БОГОЧЕЛОВЕК

----картинка линии разделения----

 

Богочеловек, как всесовершенный и всесильный Бог, принес с собою в бедствующий мир всеобильное благословение, дар неисчислимой цены и меры, дар, достойный бесконечного и всесовершенного Бога.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

 

Богочеловек – наименование Иисуса Христа, указывающее на то, что в Иисусе Христе два совершенных естества – истинное Божеское и истинное человеческое – и что эти два естества соединены в Нем ипостасно, т.е. составляют одно Лицо. По учению Православной Церкви, сформулированному на IV Вселенском Соборе, естества во Иисусе Христе соединены: неслитно (т.е. остаются целыми, а не образуют смешанную природу полуБога, получеловека), неизменно (т.е. и Божество продолжает обладать своими свойствами без всякого уменьшения или ослабления, и человеческая природа сохраняет человеческие свойства), нераздельно (т.е. не составляют двух обособленных лиц, а единое лицо), неразлучно (т.е. никогда не разлучались и не могут быть разлучены с самого момента зачатия и пребывают во Христе по вознесении).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Я есмь путь и истина и жизнь...

Да не смущается сердце ваше, веруйте в Бога, и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: «Я иду приготовить место вам». И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я. А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете. Фома сказал Ему: Господи! не знаем, куда идешь и как можем знать путь? Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь, никто не приходит к Отцу, как только через Меня. 

 

 

Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его. Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас. Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца, как же ты говоришь, «покажи нам Отца»? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя, Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне, а если не так, то верьте Мне по самым делам (Ин. 14:1-11). 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

 Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

----картинка линии разделения----

Богочеловек

Богочеловек, как всесовершенный и всесильный Бог, принес с собою в бедствующий мир всеобильное благословение, дар неисчислимой цены и меры, дар, достойный бесконечного и всесовершенного Бога. Плодом такого благословения Божия уже не могли быть временные и вещественные блага, которые, будучи даны и получены, отнимаются непременно смертью, а часто и прежде смерти различными превратностями земной жизни. Плодом благословения Божия, доставленного Богочеловеком человечеству, сделалось примирение человеков с Богом, усвоение естеству человеческому естества Божия, при посредстве усвоения естеству Божию естества человеческого, естеству Творца естества твари. Плод этого благословения — усыновление человеков Богу: Сын Божий, прияв человечество, соделался Сыном Человеческим, и братию Свою, сынов человеческих, соделывает сынами Божиими. Плод этого благословения — неотъемлемое, вечное блаженство человеков, превысшее постижения, превысшее всякого желания: человеки, зачатые в беззакониях, рожденные во грехах, вместо того, чтоб нисходить в подземные темницы ада для вечного мучения, восходят на небо, в рай, окружают вместе с Херувимами и Серафимами Божий Престол, на котором восседает Тот Человек, Который, будучи Богом, восхотел по непостижимой любви Своей к человечеству быть и человеком. Пред этими дарами вечными, небесными, Божественными что значат кратковременные, земные, тленные блага? менее, нежели ничто. Их значение отрицательно, и человек, если дает им значение положительное, ради их должен лишиться благ вечных, — должен подвергнуться тому бедствию, которому подверглись иудеи.

Иудеям даны были блага временные, как тень, как преобразование истинных, вечных благ: они захотели остаться при тени и отвергли то существенное благо, которое с Неба бросало грубую тень в огрубевшее человечество, чтоб привлечь человечество к Небу. По этой причине Богочеловек повелевает человечеству отречение от временных благ. Этого мало: Он требует, чтоб человечество признало себя падшим и погибшим, чтоб оно признало землю местом своего временного изгнания и наказания, преддверием темниц адских и вечного мучения, Он требует, чтоб человечество устремилось к Богу и вечности, оставив землю без внимания, как кратковременную гостиницу или темницу, обреченную на погибель; Он требует, чтоб человеки с усердием подчинились всем скорбям временной жизни, этим подчинением деятельно исповедали свое падение и необходимость в Искупителе, воздали славу карающему их правосудию Божию, и соделались достойными милосердия Божия. Такое учение не понравилось иудеям. Слово крестное для искателей и чтителей земного благоденствия показалось соблазном. Они сочли земное положение свое драгоценным, единственным достоянием, достойным всякой жертвы. В оправдание своего поведения относительно Божественного Посланника они приводили стремление к сохранению в целости этого положения. Вечность и духовные блага были забыты ими. В ослеплении и заблуждении своем преследуя идею о земном преуспеянии, о всемирном господстве, якобы обетованном Словом Божиим израильскому народу, иудеи возмутились против могущественных римлян, владык вселенной того времени. Следствием возмущения была война. Война окончилась поражением мятежников, взятием и разрушением Иерусалима, гибелью бесчисленного множества иудеев, пленом и рассеянием уцелевших от меча по лицу земли.

(О состоянии по искуплении человека)

Благодать приступает к искупленному кровью Богочеловека

Искуплением обновлено человеческое естество. Богочеловек обновил его Собою и в Себе. Такое обновленное Господом естество человеческое прививается, так сказать, к естеству падшему посредством крещения. Крещение, не уничтожая естества, уничтожает состояние падения, не делая естества иным, изменяет его состояние, приобщив человеческое естество естеству Божию (2Пет.1:4).

Крещение есть вместе и умерщвление и оживотворение, — вместе и погребение и рождение. В купель крещения погружается, в ней погребается и умирает греховное повреждение падшего естества, и из купели восстает естество обновленное; в купель погружается сын ветхого Адама, — из купели выходит сын Нового Адама. Это засвидетельствовано Господом, который сказал: Аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие, рожденный от плоти плоть есть, от Духа дух есть (Ин.3:5,6). Из этих слов очевидно, что Святый Дух, приняв в купель крещения плотского человека, каким человек сделался по падении, извлекает из купели того же человека, но уже духовным, умертвив в нем греховное плотское состояние и родив духовное. При крещении человеку прощается первородный грех, заимствованный от праотцев, и собственные грехи, соделанные до крещения. При крещении человеку даруется духовная свобода: он уже не насилуется грехом, но по произволу может избирать добро или зло. При крещении, сатана, жительствующий в каждом человеке падшего естества, изгоняется из человека, предоставляется произволу крещеного человека или пребывать храмом Божиим и быть свободным от сатаны, или удалить из себя Бога и снова соделаться жилищем сатаны. При крещении человек облекается во Христа (Гал.3:27). При крещении все человеки получают равенство, потому что достоинство каждого христианина есть одно и то же. Оно Христос. Достоинство это бесконечно велико, в нем уничтожается всякое земное различие между человеками (Гал.3:28). Как ничтожное, это различие, по его наружности, не отъято во время земной жизни Христом и, пребывая, еще яснее обнаруживает свое ничтожество. Так труп, когда исторгнута из него душа, признается мертвым, хотя бы еще не разрушился. При крещении изливается на человека обильно благодать Всесвятаго Духа, которая отступила от преступившего заповедь Божию в раю, от последовавшего греховному разуму и воле падшего ангела. Благодать снова приступает к искупленному кровью Богочеловека, к примиряющемуся с Богом, к отрекающемуся своего разума и воли, к погребающему в купели крещения влечения падшего естества, его жизнь  причину смерти. «Христос, будучи совершенным Богом, — сказал преподобный Марк подвижник, — даровал крестившимся совершенную благодать Святаго Духа, не приемлющую от нас приложения, но открывающуюся и являющуюся нам по мере делания заповедей» (Слово 3 о Крещении).

Крещеный человек, делая добро, принадлежащее естеству обновленному, развивает в себе благодать Всесвятаго Духа, полученную при крещении, которая, будучи неизменяема сама по себе, светлее сияет в человеке по мере делаемого им Христова добра: так светлее сияет неизменяющийся сам по себе солнечный луч по мере того как свободнее небо от облаков. Напротив того, делая по крещении зло, доставляя деятельность падшему естеству, оживляя его, человек теряет более или менее духовную свободу: грех снова получает насильственную власть над человеком, диавол снова входит в человека, соделывается его владыкою и руководителем. Избавленный от горестного и тяжкого плена всемогущею десницею Божиею, опять является в цепях, в плену, в темнице, во аде, по собственному произволу. Такому бедствию подвергается человек в большей или меньшей степени, соответственно тем грехам, которые он позволяет себе, и соответственно навыку, который он стяжал к греховной жизни. Грех, живущий внутри человека и насилующий его, называется страстью. Страсть не всегда выражается очевидно: она может жить тайно в человеке и губить его. Духовная свобода совершенно теряется и от того, если крещеный человек позволит себе проводить жительство по разуму и воле естества падшего, потому что крещеный отрекся от своего естества и обязался во всех действиях, словах, помышлениях и ощущениях проявлять одно обновленное естество Богочеловеком, то есть жительствовать единственно по воле и разуму Господа Иисуса Христа, — иначе, по евангельским заповедям и учению. Последование своему падшему естеству, последование его разуму и воле есть деятельное отвержение Христа и дарованного Им обновления при крещении. Оживление в себе падшего естества есть полное возвращение к вечной смерти, полное водворение и развитие ее в себе. Отчего погибли и погибают иудеи и эллины? От любви к падшему естеству. Одни хотят удержать достоинство за правдою падшего естества, за его добром, другие за его разумом: те и другие делаются чужды Христа, этой единой Правды, этой единой сокровищницы разума (Кол.2:3; Рим.5:19). Невозможно неотрекшемуся естества, непризнавшему его, по причине падения непотребному, по всем отношениям скверному, приближиться и усвоиться Христу, или, и усвоившись, пребыть в усвоении.

К существу человека прививается обновленное Богочеловеком естество

Милосердие Божие живописно изобразило в видимой природе многие таинственные учения христианства. Оживление всех произрастений весною служит образом воскресения человеков; действие некоторых лекарств, сперва обнаруживающих болезнь и как бы усиливающих ее, а потом уже исцеляющих, служит образом духовного подвига, который сперва обличает в человеке тайные его страсти, приводит их в движение, а потом мало-помалу уничтожает. Действие крещения над человеком имеет также свое разительное подобие. Пойдем в сад и посмотрим там, что делает садовник с яблонями, чтоб доставить им способность приносить вкусные плоды. Всякая яблоня, выросшая из семени, взятого хотя бы из лучшего яблока, может приносить только кислые, горькие и вредные плоды, негодные для употребления; по этой причине всякая яблоня, выросшая из семени, называется дикою. Наше падшее естество подобно дикой яблоне. Оно может приносить только горький, зловредный плод: добро, смешанное со злом и отравленное злом, погубляющее того, кто это добро, соделавшееся злом от примеси зла, признает добром, достойным Бога и человека. Садовник, чтоб превратить дикую яблоню в благородную, без пощады отсекает все ее ветви, оставляет один ствол. К оставшемуся стволу он прививает сучок с благородной яблони, этот сучок срастается с стволом и корнем, начинает пускать от себя ветки во все стороны, ветками заменяются отсеченные ветви, природное дерево заменяется древом искусственным, привитым, привитое дерево держится, однако, на природном стволе, тянет соки из земли посредством природных корней — словом, жизнь свою неразрывно соединяет с жизнью природного древа. Такое древо начинает приносить превосходные плоды, которые принадлежат природному древу, и вместе вполне отличаются от плодов, приносимых природным древом в его диком состоянии. Потом, во все время существования древа в саду, садовник тщательно наблюдает, чтоб из ствола и от корня не пошли отрасли, принадлежащие природному древу, потому что они опять будут приносить свой негодный плод и, привлекая в себя соки, отнимут их у привитых ветвей, отнимут у этих ветвей силу приносить свой прекрасный плод, высушат, погубят их. Для сохранения достоинства, здравия и силы в яблоне необходимо, чтоб все ее ветви произрастали единственно из привитого сучка. Подобное обряду прививания благородного сучка к дикой яблоне совершается в таинстве крещения с крещаемым человеком, подобное поведению садовника относительно привитой яблони должно совершаться относительно крещеного человека. В крещении не отсекается наше бытие, имеющее началом зачатие в беззакониях и рождение во грехах, отсекается тело греха, отсекается плотское и душевное состояние естества, могущее производить добро лишь в смешении со злом; к бытию, к жизни, к существу человека прививается обновленное Богочеловеком естество человеческое. Все помыслы, чувствования, слова, дела крещеного должны принадлежать обновленному естеству, как преподобный Марк подвижник сказал: «Благое не может быть веруемо или действуемо, как только во Христе Иисусе и Святом Духе» (О Законе духовном, гл. 2). Крещеный никак не должен допускать в себе действие падшего естества, должен немедленно отвергать всякое его влечение и побуждение, хотя бы они и казались по наружности добрыми: он должен исполнять единственно заповеди евангельские и помышлениями, и чувствованиями, и словами, и делами. К такому образу мыслей приводят завещания, данные Господом Его ученикам и последователям: Будите во Мне, и Аз в вас. Якоже розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе, тако и вы, аще во Мне, не пребудете. Аз есмь лоза, вы же рождие: и иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног, яко без Мене не можете творити ничесоже. Аще кто во Мне не пребудет, извержется вон, якоже розга, и изсышет: и собирают ю и во огнь влагают, и сгорает. Будете в любви Моей. Аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей (Ин.15:4-10). 

