то будут сокрушены двояким сокрушением, во-первых, потому, что люди стремятся к святости, а они, некогда владея ею, потеряли ее и сделались причиною погибели людей; во-вторых, потому, что духовные существа бывают побеждаемы плотяными и земными. Итак, видя эти поражения врагов и свои победы, каждый из святых с восторгом восклицает: я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их. Поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои (Пс. 17:38—39). Против них тот же Пророк, молясь, говорит: вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною, побори борющихся со мною. Возьми щит и латы и восстань на помощь мне. Обнажи меч и прегради путь преследующих меня; скажи душе моей: Я спасение твое (Пс. 34:1—3). Когда, покорив и подавив все страсти, мы победим врагов, то удостоимся услышать этот благословенный голос: поднимется рука твоя на врагов твоих, и все неприятели твои будут истреблены (Мих. 5:9). Итак, читая или воспевая все это и сему подобное, заключающееся в Священных книгах, если не будем понимать, что это написано против этих злых духов, которые наветуют нам днем и ночью, то из этого не только не получим никакого назидания в кротости и терпении, но еще усвоим жестокое и противное евангельскому совершенству расположение.

Надобно верить, что они <демоны> не могут по своему произволу войти ни в какого человека, созданного по образу Божию, когда без дозволения Божия они не имели власти войти в нечистых и немых животных. Даже никто, не говорю, из молодых, которых видим постоянно пребывающими в Египетской пустыне, но и из совершенных, окруженный таким полчищем таких врагов, не мог бы обитать в пустыне одиноким, если бы у них была власть и свобода по своей воле вредить или искушать.

О различии демонов много сведений мы получили также и от тех двоих философов, которые некогда волшебными искусствами испытали бездействие их или силу и свирепую злость. Они, презирая блаженного Антония, как человека неученого и неграмотного, и желая (если бы ничем больше не могли оскорбить) по крайней мере выгнать его из своей кельи волшебными страхованиями и наваждением бесовским, наслали на него злейших духов, будучи побуждаемы к этому завистью из-за того, что к этому рабу Божию ежедневно приходили большие толпы народа. Когда он стал изображать крестное знамение на челе и на груди своей и совершать смиренную молитву, то свирепые демоны вовсе не смели даже и приблизиться к нему и без всякого действия возвратились к тем, которые послали их. Они послали к нему опять более сильных в злости, и эти напрасно употребляли все усилия своей злости, безуспешно возвратились; несмотря на это, опять еще более сильные посланы были против воина Христова и победителя, и эти совершенно ничего не в силах были сделать. Такие наветы их, устроенные с таким волшебным искусством, имели последствием только то, что ими ясно было доказано, сколь великая сила заключается в христианском исповедании, так что столь свирепые, столь сильные демоны... не только не сделали никакого вреда святому Антонию, но не в состоянии были даже и на короткое время выгнать его из своего монастыря... Удивляясь этому, философы поспешно пришли к авве Антонию, раскрыли, сколь великую брань, проделки и наветы ему производили по тайной зависти, и просили тотчас сделать их христианами. Спросив о дне произведенной ими брани, авва сказал, что тогда он был искушаем сильнейшими при логами помыслов.

Демоны никак не могут овладеть чьим-либо духом или телом, не имеют власти ворваться в чью-либо душу, если сначала не лишат ее всех святых помышлений и не сделают пустою и лишенною духовного созерцания.

Известно, что демоны очень услаждаются блудного нечистотою, которую, без сомнения, они лучше желали бы производить сами собою, нежели чрез людей, если бы это как-нибудь могло исполниться.

 

----картинка линии разделения----

     

Преподобный Нил Синайский 

ht

Произнесение Божия имени обращает в бегство демонов

Когда все лукавый демон, многие употребив хитрости, не успеет воспрепятствовать молитве рачительного молитвенника, тогда немного ослабляет свои нападки, но зато потом, когда кончит он молитву, отмщает ему. Ибо, или воспламенив его гневом, уничтожает то прекрасное настроение, какое приобретается молитвою, или раздражив какую-либо бессловесную сласть (позыв ко вкушению чувственного удовольствия), посмеивается над умом. 

Очень завидует демон человеку молящемуся и всякие употребляет хитрости, чтоб расстраивать такое намерение его; поэтому не перестает возбуждать посредством памяти помыслы о разных вещах, и посредством плоти приводит в движение все страсти, чтоб только помешать как-нибудь прекрасному его течению т. е. труду молитвенному и к Богу преселению восхождению вниманием.

Когда ум начинает наконец чисто и бесстрастно молиться, тогда демоны наступают на него уже не от шуиих, а от десных: представляют явление будто славы Божией и какое-либо образное представление, чувству приятное, так что ему покажется, будто он совершенно достиг уже цели молитвы. Это, как сказал один знающий дело муж, бывает от страсти тщеславия и от бесовского прикосновения к известному месту мозга и от потрясения (или воспаления) в нем жил.

Надлежит тебе знать и следующее коварство демонов. Иногда они разделяют себя на группы. Одни приходят с соблазном. И когда ты взыщешь помощи, входят другие в ангельском виде и прогоняют первых, чтоб прельстился ты мнением, что они настоящие ангелы, и впал в самомнение, что удостоен того. Постарайся быть сколько можно смиренномудрым и мужественным, — и вражеское  нападение демонов не коснется души твоей и бич их не приближится к телу твоему. Ангелом Своим заповесть о тебе (Господь) сохранити тя (Пс. 90, 10—11); и они незримо отразят от тебя всякое вражеское действо. Хотя и шум, и топот, и вопли, и ругательства услышит от демонов старающийся держать чистую молитву, но не ниспадет помыслом и не предаст его им, говоря к Богу: не убоюся зла, яко Ты со мною ее и (Пс. 22, 4), и тому подобное. Во время таких искушений употребляй непрестанно краткую, но напряженную молитву. Если демоны станут угрожать тебе, что внезапно явятся в воздухе, чтоб изумить тебя и похитить ум твой, не бойся их и совсем не заботься о такой угрозе их. Это они стращают тебя, пытая, ставишь ли ты их во что-нибудь, или совсем презрел уже их.

Демон непотребства на ревностного борца подвижнического нападает быстро, внезапно осыпая его стрелами страстной похоти, потому что не может долго сносить жжения огня светоносного, исходящего из подвижнических трудов его; а к тому, кто от обольстительности сласти похотной ослабел в строгости самообуздания, мало-помалу подступает на собеседование с сердцем его, чтоб оно, разгоревшись злыми похотениями, предалось беседе с ними, пленилось ими и совершенно отложило ненависть к сему греху. 

Когда демоны увидят, что не воспламенились мы в самом пылу оскорбления, тогда, напав в безмолвии, стараются возбудить владычественное в нас (ум), чтоб заочно восстали мы против тех, с которыми соблюли мир, когда они были с нами лицом к лицу.

Если хочешь успешно вести брань с полчищем демонов, то врата души своей (чувства) заграждай уединенным безмолвием и ухо свое прилагай к словесам отеческим, чтобы, научившись таким образом лучше распознавать терния помыслов, пожигать их гневом и отвержением.

Произнесение Божия имени обращает в бегство демонов.

Демоны разными искушениями стараются заградить нам уста, чтобы не песнословили, не восхваляли и не славословили Сотворшего.

Если желаем совершенно попрать демонов, то будем показывать во всем смиренномудрие, далеко отринув от себя волю свою.

В какой мере приближаемся мы к Богу, в такой более и более свирепеют на нас демоны.

