БОЖЕСТВЕННОЕ ЕСТЕСТВО

 ----картинка линии разделения----

 

Божественное естество, будучи неописуемо (неограниченно), не находится ни внутри ни вне вселенной, но и внутри и вне есть, как причина всего… 

Преподобный Симеон Новый Богослов

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов

----картинка линии разделения----

О неуловимом и неописуемом Божестве, и о том, что Божественное естество, будучи неописуемо (неограниченно), не находится ни внутри ни вне вселенной, но и внутри и вне есть, как причина всего, и что Божество только в уме уловимо для человека неуловимым образом, как лучи солнца для глаз

О Троица, Создательница всех, о Единица начальнейшая! О Боже мой Единый, единым по естеству неописуемый, непостижимый в славе, неизъяснимый в делах, Существо неизменное, о Боже - жизнь всех! О превысший всех благ, о Начало Безначального Слова, Пребезначальный Боже мой, Который никоим образом не произошел, но был не имеющим начала, как найду я всего Тебя, носящего меня внутри? кто даст мне удержать Тебя, Которого и я ношу внутри себя? как Ты и вне тварей, и, напротив, внутри их, если Ты - ни внутри, ни вне? Как неуловимый, Я не внутри, а как уловимый, не вне нахожусь. Будучи же неограничен - ни внутри, ни вне. Ибо Творец внутри чего может быть или же вне чего, скажи мне? Я все ношу внутри, как содержащий всю тварь, а нахожусь вне всего, будучи отделен от всего. Ибо Творец тварей как не будет вне всего? Существуя прежде и наполняя все, как исполненный всем, как не буду существовать Я, и создав все? пойми, о чем Я вещаю тебе. Создав всю тварь, Я отнюдь не переменил места и не соединился с созданиями. Если же Я неограничен, то где, скажешь ты, нахожусь Я когда-либо, не телесно, говорю тебе, но, пойми Меня, мысленно? Ища же Меня духовно, ты найдешь Меня неограниченным, а потому опять - нигде, ни внутри, ни вне, хотя и везде во всем, бесстрастно и неслиянно, а потому вне всего, так как Я был прежде всего. Но оставим всю эту тварь, какую видишь ты, потому что она не причастна разуму и справедливо не имеет близости к Слову, будучи лишена всякого ума.

Итак, сродное животное дадим слову премудрости, дабы как ум к премудрости и слово сродно и близко к Слову, превыше слова, так и это создание имело благое общение с Создателем, как являющееся по образу Создателя и по подобию. Какое же это я разумею животное? Я сказал тебе, конечно, о человеке, словесном (разумном) среди бессловесных, так как он двояк из двух: чувственного и умопостигаемого. Он один среди тварей знает Бога, для него же одного в силу ума Бог уловим неуловимо, видится невидимо и держится недержимо. Как это уловимо и неуловимо? и как в смешении и без смешения? Каким образом? скажи и изъясни мне это! Как изъясню я тебе неизъяснимое? Как изреку неизреченное? Однако внимай, и я скажу. Солнце испускает лучи - я говорю тебе о чувственном солнце, ибо другого ты еще не увидел, итак, ты смотришь на лучи его, и они уловимы для глаз твоих, свет же очей твоих пусть будет соединен с твоими очами. Теперь ответь мне на вопрос: как свет твой соединен с лучами? В несмешанном ли смешении, или они слились друг с другом? Знаю, ты назовешь их не смешанными и признаешь смешанными. Свет этот, скажи мне, и уловим, когда глаза открыты и хорошо очищены, но он же, если ты закроешь их, тотчас и неуловим: в слепых он не пребывает, зрячим же соприсутствует, когда же заходит, то и последних оставляет как бы слепыми, ибо ночью человеческие глаза не видят.

Итак, выглядывая через них, душа видит свет. А когда нет света, она находится совершенно как бы во тьме; когда же восходит он, тогда она видит, во-первых, свет, а во свете и все прочее. Но, имея свет, ты, собственно, не имеешь, ибо потому и имеешь, что видишь. Не будучи же в состоянии удержать или взять его руками своими, ты отнюдь не думаешь, что нечто имеешь. Ты простираешь свои ладони, их освещает солнце, и ты думаешь, что держишь его. Я утверждаю, что тогда ты имеешь его, вдруг ты снова сжимаешь их, но оно неудержимо, и, таким образом, ты опять ничего не имеешь. Простое просто удерживается, но его нельзя сжать, удержав. Хотя и телом по природе мыслится этот свет видимого солнца, однако он неделим. Итак, скажи мне, как бы ты ввел его в дом свой? Как сможешь удержать, как удержишь неуловимое? Как все его приобретешь, отчасти или всецело? Как часть его получишь и в недре сокроешь? Конечно, скажи мне, это никоим образом и никогда невозможно. 