Что может быть сего яснее, определеннее? Только соблюдающий со всею тщательностью евангельские заповеди, как подобает исполнять заповеди, данные Богом, может пребывать в любви к Богу — не в той любви, которая принадлежит падшему естеству, но в той, которая есть дар Святаго Духа, которая изливается в обновленного человека действием Святаго Духа (Рим.5:5) и соединяет человека с Богом. Небрегующий о заповедях, последующий влечениям падшего естества нарушает любовь, расторгает соединение. Призвав народ с учениками Своими, повествует Евангелие, Господь объявил им: Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю (Мк.8:34,35). Очевидно, что здесь требуется отвержение не бытия, а отвержение падшего естества, его воли, его разума, его правды. Грех и состояние падения так усвоились нам, так слились с существованием нашим, что отречение от них сделалось отречением от себя, погублением души своей. Для спасения души соделалось совершенною необходимостью погубление души, для спасения себя сделалось совершенной необходимостью отречение от себя, от своего падшего я, не сознающегося в падении. Доколе это я существует, дотоле Христос не может принести нам никакой пользы. Иже не возненавидит душу свою, не может быти Мой ученик (Лк.14:26). Иже не приимет креста своего и в след Мене грядет, несть Мене достоин. Обретый душу свою погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради обрящет ю (Мф.10:38,39), засвидетельствовал Господь. Он заповедал погубление души не только ради Его, но и ради Евангелия, объясняя последним первое. Погубление души ради Господа есть отвержение разума, правды, воли, принадлежащих падшему естеству, для исполнения воли и правды Божией, изображенных в Евангелии, для последования разуму Божию, сияющему из Евангелия. Все, которые понуждали себя исполнять евангельское учение, опытно знают, как противоположны и враждебны Евангелию разум, правда и воля падшего естества. Примирение и соглашение — невозможны. Отвержение падшего естества есть неизбежная, осязательная необходимость спасения. Совершает это отвержение тот, кто непрестанно изучает Евангелие и старается оживлять его в себе всею деятельностью своею. Евангелие есть учение Христово. Учение Христово, как учение Божие, есть закон. Точное исполнение закона, изреченного Богом, Творцом и Искупителем, есть непременный долг искупленных созданий. Небрежение об изучении и исполнении закона есть отвержение Законодателя.

Святой апостол Павел сказал: Елицы во Христа крестистеся во Христа облекостеся (Гал.3:27). Это значит: крестившиеся во Христа прияли при крещении, в самом крещении, дар от Святаго Духа, подействовавшего на них, живое ощущение Христа, ощущение свойств Его. Но свобода избирать произвольно ветхое или новое не отнята у крещеных, так как была не отнята и у Адама в раю свобода сохранить заповедь Божию или нарушить ее. Апостол говорит уверовавшим и крещеным: Нощь убо прейде, а день приближися. Отложим убо дела темная, и облечемся во оружие света. Яко во дни благообразно да ходим: не козлогласовании и пьянствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением, и завистию: но облецытеся Господем нашим Иисусом Христом, и плотоугодия не творите в похоти (Рим.13:12-14). Имея свободу избрания, крещеный приглашается Святым Духом к поддержанию единения с Искупителем, к поддержанию в себе естества обновленного, к поддержанию состояния духовного, дарованного крещением, к воздержанию от угождения вожделениям плоти, то есть от уклонения в след влечений плотского, душевного мудрования. Такое же значение имеют слова апостола: Первый человек от земли перстен: вторый человек, Господь с небесе. Яков перстный, таковы и перстнии: и яков небесный, тацы же и небеснии: и якоже облекохомся во образ перстнаго — ибо мы все рождаемся в первородном грехе и со всеми, усвоившимися нашему естеству вследствие падения, немощами, каковые открылись в Адаме по его падении — да облечемся и во образ небеснаго посредством крещения, дарующего нам этот образ, и тщательного соблюдения евангельских заповедей, которые сохраняют в нас образ целым, в его совершенстве и изяществе Божественных (1Кор.15:47,49).

Так облекся в Богочеловека святой апостол Павел

Облекаться во образ небесного Человека, облекаться в Господа Иисуса Христа, всегда носить в теле мертвость Господа Иисуса Христа (2Кор.4:10) значит не что иное, как постоянно умерщвлять в себе плотское состояние постоянным пребыванием в евангельских заповедях. Так облекся и пребывал облеченным в Богочеловека святой апостол Павел, по этой причине он мог со дерзновением сказать о себе: Живу не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал.2:20). Того же он требует и от всех верующих. Или не знаете себе, говорит он, яко Иисус Христос в вас есть? Разве точию чим неискусни есте (по русскому переводу: разве только вы не то, чем должны быть) (2Кор.13:5). Справедливое требование и справедливое обличение! Святым крещением отсекается в каждом крещеном человеке падшее естество, прививается к человеку естество, обновленное Богочеловеком. По этой причине крещение называется в Священном Писании банею пакибытия, а жизнь по крещении — пакибытием (Тим.3:5; Мф.19:27). Обновленное естество обязан явить и развить в себе каждый крещеный: это и есть — явить в себе жительствующим, глаголющим и действующим Господа Иисуса Христа. Христианин, не сделавший этого, — не то, чем он должен быть.

С особенною точностью и подробностью объясняет таинство крещения святой апостол Павел: Крестившиеся во Иисуса Христа (здесь выписаны слова апостола в русском переводе, изд. 1822 г., для большей ясности), говорит он, погружались в смерть Его. И так мы погреблись с Ним крещением в смерть, чтобы как Христос из мертвых воскрес славою Отца, так и мы ходили в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти, то должны быть соединены подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы исчезло тело греха и нам не быть уже рабами греха. Ибо кто умер, тот свободен от греха. Если же мы умерли со Христом, то верим, что нам и жить с Ним, зная, что Христос, воскресши из мертвых, уже не умирает, смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо когда Он умер, умер однажды для греха: а живя, Он живет для Бога. Так и вы почитайте себя для греха мертвыми, а живыми для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем. И так да не царствует грех в смертном вашем теле, так, чтобы вы не повиновались ему в похотях его. Не предавайте членов тела вашего греху в орудие неправды, но представьте себя Богу, как ожившие из мертвых, и члены ваши Богу в орудие правды. Отсюда опять видно, что крещение есть вместе и умерщвление и оживление.

Обновляемые крещением человеки, облекаются в образ Богочеловека

При согрешении праотцев смерть немедленно поразила душу, немедленно отступил от души Святый Дух, составляющий Собою истинную жизнь души и тела, немедленно вступило в душу зло, составляющее собою истинную смерть души и тела. Угроза Творца сбылась буквально: от древа, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него: а воньже аще день снесте от него, смертию умрете (Быт.2:17). Смерть в одно мгновение сделала духовного человека плотским и душевным, святого — грешным, нетленного — тленным, сообщила телу дебелость, болезненность, нечистые похотения, окончательно же поразила тело по прошествии нескольких столетий (Прп. Макария Великого, Слово 7, гл. 26). Святое крещение, напротив того, доставляет воскресение душе, плотского и грешного человека претворяет в духовного и святого, умерщвляет тело греха, то есть плотское состояние человека, освящает не только душу человека, но и его тело, доставляет ему способность воскреснуть во славе, самое же воскресение совершится впоследствии, в определенное Богом время. Как между явлением смерти в человеке, неявным для плотских очей, и разлучением души от тела, явным и для плотских очей, протекло значительное время, так и между явлением жизни в человеке и оживлением этою жизнью тела, долженствующего опять соединиться с душою, назначено свое, Единому Богу известное время. Что душа для тела, то Святый Дух для всего человека, для его души и тела. Как тело умирает тою смертью, которою умирают все животные, когда оставит его душа, так умирает весь человек, и телом и душою, в отношении к истинной жизни, к Богу, когда оставит человека Святый Дух. Как тело оживает и воскресает, когда возвратится в него душа, так весь человек, и телом и душою, оживает и воскресает духовно, когда возвратится в него Святый Дух. Это-то оживление и воскресение человека совершаются в таинстве святого крещения. Оживает и воскресает посредством святого крещения сын первозданного Адама, но уже не в том состоянии непорочности и святости, в котором был создан Адам: оживает и воскресает он в состоянии несравненно высшем, в состоянии, доставленном человечеству Богом, принявшим человечество. Обновляемые крещением человеки облекаются не в первоначальный, непорочный образ первозданного человека, но в образ человека небесного, Богочеловека. Второй образ столько превосходнее первого, сколько Богочеловек превосходнее первого человека в его состоянии непорочности.

Изменение, производимое святым крещением в человеке, вполне ясно, вполне ощущается, однако это изменение остается для большей части христиан неизвестным: мы крещаемся в младенчестве, с детства предаемся занятиям, принадлежащим преходящему миру и падшему естеству, помрачаем в себе Духовный Дар, преподанный святым крещением, как помрачается сияние солнца густыми тучами. Но дар не уничтожается: он продолжает пребывать в нас во все время земной жизни нашей. Так не уничтожается и продолжает существовать солнце, закрытое облаками. Лишь крещеный человек оставит деятельность падшего естества, начнет омывать свои согрешения слезами покаяния, распнет плоть со страстьми и похотьми, вступит в поприще деятельности Нового Человека — дар Духа снова начинает обнаруживать свое присутствие в крещеном, развиваться, преобладать. Очищение покаянием есть последствие и действие благодати, насажденной крещением. Покаяние есть возобновление, возвращение состояния, произведенного крещением. Очистившийся покаянием может иметь опытное понятие об изменении, произведенном в человеке крещением. «Когда крещаемся, — говорит святой Иоанн Златоуст, — тогда душа, очищаемая Духом, сияет светлее солнца, и не только зрим Славу Божию, но и из нее заимствуем некоторое сияние. Как чистое серебро, положенное против солнечных лучей, само также испущает лучи не только по своему естеству, но и от сияния солнечного, таким же образом душа, будучи очищена и соделана светлейшею сребра, приемлет от Духа луч славы и взаимно испущает его».