У демона — этого виновника и вместе живописателя порока — та цель, чтобы каждого человека вринуть в тяжкую и безутешную печаль, соделать его далеким от веры, от надежды, от любви Божией.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Петр Дамаскин 

Демоны хотят, но не могут повредить кому- либо

Когда демоны влагают гордый помысл, чтобы увлечь его <человека> в возношение, тогда он должен приводить себе на память прежде говоренное ими скверное и — низлагать (гордый помысл) и приходить к смирению. И опять, когда влагают что-либо скверное, (подвизающийся) вспоминает тот гордый помысл и низлагает это: и так содействием благодати делает, что они низлагают друг друга воспоминанием, чтобы никогда не прийти в отчаяние от скверного, ни в безумие от самомнения. Но когда враги возвышают ум его, прибегает к смирению, а когда смиряют его, возносится к Богу надеждою; чтобы никогда не пасть, сделавшись дерзновенным, и опять, убоявшись, не отчаяться до последнего издыхания.

Демоны хотят, но отнюдь не могут повредить кому- либо, если только человек сам не подаст повода к тому, чтобы Бог его оставил за злые дела; и это делает преблагий Бог для научения его и спасения; если и сам человек хочет терпением с благодарением исправить свои худые дела; если же не так, то к пользе другого, ибо Всеблагий Бог желает всем спастись.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник 

Отврати мысль от всякого любоимания, и тогда возможешь увидеть козни диавола

Мнящиеся быть сильными три исполина лукавого суть — неведение, матерь всех зол — забвение, сестра его, содейственница и помощница, и из мрачного ткущее душе одежду и покров — разленение (равнодушие), которое утверждает и укрепляет оба первые, и дает им состоятельность, и делает то, что в душе нерадивейшей зло становится как бы врощенным и всуществленным. Ибо от равнодушия (разленения), забвения и неведения крепнут и увеличиваются подпоры всех прочих страстей. Будучи взаимными одно другому помощницами и одно без другого не могущи иметь состоятельность, они (в связи все вместе) являются крепкими силами супостата и главными начальниками лукавого. При посредстве их скопище духов лукавствия строит в душе свои ковы и успевает приводить в исполнение свои замыслы.

Когда ум освободится от попечения о телесном, тогда соразмерно с тем видит он ухищрения врагов.

Враг знает требование духовного закона и ищет только мысленного сосложения (с внушаемым помыслом, а не дела у тех, кто проводит духовную жизнь). Не успеет ли таким образом или сделать подручника своего (когда кто согласится на внушение) повинным трудам покаяния (если сознает он свою вину), или, если не покается (не сознавши вины), обременить его невольными болезненными скорбями... Бывает, что иногда он подущает восставать против таких наведений... дабы таким образом и здесь умножить болезненные прискорбности... и во время исхода показать его неверным (обличить неверие Промыслу).

Когда диавол увидит, что ум начал молиться из сердца, тогда наводит великие и злохитрые искушения. А малым добродетелям не станет он мешать большими нападками.

 

----картинка линии разделения----

 

Блаженный Диадох Фотикийский 

  

Есть два рода злых духов: одни более тонки, другие более грубовещественные

Тончайшие воюют на душу, а грубейшие плоть обыкновенно пленяют посредством срамных некиих сластных движений; почему всегда друг другу противятся духи, на душу нападающие, и духи, нападающие на тело, хотя к тому, чтобы вредить людям, равное имеют рвение. Когда благодать не обитает в человеке, духи злые, наподобие змий, гнездятся во глубине сердца, не давал душе воззреть к возжеланию добра. Когда же благодать сокровенно возобитает в уме, тогда они, как облака некие темные, промелькают по частям сердца, преобразуясь в страсти греховные и в призрачные мечтания разнообразные, чтобы через воспоминания развлекая мечтаниями ум, отторгнуть его от собеседования с благодатию. Итак, когда мы духами, на душу нападающими, к душевным разжигаемся страстям, наипаче же к самомнению и гордыне, сей матери всех зол, тогда, приводя па память разложение тела своего, устыдим это надмение славолюбивого самовозношения. То же должно делать, и когда бесы, на тело воюющие, подготавливают сердце наше к воскипению срамными похотями, ибо это одно воспоминание может сильно расстроить всякие покушения злых духов в связи с памятью Божиею. В случае же, если, по поводу такого воспоминания, душевные бесы начнут влагать мысль о безмерной ничтожности человеческого естества, как никакого достоинства не имеющего, по причине разложения плоти... приведем на память честь и славу Небесного Царствия, не забывая при сем держать в мысли и грозность нелицемерного суда Божия, чтобы тем младодушное нечаяние предотвратить, а этим легкому и скорому на похоти сердцу нашему придать твердости и силы к противостоянию.

Пока Дух Святый обитает в нас, дотоле сатана не может войти в глубину души и обитать там

Диавол огненными стрелами нападает на души Христа Господа в себе носящих. Ибо и обыкновенно так бывает, что кто не может руками достать своего противника, тот употребляет против него стрелы, чтобы издали ведущего с ним брань врага уязвить полетом стрел, так и сатана, поелику не может, как прежде гнездиться в уме подвизающихся, по причине присутствия в нем благодати, то, как гнездящийся в теле, налетает на похотную  мокротность, чтоб ее влечением прельстить душу. Почему надлежит иссушать тело, чтобы ум, похотною мокротою влекомый, не поскользался на приманки сладострастия и не падал. 

У тех, кои посредством подвигов противостоят греху... демоны с умом борются, а плоть разнеживающими приятными движениями стараются расслабить и увлечь к похотствованию, ибо им, по праведному суду, попускается укрываться во глубине тела и у тех, которые крепко подвизаются против греха, потому что произволение человеческого мудрования всегда состоит под искусом. Если же кто возможет еще в сей жизни посредством подвижнических трудов умереть, тогда он весь наконец делается домом Святаго Духа.

 

----картинка линии разделения----

  

Преподобный Иоанн Карпафский

Преподобный Иоанн Карпафский 

Демоны стараются осквернить подвижника

Большею частью во время празднеств и святых собраний, особенно же когда кто намеревается приступить к таинственной Трапезе, демоны стараются осквернить подвижника срамными мечтаниями и истечением семени. Но и этим не успевают они сокрушить или расслабить навыкшего все переносить терпеливо и мужественно. И пусть не хвастают на наш счет эти в дугу сгибающиеся (подобно змиям), будто прямые.

За постоянство и ревность враги отмщают, заушая душу различными и несказанными искушениями. Но мужайся! Этими скорбями великими и неисчетными сплетается тебе венец.

Не возможешь ты на аспида и василиска наступить и попрать льва и змия ( Пс. 90:13), если, долгим молением умолив Бога, не получишь в споборники себе Ангелов, чтобы они, подъяв тебя на своих руках, соделали тебя высшим всякого веществолюбивого мудрования. .

Приседит <враг> в ловитве, яко лев во ограде своей (Пс. 9:30), скрывая для нас сети и мрежи помыслов нечистых и нечестивых. Но и мы, если не спим, можем еще большие и опаснейшие для него поставить сети, тенета и засады. Ибо молитва и псалом, бдение и смиренномудрие, послужение ближним и милость, благодарение и Божественных словес слушание — вот засада врагу: и сеть, и яма, и бичи, и тенета, и удавление.

Удары, какие наносит нам враг, явно и не явно, мы часто замечаем и видим, мучения же и досаждения, какие он от нас терпит, когда мы или преуспеваем в добродетели, или каемся в прегрешениях, или переносим оскорбления, или благодушествуем в несчастиях, или пребываем в молитвах, или другие какие совершаем дела благочестия, от которых он раздирается, мучается, плачет и расседается, — этого всего мы, по смотрению Божиею, не видим, чтоб не надмиться. 