Итак, если природу того, о котором говорю я и которое Творец повелением произвел как светильник, чтобы оно светило всем в мире, ты совершенно не можешь изречь или исследовать каким образом оно есть тело - не бестелесно же оно, разумеется? Как оно уловимо неуловимым образом и как смешивается без смешения? Как через лучи видимо бывает и освещает тебя ими? То, на которое если ты ясно посмотришь на все, то оно скорее ослепит тебя; даже и о свете очей твоих ты затруднишься сказать мне, как без другого света он совершенно не может видеть? А соединяясь со всяким светом, видит все, как свет. Отделяясь же от других светов, он пребывает совершенно бесстрастным, так же, как и соединяясь со светом, весь светом бывает. И это соединение их невыразимо и неслиянно, подобно же и отделение неуловимо - то как же можно всецело исследовать природу Творца всех? Как изречь мне? как выразить? как посредством слова представить? Воспринимай все верою, ибо вера не сомневается,  вера поистине не колеблется. Однако, как говорю я, Он есть все, ясно говорю тебе - все и никоим образом ничто из всего. Творец всего есть Божественное естество и премудрость, и как ведь не будет во всем то, что есть ничто из всего? Будучи же причиною всего. Он везде есть во всем и весь все наполняет по существу и по естеству, равно и по Ипостаси Бог везде есть, как жизнь и податель жизни. И в самом деле произошло ли что-либо, чего Сам Он не произвел, вплоть до комара, согласись со мною, и паутины паука? ибо откуда, скажи, таковою тканью снабжается тот, кто не прядет, но неутомимо каждый день выпрядает, будучи мудрее рыбаков и всех птицеловов? Распростирая свои нити и издали завязывая их, он среди них, наконец, как бы сеть, ткет на воздухе западню и, сидя, сам поджидает добычу, не поймается ли откуда-либо попавшее нечто крылатое. 

Итак, Тот, Кто простирается Промыслом даже до всего этого, как не есть во всем? как не находится со всеми? Подлинно Он и среди всего есть и вне всего, подлинно, Сам будучи Светом, куда бы Он скрылся, наполняющий все? Если же ты не видишь Его, то познай, что ты слеп и среди света весь наполнен тьмою. Ибо Он видим бывает для достойных, видится же не вполне, но видится невидимо, как один луч солнца, и уловимым для них бывает, будучи по существу неуловим. Луч ведь видится, солнце же скорее ослепляет, и луч его уловим для тебя, как сказали мы, неуловимо. Поэтому я говорю: кто даст мне то, что я имею? То есть, кто покажет мне все то, что я вижу? Ибо луч я вижу, но солнца не вижу. Луч же не солнцем ли для тебя и кажется и видится? Видя его, я желаю увидеть и всего Родителя его. Таким образом, видя, я опять говорю: кто покажет мне то, что я вижу? И наоборот, имея лучи все внутри дома, я снова говорю: где найду я источник лучей? Луч же, со своей стороны, другим источником во мне ясно является. О необычайное чудо чудес! Солнце вверху блистает, луч же солнца, напротив, на земле другим солнцем для меня является и освещает поистине подобно первому, и это есть второе солнце; имея его, я и говорю, что имею. Но созерцая точно так же это другое солнце вдали от себя, я кричу: кто даст мне того, кого я имею? ибо они не отделены друг от друга, но и совершенно неразлучны и разделены несказанно. По сравнению со всем много ли я имею? - зерно одно или искру - и желаю получить все, хотя и все, конечно имею. О чем это по сравнению со всем ты говоришь мне? как над неразумным, ты глумишься; перестань глумиться надо мною и не говори: но я все имею, хотя отнюдь ничего не имею. Удивляюсь, как или к чему ты говоришь это? 