В книге Деяний апостольских хотя и нет прямого, фактического изложения о том изменении, которое производилось в крещаемых таинством святого крещения — потому что в первенствующей Церкви всем было известно изменение, производимое крещением, для всех было явным это изменение по плодам Святаго Духа, большею частью открывавшимся немедленно по крещении, — однако описаны случаи, сохранившие для потомства доказательство об этом изменении. Так, когда крестился евнух эфиопской царицы и вышел из воды, немедленно низошел на него Святый Дух; евнух, уже не нуждаясь в наставнике, — удовлетворительным его наставником соделался Дух — отправился с радостью в свой дальний путь, хотя только что узнал о Господе Иисусе Христе из самой краткой беседы с апостолом Филиппом (Деян.8:39). На Корнилия сотника, язычника, и других язычников, бывших с ним и уверовавших в Господа, еще прежде крещения низошел Святый Дух, и они начали говорить на иностранных, доселе вовсе им неизвестных языках, возвещая величие Божие, которого они до сей минуты вовсе не понимали (Деян.10:44-46). Несмотря на то, что уже нисшел на них Дух, святой апостол Петр повелел крестить их в воде, по неотложному требованию таинства. Церковная история сохранила для нас следующее величайшей важности событие. Римский император Диоклитиан, при котором было воздвигнуто самое жестокое гонение на христиан, провел большую часть 304-го года по рождестве Христовом в Риме. Он прибыл в столицу для празднования своих побед над персами. В числе прочих увеселений, которым предавался император, было и посещение театра. Некто Генесий, комический актер, очень забавлял публику импровизациями. Однажды, играя в театре в присутствии императора и многочисленного народного собрания, он, представясь больным, лег на постель и сказал: «Ах, друзья мои! Чувствую себя очень тяжело: мне бы хотелось, чтобы вы утешили меня». Другие актеры отвечали: «Как нам утешить тебя? Хочешь ли, погладим тебя скоблем (скобель — плотничий инструмент, которым скоблят дерево), чтоб тебе сделалось легче?» — «Безумные! — отвечал он. — Я хочу умереть христианином». «Для чего?» — сказали они. «Для того, чтоб в этот великий день Бог принял меня, как блудного сына». Тотчас послано за священником и заклинателем. Они, то есть представлявшие их актеры, пришли, сели возле кровати, на которой лежал Генесий, и сказали ему: «Сын наш, для чего ты призвал нас?» Он отвечал: «Потому что я хочу получить милость от Иисуса Христа и возродиться для освобождения от грехов моих». Они исполнили над ним весь обряд святого таинства, потом облачили его, по обычаю новокрещеных, в белую одежду. Тогда воины, продолжая игру, взяли его и представили императору, как бы для допроса, подобно мученикам. Генесий сказал: «Император и весь двор его! Мудрецы сего города! Выслушайте меня. Когда только ни случалось мне слышать имя христианина, я ощущал к этому имени ужасное отвращение; я осыпал ругательствами тех, которые пребывали в исповедании этого имени; я ненавидел даже моих родственников и близких по причине имени христианина; я презирал эту веру до такой степени, что с точностью изучил ее таинства, чтоб забавлять вас представлениями их. Но когда меня, обнаженного, прикоснулась вода, когда я, спрошенный, отвечал, что верую, я увидел руку, нисходящую с неба, окружая ее, низошли на меня Ангелы светозрачные. Они в некоей книге прочитали все согрешения, соделанные мною с детства, смыли их тою самою водою, в которой я крестился в присутствии вашем, и потом показали мне книгу, которая оказалась чистою (неисписанною), подобно снегу. Итак, великий император и народ, вы, осыпавшие насмешками христианские таинства, уверуйте, как уверовал я, что Иисус Христос есть истинный Господь, что Он — Свет Истины и что, при посредстве Его, вы можете получить прощение». Диоклитиан, приведенный в крайнее негодование этими словами, приказал жестоко бить Генесия палками, потом его предали префекту Плавциану, чтоб принудить к жертвоприношению идолам. В продолжение значительного времени его драли железными ногтями и сожигали горящими факелами. Среди этих мучений он восклицал: «Нет другого царя, кроме Того, Которого я видел! Чту Его и служу Ему! И если б тысячекратно лишили меня жизни за служение Ему — я всегда буду принадлежать Ему! Мучения не исторгнут Иисуса Христа ни из уст моих, ни из сердца. Крайне сожалею о моем заблуждении, о том отвращении, которое я имел к Его святому Имени, и о том, что я так поздно сделался поклонником Его». Генесию отрубили голову.

Святой Григорий Богослов в надгробном слове по отцу своему по плоти, Григорию, епископу Назианза, принявшему святое крещение уже в преклонных летах, говорит нижеследующее: «Родитель приступает к возрождению водою и Духом, чрез которое, как исповедуем пред Богом, образуется и совершается человек Христов, земное прелагается в дух и воссозидается. Приступает же к омовению с пламенным желанием, с светлою надеждою, предочистив себя, сколько мог, став по душе и по телу гораздо чище готовившихся принять скрижали от Моисея. Их очищение простиралось на одни одежды, состояло в кратковременном целомудрии и в том, чтоб обуздать несколько чрево, а для него вся протекшая жизнь была приготовлением к просвещению и очищению до очищения, ограждающим дар, чтоб совершенство вверено было чистоте и даруемое благо не подверглось опасности от навыков, противоборствующих благодати. При выходе из воды осиявает его свет и слава, достойные того положения, с каким он приступил к дарованию веры. Это явственно было и для других. Хотя они сохранили тогда это чудо в молчании, не осмеливаясь разглашать, потому что каждый почитал себя одного видевшим, однако же, вскоре сообщили о том друг другу. Но тому, кто крестил и совершил его таинством, видение было весьма ясно и вразумительно, и он не мог сохранить его втайне, но всенародно возвестил, что помазал Духом своего преемника» (Св. Григория Богослова, Слово 18. Творение святых отцов). Здесь святой Григорий Богослов называет святое крещение возрождением водою и духом, просвещением, очищением, даром, совершенством, даруемым благом, дарованием веры, таинством. В Слове о крещении Богослов говорит так: «Этот дар, как и податель его, Христос, называется многими и различными именами, и происходит это или от того, что он очень приятен для нас — обыкновенно питающий к чему-либо сильную любовь с удовольствием слышит и имена любимого, — или от того, что многообразие заключающихся в нем благодеяний произвело у нас и наименования. Мы именуем его даром, благодатью, крещением, помазанием, просвещением, одеждою нетления, банею пакибытия, печатью — всем, что для нас досточестно» (Св. Григория Богослова, Слово 40. Творение святых отцов). В этом же слове святой Григорий восклицает: «Познать силу этого таинства есть уже просвещение!» Так понимал святое крещение Григорий Богослов, крестившийся в зрелом возрасте, узнавший из собственного опыта и из опыта других, современных ему святых мужей, то неизреченное изменение, то совершенное перерождение, ту новую жизнь, которые ощущаются от таинства крещения крестившимися достойно, приуготовившимися к крещению должным образом и потому ощутившими и познавшими всю его силу. Как мы видели, Григорий Богослов упоминает об осиянии дивным Светом его родителя, исшедшего из купели. Друг Богослова, святой Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской, подвергся также весьма ощутительному действию таинства. Повествуется это в житии его (Четьи-Минеи, января 1).

Необходимо тщательное приготовление пред принятием святого крещения. В тщательном приготовлении заключается неотъемлемое условие того, чтоб великое таинство принесло обильно плод свой, чтоб оно послужило во спасение, а не в большее осуждение. Это говорится для объяснения таинства и в особенности для приступающих к нему не в младенческом возрасте, в котором по обстоятельствам настоящего времени почти все мы принимаем крещение. Приготовление к святому крещению есть истинное покаяние. Истинное покаяние есть неотъемлемое условие для того, чтоб святое крещение было принято достойным образом, во спасение души. Такое покаяние состоит в признании своих грехов грехами, в сожалении о них, в исповедании их, в оставлении греховной жизни. Иначе: покаяние есть сознание падения, сознание необходимости в Искупителе, покаяние есть осуждение своего падшего естества и отречение от него для естества обновленного. Необходимо, чтоб наш сосуд, сосудом называю ум, сердце и тело человеческие по отношению к Божественной благодати — был предочищен для принятия и сохранения Духовного Дара, преподаемого святым крещением. Необходимо, чтоб этот сосуд не только был очищен, но и осмотрен прилежно, необходимо, чтоб имеющиеся в нем повреждения, особливо скважины, были тщательно исправлены, если же они останутся неисправленными, то живая вода (Ин.7:38), вливаемая в сосуд святым крещением, не удержится в сосуде: она излиется из него, к величайшему его бедствию. Скважинами называю греховные навыки. Необходимо, чтоб наш Иерусалим был отвсюду обнесен, как стенами, благими нравами и обычаями, тогда только может быть принесено в жертву и всесожжение, в купели крещения, наше падшее естество, а естество обновленное, доставляемое крещением, соделаться алтарем, благопотребным для принесения жертв и всесожжения, благоугодных Богу (Пс.50:20,21). Без такого приготовления какая может быть польза от крещения? Какая может быть польза от крещения, когда мы, принимая его в возрасте, нисколько не понимаем его значения? Какая может быть польза от крещения, когда мы, принимая его в младенчестве, остаемся впоследствии в полном неведении о том, что мы приняли? Между тем мы приняли неоцененный Дар, приняли на себя страшное обязательство; ответственность по этому обязательству так же неизмерима и бесконечна, как неизмерим и бесконечен Дар. Какая может быть польза от крещения, когда мы не понимаем нашего падения, даже не признаем, что наше естество находится в состоянии горестнейшего падения? Когда мы считаем изящным и благоугодным добром непотребное добро падшего естества? Когда мы стремимся с упорством делать это добро, не примечая того, что оно только питает и растит в нас наше самолюбие, только удаляет нас более и более от Бога, только упрочивает, печатлеет наше падение и отпадение? Какая может быть польза от крещения, когда мы не считаем грехами даже смертные грехи, например прелюбодеяние со всеми его отраслями, а называем их наслаждением жизнью? Когда мы не знаем, что наше естество обновлено крещением? Когда вполне пренебрегаем деятельностью по законам обновленного естества, осыпаем ее хулами и насмешками?

Иоанн, Предтеча Господень, которого крещение было только крещением, вводящим в покаяние, а не доставляющим небесное Царство, требовал от приходивших к нему креститься исповедания грехов, не сам имея нужду в этом исповедании, как замечает Иоанн Лествичник (Слово 4 о послушании), но заботясь о душевной пользе крестившихся у него. В самом деле: как может человек вступить в поприще покаяния, не исповедав грехов своих? Как узнает он степень важности различных грехов и способ покаяния в них, если не скажет ему того и другого опытный, духовный наставник? Как ознакомится он без наставника с оружиями духовными, с употреблением их против греховных помыслов и ощущений, против греховных навыков, против страстей, укоренившихся от долгого времени? Исповедание грехов необходимо нужно и для того, чтоб раскаяться надлежащим образом в преждесодеянных грехах, и для того, чтоб предохраниться на будущее время от впадения в грехи. Исповедание грехов всегда признавалось в Церкви Христовой неотъемлемою принадлежностью покаяния. Его требовали от всех намеревающихся креститься с тою целью, чтоб преподанное святое крещение было принято и сохранено так, как подобает быть принятым и сохраненным великому, неповторяемому таинству. Наконец, покаяние есть установление Божие и Дар Божий падшему человечеству. Покайтеся, приближибося Царствие небесное (Мф.3:2), возвещал святой Предтеча приходившим к нему и принимавшим от него крещение покаяния. Небесным Царством, как далее объяснял Предтеча, знаменовалось в проповеди его святое новозаветное таинство крещения (Мф.3:11). Чтоб принять небесное Царство, нужно покаяние. Покаяния требовал от человеков Спаситель мира, чтоб даровать человекам дар спасения посредством святого крещения, чтоб соделать человеков способными к принятию небесного духовного Дара. Покайтеся, говорил он, приближися бо Царство небесное (Мф.4:17); покайтеся и веруйте во Евангелие (Мк.1:15). Для вас уже сделано все; от вас не ищется никакого труда, никакого подвига, никакого приложения к дару! От вас ищется одно очищение покаянием, потому что нечистым и ненамеревающимся быть чистыми невозможно вверить бесценное, всесвятое, духовное сокровище. Посылая учеников на проповедь, Богочеловек повелевает им возвещать человечеству покаяние по причине приблизившегося небесного Царства (Мф.10:7).

Апостол Павел говорит о себе, что он, странствуя по вселенной, возвещал всем, и иудеям и эллинам, покаяние, обращение к Богу и веру в Господа нашего Иисуса Христа (Деян.20:21). Когда в Иерусалиме тысячи иудеев уверовали в Спасителя вследствие проповеди святого апостола Петра, и спросили его и прочих апостолов: что сотворим, мужие, братие? Тогда апостол Петр сказал: покайтеся, и да крестится кийждо вас во имя Иисуса Христа во оставление грехов: и приимете дар Святаго Духа (Деян.2:37,38). Повсюду видим покаяние, как единственный вход, единственную лествицу, единственное преддверие пред верою, Евангелием, Царством небесным, пред Богом, пред всеми христианскими таинствами, пред святым крещением — этим рождением человека в христианство. Необходимо отвержение прежней греховной жизни и решимость проводить жизнь по евангельским заповедям, чтоб достойно принять и иметь возможность достойно сохранять в себе Дар Святаго Духа, получаемый при крещении. Церковные пастыри христианской Церкви первых веков принимали всевозможное попечение о том, чтоб святое крещение, которое принималось тогда почти исключительно в зрелом возрасте, было принимаемо принимающими его с полным понятием о принимаемом Духовном Даре. И на современных пастырях лежит священная, непременная обязанность доставлять точное и подробное понятие о святом крещении тем, которые приняли таинство в младенчестве и потому не имеют о таинстве никакого опытного знания. Дар получен ими; отчет в употреблении Дара неминуем. Благовременное приготовление к отчету нужно, крайне нужно! Небрежное и невежественное владение Даром влечет за собою самые бедственные последствия. Кто не употребит Дара по желанию и повелению Дародателя, кто не разовьет в себе благодати крещения деятельностью по евангельским заповедям, но скроет врученный ему талант в земле, — то есть закопает, похоронит благодать крещения, уничтожит в себе всякое ее действие, всецело предавшись земным попечениям и наслаждениям, — у того отнимется благодать крещения на суде Христовом. Недостойный владетель ее ввергнется во тьму кромешную: ту будет плач и скрежет зубов (Мф.25:30). Чтоб иметь должное понятие о важном значении святого крещения, надо проводить жизнь богоугодную, евангельскую: одна она с должною ясностью и удовлетворительностью открывает христианину тайны христианства.