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Фалассий 

Печалями и утехами, желаниями и страхами привязывают демоны ум к чувственному

Непрестанно ищущие души нашей ищут посредством страстных помыслов ввергнуть ее в мысленный или действительный грех. Но когда сретят ум, не приемлющий их, тогда постыдятся и посрамятся, когда же найдут, что ум занят духовным созерцанием, тогда возвратятся вспять и устыдятся зело вскоре. (Пс. 34:4; 6:11) 

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Преподобный Феодор Студит

Преподобный Феодор Студит 

К преодолению брани с демоном ничто так не сильно, как молитва, слезы и сокрушение сердца

Любят демоны после богослужения возмущать души наши недобрыми движениями, чтобы отомстить за поражение, причиненное им внимательным и благоговейным пребыванием в храме.

Демона сокрушает смиренномудрие, побивает послушание, обращает в бегство молитва, морит гладом пост, низлагает братолюбие и всех прочих добродетелей делание.

Если сатана воистину смерть есть, ложь и пагуба, то склонение на его внушение как не будет смертью, тьмою и пагубой?

Цель у демона борющего — неотступностью брани ввергнуть нас в уныние и расслабление, чтобы мы  отказались от противостояния ему.

 

----картинка линии разделения----

  

Преподобный Феодор Едесский

Желающиим устоять против обходов диавола

Желающий устоять против обходов диавола и сделать их безуспешными, и сделаться причастным Божественной славы должен со слезами и воздыханиями, с ненасытимым желанием и пламенною душою, ночь и день Божией искать помощи и Божественного заступления. Желающий же получить таковые должен соделать душу свою чистою от всякого сладострастия мирского и от всех страстей и похотей.

Из противоборствующих нам демонов первыми вступают в брань те, коим вверены чревоугодливые желания, кои внушают сребролюбие и склоняют к тщеславию, другие же все, идя позади их, забирают пораненных ими.

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Филимон

Победа над диаволом бывает удобна для тех, которые как следует проходят уединенническую жизнь, по причине неимения ими в себе ничего, ему принадлежащего, по причине отречения их от мира, по причине их высоких добродетелей и по причине того, что мы имеем Поборающего по нас. Ибо кто, скажи мне, приступив к Господу и страх Его приявши в ум, не претворился естеством и, осияв себя Божественными законами и делами, не соделал душу свою светлою и способною сиять Божественными разумениями и помыслами? Праздною же быть он никогда не дозволяет ей, имея в себе Бога, Который возбуждает ум ненасытно стремиться к свету. И душе, таким образом непрерывно воздействуемой, дух не попускает разблажаться страстями, но как царь какой, дыша странным гневом и прещением, нещадно посекает их. Такой никогда не возвращается уже вспять, но практикою добродетелей с воздеянием рук на небо и умною молитвою одерживает победу в брани.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Никита Стифат 

Духи злобы крайне боятся благодати Божественного Духа

Особенно когда она присещает богатно или когда мы сияем чистотой под действием Божественного поучения и чистой молитвы.

Душа, от Духа Святаго исполненная дерзновения и мужества... животворящим изображением Креста и  призыванием Иисуса и Бога разрушает их <бесовские> призраки и самих их обращает в бегство.

Велика ярость бесов на тех, кои преуспевают в созерцании. Они день и ночь приседят им с наветами, и то чрез тех, кои живут вместе с ними, возбуждают на них лютые искушения, то сами поднимают шум и топот для устрашения их, — иногда нападают на них спящих, завидуя их покойному отдыху, и всячески беспокоят их, хотя не могут причинить вреда тем, кои Богу себя посвятили. И если бы не было при них Ангела Господа Вседержителя, охраняющего их, не избежать бы им их наветов и сетей смертных.

 

----картинка линии разделения----

  

Преподобный Григорий Синаит 

Бесы наполняют образами ум наш

Или, лучше, сами облекаются в образы по нам, и приражаются (прилог  вносят), соответственно навыкновению господствующей и действующей в душе страсти, ибо сим навыкновением страстным они обыкновенно пользуются к размножению в нас воображений страстных, и даже во сне мечтание наше делают богатым воображениями: причем преобразуются бесы похоти иногда в свиней, иногда в ослов, иногда в коней женонеистовных и огневидных, иногда в жидов наиболее невоздержных; бесы гнева — иногда в язычников, иногда во львов... бесы пьянства и объедения — в сарацин; бесы любостяжания — иногда в волков, иногда в тигров; бесы лукавства — иногда в змей, иногда в ехидн, иногда в лисиц; бесы бесстыдства — в собак; бесы лености — в кошек. Бывает, что бесы блуда иногда превращаются в змей, иногда в ворон и грачей; в птиц превращаются наиболее воздушные бесы. Трояко же фантазия наша изменяет воображение бесов, по причине трое-частности души, представляя их в виде птиц, зверей и скотов, соответственно трем силам души — желательной, раздражительной и мыслительной. Ибо три князя страстей против сих трех сил вооружаются, и какою страстью окачествована душа, сродный с тою они принимают образ, в коем и приступают к ней.

Воюющие с нами скрытно находятся в другом великом мире, по природе одинаковом с природою наших душевных сил. Ибо против трех сил души три князя злобы, борясь с подвижниками, делают нападения, и в чем кто ни преуспеет и над чем пи трудится, в том и борим бывает ими. Присем дракон, князь бездны, восстает войною  против внимающих сердцу, как имеющий крепость на чреслах похотных (Иов. 40, 11); чрез любосластного исполина забвения пускает он на них палительные тучи разжженных стрел, как иное море взволновывает в них похоть, воспеняет и разжигает ее, и к смешению их возбуждает, наводняя потоками сластей ненасытных. Князь мира сего нападает на проходящих деятельные добродетели, как заведывающий войною против раздражительной части; чрез исполина лености окружает он их всякими чарами страстей и борется с ними, всегда мужественно противоборствующими ему, — побеждает и побеждаем бывает, и соделывается чрез то виновником для них или венцов, или стыда пред лицом Ангелов. Князь воздушный находит на упражняющихся в мысленном созерцании, фантазии им представляя, как имеющий поручение действовать на словесную и мысленную часть вместе с воздушными духами злобы; чрез исполина неведения, приводит он в смятение горе вчиняющуюся мысль, омрачает ее и страх на нее наводит, внося в нее фантастические туманные образы духов и их преобразования и призрачно производя молнии и громы, бури и трески. Так каждый из трех князей, приражаясь к соответственным силам души, ведет против нее войну, и против какой части определен кто стоять, против той и нападки свои направляет.

Были и они <демоны> некогда умами; но отпадши от оного безвеществия и тонкости, вещественную некую дебелость стяжал каждый из них, отелесяясь по чину и действу, коим окачествился действенно. Ибо так как и они, подобно человеку, ангельскую потеряв сласть  (ангельский вкус или ангельский рай сладости), лишились Божественного наслаждения, то в персти и они, как мы, стати находить наслаждение, вещественными некако соделавшись к вещественным страстям навыкновениями.

Диавол, когда увидит кого, в плаче живущего, то не замедляет там, боясь смирения, порождаемого плачем.