Послушай, снова скажу я: помысли о великом море и нарисуй в уме моря морей и бездны бездн. Итак, если ты стоишь лицом к ним на морском берегу, то, конечно, ты скажешь мне, что хорошо видишь воду, хотя всю отнюдь не видишь. Ибо как бы ты увидел всю воду, когда она беспредельна для глаз твоих и неудержима для рук твоих? - Сколько видно тебе, конечно, столько и видишь ты. Если бы кто спросил тебя: видишь ли ты все моря? Никоим образом, ответишь ты. А держишь ли все их в горсти? Нет, скажешь ты, ибо как могу я держать их? Но если бы он снова спросил тебя: не вполне ли ты видишь их? - да, скажешь ты, нечто немногое вижу и держу морскую воду. Итак, в то время, когда ты держишь руку в воде, имеешь в руке своей и все в совокупности бездны, ибо они не разделены друг от друга, и не все, но лишь немного воды. Итак, по сравнению со всеми много ли ты имеешь? Как бы каплю одну, скажи, но всех бездн ты не имеешь. Так и я говорю тебе, что, имея, я ничего не имею. Я нищ, хотя и вижу лежащее предо мною богатство. Когда я насыщусь, тогда голоден, когда же беден, тогда богат, когда пью – жажду, и питье весьма сладко. Одно вкушение его тысячекратно утоляет всякую жажду. И я всегда жажду пить, пия совершенно без насыщения, ибо желаю удержать все и выпить, если бы возможно было, все вместе бездны, но так как это невозможно, то я всегда жажду, говорю тебе, хотя в устах моих всегда находится вода, текущая, изливающаяся и омывающая. Но, видя бездны, я вовсе не думаю, что пью нечто, желая удержать всю воду, и обильно опять имея всю всецело в руке своей, я всегда нищ, имея с малым количеством всю, конечно, в совокупности воду. 

Итак, море - в капле, и в ней же опять бездны бездн в совокупности. Поэтому, имея одну каплю, я имею все в совокупности бездны. Капля же эта опять, которую, говорю тебе, приобрел я, вся нераздельна, неосязаема, совершенно неуловима, неописуема также, неудобозрима вовсе, или она и есть Бог весь. Если же так и такова для меня эта Божественная капля, то могу ли я думать, что всецело имею нечто? поистине, имея, я ничего не имею. Скажу тебе снова об этом иначе: вот с высоты светит солнце, входя в лучи его, лучше же, обладая лучами, я бегом поднимаюсь вверх, чтобы приблизиться к солнцу. Когда же, достаточно приблизившись, я думаю прикоснуться, луч ускользает из рук моих, и я тотчас ослепляюсь и лишаюсь того и другого - и солнца и лучей. Ниспав с высоты, я сижу и опять плачу, ища прежнего луча. Итак, когда я нахожусь в таком состоянии, он, луч, весь мрак ночи разняв, ко мне, как вервь, с высоты небесной нисходит. Я тотчас хватаюсь за него, как за уловимый, и сжимаю, чтобы удержать, но он неудержим, однако же, неуловимо я держу его и иду вверх. Итак, когда таким образом восхожу я, и лучи совосходят со мною. Превосходя небеса и небеса небес, я опять вижу солнце. Оно гораздо выше их, но бежит ли оно - не знаю, или стоит - не ведаю. Дотоле я иду, дотоле бегу и между тем не могу достигнуть. Когда же я превосхожу высоты высот и бываю, как мне кажется, превыше всякой высоты, лучи вместе с солнцем исчезают из рук моих, и я, падая, несчастный, тотчас низвергаюсь во ад. Таково дело, таково делание у духовных. У них непрестанный бег сверху вниз и снизу вверх: когда упал, тогда бежит, когда бежит, то стоит склонившись весь книзу, весь есть вверху, обтекая же небеса, снова утверждается внизу. Начало этого течения конец есть, конец же - начало. Совершенствование бесконечно, начало же это - опять конец. Как же конец? - как сказал богословски Григорий: озарение есть конец - предел - всех вожделевающих, и Божественный свет - упокоение от всякого созерцания. Поэтому достигший видения его упокоевается от всего и отделяется от тварей, ибо он видит Творца их. Видящий Его вне всего есть, один с Единым, ничего из всего не видя. Да молчит же то, что в нем, ибо оно неясно видится и отчасти познается. 