Крещение — неповторяемое таинство. Исповедую едино крещение во оставление грехов, возвещает православный Символ веры. Как рождение в бытие может совершиться однажды, так и рождение в пакибытие — крещение — может совершиться однажды. Как различные недуги, приключающиеся человеку по рождении, наветующие, потрясающие, разрушающие его бытие, врачуются различными лекарствами, находящими свою опору в жизненной силе, сообщенной с бытием, так и различные согрешения, совершенные после крещения, наветующие и расстраивающие духовную жизнь человека, врачуются покаянием, которого действительность основывается на благодати Святаго Духа, насажденной в человека святым крещением, и заключается в развитии этой благодати, подавленной и заглушенной согрешениями. «Христос, — говорит преподобный Марк Подвижник, — как совершенный Бог, даровал крестившимся совершенную благодать Святого Духа, которая не приемлет от нас приложения, но открывается нам, и является по мере делания заповедей, и подает нам приложение, чтоб все мы достигли в соединение веры, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф.4:13). Под соединением веры разумеется здесь поглощение всей деятельности христианина верою, причем вся деятельность служит выражением духовного разума или Евангелия. «Итак, что ни приносим Ему (Христу), по нашем возрождении (крещением), все уже от Него и Им было насаждено в нас (при таинстве крещения)» (Заключение Слова о крещении).

Богочеловек есть единственный вечный Царь Израильский

Святая Церковь, в намерении объяснить удовлетворительнейшим образом судьбу избранных Божиих во времени и в вечности, положила сегодня читать, после слышанного нами страшного, нелицеприятного, решительного определения, исшедшего из уст Божиих, ответ Господа на вопрос святого апостола Петра. Тогда отвещав Петр, рече Ему: се, мы оставихом вся, и в след Тебе идохом: что убо будет нам? Господь обетовал особенную почесть двенадцати Апостолам. Как Богочеловек есть единственный вечный Царь Израильский, то есть Царь всех христиан, этого духовного Израиля, долженствующего составиться из всех народов земных и населить собою землю обетованную — небо, так и Апостолы Богочеловека, чрез посредство которых покорены Богочеловеку все народы, естественно соделались начальниками и судьями этого нового Израиля, этого вечного, небесного народа. Объявив Апостолам значение их в состоянии пакибытия человеческого, Господь дополнил: И всяк, иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, Мене ради и Евангелия ради, сторицею приимет ныне, во время сие, во изгнании, и в век грядущий живот вечный наследит. Изгнанием названа земная жизнь. Она — изгнание, потому что человеки низвергнуты на землю и подчинены страдальческому странствованию на ней за преступление заповеди Божией. Она — место и время изгнания для последователей Христовых, потому что в ней господствует миродержец, в ней преобладает владычество греха, враждебное последователям Христовым, преследующее их непрерывающимся, ожесточенным гонением. Они подвергаются разнообразному мучительству греха и внутри себя и извне: с исступленной злобой и неимоверным лукавством действуют против них жаждущие погибели их падшие духи, действует против них с увлечением большинство человеков, произвольно поработившееся падшим духам и служащее для них слепым, несчастным орудием, действуют против них собственные страсти и пристрастия.

Богочеловек искал не Своей славы от человеков…

Сказание об исцелении Господом нашим Иисусом Христом десяти прокаженных мужей, которое сегодня читалось в Евангелии, положено Святою Церковью читать при всех случаях, когда мы приносим общественное благодарение Богу за благодеяние или благодеяния, оказанные нам. Из десяти прокаженных мужей, исцеленных Спасителем, только один рассудил принести благодарение Спасителю: девять, получив благодеяние, увидев над собою изумительное знамение милосердия и всемогущества Божиих, не дали никакой духовной цены ни внезапному исцелению своему, ни Тому, Которого повелением произведено внезапное исцеление неисцелимой болезни.

Поступок неблагодарных, ожесточенных, мертвых по уму и сердцу осужден Господом. Когда один из прокаженных, по получении исцеления, возвратился к Господу, громким голосом прославляя Бога, — пал к ногам Спасителя, принося Ему благодарение и славословя Его, тогда Господь сказал: Не десять ли очистишася? да девять где? како не обретошася возвращшеся дати славу Богу? Слова эти имеют глубокий смысл. Богочеловек, по человечеству Своему, искал не Своей славы от человеков: искал, чтоб ими, во благо их, почитаем был должным образом Бог. Те, которые расположены были к истинному Богопочитанию, о чудо! обретали Бога, прикрывшегося человечеством, обретали Спасителя и в Нем спасение свое. Отвергли Спасителя те, которые в душе своей отвергли первоначально Бога. Господь сказал возненавидевшим и хулившим Его иудеям: аще Бог Отец ваш был [бы], любили бысте [убо] Мене: Аз бо от Бога изыдох. Иже есть от Бога, глаголов Божиих послушает: сего ради вы не послушаете, яко от Бога несте.

(О чудесах и знамениях)

Требование чуда от Богочеловека

Святое Евангелие поведало нам сегодня, что фарисеи, не удовлетворяясь теми чудесами, которые совершал Господь, требовали от Него особенного чуда: знамения с небесе. Требование такого знамения, сообразно с каким-то странным понятием о знамениях и чудесах, повторялось не раз, как и Господь засвидетельствовал: род сей знамения ищет. В требовании фарисеев принимали участие саддукеи, столь отличавшиеся верованием своим от фарисеев. Желание знамения с небесе выражалось иногда и народом. Так, после чудесного умножения пяти хлебов и насыщения ими многолюдного собрания, в котором было пять тысяч мужей, за исключением жен и детей, очевидцы этого чуда, участники этой трапезы, говорили Господу: Кое Ты твориши знамение, да видим и веру имем Тебе? Отцы наши ядоша манну в пустыни, якоже есть писано: хлеб с небесе даде им ясти.

Для них показалось недостаточным дивное размножение хлебов в руках Спасителя: оно совершилось с тишиною, со святым смирением, которым были проникнуты все действия Богочеловека, а им нужно было зрелище, им нужен был эффект. Им нужно было, чтоб небо покрылось густыми облаками, чтоб возгремел гром, и засверкала молния, чтоб хлебы попадали из воздуха. Такой же характер имело требование чуда от Богочеловека иудейскими архиереями и народными начальниками, когда Богочеловек благоволил быть вознесенным на крест. Архиерее ругающеся, поведает Евангелие, с книжники и старцы и (фарисеи), глаголаху: иныя спасе, Себе ли не может спасти; аще Царь Исраилев есть, да снидет ныне со креста, и веруем в Него. Они признают чудеса, совершенные Господом, чудесами, и вместе насмехаются над ними, насмехаясь, отвергают их, отвергая чудеса, дарованные милосердием Божиим, требуют чуда по своему сочинению и усмотрению, чуда, которым, если б оно совершилось, уничтожилась бы цель пришествия на землю Богочеловека, не последовало бы искупления человеков. Между желавшими видеть от Господа чудо, которым намеревалось потешиться легкомыслие, любопытство, безрассудство, является и Ирод. Этому нужно было знамение для приятного препровождения времени; не получив желаемого, он осыпал Господа насмешками, тем и доставил себе минуту развлечения. Что значит — общее требование чудес от Богочеловека, высказанное людьми столь разнообразного направления, требование, соединенное с пренебрежением поразительных чудес, соделанных Богочеловеком? Такое требование — выражение понятий плотского мудрования о чудесах.

Что такое — плотское мудрование? Это — образ мыслей о Боге и о всем духовном, заимствованный человеком из его состояния падения, а не из Слова Божия. Свойство вражды Богу и противления Богу, которым заражено и преисполнено плотское мудрование, с особенною ясностью высказывается в требовании от Богочеловека чудес по понятию лжеименного разума, при невнимании к чудесам, при отвержении и осуждении чудес, которые совершал Богочеловек по неизреченной Своей благости. Совершал Он их, будучи Божия сила и Божия премудрость.

Тяжким грехом было требование чуда от Богочеловека

Тяжким грехом было требование чуда от Богочеловека, требование, сделанное на основании и из начал плотского мудрования. Богочеловек, услышав это дерзкое, богохульное требование, воздохнув Духом Своим, глагола: что род сей знамения ищет? аминь глаголю вам, аще дастся роду сему знамение. И оставль их, отыде.

Радость бывает на небе об одном грешнике кающемся: так, напротив того, опечаливает небожителей падение человека в грех и отвержение грешником покаяния. В благодатном созерцании бесконечной благости Божией к человечеству, в созерцании благоволения Божия, чтоб все человеки спаслись, великий Макарий решился сказать, что самого всесвятого, бесстрастного Бога объемлет свойственный Богу плач о погибели человеков. Не чужд Духу Божию превысший понятия нашего плач, и Дух, вселившись в человека, ходатайствует о нем воздыхании неизглаголанными. Такое воздыхание возбуждено было в Сыне Божием требованием чуда, требованием гордым и безумным. Он, воздохнув Духом Своим, глагола: что род сей знамения ищет? Вопрос этот был ответом Бога на враждебное Богу требование знамения. Какой слышен глубокий плач, плач Божий в этом ответе! В нем слышно как бы выражение недоумения, произведенного нелепостью и дерзостью прошения! В нем видна утрата надежды на спасение людей, произнесших прошение, противное Духу Подающего спасение. Запечатленных плотским мудрованием, упорно пребывающих в нем, недугующих неисцельно, Господь оставляет: предает их самим себе, предает погибели, принятой произвольно, удерживаемой произвольно. И оставль их, отыде. Точно: мудрование бо плотское смерть есть. Свойственно мертвым не чувствовать своего умерщвления: свойственно плотскому мудрованию не понимать и не ощущать погибели человеческой. По причине несознания своей погибели, оно не сознает нужды в оживлении, и, на основании ложного сознания жизни, отвергло и отвергает истинную жизнь — Бога.

Одно из чудес Господа, имея таинственное значение, не сопровождалось никаким видимым благодеянием кому-либо из человеков, знаменуя благодеяние, готовое излиться на все человечество. Чудом было умерщвление бесплодной, богатой одними листьями смоковницы. Это древо упоминается Писанием между древами райскими при сказании о грехопадении праотцов. Оно послужило им листьями своими для прикрытия наготы, которой праотцы не примечали до впадения в грех, которую открыл им грех. Может быть, плод смоковницы райской был плодом воспрещенным. Господь не обрел на смоковнице плода: Он искал его на ней безвременно, Он попустил плоти Своей безвременное желание пищи, чем изображается неправильность пожелания праотцов, которое, как и все немощи человеков, Господь понес на Себе и уничтожил Собою. Не обретши плода, Господь отверг и листья, уничтожил самое существование древа: другое древо, древо крестное, уже приготовлялось в орудие спасения человеков. Древо, орудие погибели человеков, умерщвляется повелением Спасителя человеков. Таинственное чудо совершено в присутствии одних наперсников таинственного учения, святых Апостолов. Оно совершено пред самым вступлением Богочеловека в подвиг искупительных страданий за человечество, пред восшествием на крест.