Много козней у лукавого, и втайне зорко он смотрит за склонением нашего произволения, всячески ища окрасть дело наше, неведомо для нас, чтоб не по Богу было то, что делается 

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Григорий Палама 

Весьма искусен в зле и многохитер, — лучше сказать, многоопытен, — духовный и началозлобный змий

Одними способами он умеет сковывать благое расположение и делание наше; а если бы не возмог воспрепятствовать началу сего, иные измышляет уловки, которыми приводит в негодность совершение сего; а если бы не возмог привести в негодность совершение сего где-нибудь на середине дороги, опять же он знает иные ухищрения и иные способы, которыми он и завершившееся дело сводит на нет и, более того, приводит к гибели тех, которые не бывают всецело внимательными к делу. И, прежде всего, он представляет нам многотрудность и трудно достижимость, а посему наводит на нас нерадение и отчаяние, как на стремящихся к невозможному и слишком трудному и поэтому, конечно, не могущих привести в дело намерение; кроме того, он внушает подвизающимся и неверие относительно обетованных Богом наград.

Лукавый стал мертвым духом, когда вследствие сознательного, по его воле, греха справедливо был оставлен Богом, Истинною Жизнью; будучи же полнотою зла и князем завистливым, лживым, началозлобным, он не перенес того, что человеческая жизнь протекала в месте наслаждения, говорю — в раю, — но гибельным советом обольстив, сделал его общником и греха и смерти по духу. За этой же смертью духа необходимо последовала и смерть тела; и таким образом луна вый чрез единую собственную свою смерть доставил нам сугубую смерть, и, низринув, — даже ниже себя самого, — он, возомнив о себе, казался великим и высоким, как перехитривший нас замыслом и поработивший, и, как бессмертный, увы, представлялся нам богом; да и после смерти, став обладателем наших душ, как оставленных (Богом) и сведши их в ад, заключал их в неразрешимую, как казалось, темницу.

 

----картинка линии разделения----

     

СВЯТИТЕЛЬ КАЛЛИСТ, ПАТРИАРХ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИЙ

Святитель Каллист, патриарх 

К новоначальным, нравоучимым и деятельным бес подходит звуками ясными или неясными. А для созерцательных производит некие фантазии, иногда окрашивая воздух, наподобие света, а иногда производя огневые какие-либо образования, чтоб такими покушениями прельстить как-нибудь подвижника Христова.

 

----картинка линии разделения----

 

  Преподобный Максим Грек

Преподобный Максим Грек 

Не переставай бежать от диавола

Пока не увидишь его потопляемым крепкою десницею Вышнего в пламенной пропасти, вместе со всеми его колесницами и крепкими оруженосцами, себя же познаешь покрываемою облаком Параклита, прохлаждающим жжение, производимое в тебе бесплотными врагами, действующими пламенными помышлениями скверных похотей.

Трезвись же всегда, душа, ибо гонящийся всегда за тобою мысленный фараон не перестанет изобретать против тебя зло. Не жди... прекращения изобретаемых им против тебя лаяний, ибо он, будучи по естеству завистлив и нахален, не укрощается от гнева, всегда стремясь ввергнуть тебя в пламень мучений. Не верь также, когда он отступает, ибо тогда-то он наипаче весьма хитро старается уловить тебя. Этим способом он, скверный, старается подчинить тебя, побуждая к ослаблению тобою своего постоянного, крепкого трезвения, дабы таким образом, найдя тебя обленившеюся, внезапно уязвить тебя одною из многих его душепагубных стрел или пагубным кичением запнуть тебя на пути к преуспеянию к большим добродетелям. Как ум, весьма опытный в изобретении зла, он знает, какую пользу получаем мы, когда пребываем в трезвении, по причине наносимых им напастей, будучи свыше укрепляемы Божественною благодатию. Ибо если мы трезвимся, то наносимые им напасти бывают для нас причиною великих наград, подобно тому, как борьба с сильным противником служит опытному борцу случаем к получению больших похвал. 

 

----картинка линии разделения----

  

Преподобный Никодим Святогорец 

Внимай себе, одно мерило держа в уме — единому Богу благоугождать всем, и большим и малым

Враг усиленно старается внушить, не тотчас, как замечено прегрешение, приступить к делу внутреннего себя от него очищения, а подождать немножко, не день и не час, а немножко. Но только согласись на это, он подставит другой грех, после греха языком, грех оком, и еще каким чувством, а этого греха очищение поневоле уже отложишь, потому что надо прежде очистить предыдущий. И пойдет таким образом отлагание на целый день, и грех за грехом наполнит душу. Вечером, до коего обычно откладывается дело покаянного себя очищения, ничего не видно в душе определенного, — там шум, и смятение, и мрак, от множества допущенных падений. Душа похожа на очи, пылью набитые, или на воду, помутившуюся от множества нападшего туда сора. Как ничего не видно, то дело покаяния совсем оставляется, но вместе с тем и душа оставляется мутною и смятенною. От этого молитва вечерняя бывает неисправна, а далее и сны нехороши. Так никогда ни на одно мгновение не отлагай внутреннего очищения, как только сознаешь за собой что неисправное. Второе, что внушает при этом враг, есть не сказывать духовному отцу случившегося. Не слушай и наперекор ему открывай все, ибо сколь много благ от сего открывания, столь же, или даже больше, зла от скрывания того, что бывает в нас и с нами.

Ко всякому делу он <враг> подстревает и хлопочет, нельзя ли как-нибудь помутить течение дел наших и вместо должных навести или сбить на дела недолжные: то бросается помешать самому начинанию их; то, когда они начаты, покушается пресечь течение их; то, если в этом не успевает, хлопочет сделать исполнение их и совершение никуда не годными; когда же и в этом посрамляется, то злоухитряется отнять всякую у них пред Богом цену, возбудив тщеславие и самомнение.

Внимай себе, одно мерило держа в уме — единому Богу благоугождать всем, и большим и малым, — и сама жизнь научит тебя ясно видеть и проразумевать вражеские козни. Предложу, однако ж, тебе два-три примера, какие смуты воздвигает враг в душе нашей, чтоб попортить дела наши, когда они должны длиться определенное время.

Когда, например, больной расположится благодушно переносить болезнь свою, и переносит, враг, зная, что таким образом он утвердится в добродетели терпения, подступает расстроить такое его благорасположение. Для сего начинает приводить ему на ум многие добрые дела, которые мог бы он совершить, если б находился в другом положении, и старается убедить его, что, если б был здоров, как добре поработал бы Богу и сколько пользы принес бы и себе и другим: ходил бы в церковь, вел бы беседы, читал бы псалмы и писал в назидание  ближних и подобное. Заметив, что такие мысли принимаются, враг почаще приводит их на ум, размножает и раскрашивает, проводит до чувства, вызывает желания и порывы к делам тем, представляя, как хорошо шли бы у него те или другие дела, и возбуждая жаление, что связан по рукам и ногам болезнью. Мало-помалу, при частых повторениях таких мыслей и движений в душе, жаление переходит в недовольство и досадование. Прежнее благодушное терпение таким образом расстроивается, и болезнь представляется уже не как врачевство от Бога и поприще для добродетели терпения, а как нечто неприязненное делу спасения, и желание освободиться от нее делается неудержимым, все еще в видах получения чрез то простора для доброделания и угождения Богу... Доведши до сего, враг украдает из ума его и сердца эту благую цель желания выздоровления и, оставляя одно желание здоровья, как здоровья, заставляет досадливо смотреть на болезнь, не как на препону к добру, а как на нечто неприязненное само по себе. От сего нетерпеливость, не врачуемая благопомышлениями, берет силу, и переходит в ропотливость, и лишает больного прежнего покоя от благодушного терпения. А враг радуется, что успел его расстроить.