Итак, ты поражен, услышав о том, что внутри видимого. Если же ты поражен этим, то как не покажусь я тебе баснословом, изъясняя тебе то, что вне видимого? Ибо совершенно неизреченны и невыразимы вовсе Божественные вещи и то, что в них.  Да и настоящее слово разве может быть любовию принуждаемо говорить о вещах Божественных и человеческих? Поэтому, оставив Божественные вещи и поведав тебе нечто из своих, переживаний, я в этом слове покажу тебе путь и закончу. Познай себя, что ты двояк, и двоякие имеешь очи, чувственные и умные, так как два есть солнца и два также света, чувственный и умный. Если ты видишь их, как и создан ты в начале, то будешь человеком, если же чувственное видишь, а умного Солнца - отнюдь нет, то ты полумертв, конечно. Полумертвый же и мертвый во всем бездействен. Ибо если бездействен всяк не видящий чувственно, то не тем ли более не видящий умного света мира? Он мертв и хуже мертвого: мертвый ничего не чувствует, но какое мучение будет иметь умерший чувством? Лучше же сказать: он будет как бы вечно умирающим в муках. Но видящие Творца разве не пребывают живыми вне всего? Да, они и вне всего живут, и среди всего суть, и видимы бывают всеми, но не для всех видимы. Ощущая настоящее, хотя и находятся они среди всего, но бывают вне всего, являясь превыше чувства к нему. Сочетавшись с невещественным, они не ощущают чувственного, ибо очи их хотя и видят, но с нечувственным ощущением. Каким образом? скажи мне, скоро скажи. Как видящий огонь не обжигается, так и я вижу нечувственно. Ты видишь огонь, каков он, и пламя, конечно, видишь, но не чувствуешь боли, но ты находишься вне его и, видя, не обжигаешься, однако видишь с ощущением. То же самое, пойми меня, испытывает и видящий духовно, ибо ум его, созерцая все, рассуждает бесстрастно. Какую дивную красоту видит он! Но без похоти.

Итак, огонь есть красота, прикосновение – похоть, если ты не коснешься огня, как почувствуешь боль? - никоим образом. Точно так же и ум: пока не возьмет худого желания, видя золото, будет смотреть на него совершенно как на грязь, и на славу не как на славу, но как на один из воздушных призраков, и на богатство - как на сухие деревья в пустыне, долу лежащие вместо ложа. Но зачем пытаюсь я все это рассказывать и изъяснять? Если опытом не постигнешь, то не можешь познать этого. Недоумевая же в познании, будешь говорить: увы, мне, как не знаю я этого! Увы, мне, скольких благ я лишаюсь в неведении! и будешь стараться познать это, дабы называться гностиком (ведущим). Ибо если себя самого ты не знаешь, какого рода и каков ты, то как познаешь Творца? Как назовешься верным? как даже человеком назовешься, будучи волом, или зверем, или подобным какому-либо бессловесному животному? А то и хуже его будешь, не ведая Создавшего тебя. Кто, не зная Его, посмеет сказать, что он разумен, не будучи таковым? Ибо как разумен тот, кто лишен разума? Лишенный же разума (слова) находится в разряде бессловесных. Но упасенный людьми, он, конечно, будет спасен. Если же не желает, но удаляется в горы и ущелья, то добычею зверей будет, как заблудший ягненок. Это делай и об этом, чадо, заботься, да не отпадешь. 