Таково значение и назначение чудес, соделанных Господом и Его Апостолами. Возвестил это Господь, возвестили это Апостолы. Однажды в тот дом, в котором находился Господь, собралось множество народа. Дом был наполнен, и у дверей теснилась толпа, пройти в дом уже было невозможно. В это время принесли расслабленного, который не сходил с одра. Принесшие, видя многолюдство и тесноту, внесли больного на кровлю, сделав отверстие в потолке, спустили на одре пред Господа. Увидев деяние веры, милосердый Господь сказал расслабленному: чадо, отпущаются тебе греси твои. Тут сидели некоторые из книжников. Им, как знающим закон по букве и как зараженным завистью и ненавистью к Богочеловеку, тотчас пришла мысль, что произнесена хула. Кто может, помышляли они, оставляти грехи, токмо един Бог. Сердцеведец, Господь, узрев помышления их, сказал им: Что сия помышляете в сердцах ваших, что есть удобее, что легче по вашему понятию, рещи разслабленному: отпущаются тебе греси; или рещи: востани, и возми одр твой, и ходи? Сказать бездоказательно «отпущаются тебе греси» может и лицемер и обманщик. Но да увесте, яко власть имать Сын Человеческий на земли отпущати грехи: глагола разслабленному: тебе глаголю: востани и возми одр твой, и иди в дом твой. Расслабленный мгновенно исцелел и окреп: взял одр и вышел пред всеми. Чудо исполнено Божественной мудрости и благости. Во-первых, Господь подает страждущему существенный духовный дар, невидимый чувственными очами: отпущение грехов. Подаяние дара возбудило в ученых иудейских невольное исповедание, что такой дар может быть подан одним Богом. Господь ответом на сердечное помышление их дает им новое о Себе доказательство, что Он — Бог. Наконец, духовный дар и духовное доказательство запечатлеваются даром и доказательством вещественным: мгновенным и полным исцелением больного. — Святой евангелист Марк, оканчивая свое Евангелие, говорит, что Апостолы, по вознесении Господа, проповедаша всюду слово, Господу поспешствующу и слово утверждающу последствующими слову знаменьми. Эту же мысль выразили и все Апостолы в молитве, которою они прибегли к Богу после угроз Синедриона, воспрещавшего учить и действовать о имени Иисуса: Даждь рабом Твоим, говорили они, со всяким дерзновением глаголати слово Твое, внегда руку Твою прострети Ти во изцеления, и знамением и чудесем бывати именем святым Отрока Твоего Иисуса. Знамения Божии даны были в содействие слову Божию. Знамения свидетельствовали о силе и значении слова. Существенный деятель — слово. Не нужны там знамения, где приемлется слово, по причине понятого достоинства, принадлежащего слову. Знамения — снисхождение к немощи человеческой.

Богочеловек ублажил не видевших знамений и веровавших

Он выражал соболезнование к тем, которые, не удовлетворяясь словом, нуждались в чудесах. Аще знамений и чудес не видите, не имате веровати, сказал Он капернаумскому вельможе. Точно! достойны сожаления оставляющие слово, ищущие убеждения от чудес. Этою потребностью обнаруживается особенное преобладание плотского мудрования, грубое невежество, жительство, принесенное в жертву тлению и греху, отсутствие упражнения в изучении Закона Божия и в Боголюбезных добродетелях, неспособность души сочувствовать Святому Духу, ощутить присутствие и действие Его в слове. Знамения были наиболее предназначены для убеждения и приведения к вере людей чувственных, занятых попечениями мира. Погруженные в житейские заботы, постоянно пригвожденные душою к земле и делам ее малоспособны оценить достоинство слова: милосердое Слово привлекало их к спасению, даруемому словом посредством видимых знамений, которые, составляя собою вещественное убеждение, действовавшее чрез чувства, приводили немощную душу к всемогущему, спасительному Слову. Уверовавшие по причине знамений составляли низший разряд верующих во Христа. Когда им предложено было духовное, возвышеннейшее, всесвятое учение, тогда многие из них истолковали его по своим понятиям, не захотели испросить объяснения Божию слову у Бога, осудили слово, которое было Дух и жизнь, обличили этим свою поверхностную веру, свой поверхностный залог сердечный, и мнози от ученик Его, видевших многие знамения, идоша вспять, и ктому не хождаху с Ним...

 

 ----картинка линии разделения----

 

ПРЕПОДОБНЫЙ ИУСТИН (ПОПОВИЧ), ЧЕЛИЙСКИЙ

Преподобный Иустин (Попович)

----картинка линии разделения----

В Богочеловеке и с Богочеловеком человек стал новым существом

Самое большее, что Бог мог дать человеку, Он дал – сделавшись человеком и навсегда оставшись Богочеловеком во всех мирах, видимых и невидимых. Крохотное человеческое существо вместило всецелого Бога, Невместимого и отовсюду безграничного.

Это делает Богочеловека Христа самым загадочным Существом всюду, где только обитают под солнцем люди. Святой Дамаскин прав и на земле, и на небе, и во времени, и в вечности, утверждая, что Богочеловек Христос – «единственное новое под солнцем». Я бы добавил к этому: и присно новое – новое, которое никогда не стареет ни во времени, ни в вечности. Но в Богочеловеке и с Богочеловеком и сам человек стал новым под солнцем существом – существом, божественно значимым, божественно драгоценным, божественно вечным, божественно сложным. Тайна Бога неразрывно сочеталась с тайной человека и стала двуединой тайной – всеобъемлющей тайной всех миров. И так начала существовать Церковь. Богочеловек = Церковь. Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, Ипостась Бога Слова, сделавшись человеком, а тем самым – и Богочеловеком, пребыла в нашем земном мире и во всех мирах как Богочеловек = Церковь. С вочеловечением Бога Слова человек как особое богоподобное существо возвеличен Божественным величием, ибо вторая Ипостась Пресвятой Троицы стала его Главой, вечной Главой Богочеловеческого Тела Церкви. Бог Отец Духом Святым поставил Господа Иисуса Христа – Богочеловека – «выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:17–23).

С Богочеловеком, Господом Иисусом Христом как своей Главой Церковь стала самым совершенным, самым ценным и самым важным существом во всех мирах. Всё Богочеловеческое стало принадлежать ей, все Его Божественные силы стали ее силами: все воскрешающие, все преображающие, все обоживающие, все о-Бого-человечивающие, все усвояющие и уподобляющие Христу, все отроичивающие Его силы навсегда стали силами Церкви. А что важнее самого важного и удивительнее самого удивительного и что более всего потрясает, так это то, что Сама Ипостась Бога Слова по Своему безмерному человеколюбию стала вечной Ипостасью Церкви. Нет такого Божия достояния, нет такой Божией славы, нет такого Божия блага, которые благодаря досточудному Богочеловеку не стали бы навсегда нашими, навсегда людскими.

Всё безмерное величие Своей крепости, и богатство Своего человеколюбия, и всемогущество Своей силы Бог особенно явил в Воскресении Христа из мертвых, в Вознесении Его на небо, превыше Херувимов и Серафимов и всех наднебесных бесплотных Сил, в основании Церкви как Его тела – тела, Глава которого – Он, воскресший, и вознесшийся, и вечно живой Богочеловек. Это безграничное чудо, это поистине Пребожественное все-чудо Бог совершил во Христе, «воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах, превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем, и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:20–23).

Так в воскресшем и вознесшемся Богочеловеке осуществлен предвечный совет Трисвятого Божества – «все небесное и земное соединить под главою Христом» (Еф.1:10), осуществлен в Богочеловеческом теле – Церкви. Церковью, Своим Богочеловеческим телом, Господь сочетал в единый вечно живой организм все ангельские существа, всех людей и все богозданные твари. Таким образом, Церковь – это «полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:23), то есть [полнота] Христа Богочеловека, Который как Бог «наполняет все во всем», а как человек и вечный Архиерей дарует нам, людям, жить этой полнотой в Церкви посредством Святых Таинств и святых добродетелей. Это воистину – полнота всего Божественного, всего вечного, всего богоподобного, всего богозданного. Ведь Церковь есть полнота Божественной Истины, Божественной Правды, Божественной Любви, Божественной Жизни, Божественной Вечности; полнота всех Божественных совершенств, а также и полнота всех совершенств человеческих, ибо Господь Иисус Христос, Бого-человек – это двуединая полнота Божиего и человеческого. Это Богочеловеческое все-единство полноты о-бессмерчено и увековечено всего Божественного тем, что Глава его – Сам вечный Богочеловек, вторая Ипостась Пресвятой Троицы. Полнота Богочеловеческого тела Церкви живет бессмертными и животворящими логосными силами воплощенного Бога Слова. Это ощущают все истинные члены Церкви, а более всех – святые и Ангелы. Эта полнота Богочеловеческих Христовых совершенств и есть «наследие для святых» (Еф.1:18) и «надежда» нашего христианского «звания» (в синод. тексте: «надежда призвания. – Примеч. пер.») (Еф.1:18).

Церковь – не только цель и смысл всех существ и тварей: от Ангелов до атомов, – но и их единственная все-цель и Церковь – все-цель и их единственный все-смысл. В ней Бог действительно «благословил» нас «всяким духовным благословением» (Еф.1:3), в ней Он преподал нам все средства для нашей святой и непорочной жизни перед Богом (Еф.1:4); в ней Он усыновляет нас через Своего Единородного Сына (Еф.1:5–8); в ней Он открыл нам вечную «тайну Своей воли» (Еф.1:9); в ней Он соединил время с вечностью (Еф.1:10); в ней Он дал возможность во-христовлению и о-христовлению всех существ и тварей, их во-духовлению и о-духовлению и их во-троичению и о-троичению (Еф.1:13–18). По причине всего этого Церковь составляет самую великую и самую святую Божию тайну во всех мирах. В сравнении с прочими Божиими тайнами, она – Все-тайна. Каждая Божия тайна в ней – благовестие и блаженство, каждая из них в ней – рай. Ведь каждая из них преисполнена Сладчайшего. А Сладчайший? Им и рай – рай, и блаженство – блаженство; Им и Бог – Бог, и человек – человек; Им и Истина – Истина, и Правда – Правда; Им и Любовь – Любовь, и Благость – Благость; Им и жизнь – Жизнь, и вечность – Вечность.

Сделавшись человеком и основав Церковь на Себе, Собою и в Себе, Господь Иисус Христос как Богочеловек безмерно возвеличил человека. Своими Богочеловеческими подвигами Он не только спас человека от греха, смерти и диавола, но и вознес его превыше всех существ и тварей. Не стал Бог Слово ни Богоангелом, ни Богохерувимом, ни Богосерафимом, но [именно] Богочеловеком. Этим Он воздвиг человека выше всех Ангелов и Архангелов, выше всех надчеловеческих существ. При этом Господь Церковью покорил Ему под ноги всё и вся (Еф.1:22). Церковью и в Церкви как в Богочеловеческом теле человек возрастает к над-ангельским, к над-херувимским высотам. И тем самым, путь его восхождения, его преуспеяния более долгий, чем ангельский, херувимский или серафимский. Здесь налицо тайна тайн. Пусть умолкнет всякий язык, ибо глаголет несказанная и ненасыщаемая любовь Божия, неизреченное и безмерное человеколюбие поистине Единого Человеколюбца – Господа Иисуса. Здесь наступают «видения и откровения Господни» (2Кор.12:1), которые нельзя выразить никаким языком – не только человеческим, но и ангельским. Всё здесь выше ума, выше слова, выше естества, выше сотворенного. Что касается тайны, то здесь присутствует все-тайна человека во все-тайне Богочеловека, Который есть Церковь, и причем – тело Церкви и Глава Церкви. И во всем этом, и через всё это: человек воцерковленный и оцерковленный, человек во-христовленный и о-христовленный, человек в-Бого-человеченный и о-Бого-человеченный, человек во-троиченный и о-троиченный, человек – сопричастник («со-телесник») Богочеловеческого тела Христова = Церкви, самой святой и самой умилительной Божией тайны, тайны тайн – всесвятой все-тайны. Церковь – это Богочеловек Христос, простершийся через все века и через всю вечность. А с человеком и вслед за человеком – и вся богозданная тварь: всё сотворенное на небе и на земле Богом Словом входит в Церковь как ее тело, которому Глава – Господь Иисус Христос, но Глава – это Глава телу и тело – это тело Главе: неотлучно одно от другого, полнота одного с другим: «полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:23). Делаясь через Святое Крещение членом Церкви, каждый христианин становится составной, органической частью «полноты Наполняющего все во всем», сам наполняясь этой Божией полнотой (Еф.3:19), – и тем самым обретает всесовершенную полноту своего человеческого бытия, своей человеческой личности. По мере своей веры и своей благодатной жизни в Церкви каждый христианин достигает этой полноты через святые таинства и святые добродетели. Это относится ко всем христианам всех времен. Всё исполнено полнотою «Наполняющего все во всем»: всё в нас, людях, всё в Ангелах, всё в звездах, всё в птицах, всё в растениях, всё в минералах, всё во всех сотворенных Богом тварях. Таким образом, мы, люди, сроднились, божественно сроднились со всеми богозданными существами и тварями. Ибо где Его Божество, там и Его человечество, там все верные всех времен и всех существ: Ангелы и человеки. Так мы, люди, наполняемся «всею полнотою Божиею» (Еф.3:19); Богочеловеческая полнота = Церковь: Богочеловек – ее Глава, она – Его тело, и мы всегда во всей своей жизни – в полной от Него зависимости, как тело от главы. Из Него, из бессмертной Главы Церкви, по всему телу Церкви струятся животворные благодатные силы, оживляющие нас бессмертием и вечностью. Все Богочеловеческие чувства Церкви – от Него, в Нем и Им. Все святые таинства и святые добродетели в Церкви, которыми мы очищаемся, возрождаемся, преображаемся, освящаемся, усвояемся Христу, обогочеловечиваемся, обоживаемся, отроичиваемся, спасаемся, – совершаются от Отца через Сына в Духе Святом, – и это благодаря ипостасному единству Бога Слова с нашим человеческим естеством в досточудной Личности Богочеловека, Господа Иисуса Христа.