Пусть ты верно и постоянно течешь путем добродетели, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе; не думай, что враг отстанет от тебя. Нет, слышал уже ты... что враг, когда видит, что все его покушения совратить тебя на зло безуспешны, идет потихоньку вслед тебя и ублажает, как живущего во всем богоугодно. Вот это и есть последнее его искушение. Отзывается это вражье нас величание самомнением, самочувствием и самодовольством; а от них порождаются тщеславие и гордость, из коих тщеславие снедает всю цену дел наших, если есть какие добрые, а гордость делает нас противными Богу. Внимай убо и всячески отбивайся от сих вражеских ублажений, не давая им проходить до сердца, а отражая с первого момента, как они коснутся слуха души твоей.

Чтоб не подвергнуться грозящей тебе от сего беде, держи всегда ум свой собранным в сердце и будь всегда готов к отражению этих вражеских стрел. Стоя там внутри, как военачальник среди бранного поля, избери удобное для брани место, и укрепив его как следует, не оставляй никогда, но там укрывайся и оттуда воюй. Место это и укрепление его и вооружение есть искреннее и глубокое сознание своей ничтожности, что ты и беден, и слеп, и наг, и богат одними немощами, недостатками и неодобрительными делами, неразумными, суетными и грешными. Установившись так, никогда не позволяй уму своему выходить из сего укрепления вовне, и особенно воздерживайся от странствования по своим, как тебе кажется, плодоносным полям и садам, т. е. твоим добрым делам. Если будешь держать себя так, стрелы вражеского ублажения пагубного не достанут тебя, а если и упадет к тебе какая, ты тотчас увидишь ее, отразишь и выбросишь вон.

Когда лукавый диавол увидит, что мы право, с живым усердием и в добром порядке, шествуем путем добродетелей, от которых не успевает отвлечь нас на свою сторону явными на зло прельщениями, тогда преобразуется в ангела светла, и то мнимоблагими помыслами, то  изречениями Божественного Писания, то примерами святых возбуждает неблаговременно и не по силам принимать непомерные подвиги к духовному совершенству, чтоб, когда мечтаем стоять на верху его, низринуть нас в бездну падения. Так иного научает он жестоко изнурять тело свое постом, бичеванием, спанием на голой земле и другими подобными озлоблениями плоти для того, чтобы он или впал в гордыню, возмечтав, что великие совершает дела, или заболел от крайнего изнурения и сделался неспособным и малые исполнять дела благочестия, или, утомившись под тяжестью подвигов, стал равнодушен ко всем духовным деланиям, и даже к самому спасению, и таким образом, мало-помалу охладевши к добру, с сильнейшим прежнего вожделением набросился на плотские сласти и мирские утехи.

Случается иной раз, что тогда как душа томится в... охлаждении... безвкусии ко всему духовному, враг нападает сильнее, воздвигая дурные помыслы, срамные движения и прельстительные сновидения. Цель у него та, чтоб, вдавшись в нечаяние от чувства оставления Божия, человек опустил руки и склонился на что-либо страстное, ибо после сего ему уже легко увлечь его опять в водоворот греховной жизни. Зная сие, стой твердо. Пусть бушуют волны греховные окрест сердца, но пока есть у тебя нехотение греха и желание пребыть верным Богу, кораблик твой цел. Благодать Божия отняла у тебя свои утешения, но она близ есть и назирает и не оставит тебя без помощи, пока произволение твое стоит на стороне добра. Стой же твердо, воодушевляясь уверенностью, что буря эта скоро пройдет, а вместе с нею прекратится и сухость твоя. Верь, что сие попущено тебе на добро тебе, ибо перетерпев это время искушения, выйдешь из него с большим узнанием своей немощи, с большим смирением и большею уверенностью во всегда готовой тебе помощи Божией.

Враг наш диавол радуется, когда смущается душа и сердце бывает в тревоге. Почему всячески ухищряется он возмущать души наши. Первым делом его в сих покушениях бывает возбуждение самолюбия, чтоб по причине его отступила благодать, созидающая и хранящая внутренний мир. Для сего внушает мнение, будто все, что есть и кажется нам добрым в нас, стяжано собственным нашим тщанием и трудом, и отогнав смирение и простоту, располагает придавать себе большую цену и вес и чувствовать себя чем-то важным, покрывая забвением действие благодати Божией, без коей никто не может даже имени Господа назвать, как свидетельствует святой Павел, говоря: никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым (1 Кор. 12:3). Сия благодать всем верующим подается, и присутствие ее служит признаком того, что кто-нибудь есть истинно верующий. Прияв же ее, верующий не делает уже и не может делать ничего истинно доброго без ее помощи, и она всегда с ним есть по обетованию Господа, и враг ничего не может сделать с ним, пока она есть в нем и осеняет его. Ее-то отдалить и силится всячески враг, и первое, что делает для сего, есть... внушение самоценения, или чувства, что мы не ничто, а нечто, и притом немаловажное. Затем принявшему такие  внушения враг подлагает новое мнение, состоящее в уверенности, что он лучше других, ревностнее и богаче делами. Успевши всадить такое мнение, враг далее приводит его к осуждению других и презрению, за коими неотступно следует гордыня. Все сие может произойти в сердце в одно мгновение, всяко, однако ж благодать тотчас сокращает свое действие, вследствие чего появляется невнимание к себе, ослабление ревности, возникновение помыслов, сначала пустых, а потом страстных, далее движение самых страстей, с чем неразрывна буря в сердце. — Мир внутренний потерян. Это однократное состояние, и если опомнится пострадавший сие, то приходит в себя, сокрушается, кается и молитвой восстанавливает обычный ему внутренний строй. Враг прогнан; но он не отчаивается, а снова и снова приступает с теми же внушениями и с тою же целью — расстроить внутренний мир. Ведай сие... противопоставь покушениям врага бодренное блюдение себя, по слову Господа: бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26:41). Внимай себе со всем тщанием, чтобы враг не подкрался и не обокрал тебя, лишив великого сего сокровища, т. е. мира внутреннего и тишины душевной. Враг покушается расстроить душевный мир, потому что знает, что когда душа в смятении, то ему подручнее направить ее на что-либо худое, а ты блюди свой мир, ведая, что, когда душа мирна, врагу нет к ней доступа; и она тогда готова бывает на всякое добро и совершает его охотно и без труда, легко преодолевая всякие к тому препятствия. Чтоб тебе удобнее в этом успеть, старайся предугадывать подступы врага. Подступ врага — помысл самонадеянный. Положи же себе в закон — всякий помысл, умаляющий в тебе убеждение, что все доброе от Бога, что без помощи благодати Его ты ни в чем не можешь успеть, и что тебе потому на Него единого должно возлагать все упование, всякий такой помысл почитать явно вражеским и, как таковой, с гневом отвергать и преследовать, пока исчезнет. Дело Духа Святаго в нас есть — души наши при всяком случае возводить к единению с Богом, возгревая в них сладчайшую к Нему любовь, и благую уверенность в Нем, и крепкое на Него упование; противное же сему есть дело врага.

Он все способы и средства, какие только может изобрести, употребляет на то, чтоб расстраивать душу: наводит излишние страхования на сердце, увеличивает разнемогание души, не дает душе сохранить должные расположения и усладиться как следует ни на исповеди, ни при Святом Причастии, ни в молитве, но делает то, что она все сие проходит без смиренного дерзновения и любви, страшливо и со смущением, делает, что душа оскудение религиозных чувств и лишение внутренней сладости, какие нередко случаются во время молитвы и других духовных упражнений, принимает с безнадежною скорбью, внушая ей, что такое оскудение не для блага ее Богом попущено, но что, значит, все ее дела и труды ни к чему не ведут и что потому лучше бросить все это, — и чрез это доводит ее наконец до столь великого смущения и безнадежия, что она и в самом деле думать начинает, будто все, что ни делает, бесполезно и бесплодно и что Бог забыл ее совершенно и оставил.