О том, что Божественное естество неисследимо и непостижимо для людей

Господи, Боже наш, Отче, Сыне и Дух Святой! Ты, не имеющий образа, для созерцания же прекраснейший, Своей неизъяснимой красотою помрачающий всякое видение! Ты более прекрасен, чем может воспринять зрение, ибо Ты превосходишь все, безмерный в свойствах, видимый для тех, кому Ты позволяешь видеть, Сущность предвечная, неведомая и Ангелам, ибо бытие Твое они познают от Тебя. Ведь Ты назвал Себя Самого Богом поистине Сущим (Исх. 3:14), это мы и зовем Сущностью, ипостасью, воипостасным именуя Того, Которого никто никогда не видел, Триипостасного Бога, единое безначальное Начало. Иначе как посмеем мы назвать Тебя Сущностью или прославлять в Тебе три раздельных ипостаси? И каково соединение, кто это совершенно постигнет? Ибо если Отец в Тебе и Ты во Отце Твоем, и от Него происходит Святой Дух Твой, и Сам Ты, Господи, и Дух Твой, Дух же Господом назван и Богом моим, и Отец Твой есть Дух и называется Духом, то никто ни из Ангелов, ни из людей никогда не видел, не созерцал этого и не познал. Да и как изречь это? Как выразить? Как дерзнуть назвать разделением или соединением, слиянием или смешением, или растворением? Как единое назвать тремя и триединым? Поэтому, Владыко, на основании того, что Ты сказал и чему научил, всякий верный верует и славословит державу Твою, так как все в Тебе совершенно, непостижимо, неведомо и невыразимо для Твоих созданий. Ибо непостижимо уже бытие Твое, так как Ты существуешь несозданным, равно как и родил Ты несозданно. Да и как созданный уразумеет образ бытия Твоего или Рождение Сына Твоего, Бога и Слова, или исхождение Божественного Духа Твоего? Чтобы и соединение Твое он познал и разделение постиг и изучил? Никто еще не видел ничего из того, о чем я сказал... Но Ты Сам в Себе Самом существуешь как один Бог Троица. Один, зная Себя Самого, Сына Твоего и Духа, и Ими одними познанный, как соестественными. Прочие же видят как бы лучи солнца, проникающие в дом, и то, если у них хорошее зрение, - солнца же этого совершенно не видят. Так видят очищенным умом свет Славы Твоей и озарения Твои от всей души ищущие Тебя. 

Каков же Ты по существу и как Ты родил однажды или вечно рождаешь и не отделяешься от Рождаемого от Тебя, но Он весь в Тебе, все наполняющий Божеством? Ты же, Отец, весь пребываешь в Самом Сыне и имеешь исходящего от Тебя Божественного Духа, всеведущего и все исполняющего, - как Бог по существу и Он не отделяется от Тебя, ибо от Тебя истекает. Ты - источник благ, всякое же благо - Сын Твой, через Духа уделяющий и Ангелам, и людям достойно, милосердно и человеколюбиво. Никто, никогда ни из Ангелов, ни из людей не увидел или не познал бытия Твоего, ибо Ты - несозданный. Ты сотворил все, и может ли сотворенное Тобою знать, как Ты рождаешь Сына Твоего и как всегда источаешь? И как происходит от Тебя Твой Божественный Дух? И Ты отнюдь не рождаешь когда-либо, родив, конечно, однажды. Но источая - Ты не потерпел оскудения или умаления, ибо Ты пребываешь преисполненным, неоскудевающим, превыше всего, наполняющим Собою мир, видимый и мыслимый, и в то же время находишься вне видения и мышления. Боже мой, совершенно не допуская ни приращения, ни убавления, всегда пребывая недвижимым, проявлениями Своими - Ты в вечном движении. Ибо и Ты, Отец, непрестанно действуешь, и Сын Твой содействует спасению всех и Промыслом Своим усовершенствует, содержит, питает, животворит и возрождает Духом Святым. Ибо как Сын видит Отца творящим, так же и Сам творит, как сказал Он (Ин. 5:19). 

Простой, все наполняющий, совершенно неизобразимый, невещественный, неописуемый, Ты весь непостижим... Как станем утверждать, что Ты восседаешь, или на каком престоле, когда в руке Ты содержишь небо и землю, и все, что под землей? Они Твоею же держатся силой? Какой престол вместил бы Тебя или какого рода храм? ... Кто совершенно постигнет Тебя? Горе людям и всякой тварной природе, дерзающей исследовать такое в Боге, прежде чем не будет она озарена, просвещена, прежде чем не узрит Божественных проявлений и не сделается созерцательницей таинств Христовых, которых даже апостол Павел, увидев, совершенно не мог высказать. О Самом же Боге он не удостоился ничего большего услышать, постичь или усвоить, кроме того, что Он есть Сущий, Бог всех и Создатель, Творец и Податель всего существующего. Мы же, несчастные, заключенные во тьме и помраченные греховными удовольствиями, не знающие самих себя, погребенные страстями, слепые и мертвые, каким образом бываем одержимы желанием познать истинно Сущего, безначального, несозданного Бога, Единого Бессмертного и для всех невидимого, и говорим о Боге, как будто знающие, будучи удалены от Него? Ибо если бы соединились с Ним, то никогда не дерзали бы говорить о Нем, видя, что все у Него неизреченно и непостижимо, и не только касающееся Его Самого, но и дел Его, в большей части неведомых для всех. 