«Видишь ли, – спрашивает святой Златоуст, – что сделал Бог? Воскресил Христа, – разве этого мало? Но посмотри далее: посадил Его одесную Себя. Какое слово может это выразить? Того, кто от земли, того, кто безгласнее рыб, того, кто был игралищем демонов, – Он вдруг воздвиг на высоту. Поистине безмерно величие Его могущества. Обрати внимание, куда Он его вознес. Поставил его на небесах, превыше всякого сотворенного естества, выше всякого начальства и власти. Поэтому поистине надобен Дух, нужен просвещенный ум, дабы мы Его познали, поистине необходимо Откровение. Представь себе, каково расстояние между естеством человеческим и Божественным! Однако человеческое естество из всего его ничтожества вознес Он в достоинство Божественного. Для этого надобно пройти не одну, не две, не три ступени. Посему и Апостол не просто сказал «“горе́”» (ἄνω), но: «выше» (ὑπεράνω). А «выше» горних Сил – только Бог. И на такую высоту воздвиг Он человека, из самого низкого уничижения на высочайшую ступень власти, за которой не существует какого-либо высшего достоинства. Всё это Апостол говорит о Воскресшем из мертвых, что и достойно удивления, но ни в коем случае не говорит он этого о Боге Слове. Ибо что букашки по сравнению с людьми, то вся тварь по сравнению с Богом. Да что я говорю: букашки? Ведь если все люди перед Богом, как «капля» и как «пылинка» (Ис.40:15), то невидимые Силы можешь считать букашками. Итак, Апостол говорит не о Боге Слове, а о Том, Который от нас (περί τοῦ ἐξ ἡμῶν). Это и в самом деле велико и чудно, что воздвиг Его из земной преисподней. Если все народы перед Богом, как капля, то какой частицей капли является один человек! Однако Бог вознес Его выше всего не только в мире сем, но и в оном, и всё покорил под ноги Его... О, поистине дела дивные и поразительные! В силу того, что Бог Слово стал человеком, вся сотворенная сила стала для человека рабой. Впрочем, может быть, существует некто выше Его, кто, хотя и не имеет подчиненных, но все-таки обладает вящим достоинством? Но здесь и этого нельзя предположить, ибо Апостол утверждает: «Все покорил под ноги Его». И причем покорил не просто, но до полного подчинения, так что большего подчинения не может и быть. Поэтому Апостол и сказал: ...«под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви» (Еф.1:22). Смотри, и Церковь сколь Он возвысил! Точно каким-то подъемным механизмом подняв ее, воздвиг Он ее на громадную высоту и посадил на том же самом престоле: ведь где глава, там и тело; нет никакого разрыва между главой и телом, ибо если бы связь между главой и телом прервалась, то не было бы ни тела, ни главы. Апостол говорит «выше всего». Что значит «выше всего»? Значит, что либо Христос выше всего видимого и умопредставляемого, либо из всех благодеяний, совершенных Им для нас, величайшее – то, что Бог Сына Своего сделал главою Церкви, не оставив при этом никого высшего: ни Ангела, ни Архангела, ни кого-либо другого. Бог почтил нас не только тем преимуществом, что человека Христа возвел горе́, но еще и тем, что вообще весь человеческий род подготовил шествовать вслед за Ним, держаться за Него и Ему последовать. «Которая есть Тело Его» (Еф.1:23). Дабы ты, услышав слово «главою», уразумел это слово не только в смысле власти, но и в буквальном смысле, и дабы Христа почитал не только Начальником, но и истинной главой тела, Апостол добавляет: «полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:23). Что это значит? Значит, что Церковь – это полнота Христа. Ибо полнота главы есть тело, а полнота тела – глава. Видишь, Апостол не пропускает никакого сравнения – дабы только выразить Божию славу. Говорит он «полнота», то есть (подобно тому] как глава восполняется телом, ибо тело состоит из всех частей, и каждая часть необходима. Видишь, Апостол показывает, что Христу как главе нужны все вообще части, ведь если многие из нас не были бы: один – рукою, другой – ногою, третий – какой-то из прочих частей, то Его тело не было бы полным. Следовательно, тело Его составляется из всех членов. Это значит: тогда наполняется глава, тогда тело обретает полноту, когда все мы прочно соединены и связаны.

Видишь ли «богатство славного наследия» (Еф.1:18)? – благовествует далее Златоустый благовестник. – Примечаешь ли «безмерное величие могущества в верующих» (Еф.1:19)? Видишь ли «надежду призвания» (Еф.1:18)? Да имеем же благоговение к нашей Главе, помыслим, какой Главы мы тело: ведь Ей всё покорено (Еф.1:22). Памятуя об этом, мы должны быть лучше Ангелов и больше Архангелов, так как удостоены мы вящей, чем они, чести. Ведь то же самое говорит Апостол в Послании к Евреям: Бог «не Ангелов восприемлет... но восприемлет семя Авраамово» (Евр.2:16). Не естество Начальства, или Власти, или Господства, или какой-либо Силы, но наше естество воспринял Он на Себя и посадил его горе́. Да что я говорю: посадил? Сделал его Своим одеянием, и не только это, но и «все покорил под ноги Его»... Трепетно дорожим мы нашей близостью и родством с Богом, опасаясь, чтобы кто не отсек себя от всего тела, чтобы кто не отпал, чтобы кто не оказался недостойным. Если бы кто-то возложил нам на голову царскую корону, золотой венец, – скажите, чего бы только не сделали мы, чтобы показать себя достойными этого мертвого камня? А здесь нашу голову покрывает не царская корона, но Сам Христос стал нашей Главой, что несравнимо больше, – однако мы не придаем этому никакой важности. Ведь Ангелы, Архангелы и все Небесные Силы с благоговейным трепетом чтут нашу Главу, а мы, тело Ее, разве не будем с молитвенным благоговением Ее почитать? Какая же после сего остается нам надежда на спасение? Поразмысли об этом царском престоле, подумай о сей превеликой чести. Это должно страшить нас паче ада. Ведь если бы и не было ада, то для нас, удостоенных толикой чести, а потом оказавшихся ее недостойными и злыми, лишение этой чести должно было бы стать величайшим наказанием, невыразимой мукой. Помысли, подле Кого восседает твоя Глава? Одесную Кого пребывает? Восседает она выше всякого Начальства, и Власти, и Силы, а Ее тело и бесы попирают? Но да не будет этого! Если бы это было так, то не было бы уже и тела. Но так как речь идет о теле Господнем, то вспомним и о том теле, которое было распято, пригвождено, принесено в жертву. Если ты – тело Христово, то неси крест, ибо и Он его носил, переноси заплевания, подъемли заушения, терпи гвозди. Таким было Его тело, хотя и было оно безгрешным. А раз уж говорим о Его Теле, то, причащаясь его и пия Его Кровь, да памятуем о том, что в таинстве Причащения мы причащаемся Тела, которое нисколько – μηδέν – не отличается от Тела, восседающего горе́, приемлющего поклонение Ангелов, пребывающего близ нетленной Силы, – именно это Тело мы и вкушаем. О, сколько путей открыто нам ко спасению! Господь Иисус Христос сделал нас Своим телом, преподал нам Свое Тело, – и всё это не отвращает нас от зла. О, помрачение! О, глубокая бездна! О, нечувствие! – Заповедано нам «помышлять о горнем, где Христос сидит одесную Бога» (Кол.3:2,1). Между тем одни заботятся о богатстве, другие погибают в страстях».

Богочеловек Христос…

Все истины Православия выводятся из одной истины и сводятся к одной истине, безграничной и вечной. Эта истина – Богочеловек Христос… Православие – Православие Богочеловеком. И ничем другим и никем другим. Отсюда второе имя Православия – Богочеловечество. В нем ничего не бывает по человеку и от человека, но все приходит от Богочеловека и бывает по Богочеловеку. А это значит: основную, вечную истину жизни и мира человек переживает и сознает только с помощью Богочеловека, в Богочеловеке. И еще: всецелую истину о человеке, о цели и смысле его бытия, человек познает только через Богочеловека. Без Него и вне Его нет истинного человека, ибо человек является истинным только Богочеловеком и в Богочеловеке. Вне Его человек превращается в привидение, в чудовище, в бессмыслицу. И вместо человека вы находите лишь его остатки, обломки, прах. Поэтому истинное человечество только в богочеловечестве. И нет другого под небом.

Богочеловек – основная истина Православия

Почему Богочеловек – основная истина Православия? Потому что Он решил все вопросы, мучающие и терзающие дух человеческий: вопрос жизни и смерти, вопрос добра и зла, вопрос земли и неба, вопрос истины и лжи, вопрос любви и ненависти, вопрос правды и неправды. Одним словом, – вопрос человека и Бога.

Почему Богочеловек – основная истина Православия? Потому что Своей земной жизнью Он самым очевидным образом показал, что Он – воплощенная, вочеловеченная, вообразованная вечная Истина, вечная Правда, вечная Любовь, вечная Радость, вечная Сила: Bсe-истина, Все-правда, Bсe-любовь, Все-радость, Bсe-сила. Все Божественные совершенства Он свел с неба на землю. И не только свел, но и нас им научил и преподал нам благодатные силы претворять их в свою жизнь, в свои мысли, в свои чувства, в свои дела. Отсюда наше призвание – воплотить их в себе и в окружающем нас мире.

Посмотрите на наилучших в роде человеческом. Во всех них Богочеловек – это то, что самое лучшее, самое главное, вечное. Ибо Он – святость Святителей, мученичество мучеников, праведность праведников, апостольство апостолов, доброта добрых, милосердие милосердных, любовь любящих.

Почему Богочеловек – все и вся в Православии? Потому что Он как Единый от Святой Троицы, воплощенный Сын Божий, незаменим и как Бог, и как Утешитель, и как Защитник, и как Учитель, и как Спаситель. Измученный трагичностью земной жизни человек только в Нем, Всемилостивом Господе Иисусе Христе, находит Бога, могущего истинно осмыслить страдания, Утешителя, могущего истинно утешить во всякой скорби и печали, Защитника, могущего истинно защитить от всякого зла, Спасителя, могущего истинно спасти от смерти и греха, Учителя, могущего истинно научить вечной Истине и Правде.

Богочеловек – все и вся в Православии, ибо Он безмерно возвеличил человека: воздвиг его до Бога, учинил его богом по благодати. И это осуществил, не умаляя человека за счет Бога, а исполняя его всеми Божественными совершенствами. Богочеловек, как никто другой, прославил человека: даровал ему жизнь вечную, Истину вечную, Любовь вечную, Правду вечную, Радость вечную, Добро вечное, Блаженство вечное. И человек Богочеловеком достиг Божественного величия.

Если основная истина Православия – Богочеловек, то основная истина любого инославного исповедания – человек или же отдельные крупицы его существа: разум, воля, чувства, душа, тело, вещество. Нет нигде полного человека в инославии, он там весь раздроблен на атомы, на отдельные части. И это все во славу величины человеческой. Но насколько бессмысленно «искусство ради искусства», настолько бессмыслен и «человек ради человека». Этот путь отводит в самый жалкий пандемониум, где верховный идол – человек. И нет нигде более жалкого идола, нежели этот.