Но тут явная ложь. Пусть испытывает душа сухость и оскудение религиозных чувств и сладости духовной, но она, несмотря на то, может делать всякого рода добрые дела, следуя простой вере и вооружаясь святым терпением и постоянством.

 

----картинка линии разделения----

 

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

Только содевающему все без исключения заповеди возможно устоять против врага

Со времени падения человека диавол получил к нему постоянно свободный доступ... Его власти, повиновением ему, человек подчинил себя произвольно, отвергнув  повиновение Богу. Бог искупил человека. Искупленному человеку предоставлена свобода повиноваться, или Богу, или диаволу, а чтоб эта свобода обнаружилась непринужденно, оставлен диаволу доступ к человеку.

Демоны поражают инока, пребывающего в молитве, болезнями телесными, угнетают нищетою, недостатком внимания и помощи человеческих.

Как демоны признают весьма важным для себя скрыть себя от человека, так для человека очень важно понять, что они — начальные делатели греха, источник наших искушений.

Искушая нас извне, демоны злодействуют и внутри нас. Когда удалимся в уединение, начнем заниматься молитвою, они возбуждают в нас разнообразные греховные пожелания... делают они это с тою целью, чтобы мы, приведенные в недоумение и уныние, как не видящие никакой пользы от молитвенного подвига и уединения, оставили их.

Демоны, принося мнимодуховные и высокие разумения, отвлекают ими от молитвы, производят тщеславную радость, услаждение, самодовольство, как бы от открытия таинственнейшего христианского учения.

Для сердца моего сколько сетей! Вижу сети грубые и сети тонкие. Которые из них назвать более опасными?.. Недоумеваю. Ловец искусен, — и кто ускользнет от сетей грубых, того он уловляет в сети тонкие. Конец ловитвы — один: погибель. Сети прикрыты всячески, с отличным искусством.

Разнообразные воспаления крови от действия различных помыслов и мечтаний демонских составляет то пламенное оружие, которое дано при нашем падении падшему херувиму, которым он вращает внутри нас, возбраняя нам вход в таинственный Божий рай духовных помышлений и ощущений.

Духи злобы с такою хитростью ведут брань против человека, что приносимые ими помыслы и мечтания душе представляются как бы рождающимися в ней самой, а не от чуждого ей злого духа, действующего и вместе старающегося укрыться.

Общее правило для всех человеков состоит в том, чтоб никак не вверяться духам, когда они явятся чувственным образом, не входить в беседу с ними, не обращать на них никакого внимания, признавать явление их величайшим и опаснейшим искушением.

Демонам... предоставлено пребывать на земле со времени их окончательного падения до кончины мира: всякий легко может представить себе, какую опытность в творении зла стяжали они... при их способностях и при постоянной злонамеренности, нисколько не растворенной никаким благим стремлением, или увлечением.

Злые духи связываются в своих действиях по отношению к подвижнику Христову властью и премудростью руководящего им Бога... они не могут причинить ему того зла, какое бы желали. Наносимые ими напасти содействуют его преуспеянию.

Падшие духи так ненавидят род человеческий, что если бы им было попущено невидимо удерживающею их десницею Божиею, то они истребили бы нас мгновенно.

Человек участвует в падении отверженных ангелов, и если последует злым внушениям, приносимым ими и возникающим из падшего естества, то делается подобным демону.

Вступая подвижничеством в мир духов для приобретения свободы, мы встречаемся, во-первых, с духами падшими. Хотя втайне руководит нас... и поборствует за нас Божественная благодать, данная нам при Святом крещении, без которой борьба с духами и освобождение из плена их невозможны; однако сначала мы бываем окружены ими и, находясь, по причине падения, в общении с ними, должны насильственно для себя и для них исторгнуться из этого общения.

Обличает духов лукавых сердце; ум недостаточен для сего: ему не различить одними собственными силами образов истины от образов лжи.

Слово Божие и содействующий слову Дух открывают нам, при посредстве избранных сосудов своих, что пространство между небом и землею... воздух, поднебесная, служит жилищем для падших ангелов, низвергнутых с неба.

Вращающееся пламенное оружие в руках воздушного князя... есть власть демонов вращать умом и сердцем человека, колебля и разжигая их различными страстями.

Не имея возможности совершать плотские грехи телесно, они <падшие духи> совершают их в мечтании и ощущении; они усвоили бесплотному естеству пороки, свойственные плоти.

Падший ангел старается обмануть и вовлечь в погибель иноков, предлагая им не только грех в разных видах его, но и предлагая несвойственные им, возвышеннейшие добродетели.

Падший дух усмотрел, что искушения явные, грубые и жестокие возбуждают в человеках пламенную ревность и мужество к перенесению их... заменил грубые искушения слабыми, но утонченными и действующими очень сильно.

Не вступив в брань с духами и не выдержав ее как должно, подвижник не может вполне расторгнуть общения с ними, и потому не может достигнуть полной свободы от порабощения ими..

Диавол любит злодействовать тайно; любит быть не- примеченным... будучи обличен и объявлен, кидает добычу свою, уходит.

Бог, предоставя на произвол падшим ангелам вожделенное им пребывание во зле... не перестает пребывать их верховным, полновластным Владыкою: они... могут совершать только то, что Богом попущено будет совершить им.

Князь тьмы приставляет к человеку одного из лукавых духов, который, повсюду следуя за человеком, старается вовлечь его во всякий вид греха.

Ясные признаки пришествия к нам и действия на нас падшего духа суть внезапно являющиеся греховные и суетные помыслы и мечтания, греховные ощущения, тяжесть тела и усиленные скотские требования его... Пришествие к нам падшего духа всегда сопряжено с ощущением нами смущения, омрачения, недоумения.

С иноками, твердо противостоящими отверженным духам в брани невидимой чувственными очами, в свое время, не иначе как по попущению благодетельствующего нам Бога, вступают духи в борьбу открытую.

Смиренная преданность воле Божией, сознание и готовность потерпеть все страдания, какие попущены будут Богом, совершенное невнимание и неверие ко всем словам, действиям и явлениям падших духов уничтожают все значение их попыток. Попытки их получают величайшее значение при внимании к ним и при доверии к бесам.

Демоны, имея доступ к душам нашим во время бодрствования нашего, имеют его и во время сна. И во время сна они искушают нас грехом, примешивая к нашему мечтанию свое мечтание.

Преуспевшим в самомнении демоны начинают являться в виде ангелов света, в виде мучеников и преподобных, даже в виде Божией Матери и Самого Христа... обещают им венцы небесные, этим возводят на высоту самомнения и гордыни.

Падшие духи с ожесточением противодействуют всем Евангельским заповедям, в особенности же молитве, как матери добродетелей.

Козни врага обращаются в пользу тщаливому подвижнику: видя непрестанно близ себя убийцу... беспомощный, бессильный, нищий духом инок непрестанно вопиет с  плачем к Всесильному Богу о помощи и получает ее.

 

----картинка линии разделения----

 

 

Святитель Феофан Затворник

ht

Как прах развевает их <демонов> душа, верою и упованием вооруженная

После хорошего дела — тщеславие, после дурного — нечаяние спасения... Это обычные приражения вражии. Против первого выставляйте на вид свои грехи и погрешности. Против второго — уверенность, что нет греха, побеждающего Божие милосердие.