Кто мог бы рассказать хотя бы то, как Он создал меня от начала? Какими руками взял персть, Он совершенно бестелесный, и как, не имеющий уст, подобных нашим, вдунул в меня дыхание жизни и я стал душою живою? (Быт. 2:7). Скажи мне, как из брения возникли кости, нервы, плоть, жилы, кожа, волосы, глаза и уши, губы и язык? Как голосовые органы и твердые зубы через дыхание образуют членораздельную речь? Из сухого и влажного, теплого и холодного вещества, через смешение противоположных стихий, Он сделал меня живым. Как ум связан с плотью, и как плоть срастворена с невещественным умом без смешения и слияния? Ум же и душа, не смешиваясь, произносят внутреннее слово для людей и остаются такими же нераздельными и совершенно неслитными. Но, зная, что это неизъяснимо и для всех непостижимо даже в том, что касается нас самих, как не страшимся мы исследовать Того, Кто из небытия сотворил нас такими, или помышлять и говорить о том, что превыше слова и превыше ума нашего? 

Итак, будучи тварями, устрашитесь Творца и исследуйте только заповеди Его, изо всех сил старайтесь соблюдать их, если хотите сделаться наследниками Вечной Жизни. Если же будете нерадивы к Его повелениям и презрите волю Его, и не поверите Ему по одному слову Его, то ни слава, ни достоинство, ни богатство мира сего, даже ни знание внешних наук, ни сочинения, ни красноречие, ничто другое из земных дел и вещей не принесет вам никакой пользы, когда все и всех будет судить Бог мой. Но то слово Владыки, которое мы презрели, станет тогда перед лицом каждого и осудит всякого, не сохранившего его. Ибо оно не праздное слово, но живое слово Бога Живого и пребывающего во веки веков. 

 

----картинка линии разделения----

 

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский 

----картинка линии разделения----

Божеское естество претворяет в себя человеческое

Не два Христа и не два Господа, но один Христос и один Господь, и... Божеское естество, соединившись с человеческим, сохранило неслиянными свойства того и другого по причине единения естеств, приписываются и общие действования, так как и Божеское восприемлет на Себя немощи раба, и человеческое спрославляется честию Владычнею, и, силою срастворения, Божеское естество претворяет в себя человеческое...

Когда апостол Павел проповедует превосходящее и превышающее всякий ум, употребляет высшие наименования, называя Христа над всеми Богом (Еф. 4:6), Великим Богом (Тит. 2:13), Божиею Силою и Премудростию (1 Кор. 1:24) и сему подобными. А когда описывает словом все необходимо, ради нашей немощи, воспринятое испытание страданий, то для соединяющего в Себе оба естества берет наименование от нашего естества, называя Его человеком, но не сообщая сего наименования остальному естеству <т. е. Божескому>, дабы сохранилось о том и другом благочестивое разумение, когда человеческое прославляется по причине восприятия, а Божеское не умаляется по причине снисхождения, но, предавая человеческую часть страданиям, Божескою силою совершает воскресение того, что пострадало. Таким образом, испытание смерти относится к Тому, Кто приобщился способного к страданию естества по причине единения с собою человека, причем и высокие, и Божеские наименования переходят на человека, так что видимый на Кресте именуется Господом славы по причине соединения естества Его с низшим и перехождения вместе с тем и благодати наименования от Божеского естества на человеческое. Посему разнообразно и различно представляет Его Писание, то сшедшим с небес, то рожденным от Жены, Богом Предвечным, и человеком в последние дни, так что и бесстрастным исповедуется Единородный Бог, и страждущим Христос, и этими противоречиями не говорится неправды, так как с каждым именем соединяется приличное ему понятие.