Исходная, изначальная истина Православия: человек не ради человека, а ради Бога. Или еще полнее: ради Богочеловека. Только в Нем можно понять человеческое существо и оправдать его бытие. К этой истине стекаются все тайны неба и земли, все значимости всех миров, о которых человек может мыслить, все радости всех совершенств, которых только может достигнуть человек. Так или иначе, в Православии Богочеловек – всё, и в Нем тогда и человек, а в инославии – только голый человек.

В самом деле, Православие – не что иное, как чудесная Личность Богочеловека Христа, продолженная через все века, продолженная как церковь. Православие имеет свою печать и свой знак, по которому распознается. Это светлый Лик Богочеловека Иисуса Христа. Все, не имеющее этого Лика, – неправославно. Все, не имеющее Богочеловеческой Правды, Истины, Любви, Вечности, – неправославно. Все, стремящееся Евангелие Богочеловека осуществить в сем мире методами мира сего и царства сего мира, – неправославно, означает рабство третьему дьявольскому искушению.

Быть православным значит: иметь постоянно Богочеловека в душе, жить Им, мыслить Им, чувствовать Им, делать Им. Другими словами, быть православным значит быть христоносцем и духоносцем. Этого человек достигает, когда в Теле Христовом – церкви – всецелое существо свое исполнит Богочеловеком Христом без всякого остатка. Поэтому православный человек постоянно распинается молитвами между небом и землей, подобно радуге, связывающей вершину неба с бездной земли. И тогда как телом он молитвенно ходит по скорбному земному муравейнику, душой он пребывает горе, где Христос сидит одесную Бога, ибо жизнь его «сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3:1-3).

Богочеловек осью проходит через все миры: и атомный, и человеческий, и херувимский. И если отпадет от этой оси какое бы то ни было существо, оно увлекается в ужас, в мучения, в страдания. Отпал Люцифер и стал сатаной, отторглись Ангелы и стали бесами, отринулся во многом человек и утратил свой человеческий образ. Отпадает ли от нее какая бы то ни было тварь, – она неминуемо срывается в хаос и скорбь. А когда целый народ отрекается от Богочеловека, тогда история его превращается в шествие через ад и его ужасы.

Богочеловек – не только основная истина Православия, но и сила, и вся мощь Православия, ибо только Он спасает человека от смерти, греха и дьявола. Этого никогда не мог, не может и никогда не сможет сделать ни человек, каким бы он ни был, ни все человечество как целое. Поражение – это всегда исход человеческой борьбы со смертью, грехом и дьяволом, если, человеком не руководит Богочеловек. Только Богочеловеком Христом человек преодолевает и смерть, и грех, и дьявола. Отсюда смысл человека: исполниться Богочеловеком в Теле Его – церкви Православной, преобразиться Им через благодатные подвиги, стать всемощным Им силой Духа Святого, стать бессмертным, обожиться, стать богочеловеком. Это смысл, истинный смысл и всецелого рода человеческого. Это и радость, единственная радость в этом мире безмерной печали и ядовитой горечи.

Православие – Православие Богочеловеком. И мы, православные, исповедуя Богочеловека, через Богочеловека исповедуем христообразие человека, божественное происхождение человека, божественное величие человека, а этим и божественную значимость человеческой личности. В действительности, борьба за Богочеловека – это борьба за человека. Не гуманисты, а люди православной, богочеловеческой веры и жизни борются за истинного человека, человека богообразного и христообразного.

«На Богочеловеческом Пути», Санкт-Петербург, 1999 г

Человек или богочеловек

Несомненно, человек – самое таинственное и загадочное после Бога существо всех миров, о которых знают люди. В бесконечностях человеческого существа живут и бушуют непримиримые противоречия: жизнь и смерть, добро и зло, Бог и диавол, и все, что в них и вокруг них. Всеми своими религиями, философиями, науками и культурами человеческий род решал одну проблему – проблему человека. И в муках он сам создал себе верховное божество и служил ему как своей высшей ценности и мерилу. Вот это верховное божество: человек есть мера всех существ и вещей, Но этим «его божественное величество человек» не решил проблему человека, ибо, измеряя себя самим собою, он не понял ни себя, ни мира вокруг себя (2Кор. 10:12). На самом деле, он трудился напрасно, отражая зеркало в зеркале, и потому пришел к одному: не знаю ни человека, ни Бога, ни жизни, ни смерти, причем всем существом чувствую, что я – раб смерти, раб зла и греха, и грехом раб диавола. В процессе всей человеческой деятельности из всего человеческого рода сложилось одно тело: «тело смерти», и каждый человек стал его членом. А что в этом теле? – Смрад, гной, червоточина. «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24).

Никто, кроме Богочеловека Христа, ибо Он, победив смерть Воскресением, разорил «тело смерти» как онтологическую действительность (Откр. 20:14,10), избавил род человеческий от смерти, даровал ему Жизнь вечную, Истину вечную, Любовь вечную, Правду вечную, Радость вечную и все остальные Божественные блага, которые только Бог Любви и человеколюбия может даровать. И так Он решил проблему человека. И действительно, с тех пор, как Бог стал человеком, явился как Богочеловек, телом Своим, Церковью, остался как Богочеловек в земном мире, – Он действительно стал и навсегда остался верховной ценностью и верховным критерием человеческого рода. Он – Единый Истинный Бог и Единый Истинный Человек, и Единый – Совершенный Бог и Единый Совершенный Человек неба и земли. Будучи таковым, Он является единой верховной Мерой самого человека в его психофизической действительности и Богочеловеческой потенциальности и всего человеческого. Только в Богочеловеке человек впервые увидел себя совершенным и вечным и познал себя от начала до конца. Отсюда новый аксиоматический и гносеологический принцип всех принципов для человеческого рода: Богочеловек есть мера всех существ и вещей. Но принцип «человек – мера всех существ и вещей» и по-прежнему господствует, чаще всего incognito в безбожном, многобожном и антихристовом мире. Поэтому Богом наученный в том, что есть в Боге и в человеке, Апостол все философии человеческого рода сводит к двум: философии по человеку и философии по Богочеловеку (Кол. 2:8).

В Богочеловеке Христе человек достиг всех своих совершенств

Только Богочеловек есть совершенный Человек, совершенный Бог и совершенный Человек Ипостась Бога Слова есть самое важное для Церкви и ее учения. Святые богомудрые отцы 4-го Вселенского Собора боговдохновенно исповедали все и объясняли. В Богочеловеке Христе человек достиг всех своих совершенств: Богом усовершенствовал и достроил и свою душу, и свою совесть, и свою волю, и свой ум, и свое сердце, и свое Тело – словом: всего себя. И произошло самое большое и важное чудо: Богочеловек оставил Себя в нашем земном мире и во всех мирах как Церковь, как Тело Свое, чтобы каждый человек мог стать членом Богочеловеческого Тела и так вновь воспрять и достигнуть совершенств своего Богоподобия (Еф. 3:6). Каждое человеческое существо может только в Богочеловеке и Богочеловеком стать настоящим, совершенным, полноценным человеком, только Церковью и через Церковь, «со всеми святыми», человек может достигнуть «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 3:18, 4:13). В Богочеловеке Христе «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9), чтобы каждый из нас в Церкви и Церковью исполнил себя этой полнотой Божества. А этого каждый из нас может достигнуть только «со всеми святыми» через святые таинства и святые добродетели, руководимый святой верой и святой любовью (Еф. 3:17–20).

Без Богочеловека человек – это, в действительности, человек без головы и еще без самого себя – вечного и бессмертного, без себя – богоподобного. Вне Богочеловека нет человека, но есть существо ниже человека, нечеловек. Кто же без Богочеловека человек? – всегда раб смерти, греха и диавола. Только Богочеловеком человек и достигает поставленной Богом цели: становится богом по благодати, и этим достигает совершенной полноты своего существа и своей личности. Он достигает своей Божественной вечности через Богочеловечность, живя в Богочеловеческом Теле Церкви «со всеми святыми», становясь богочеловеком по благодати через святые таинства и святые добродетели. И окрыляет его радость слов святого Василия Великого: «Человек – это существо, которому приказано стать богом». Созданный потенциальным богочеловеком человек в Богочеловеческом теле Церкви стремится ум свой уподобить Божественному уму, преобразить его в Божественный ум («мы имеем ум Христов» – 1Кор. 2:16); совесть и волю свою уподобить Божественной совести и воле и преобразить в Божественные, тело свое уподобить телу Богочеловека и преобразить в Божественное тело («тело... для Господа, и Господь для тела» – 1Кор. 6:13). Становясь богочеловеком по благодати в Церкви и Церковью, человек возвращает себя к догреховному богоподобию (Парастас «по подобию возведи, древнею добротою возобразитися»), восполняя себя красотами христоподобия (Гал. 4:19; Гал. 3:27, Рим. 8:29). Без Богочеловека человек всегда находится в опасности уподобиться диаволу, ибо грех есть в то же время и сила, и образ диавола и, работая (рабствуя) вне Богочеловека греху, человек добровольно становится подобным диаволу, становится своим диаволу: «Кто делает грех, тот от диавола» (1Ин. 3:8). Нельзя забывать, что главная цель диавола – обезбожить человека, лишить его богоподобия, оторвать от Богочеловека и превратить, таким образом, в подобное себе существо. Гуманистический антропоцентризм есть, по существу, диаволоцентризм, ибо и тот, и другой желают одного: быть самим собой, самим в себе и для себя. Так они, в действительности, ввергают себя в царство «второй смерти», где нет Бога и нет ничего Божьего (Откр. 21:8; Откр. 20:14). Все вышесказанное есть не что иное, как евангельский, апостольский, святоотеческий теантропизм (евангельское, апостольское, святоотеческое учение Богочеловечества).

Жизнь по Богочеловеку

Европейский гуманизм во всех формах: от самой примитивной до самой сложной и тонкой, от фетишистского до папистского, – основан на вере в человека в его психофизической данности и историчности. Существо любой формулы гуманизма есть человек как высшая ценность и высший критерий: «Человек есть мера всех вещей и существ», – а потому все формы гуманизма, по существу, имеют языческое происхождение. Все формы европейского гуманизма, появившиеся и до, и во время эпохи Возрождения, и после нее, все протестантские, философские, религиозные, социальные, научные, культурные, политические формы гуманизма постоянно, вольно или невольно, стремятся к одному: верой в человека заменить веру в Богочеловека, евангелием по человеку заменить Евангелие Богочеловека, человеческой философией и культурой заменить Богочеловеческую, – одним словом, жизнью по человеку заменить жизнь по Богочеловеку. Все это длилось веками, пока в 1870 году на 1 Ватиканском соборе не воплотилось (не соединилось) в догмате о непогрешимости папы: этот догмат стал одним из главных догматов папизма. Поэтому на 2 Ватиканском соборе в наши дни так упорно и искусно защищалась неприкосновенность этого догмата, ставшего эпохальным событием для Европы, особенно ее апокалипсиса, в который она уже вступила. Этим догматом европейский гуманизм пришел к своему идеалу и идолу – человек провозглашен верховным божеством, европейский гуманистический пантеон получил своего Зевса.

Искренность – это язык истины, догмат о непогрешимости папы-человека есть не что иное, как возрождение язычества, языческой аксиологии и критериев истины. Страшно сказать, но это нужно сказать: догматом о непогрешимости папы догматизирован языческий гуманизм, прежде всего эллинский. Догматизирована как высшая ценность и высший критерий эллинская культура, поэзия, философия, искусство, политика, наука: «человек есть мера всего»; т.е. догматизировано язычество, догматизирована автаркия (главенство) европейского человека, к чему стремились все формы европейского гуманизма.

Догмат о непогрешимости папы – это «Ja-Sagung» Ницше всему творчеству европейского человека, его культуре и цивилизации. А они по целям и по методам преимущественно языческие. Заповедь Богочеловека: «Ищите же прежде всего Царства Божия и Правды Его, и это все (что потребно для этой временной жизни – пер.) приложится вам» (Мф. 6:33), а европейская гуманистическая культура чуть ли не все объявила целью человека и материалом его труда! Богочеловек – единственный Спаситель человека от греха, смерти и диавола, единственный Обновитель человека, воскресивший и вознесший его, даровавший ему вечность и бессмертие, и обожение, ясно указал цель человеческого существа и его жизни стать совершенным, как Бог (Мф, 5:48), а европейский человек узаконил все, что захотел, в качестве цели для человеческого существа. Истинно евангельское изречение: «Весь мир лежит во зле» – и после подвига Богочеловека (1 Ин. 5:19–21), более того, по слову св. Апостола Павла, диавол есть «бог века сего» (2Кор. 4:4). С миром, добровольно лежащим во зле, у последователя Христа не может быть согласия. Последователь Христа не может, не попирая Истину евангельскую, идти на согласие с гуманистическим человеком, оправдывающим и догматизирующим все земное, Здесь всегда выбор: Богочеловек или человек, европейский человек выступает как законодатель, – здесь нет места Богочеловеку, поэтому в гуманистическом царстве Его место занимает Vicarius Christi (наместник Христа), а Богочеловек оттеснен на небо, что является своего рода Его развоплощением.

Догматом о непогрешимости присвоив себе все права и класть, принадлежащие только Богочеловеку, папа, в действительности, провозгласил себя Церковью в папистской церкви и стал в ней всеми и всем, потому-то догмат о непогрешимости папы стал верховным догматом папизма, и папа от него не отречется никакой ценой, пока он является папой гуманистического папизма.

С помощью Бога стать богом по благодати

История человеческого рода знает три главных падения: Адамово, Иудино и падение папизма. Сущность грехопадения всегда одна: суть его есть желание с помощью самого себя стать добрым, совершенным, стать Богом, но этим человек, не осознавая того, уподобляется диаволу, ибо и он хотел с помощью себя стать Богом и собою заменить Бога. И в этом гордоумии он сразу стал диаволом, полностью отделенным от Бога, и против Бога. В этом гордом самообмане и состоит существо греха и существо диавола – сатаны. А это есть, не что иное, как желание остаться при своем естестве, не желать в себе ничего, кроме самого себя, и диавол весь в том, что не желает иметь Бога в себе, в том, что желает всегда быть самим собой, самим в себе и для себя, герметически закрытым от Бога и всего Божьего. А это суть вечный эгоизм и себялюбие, обращенные на вечность. Таков, по существу, и гуманистический человек: всегда в себе, при себе, для себя, всегда дерзко замыкающийся в себе от Бога, и в этом вся суть гуманизма, вершина которого – желание с помощью зла стать добрым и с помощью диавола – Богом. Отсюда и диавольское обещание нашим прародителям в раю, что с помощью его (диавола) они «будут, как боги» (Быт. 3:5).

Человеколюбивым Богом человек создан как существо, имеющее возможность с помощью Бога стать богом по благодати, чтобы на основе богоподобия своего существа он добровольно построил, создал себя с помощью Божией в богочеловека. Но человек по своему свободному выбору устремился через грех в безгрешность, с помощью диавола пожелал стать Богом. И наверняка стал бы на этом пути своего рода диаволом, если бы Бог, по Своему безмерному человеколюбию и великой милости Своей, не вмешался, став Богочеловеком, и не возвратил, не направил бы его к Богочеловеку и не ввел бы его Церковью – Телом Своим – в подвиг обогочеловечения через святые таинства и святые добродетели. И тем самым Господь дал возможность человеку возрасти «в мужа совершенного, в меру возраста Христова» (Еф. 4:13) и этим достигнуть Божественного предопределения о себе: добровольно стать благодатным богочеловеком. Падение папизма – это желание заменить Богочеловека человеком.

Богочеловек исключительно нов и единствен

В нашем человеческом мире, по словам св. тайновидца Иоанна Дамаскина, только Богочеловек Христос есть «единственное новое под солнцем». И это – вечно новое: и Своим Богочеловеческим подвигом, и Своей Богочеловеческой Личностью, и Своим Богочеловеческим Телом – Церковью. А человек только в Богочеловеке нов, всегда и вечно нов – во всех своих событиях на пути спасения, освящения, преображения, обожения, обогочеловечения. В земном мире все стареет и умирает, только человек как благодатный человек, «сотелесник Христов» не стареет и не умирает. Вступивший в Церковь Богочеловека и ставший ее частью, органической частью святого и вечного Тела Христова, в котором личность развивается и непрерывно растет «возрастом Божиим» (Кол. 2:19) – «в мужа совершенного, в меру возраста Христова» (Еф. 4:13) человек вечно возрастает и развивается в Божественную бесконечность, которую он получил от Трисолнечного Божества, быв сотворен богоподобным.

Богочеловек так исключительно нов и единствен, что в действительности Истина – через Него произошла (Ин. 1:17) и через Него осталась в нашем человеческом мире. Все, что до Него и без Него, не может заключать в себе Истины, ибо только Богочеловеческая Ипостась есть Истина: «Я семь истина» (Ин. 14:6), и нет для человека Истины, кроме Богочеловека, ибо нет человека без Богочеловека.

Все новое – от Богочеловека и в Богочеловеке: сначала Он Сам, затем спасение и учение о спасении и путь спасения. Исключительно ново в человеческом роде Богочеловеческое слово: различать грех и грешника, ненавидеть грех – любить грешника, убивать грех – спасать грешника, не убивать грешника за грех, но спасать от греха. Потрясающая иллюстрация этого: женщина взята в прелюбодеянии. Всемилостивый Спас отделил грех женщины от ее богоподобного существа, осудив грех, помиловал грешницу: «И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Это путь Православия в спасении грешника от греха, путь Св. Предания, богомудро закрепленный в Православной Церкви всеми св. отцами и боговдохновенно выраженный св. Симеоном Новым Богословом: «Добро, сделанное не добрым образом, не есть добро».

В свете евангельского Св. Предания является противоевангельским и антихристовым убивать грешника за грех, и никакая инквизиция не может быть оправдана, тем более не может быть святой. В конце концов, все формы гуманизма убивают грешника за грех, уничтожают человека с его грехами, ибо они (эти формы) отвергают Богочеловека, в Котором только спасение человека от греха, смерти и диавола. Кто не за Богочеловека, тот тем самым против человека, тот есть убийца человека и самоубийца, ибо делает человека жертвой греха, смерти и диавола, от которых спасает только Богочеловек. Поступая так с грешником, гуманистический человек неминуемо совершает самоубийство, убивает душу свою, себя самого отдает в ад, в вечную дружбу с диаволом, этим «человекоубийцей от начала» (Ин. 8:44). А над всем этим безгранично господствует этический гуманистическо-иезуитский догмат: «цель оправдывает средства».

Что Богочеловек дает человеку?

Что Богочеловек дает человеку, чего никто другой не может дать? – Победу над смертью, грехом и диаволом, вечную жизнь, истину, правду, вечное добро, любовь, радость, – всю полноту Божества и Божественных совершенств. Благовествует Апостол: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор. 2:9).

Отсюда: воистину только Он, чудесный Богочеловек, есть «едино на потребу» человеку на земле и на небе (Лк. 10:42). Отсюда: только Богочеловек и имеет право требовать от людей то, что никто до Него не мог требовать: чтобы каждый человек больше любил Его, чем родителей, братьев, сестер, детей, друзей, землю, Ангелов и что-либо еще на небе или на земле (Мф. 10:37–39; Лк. 14:26; Рим. 8:31–39).

Удаляясь от Богочеловека, всякий гуманизм превращается в нигилизм

Второй Ватиканский собор есть возрождение всех форм европейского гуманизма, эксгумация всех сгнивших трупов, ибо с тех пор, как Богочеловек в земном мире, любой гуманизм – это труп. А все это потому, что собор упорно стоял на догмате о непогрешимости папы-человека. С точки зрения Вечно живого Богочеловека Господа Иисуса Христа, все гуманизмы, по крайней мере, кажутся преступными утопиями, ибо во имя человека разными способами убивают человека в его психофизическом существе, отцеживают комара, а верблюда проглатывают, и догматом о непогрешимости это беззаконие догматизировано. Все это ужасно, ибо этот догмат есть жуткое отпевание всякого гуманизма, от ватиканского догматизированного до сартровского сатанизированного. В гуманистическом пантеоне Европы замерли все боги во главе с Зевсом, они мертвы, пока в их угасшем сердце не вспыхнет самоотверженное покаяние с муками, преображениями, вознесениями, – и тогда не было бы конца их славословиям всегда Животворящему и Чудотворящему Богочеловеку, воистину Единственному Человеколюбцу неба и земли.

В чем суть догмата о непогрешимости папы-человека? – В лишении человека Богочеловека. Над этим трудятся все формы гуманизма, в том числе и религиозный. Они возвращают человека к язычеству, к двойной смерти: духовной и физической. Удаляясь от Богочеловека, всякий гуманизм постепенно превращается в нигилизм. Об этом свидетельствует крах всех форм гуманизма во главе с папизмом, прямым или косвенным родителем всех форм европейского гуманизма. Катастрофический крах папизма заключается в догмате о непогрешимости папы, этот догмат есть вершина нигилизма, ибо им европейский человек окончательно объявил, что ему Богочеловек не нужен, и Богочеловеку нет места на земле, ибо Vicarius Christi Его полностью заменяет. И действительно, этим догматом живет, его исповедует, за него держится всякий европейский гуманизм, который есть восстание против Богочеловека Христа. Любыми способами ведется пагубный Umwertung aller Wertë.

Богочеловек повсюду заменяется человеком

Богочеловек повсюду заменяется человеком, который возводится на все европейские престолы, а в результате существует уже не один Vicarius Chrisci, но их бесчисленное множество, только в разных одеяниях, ибо, в конце концов, догматом о непогрешимости папы провозглашен безгрешным человек вообще, и теперь Европу бороздят тысячи ватиканских и протестантских пап, между которыми нет существенного различия, ибо папизм – это первый протестантизм, по словам A.C-Хомякова.

Непогрешимость – это естественное, Богочеловеческое свойство и естественная Богочеловеческая функция Церкви, Богочеловеческого Тела Христа, которому Он – вечная Глава, будучи Богочеловеком, Второй Ипостасью Пресвятой Троицы. Догматом о непогрешимости папы последний, на самом деле, провозглашен Церковью и занял место Богочеловека. Это заключительный триумф гуманизма, и в то же время это и «вторая смерть» (Откр. 20:14; Откр.21:8) папизма, а вместе с ним и всякого гуманизма. Но по отношению к Истинной Церкви Христовой догмат о непогрешимости папы есть не только ересь, но и ересь над ересями, ибо ни одна ересь так решительно и глубоко (интегрально – серб.) не восставала против Богочеловека и Его Церкви. Несомненно, это ересь над ересями, кошмар над кошмарами, злостное изгнание Господа Иисуса Христа с земли, новое Его предательство, новое распятие Христа, только не на деревянном кресте, а на золотом кресте папского гуманизма. А это то, что человек называет адом.

Есть ли выход из этого бездонного гуманистического ада? Существует ли воскресение из этих бесчисленных европейских гробов? Есть ли лекарство от этих бесчисленых смертоносных болезней? Есть: покаяние. Таково бессмертное благовестие Вечного Евангелия Богочеловека: «покаяние к познанию истины» (2Тим. 2:25). Иначе и невозможно уверовать во Всеспасительное Евангелие Богочеловека: «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1:15).

Богочеловек Христос – это все и вся в человеческом мире

Покаяние перед Богочеловеком греха, даже и вселенского. Несомненно, покаяние – это лекарство и от этого великого греха папизма, который содержится в гордом догмате о непогрешимости папы, а потому это лекарство и от греха всякого гуманизма и всех его форм, вместе взятых. Да, да, от своего великого греха «непогрешимый» европейский человек может спастись только чистосердечным покаянием перед чудесным, Всемилостивым и Всеблагим Господом Иисусом Христом, Богочеловеком, воистину Единственным Спасителем рода человеческого от всякого греха, зла, ада, диавола, гуманистического рационализма и вообще от всех грехов, которые только человеческая фантазия и воображение могут придумать.

По этой причине св. богоносные отцы семи Вселенских Соборов все вопросы Церкви Христовой свели к вопросу Личности Богочеловека Христа и исповедали Его как единственную и самую большую драгоценность для каждого человека на земле и на небе. Да, для них Богочеловек Христос – это все и вся в человеческом мире, это единственная и высшая ценность Церкви Христовой на небе и на земле. Их бессмертное правило: все за (и для) Христа, Христа – ни за что (и ни для чего)! Это не человеческий гуманизм, но Богочеловеческое учение. Не человек, а Богочеловек! Христос прежде всего и выше всего!

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com