Навыкайте молитве Иисусовой: она одна может разгонять все полчища вражеские!

К душе сильной не могут они <демоны> подступить, и издали строят страшилища, и шумные воздвигают гласы... чтоб поколебать веру и затмить упование нечаянием.

После победы над духами хулы и сомнений сатана лишается последней возможности действовать прямо на душу.

Самое сильное к победе над сатаною оружие есть молитва.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник 

Демоны ни целомудрия не ненавидят, ни постом не гнушаются

Равно как ни раздаянием имений, ни странноприимством, ни псалмопением, ни прилежанием к чтению, ни уединением, ни высокими умозрениями, ни спанием на голой земле, ни бдением, ни всем другим, чем характеризуется жизнь по Богу, – пока целью таких дел поставляется что-нибудь им угодное.

Демоны, борющие при недостатке добродетели, суть те, которые научают блуду и пьянству, сребролюбию и зависти; а при добродетелях борющие суть те, которые научают самомнению, тщеславию и гордости, и таким образом чрез десное скрытно насевают в нас шуее.

О когда бы и нам этим духам злобы, которые невидимо приступают к нам с притворным видом духовной дружбы, и, в намерении «благим» нам «сделать смерть» греховную (Рим.7:3), говорят: «будем и мы строить вместе с вами» (2Ездр.5:65), – отвечать: «несть вам и нам созидати дом Господу Богу нашему. Мы одни созиждем его Господу Богу Израилеву» (2Ездр.5:68). «Одни», – потому что, освободившись от духов борющих по недостатку добродетели, которых мы уже избежали, не хотим опять быть искушенными и от вас, вознесшись избытком ее, и пасть падением, столько гибельнейшим первого, сколько в том была легче надежда восстания, потому что мы тогда были в числе снисходительно прощаемых по причине немощи, а в этом или совсем ее нет, или она очень затруднительна, потому что мы будем в состоянии ненавидимых за гордость. – И мы «не одни», потому что имеем святых Ангелов помощниками себе в добром, паче же самого Бога, нам Себя являющего делами правды и нас Себе созидающего во святой храм, свободный от всякой страсти.

Изнемогают демоны, когда чрез исполнение заповедей уменьшаются в нас страсти, погибают, когда в силу бесстрастия души совершенно исчезают из нее, не находя в ней того, чем держались в ней и чем воевали против нее. Сие-то значит: изнемогут и погибнут от лица Твоего (Пс. 9, 4).

Пяти ради причин, говорят, от Бога попускается нам быть боримыми от демонов: первая причина сего та, чтобы мы, будучи боримы и противоборствуя, дошли до умения различать добродетель от греха; вторая та, чтобы мы борьбою и трудом снискав добродетель, имели ее твердою и неизменною; третья, чтобы, преуспевая в добродетели, мы не высоко о себе мудрствовали, но научились смиренномудрию; четвертая, чтобы, испытав делом, сколь зол грех, — совершенною возненавидели его ненавистью; наконец, пятая и важнейшая та, чтобы, сделавшись бесстрастными, не забывали мы своей немощи и силы Помогшего нам.

На высоких молитвенников нападают демоны, ввергая в их ум простые помышления о вещах чувственных и тем отвлекая их от молитвы; на прилежащих познаниям, на дольжайшее время задерживая в них страстные помыслы; на подвизающихся в деятельной жизни — склоняя их грешить делом. Всяким способом со всеми борются окаянные, чтобы отдалить людей от Бога.

Когда демоны увидят, что мы презираем вещи мира сего, не желая за них ненавидеть людей и отпасть от любви, тогда воздвигают на нас клеветы, дабы мы, не перенося огорчения, возненавидели клеветников.

Диавол и враг есть Божий и мститель. Враг — когда из ненависти к Нему, являя притворную, но пагубную любовь к нам, человекам, при возбуждении разных страстей, сластью от них чаемою прельщает произволение наше предпочитать вечным благам временные и, ими похищая все расположение души, совсем отторгает нас от любви Божественной и делает произвольными врагами Сотворшего нас. Мститель — когда, излив всю к нам ненависть, требует казни и в наказание нам, чрез грех соделавшимся как бы подчиненными ему. Ибо ничто так не любезно диаволу, как видеть человека казнимым. Когда же это бывает ему попущено, он, подобно буре, налетает на тех, на которых по попущению Божию получил власть, придумывая одни за другими наведения им непроизвольных страданий (за произвольные страсти), не повеление Божие исполнить хотя, но желая насытить свою к нам страстную ненависть, чтобы душа, изнемогши под  тяжестью скорбей и бед, отбросила всякую надежду на Божественную помощь, и наведение прискорбных случайностей, вместо вразумления, соделала причиною потери веры в самое бытие Бога.

Без Божия попущения и сами демоны ни в чем не могут служить диаволу. Ибо Бог ведает, как с подобающим человеколюбным и благим промышлением попускать диаволу через слуг своих совершать разные наказания за то, в чем мы согрешили.

Вместе с помышлениями о чувственных вещах лукавый злокозненно влагает и воображения их внешних видов и форм, чрез кои обыкновенно возбуждаются страстные вожделения тех вещей по одной их наружности, когда разумная наша деятельность останавливается в своем прехождении к мысленному и духовному через... посреде сущее чувство. Тут-то враг и успевает растлить душу, ввергнув ее в страстное волнение.

Демоны ни целомудрия не ненавидят, ни постом не гнушаются, равно как ни раздаянием имений, ни странноприимством, ни псалмопением, ни прилежанием к чтению, ни уединением, ни высокими умозрениями, ни спанием на голой земле, ни бдением, ни всем другим, чем характеризуется жизнь по Богу, — пока целью таких дел поставляется что-нибудь им угодное.

Демоны, борющие при недостатке добродетели, суть те, которые научают блуду и пьянству, сребролюбию и зависти, а при добродетелях борющие суть те, которые научают самомнению, тщеславию и гордости и таким образом через десное скрытно насевают в нас шуее.

Кто воздержанием и терпением мужественно заключил чувства и через душевные силы входы к уму чувственных образов преградил, тот удобно расстраивает все злые козни диавола, обращая его вспять со стыдом тем же путем, каким пришел (4 Цар. 19:33).

 

----картинка линии разделения----

 

 Авва Евагрий Понтийский 

Демоны, противящиеся деятельной жизни

У демонов, противящихся деятельной жизни, есть три первостоятельные, за которыми следует все полчище этих иноплеменников, и которые первыми стоят на брани, и посредством нечистых помыслов вызывают душу на грех: во-первых, которым вверено стремление чревоугодия, во-вторых, те, которые подучают сребролюбию, в-третьих, те, которые позывают нас искать человеческой славы. Итак, если желаешь чистой молитвы, – блюдись от гнева, если любишь целомудрие, воздерживай чрево, не давая ему в сытость хлеба, и скудостью воды удручая его. Бодрствуй в молитве и памятозлобие далеко отжени от себя, словеса Духа Святого да не оскудевают у тебя и в двери Писаний толцы руками добродетелей. Тогда воссияет в тебе бесстрастие сердца и ты узришь ум свой в молитве блестящим подобно звезде.