Мы исповедуем, что Божество находилось в Страждущем, но что бесстрастное естество не подвергалось страданиям. Чтобы яснее представить сказанное, мы разумеем это так, что человеческое естество состоит из соединения разумной души и тела, сочетание же того и другого происходит от некоторого вещественного начала, предшествующего образованию человека. Оное вещество делается человеком тогда, когда оживотворяется Божескою силою, так что если допустить, по предположению, что зиждительная сила Божия не привходит к образованию состава человеческого, то вещество остается совершенно без действия и движения, не возбуждаясь к жизни творческою силою. И как у нас в веществе усматривается некоторая животворная сила, которою образуется состоящий из души и тела человек, так и при рождении от Девы сила Вышнего, посредством Животворящего Духа вселившись невещественно в Пречистое тело, и чистоту Девы соделав веществом плоти, взятое от Девического тела, восприяла для Зиждемого, и таким образом создан был новый по истине человек, который первый и одни показал на себе такой способ явления в бытие, который был создан Божественно, а не человечески, потому что Божеская сила одинаково проникала весь состав Его естества, так что ни то, ни другое не было лишено Божества, но в обоих, т. е. в теле и душе, Оно, как и должно, пребывало приличным и соответствующим природе каждого образом.

И как во время рождения сего человека, Божество, прежде всех веков существующее и вовек пребывающее, не имело нужды в рождении, но при образовании человека вдруг став едино с Ним, является вместе с ним и при рождении: так Оно, как вечно живущее, не имеет нужды и в воскрешении, но в том, кто Божескою силою возводится к жизни, восстает, не Само будучи воскрешаемо (ибо Оно и не падало), но в Себе воскрешая падшего. Итак, если Божество не имеет нужды ни в рождении, ни в воскресении, то очевидно, что и страдание Христа совершалось не так, как будто бы страдало Само Божество, но так, что Оно находилось в Страждущем и по единению с Ним усвояло Себе Его страдания. Ибо естество Божеское, как сказано, соответственно соединившись как с телом, так и с душою, и содалавшись одно с каждым из них, поелику нераскаянна, как говорит Писание, дарования Божии (Рим. 11:29), ни от которого из них не отдаляется, но всегда пребывает в неразрывной связи с ними, потому что ничто не может отделить человека от соединения с Богом, кроме греха, а чья жизнь безгрешна, у того единение с Богом совершенно неразрывно.

Мы и человеку не приписываем своего спасения и не допускаем того, что нетленное и Божественное естество причастно страданию и тлению, но поелику должно вполне веровать Божественному слову, которое возвещает, что в начале Бог бе Слово и что потом Слово, соделавшись плотню, стало видимым на земле и обращалось с людьми (Ин. 1:1,14), то мы принимаем верою соответственные Божию Слову понятия. Итак, когда мы слышим, что Он есть Свет, и Сила, и Правда, и Жизнь, и Истина и что все через Него было, то все сие и сему подобное мы считаем верным, относя к Богу-Слову, а когда слышим о скорби, и о сне, и о нищете, и смущении, и узах, и гвоздях, и копье, и крови, и ранах, и гробе, и камне, и ином тому подобном, то хотя бы это противно было прежде указанному, тем не менее принимаем за достоверное и истинное, относя к плоти, которую верою приняли мы вместе со Словом. Как свойств тела нельзя умопредставлять в Слове, Которое было вначале, так, обратно, и свойственного Божеству нельзя разуметь в естестве плоти. Поелику в Евангельском учении о Господе соединено высокое и Богу приличествующее с уничиженным, то мы то или другое понятие соответственно прилагаем к тому или другому из мыслимых в таинстве, — человеческое к человеческому, а высокое к Божеству, и говорим, что поколику Сын есть Бог, Он совершенно бесстрастен и нетленен, а если в Евангелии приписывается Ему какое-либо страдание, то Он действовал так по человеческому естеству, конечно допускающему таковую немощь. Поистине Божество совершает спасение при посредстве тела Им воспринятого, страдание принадлежит плоти, а действование Богу.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

----картинка линии разделения----

Христос — вочеловечившийся Бог, в обоих естествах единый Божий Сын

Чтобы природе нашей легче было следовать, Он, приняв нашу плоть и природу, пошел в ней и выполнил заповеди на деле.

Так как Сам Христос, пришедши на землю и облекшись в оружие человеческое, был в свое время обрезан, приносил жертвы, и приношения, и все прочее, хотя Он имел прекратить закон, то дабы не сказали, что Он потому уничтожил закон, что не имел сил исполнить его, поэтому Он сперва исполняет его, а потом уже прекращает...

По внедрении Божественного естества в тело, то и другое вместе составили одного Сына, одно Лицо, при нераздельности в то же время неслитно познаваемое — не в одном только естестве, но в двух совершенных.