Из нечистых демонов одни искушают человека, как человека, а другие встревоживают человека, как бессловесное животное. Первые пришедши влагают в нас помыслы тщеславия, или гордости, или зависти, или осуждения, которые не касаются ни одного из бессловесных, а вторые, приближаясь, возбуждают гнев или похоть не по естеству их, ибо эти страсти общи нам и бессловесным, и сокрыты от нас под природой разумной т.е. стоят ниже ее, или под нею. Почему Дух Святой, имея в виду помыслы, бывающие с людьми, как с людьми, говорит: Аз рех: бози есте и сынове Вышняго вси: вы же, яко человецы умираете, и яко един от князей падаете (Псал. 81:6. 7). Имея же в виду помыслы, движущиеся в человеке, как в бессловесном, что говорить? Не будите яко конь и меск, имже несть разума: броздами и уздою челюсти их востягнеши, не приближающихся к тебе (Псал. 31:9).

Когда демон чревоугодия, после частых и сильных борений, не сможет растлить установившегося воздержания, тогда влагает в ум желание строжайшего подвижничества, ради чего выводит на среду известное о Данииле – ту скудную жизнь и семена (служившие ему единственной пищей) (Дан. 1:16), припоминает ему и других некоторых отшельников, которые всегда так жили или в новоначалии, и понуждает стать их подражателем, чтоб, погнавшись за неумеренным воздержанием, не успел он и в умеренном, когда тело по своей немощи окажется бессильным для того. Думаю, что им справедливо не верить таким внушениям и не лишать себя хлеба, елея и воды. Ибо братие опытом дознали, что такая диета есть самая лучшая, только всего этого принимать не досыта и однажды в день. И было бы дивно, если б кто, досыта вкушая хлеба и воды, мог получить венец бесстрастия. Бесстрастием же я называю не удаление от дел греховных, ибо это называется воздержанием, но отсечение страстных в сердце помыслов, которое св. Павел назвал и духовным обрезанием сокровенного Иудея (Рим. 2:29). Если кто падает духом, слыша такие слова, тот да приведет себе на память сосуд избран (Деян. 9:15), Апостола, который в голоде и жажде совершал свое течение. Этому демону подражал и дух уныния, сей противник истине внушает терпеливому мысль об удалении в глубочайшую пустыню, призывая его возревновать Иоанну Крестителю и начатку отшельников – Антонию, чтоб, не вынесши долговременного  и вышечеловеческого  уединенничества, бежал он со стыдом, оставя свое место, а этот, хвалясь после того, сказал: укрепихся на него (Псал. 12:5).

Демоны — предстоятели душевных страстей, до самой смерти упорно стоят и тревожат душу, а предстоятели страстей телесных скорее отходят. Притом иные демоны, подобясь солнцу восходящему или заходящему, касаются одной какой-либо части души, а полуденный обычно всю душу охватывает, и ум потопляет. Почему отшельничество сладко после упразднения страстей: ибо тогда от них остаются одни только голые воспоминания, и, что касается до брани, тогда бывает не столько самый подвиг брани, сколько созерцание его.

Кто хочет испытывать злобных демонов и приобрести навык к распознанию их козней, пусть наблюдает за помыслами и замечает, на чем настаивают они и в чем послабляют, при каком стечении обстоятельств и в какое время какой из них особенно действует, какой за каким следует и какой с каким не сходится; и ищет у Христа Господа разрешения всему этому. Демоны очень злятся на тех, которые деятельно проходят добродетели с знанием дела (и приводят в ясность все), желая во мраце  состреляти правыя сердцем (Пс. 10, 2). Двух демонов найдешь ты при этом наблюдении, крайне быстродвижными и почти перегоняющими движение ума нашего, — демона блуда и демона, восхищающего нас к богохульству. Но этот последний недолговременен, а первый, если не приводит в движение страстных помыслов, не мешает нам преуспевать в познании Бога.

Бывают у демонов передачи и преемства, когда кто из них изнеможет в брани, не успевши привести в движение любимой своей страсти. Сделавши над этим наблюдение, я нашел следующее: когда какой-нибудь страсти помыслы долгое время редко приходят к нам, а потом она вдруг нечаянно придет в движение и начнет жечь, тогда как мы никакого не подавали к тому повода каким-либо нерадением, тогда ведайте, что за нас взялся злейший прежнего демон и, заняв место отбывшего, исполнил своим злом. Видя это, ум да прибегает к Господу и, восприяв шлем спасения, облекшись в броню правды, извлекши меч духовный, подняв щит веры (Еф. 6:14—17) и воззревши на небо со слезами, да глаголет: Господи Иисусе Христе, сило спасения моего (Пс. 139:8). Приклони ко мне ухо Твое, ускори изъяти мя, буди ми в Бога Защитителя и в дом прибежища, еже спасти мя (Пс. 30:3). Особенно же пощениями и бдениями пусть сделает блестящим меч свой. После этого хоть и постраждет он еще несколько времени, боримый и осыпаемый разжженными стрелами лукавого, все же, наконец, и этот демон мало-помалу сделается таким же, каков был предшественник его, и стихнет, пока не прибудет еще иной злейший для замещения его.

Злые демоны иногда призывают к себе на помощь еще злейших себя демонов и, составив план, начинают воевать одни против других, в одном согласными пребывая между собою — в погублении души.

Когда, борясь с монахами, демоны изнемогут, тогда, немного отдалясь, наблюдают, какая добродетель в этот промежуток будет пренебрежена и, внезапна нападши на эту сторону, расхищают бедную душу.

Надобно распознавать различие демонов и замечать времена их. Из помыслов познаем (а помыслы из дел), какие демоны редки, но тяжелы, какие постоянны, но легче, какие внезапно наскакивают и похищают ум на богохульство. Необходимо наблюдать и то, чтоб, когда помыслы начнут передвигать свои предметы, прежде чем выйдем из обычного своего состояния, успевать сказать что-нибудь против них... Ибо таким образом и сами мы преуспеем с Божиею помощью, и их заставим со скорбью отлетать, дивясь нам.

Да не смущает нас и да не пресекает нашего доброго ревнования демон, похищающий ум на богохульство и на те непотребнейшие воображения, которые и письменно передать стыжусь. Сердцеведец Бог знает, что даже и в мире находясь, не безумствовали мы таким безумием. Цель у этого демона — заставить нас прекратить молитву, чтоб стояли мы пред Господом Богом нашим, не смея воздевать руки к Тому, против Которого допустили такие помыслы.

С мирянами демоны ведут брань более посредством самых вещей, а с монахами большею частью посредством помыслов, потому что у них в пустыне нет вещей. Но чем легче и скорее можно согрешить мыслию, нежели делом, тем брань мысленная тяжелее той, которая ведется через посредство вещей. Ум есть нечто... быстродвижное и неудержимое, падкое на греховные воображения.

Злые демоны с любопытством наблюдают всякое наше движение, и ничего не оставляют неисследованным из того, чем можно воспользоваться против нас, — ни вставания, ни сидения, ни стояния, ни поступи, ни слова, ни взора, — все любопытствуют, весь день поучаясь на нас льстивым (Пс. 37:13), чтоб во время молитвы осрамить смиренный ум и блаженный его погасить свет.

 

----картинка линии разделения----

 

 a36

Преподобный Иоанн Кронштадский 

ht

Противься диаволу неотложно

Гордость – демон; злоба – тот же демон; зависть – тот же демон; мерзость блудная – тот же демон; насильная хула – тот же демон; насильное сомнение в истине – демон; уныние – демон; различные страсти, а действует во всех один сатана; различные страсти, а вместе – лай сатанинский на различные лады, и человек бывает одно, один дух с сатаною. Подвергаясь злобному и яростному насилию многоразличных страстей и грызению диавола при совершении различных дел Божиих, принимай эти страдания, как страдания за имя Христово, и радуйся в страданиях своих, благодаря Бога. ибо диавол уготовляет тебе, сам того не зная, блистательнейшие венцы от Господа! Аминь. 

 

----картинка линии разделения----