С тех пор как Спаситель соблаговолил принять наше естество, Он исполняется Святаго Духа не потому, что Он был ниже Святаго Духа, а потому, что плоть должна была в человеческом образе восприять сошествие Духа...

Спаситель восхотел отдать в собственность Святому Духу то тело, какое Он — Господь — воспринял, — отдать для того, чтобы все, что совершит Христос по плоти, приписывалось Святому Духу, жившему в Нем...

Он <Иисус Христос> ради нас и нашего спасения благоволил соделаться человеком и открыл нам путь доброй жизни, и преподал достаточное наставление тем, что Сам прошел этим путем, восприяв одинаковое с нами естество.

Творец, сжалившись над нашим <человеческим> родом, послал к нам Врача душ и телес, воздвигнув... от Отеческих недр Единородного Сына Своего, Который благоволил принять образ раба (Флп. 2:7) и родиться от Девы, жить вместе с нами и претерпеть все наши нужды, дабы нашу природу, лежащую долу от множества грехов, возвести от земли на небо.

Через соединение и общение Бог-Слово и плоть суть одно, не в том смысле, что произошло какое-либо смешение или уничтожение естеств, а в том, что образовалось некоторое неизреченное и невыразимое их единение.

Он облекся нашею плотию не с тем, чтобы опять оставить ее, но чтобы всегда иметь ее с Собою. А если бы не так, то Он не удостоил бы ее Царского престола и, нося ее, не был бы поклоняем от всего Горнего воинства Ангелов, Архангелов, Престолов, Господств, Начал и Властей.

Христос был не чужд человеческих ощущений. Как голод и сон не составляют преступления, так точно и привязанность к настоящей жизни. Иисус Христос имел тело, только чистое от грехов, но не лишенное естественных потребностей, иначе оно не было бы и телом. Этим же самым Он внушает нам и нечто другое. Что же именно? Чтобы мы даже и тогда, как случится быть нам в страхе и томлении, не уклонялись от того, что нам назначено.

Когда слышишь о Сыне Божием, обращай внимание на то, в каком смысле употреблено это название, потому что Он называется Сыном и по Божеству, и по Человечеству... Сказано... Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха (1 Ин. 1:7). Кровь — значит не Божество, а человечество, значит и Сыном называется здесь Его человечество. Когда мы говорим: Сын Божий пострадал, мы имеем в виду и то, что подвергаюсь в Нем страданиям, и то, что оставалось бесстрастным. А когда скажем так: Сын Божий Единородный был распят на Кресте, — мы должны разделять бесстрастное от испытывавшего страдания.

Нельзя сказать ни того, что в Нем <Христе> все отличное, ни того, что все общее. То, что Он родился от жены, — это общее, то же, что родился от Девы, — это больше, чем бывает с нами. Затем то, что Он имел питание по общему закону природы, — это у Него общее со всеми людьми, быть же храмом, недоступным для зла, и не терпеть искушения, — это для нас странно, необычно и принадлежит только Ему.

Не отделяйте Его Божества от Его человечества, не будьте злыми разлучниками неразлучимого, не разъединяйте человечество Его от Его Божества, потому что по соединении оно (с ним) нераздельно и неслиянно.

Не подумай, что высокое из дел принадлежит кому-нибудь одному, а низкое из наблюдаемого в Нем <Христе> кому-нибудь другому, но и то и другое считайте принадлежащим одному и тому же: Ему принадлежит все Божественное, Ему принадлежит все человеческое, Его чудеса, Его же и страдания.

Никакого нет в Нем <Христе> разделения между плотию и Божеством: все богоприличное и человеческое мы исповедуем и возводим к Единому Лицу и Единой Ипостаси и природе воплотившегося Бога нашего Иисуса Христа.

Всяцем хранением блюди твое сердце (Притч. 4:23), чтобы естества Христова по воплощении не принять тебе как-либо за призрак. Ибо, признание одного только естества во Христе, так как сим или извращаешь Божественное, или умаляешь наше, есть уничтожение того и другого.

Не должно искать естественных доказательств на то, что превыше естества. Ибо, хотя Слово и соделалось Истинною плотню, однако же, Христос — не простой человек, но, вернее сказать, вочеловечившийся Бог, в обоих естествах единый Божий Сын.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Фалласий

Блаженный авва Фалассий

----картинка линии разделения----

Единое нераздельное Лице во Христе славим и неслиянное единение двух естеств в Нем исповедуем.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru