БЛАГА ИСТИННЫЕ

 ----картинка линии разделения----

 

Блага мира сего обыкновенно сопровождаются печалями и трудами мучительными и болезненными, а та жизнь, коей живет кто в Боге, беседует с Ним и созерцает неизреченные оные блага, превосходит всякое блаженство и есть выше всякой славы, счастья, радости и утешения, поскольку есть выше всякой чести, всяких утех и всех видимых благ настоящей жизни.

Симеон Новый Богослов

 

---картинка линии разделения текста---

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него

Просите, и дано будет вам, ищите, и найдете, стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят  (Мф.7:7,8). 

Иго Мое благо, и бремя Мое легко

Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас, возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф.11:28-30). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Павел

Апостол Павел

---картинка линии разделения---

Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость.«Почитай отца твоего и мать», это первая заповедь с обетованием: «да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле» (Еф.6:1-3). 

Господь да утвердит вас во всяком слове и деле благом  

Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим. Сам же Господь наш Иисус Христос и Бог и Отец наш, возлюбивший нас и давший утешение вечное и надежду благую во благодати, да утешит ваши сердца и да утвердит вас во всяком слове и деле благом (2Фес.2:15-17).

 

 ----картинка линии разделения----

                        

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий

----картинка линии разделения----

 

Похотение зла есть лишение блага, благо же наше состоит в том, чтоб охотно делать всякое добро, которое угодно Богу всяческих.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов

---картинка линии разделения---

Блага вечные суть Отец, Сын и Дух Святой — Троица Святая

Если желаем достигнуть того, что возлюбила душа наша, т. е. благодатных от Бога благ, и, будучи людьми, соделаться земными ангелами, надлежит нам возлюбить также прискорбность и тесноту телесную, поднимать всякое злострадание и с радостью переносить искушения в уверенности, что они принесут нам всякое добро.

Верующие во Христа и особенно крещеные младенцами, и не чувствующие в себе действия благодати Божией, не могут возыметь даже малой какой части в неизреченных благах Божиих иным способом, кроме как смирением сердца, несомненною верою и вседушным произволением (посвятить себя на служение Богу), т. е. не иначе, как если станут соблюдать все заповеди Божии, отвергнутся мира и всего, что в мире, вместе и с пожеланиями своими, охотно и с радостью станут нести все труды и претерпевать все искушения, которые неизбежно испытывать на пути добродетели.

Если блага, уготованные от Бога любящим Его, коих око не видало, о коих ухо не слыхало и кои на сердце человеку не всходили, — невозможно понять человеческому уму, потому что они выше всех видимых благ, то тем паче недомыслим, выше их есть Бог, уготовавший их. Но те, которые сподобились видеть Его, предстоять Ему и беседовать с Ним, и соделались общниками и сопричастниками Божества Его и славы, всеконечно... выше тех благ, которые уготованы им от Бога, так как они восприняли в себя Самого Господа, уготовавшего такие блага. Что такие люди были и бывают доселе, не говорю после смерти, но и в настоящей еще жизни, в этом удостоверяет все Божественное Писание, о том свидетельствуют все святые, подтверждая то собственною жизнью.

Блага мира сего обыкновенно сопровождаются печалями и трудами мучительными и болезненными, а та жизнь, коей живет кто в Боге, беседует с Ним и созерцает неизреченные оные блага, превосходит всякое блаженство и есть выше всякой славы, счастья, радости и утешения, поскольку есть выше всякой чести, всяких утех и всех видимых благ настоящей жизни.

От Бога Отца нашего изливается свет, неприступный для всех грешников, но приступный для праведников, который воссиявает в них и бывает для них радостью неизъяснимою, миром, всякий ум превосходящим, сладостью, наслаждением и веселием в ненасытном насыщении, ныне и в бесконечные века. Скажу кратко (удивляясь и сам всему тому и не имея сил сказать что-либо большее) — неложный и верный Бог еще от настоящей жизни дает верным Своим, как залог, начатки всех тех благ, коих красоты око, омрачаемое страстьми, не видело, о коих и ухо, заткнутое неведением, не слыхало, и на сердце человека не всходило, что уготовал Бог любящим Его.

Так вот что есть сущее (достояние, благо) Отца, о котором я обещал вам сказать, и таким способом, как вы слышали, дает Он его любящим Его и проводящим жизнь на земле так, как бы жили на небесах, и, несмотря на то, что имеют умереть, так суть, как бы были теперь уже прославлены бессмертием, ходят во мраке мира, как бы ходили днем и в невечернем свете, дышат, как бы вдыхая в себя воздух рая сладости, имея в себе древо жизни и пищу ангелов, хлеб небесный, которым питаясь, все невещественные ангельские чины оживотворяются к бессмертию. Такие небесные человеки, и находясь среди мира и дел мирских, взывают вместе с Павлом воистину: наше житие на небесех есть (Флп. 3:20), — там, где святая Любовь, Которая соединяется с любителями Своими, осиявает их обильно и делает бесстрастными — ангелами воистину.

Блага вечные, как я уверен, верую и говорю, суть Отец, Сын и Дух Святой — Троица Святая. Это источник благ, это жизнь всего существующего, это утеха и упокоение, это одеяние и слава, это радость неизъяснимая и спасение всех приобщившихся Его неизреченного осияния и чувствующих, что имеют общение с Ним.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

Святой Исаак Сирин

---картинка линии разделения---

О пу­тях, ко­торые ве­дут мысль к слав­ным бла­гам Бо­жи­им 

Бла­года­ря пос­то­ян­но­му раз­мышле­нию и блуж­да­нию мыс­ли по пред­ме­там, от­но­сящим­ся к бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву, а так­же бла­года­ря ис­пы­тани­ям и уп­ражне­нию в ду­хов­ных бо­рени­ях и сос­тя­зани­ях, ощу­титель­ным об­ра­зом рож­да­ет­ся неч­то в мыс­ли. И си­ла эта по­рож­да­ет в ней ра­дость на вся­кий миг, и бла­года­ря ра­дос­ти приб­ли­жа­ет­ся че­ловек к той чис­то­те по­мыс­лов, ко­торая на­зыва­ет­ся "чис­той об­ластью ес­тес­тва". А бла­года­ря чис­то­те удос­та­ива­ет­ся он дей­ствия Ду­ха Свя­того: сна­чала очи­ща­ет­ся он, а за­тем и ос­вя­ща­ет­ся. И вре­мя от вре­мени, ког­да на­ходит­ся он в мыс­ленном со­бесе­дова­нии с Ним, бла­года­ря не­ко­ему све­тонос­но­му дви­жению, ко­торое пре­выше те­ла, при­об­ре­та­ет он внут­реннее без­молвие в Бо­ге - в упо­доб­ле­ние не­ким ре­аль­нос­тям бу­дуще­го ве­ка, а имен­но пос­то­ян­но­го и не­из­ре­чен­но­го по­коя в Бо­ге. 

Поз­на­ние ис­ти­ны есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го

От­кро­вение бла­га, скры­того внут­ри нас, есть чувс­тво поз­на­ния ис­ти­ны: Царс­тво Не­бес­ное та­инс­твен­но внутрь вас есть. Поз­на­ние ис­ти­ны есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го. О том же, что все ис­тинное в ми­ре сем на са­мом де­ле не ис­тинно, слу­шай. Ис­ти­ной на­зыва­ем мы пра­виль­ную мысль о Бо­ге, ко­торая - от Не­го, и ко­торую че­ловек встре­ча­ет вне­зап­но в уме сво­ем, слов­но в не­ко­ем изум­ле­нии. И по­мыс­лы вос­хи­титель­ные по­яв­ля­ют­ся в ду­ше, вмес­те с ду­хов­ны­ми мыс­ля­ми о сок­ро­вен­ном. Это - изум­ле­ние тай­нам Ду­ха, зре­лость пло­дов об­ра­за жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка. Об­раз жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка есть сим­вол су­щес­тво­вания пос­ле вос­кре­сения, ког­да нет боль­ше те­лес­ных дей­ствий, но при по­мощи мыс­ленных дви­жений со­вер­ша­ет­ся оно и ощу­ща­ет­ся. Здесь же, пос­коль­ку это лишь сим­вол той ис­ти­ны, оно со­вер­ша­ет­ся при по­мощи мно­гих раз­мышле­ний. Ибо там, бу­дучи со­вокуп­ностью все­го, оно окан­чи­ва­ет­ся еди­ным раз­мышле­ни­ем, ес­ли мож­но это так наз­вать, ибо это ско­рее ус­ла­дитель­ный взгляд и не­рас­се­ян­ное ви­дение. 

Чис­то­та ду­ши есть об­на­жение от плот­ских за­бот и от обес­по­ко­ен­ности те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми. Изум­ле­ние бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву есть от­кро­вение но­вого ве­ка. От­кро­вения но­вого ве­ка суть дви­жения вос­хи­щения Бо­гом. Эти­ми тай­на­ми дви­жимо все сло­вес­ное ес­тес­тво в том гря­дущем су­щес­тво­вании, в том не­бес­ном жи­лище. Ибо свя­тые си­лы су­щес­тву­ют те­перь в этих по­буж­де­ни­ях, и та­ков их об­раз бы­тия; этой тай­ной вос­хи­щены они на вся­кое мгно­вение бла­года­ря от­кро­вени­ям, ко­торые по­луча­ют они раз­личным об­ра­зом че­рез ус­трем­ленность свою к бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву. Это и есть тот чин, в ко­тором все су­щес­тву­ет пос­ле вос­кре­сения. 

Иное - от­кро­вения но­вого ве­ка, и иное - от­кро­вения о но­вом ве­ке. Пер­вые от­но­сят­ся к дос­тослав­но­му и ве­лико­му Ес­тес­тву; вто­рые же - к раз­личным ви­дам див­ных из­ме­нений, ко­торые тво­рение бу­дет пре­тер­пе­вать, и к каж­до­му ви­ду бу­дуще­го су­щес­тво­вания, ко­торый в от­кро­вении проз­ре­ний уз­на­ет­ся умом бла­года­ря пос­то­ян­но­му раз­мышле­нию об этом и оза­рению. Мыш­ле­ние здра­вое и креп­кое в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое при­об­ре­ло здра­вую за­боту о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах. Мыш­ле­ние дет­ское и бо­лез­ненное в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое име­ет сла­бые пред­став­ле­ния о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах: у не­го че­лове­чес­кие мыс­ли о них, не со­от­ветс­тву­ющие ве­личию Бо­жию. 

Ис­тинное вос­кре­сение те­ла - это ког­да оно не­из­ре­чен­ным об­ра­зом пре­об­ра­зу­ет­ся в то бу­дущее сос­то­яние, по об­на­жении от вся­кой плот­ской не­чис­то­ты и свой­ствен­но­го ей. Та­инс­твен­ное же вос­кре­сение те­ла - это ког­да вос­кре­са­ет оно от вся­кого гре­ха, с ко­тором бы­ло соп­ря­жено в зем­ной жиз­ни, и от­да­ет­ся пре­вос­ходно­му слу­жению Бо­гу. На­чало об­ра­за жиз­ни но­вого че­лове­ка есть пос­то­ян­ное ли­кова­ние в бо­жес­твен­ной люб­ви и ра­дос­ти: пос­ледние же от здра­вого зна­ния о Бо­ге рож­да­ют­ся в ду­ше. 

Про­об­ра­зова­тель­ная сво­бода ду­ши, пре­дызоб­ра­жен­ная в том сво­бод­ном об­ра­зе бы­тия, ко­торый ожи­да­ет нас в бу­дущем ве­ке, - это ког­да ду­ша, не бу­дучи свя­зана ни­чем те­лес­ным, ни в од­ном из сво­их про­яв­ле­ний не под­верже­на стра­ху по от­но­шению к че­му-ли­бо в этом ми­ре, про­ис­хо­дяще­му от бо­яз­ни жи­тей­ских прев­ратнос­тей и от­торга­юще­му ду­шу от вож­де­ления од­но­го из этих бо­жес­твен­ных благ. Ибо, как пе­реме­на мес­та для те­ла вы­зыва­ет из­ме­нения в его сос­та­ве в со­от­ветс­твии с но­вым мес­том, точ­но так же пе­реме­на, про­ис­хо­дящая в ра­зуме, вы­зыва­ет из­ме­нения в си­ле его де­ятель­нос­ти. Иная си­ла у ду­хов­ных проз­ре­ний, ко­торые воз­ни­ка­ют в свя­зи с мир­ски­ми пред­ме­тами, и иная си­ла у прос­ветлен­но­го раз­мышле­ния о гря­дущих бла­гах: всмат­ри­ва­ясь в них, ра­зум при­ходит в изум­ле­ние. 

По­мысел о ве­ке гря­дущем с боль­шей яс­ностью вос­при­нима­ет ра­зум и бо­лее бес­пре­пятс­твен­но, чем проз­ре­ния от­но­ситель­но ма­тери­аль­но­го ми­ра. Ибо для пос­ледних не­об­хо­дима осо­бая чис­то­та и ве­ликое здра­вие мыс­ли, тог­да как пер­вое тре­бу­ет очень ма­лого усер­дия, и быс­тро при­об­ре­та­ет ра­зум чу­дес­ное из­ме­нение и без тру­да про­яс­ня­ет­ся вмес­те с мыслью. В этом слу­чае, хо­тя че­ловек за­нят прек­расны­ми ве­щами, дос­та­точ­но час­то мно­гие узы воз­ни­ка­ют для не­го, удер­жи­вая его от прос­ветле­ния, так что путь ра­зума сре­ди этих проз­ре­ний не бы­ва­ет чис­тым. Но это не так в пер­вом слу­чае: ибо бес­пре­пятс­твен­но при­лежит че­лове­чес­кое ес­тес­тво за­боте о них и воз­во­дит­ся пре­выше страс­тей, что­бы пре­бывать в раз­мышле­нии о них, - ес­ли толь­ко мы при­лага­ем хо­тя бы ма­лое усер­дие, - что­бы при­носить ра­зуму пос­то­ян­ное па­мято­вание о них, раз­мышле­ние о них и мысль о них. Ибо без тру­да по­луча­ет ра­зум это за­нятие и лег­ко по­луча­ет ощу­щение по­мощи, а страс­тные ощу­щения быс­тро от­хо­дят от не­го. Хо­рошо ска­зал бла­жен­ный Еваг­рий: "Кре­щени­ем во ос­тавле­ние гре­хов для ду­ши яв­ля­ет­ся па­мято­вание о ве­ке гря­дущем". На­чало об­новле­ния внут­ренне­го че­лове­ка сос­то­ит, та­ким об­ра­зом, в раз­мышле­нии и пос­то­ян­ной мыс­ли о гря­дущих бла­гах. Че­рез это очи­ща­ет­ся че­ловек ма­ло по­малу от обыч­но­го блуж­да­ния по зем­ным пред­ме­там: он бы­ва­ет по­добен змее, ко­торая сбра­сыва­ет ста­рую ко­жу, об­новля­ет­ся и мо­лоде­ет. По­доб­ным же об­ра­зом, нас­коль­ко те­лес­ные по­мыс­лы и за­бота о них умень­ша­ют­ся в ра­зуме, нас­толь­ко же воз­раста­ет и уси­лива­ет­ся в ду­ше мысль о не­бес­ных бла­гах и всмат­ри­вание в гря­дущие. Нас­лажде­ние от слу­жения этим бла­гам пре­вос­хо­дит нас­лажде­ние те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми и пе­реси­лива­ет его. 

Пос­то­ян­ный плач, рож­да­ющий­ся от мыс­ли о зна­нии, есть приз­нак ду­ши, ощу­тив­шей на­деж­ду свою: не от чте­ния и не от слы­шания, но в са­мой се­бе ощу­тила она на­деж­ду слу­жения сво­его. Ибо ког­да от­кры­лась пе­ред сер­дцем дверь проз­ре­ний, не­воз­можно бо­лее для зе­ницы ока удер­жи­вать­ся от пла­ча бла­года­ря чувс­тву нас­лажде­ния, по­луча­емо­му ду­шой иног­да от сок­ру­шения и сми­рения, иног­да же от ра­дос­ти, ко­торая воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке. С это­го вре­мени пос­те­пен­но приб­ли­жа­ет­ся он к изум­ле­нию че­рез не­кую вос­хи­щен­ную мысль, ко­торая по вре­менам во­царя­ет­ся в ду­ше.

Есть бла­га, ко­торые сок­ры­ты внут­ри нас, но ко­торые из­нутри си­яют бла­года­ря под­вижни­чес­тву в без­молвии. Вся­кий, кто усердству­ет в нем, не уны­вая, не сом­не­ва­ясь и не от­ча­ива­ясь из-за про­дол­жи­тель­нос­ти борь­бы сво­ей, не­сом­ненно по­лучит ис­полне­ние на­деж­ды сво­ей. Не стре­мись дви­гать­ся быс­трее, чем это угод­но во­ле Бо­жи­ей, не спе­ши нас­толь­ко, что­бы ста­рать­ся обог­нать ве­дущий те­бя Про­мысл. Од­на­ко я не го­ворю, что ты во­об­ще не дол­жен быть рев­нос­тным. Тот, кто в ве­ре и мо­лит­ве пре­дал се­бя Бо­гу, не бу­дет бо­лее му­чим по­пече­ни­ем о се­бе са­мом.

Вве­рить се­бя Бо­гу оз­на­ча­ет для че­лове­ка, что он с это­го мо­мен­та не бу­дет пог­ло­щен пе­чалью о чем-ли­бо или стра­хом пе­ред чем-ли­бо и не бу­дет, опять же, му­чим мыслью, по­доб­но то­му, кто ду­ма­ет, что ник­то не за­ботит­ся о нем. Но ког­да от этой уве­рен­ности от­па­да­ет че­ловек в соз­на­нии сво­ем, от­сю­да впа­да­ет он в мно­жес­тво мыс­ленных ис­ку­шений, как ска­зал бла­жен­ный Тол­ко­ватель в кни­ге тол­ко­ваний на Мат­фея-Еван­ге­лис­та: "Вся за­бота са­таны зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы убе­дить че­лове­ка, что Бог не за­ботит­ся о нем". Ибо он зна­ет, что до тех пор, по­ка мы яс­но осоз­на­ем эту за­боту, и по­ка соз­на­ние это уко­рене­но в нас, в пол­ном по­кое пре­быва­ет ду­ша на­ша, при­об­ре­та­ем мы так­же лю­бовь к Не­му и по­пече­ние о том, что угод­но Ему. Имен­но этот по­мысел са­тана стре­мит­ся по­хитить у нас. Ибо без ве­ры не мо­жет приб­ли­зить­ся че­ловек к сво­боде по­мыс­лов.

Сво­бода есть власть над по­мыс­лом, ко­торая - от Бо­га, она не поз­во­ля­ет стра­ху пе­ред чем бы то ни бы­ло приб­ли­зить­ся к сер­дцу, или ка­кому-ли­бо бес­по­кой­но­му дви­жению, ко­торое пом­ра­ча­ет его, бла­года­ря той ве­ликой уве­рен­ности, ко­торую ве­ра да­ет ве­ру­ющей со­вес­ти. Мо­лясь с ве­рой, не сле­ду­ет спра­шивать у Бо­га: "Что Ты дашь мне?" Ибо уве­рена сво­бод­но­рож­денная ду­ша в том, что Бог не нуж­да­ет­ся в этом. Но че­го-то боль­ше­го про­сит она у Не­го в мо­лит­ве, а имен­но: "Сох­ра­ни для ме­ня в сер­дце мо­ем это ве­ликое сок­ро­вище ве­ры, что­бы оно не бы­ло по­хище­но у ме­ня и что­бы я не впал в бу­ри по­мыс­лов". Впро­чем, да­же в та­кой прось­бе не нуж­да­ет­ся Бог.

По­ка не раз­ру­шит че­ловек ве­ру сер­дца сво­его, то есть точ­ное зна­ние о Бо­жес­твен­ном Про­мыс­ле, не впа­дет он в пом­ра­чение ра­зума, от ко­торо­го про­ис­хо­дят бес­по­кой­ство и пе­чаль, но на­пол­не­на ду­ша его на вся­кий миг све­том и ра­достью, и ли­ку­ет ду­ша его неп­рестан­но. И слов­но на не­бе жи­вет че­ловек в оза­рении по­мыс­лов сво­их, ко­торые ве­ра сер­дца его да­ет ему; и с то­го вре­мени удос­та­ива­ет­ся он так­же от­кро­вения проз­ре­ний. Ког­да же усом­нится че­ловек в Про­мыс­ле Бо­жи­ем о нем, тог­да тот­час же впа­да­ет он во мно­жес­тво бес­по­кой­ств.. Ибо да­же греш­ни­ками не пре­неб­ре­га­ет Бог, тем бо­лее те­ми, кто за­ботит­ся о дол­жном, кто стре­мит­ся приб­ли­зить­ся к поз­на­нию Его и люб­ви к Не­му. Тот, кто об­рел по­мысел сей внут­ри се­бя, в ми­ре и нас­лажде­нии пре­быва­ет пос­то­ян­но. 

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий

---картинка линии разделения---

Есть истинное благо удобопостижимое только чрез веру - это есть Бог

Есть истинное благо, которое в собственном и первоначальном смысле должно назвать блаженным, и это есть Бог... Подлинно блаженно сие неточное добро к Которому все обращено, Которого все желает, сие неизменяемое естество, сие владычественное достоинство, сия безмятежная жизнь, сие беспечальное состояние, в Котором нет перемен, Которого не касаются превратности; сей приснотекущий источник, сия неоскудевающая благодать, сие неистощимое сокровище.

Истинное благо удобопостижимо разумом только чрез веру (ибо оно отделено от нас и око не видало его, и ухо о нем не слыхало).

Обладания благами истинными и вечными достигнуть нам невозможно, если неразвлекаемая и сильная любовь не ведет к исканию оных и не облегчает нужного ради них труда.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов

---картинка линии разделения---

Первое из благ — стяжать Бога чрез восхождение к Нему

Здешние блага быстро протекают, даются на час и, подобно камешкам в игре, перекидываются с места на место, и переходят то к тем, то к другим; ничего здесь нельзя назвать своим, все или время отнимет, или зависть переведет в чужие руки. Напротив, блага душевные постоянны и прочны, никогда не отойдут и не отпадут от нас, никогда не обманут надежд того, кто им поверил. Блажен, кто вместо всех стяжаний, приобрел Христа, у кого одно стяжание — крест, который и несет он высоко. Первое из благ — стяжать всегда Бога и чрез приближение и восхождение к Нему делаться Его стяжанием.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский

---картинка линии разделения---

В чем состоит истинно вожделенное благо?

Какое слово может представить, сколь великая потеря лишиться обладания истинным благом? Каким превосходством ума надо было бы для этого обладать? Как изъяснить и описать то, что невыразимо для слова и непостижимо для ума? Ибо, если кто настолько очистил око сердца, что каким-то образом может созерцать обетованное нам Господом в Блаженствах (Мф. 5:8), тот презрит всякий голос человеческий, как не имеющий никакой силы для выражения умопостигаемого. Если же у кого, кто обуреваем страстями, душевное зрение залеплено, словно гноем, страстным вожделением, для того всякая сила слов напрасна. Ибо для не имеющих чувств все равно, будет ли слово умалять, или превозносить чудеса. Как относительно солнечных лучей, кто не видел света от первого дня рождения, для того напрасно и бесполезно толковать на словах о свете, потому что сияние лучей нельзя ощутить посредством слуха,— так и в отношении истинного и умного света каждый должен иметь свои глаза, чтобы созерцать эту красоту. Кто узрел ее, по некоему божественному дару и вдохновению, тот хранит неизъяснимое изумление в тайне сознания, а кто ее не видел, тот не будет чувствовать и того лишения, которое терпит. Ибо кто и как может описать ему это ускользнувшее от него благо? Как представить его взорам невыразимое? Собственных слов для означения красоты его мы не знаем, примера искомому благу в ряду существующих предметов нет никакого, сравнением изъяснить его невозможно. Кто станет уподоблять солнце мгновенной искре? Или малую каплю сравнивать с беспредельным океаном? Ибо, какое имеет отношение малая капля к океану, или мгновенная искра к великому сиянию солнца, такое же отношение имеет и все, что считается у людей достойным восхищения как прекрасное, к той красоте, которая созерцается в первейшем благе, превысшем всякого блага.

Итак, какая сила ума может изъяснить тому, кто несет такую потерю, сколь она велика? Мне кажется, невозможность этого хорошо объяснил великий Давид: он, некогда силою Духа вознесшись умом и пребывая как бы вне себя, видел ту невыразимую и непостижимую красоту в блаженном исступлении, и видел, конечно, настолько, насколько возможно видеть человеку, когда он отрешится от покровов плоти и одним разумом войдет в созерцание бестелесного и умопостигаемого. Когда же он возжелал сказать нечто достойное виденного им, то возгласил слова псалма, всеми повторяемые: «всяк человек ложь» (Пс.115:2). Это значит то же, что и я говорю, что всякий человек, дозволяющий себе объяснять словами этот неизреченный свет, подлинно есть лжец: не потому, чтобы ненавидел истину, но потому, что не в состоянии изъяснить умопостигаемого. Ибо чувственную красоту, какая пребывает здесь в нашем мире, будь она в бездушных вещах или в телах одушевленных, изображают красивыми красками, и силы наших чувств достаточно, чтобы рассмотреть, и понять, и передать ее другому чрез словесное описание, изображая эту красоту словом, как будто на картине. Но как слово может изобразить пред нашими взорами то, первообразная красота чего недоступна постижению, что описать нет никакой возможности, ибо невозможно сказать ни о цвете, ни о форме, ни о величине, ни о внешнем благообразии, ни о каких других мелочах такого рода? Ведь то, что совершенно безвидно, не имеет образа, чуждо всякой количественности и водружено вдали от всего, что созерцается телесно и чувственно, как можно передать это посредством того, что постигается одними только чувствами? Впрочем, не следует отказываться от стремления к этому благу на основании того, что оно превыше нашего разумения, напротив, чем выше представляется нам искомый предмет, тем более мы должны возвышаться умом и совозноситься вместе с величием искомого, дабы не оказаться вне приобщения к этому благу. Ибо велика опасность ввиду исключительной высоты и неизреченности предмета полностью потерять представление о нем, если в своем постижении не станем опираться на что-либо доступное нам.

Главное для меня из всех благ то, чтобы жизнью моею прославлялось имя Божие

Должно искать того блага, которое во всяком возрасте и во всякое время жизни равно есть благо — такое благо, что и пресыщение им не чается, и сытости в нем не находится, но и при удовлетворении продолжается вожделение, вместе с наслаждением усиливается пожелание и не ограничивается возрастом любителя, но чем более человек наслаждается сим благом, тем паче с наслаждением возрастает пожелание, а с пожеланием возгорается наслаждение, и во все продолжение жизни всегда бывает прекрасно для обладающих, нимало не изменяясь от непостоянства возрастов и времен; смежает ли кто очи или подъемлет взор, благоденствует или печален, ночь ли проводит или день, — одним словом, всякому в жизни служит таким благом, которое и для впадшего в какое либо несчастное обстоятельство не делается чем ни есть худшим или лучшим, не умаляется, не увеличивается. Таково, по моему рассуждению, в подлинном смысле благо... Не иным чем кажется оно мне, как делом веры, действительность которой есть для всех общая, равно предлагается желающим, всесильна, постоянно пребывает в жизни. Вот — то благое дело, которое да будет в нас.

Не то благо, чем человек питается и увеселяется, но это — мудрость и ведение, так что и иметь о них рачение есть уже благо, а что вожделенно для плоти, то для души — забота и суета.

Порядок требует исследовать, действительно ли нечто есть оный Свет, которым темный этот вертеп естества человеческого не озаряется в настоящей жизни? Или, может быть, пожелание стремится к тому, чего нет и что непостижимо? Ибо таков ли наш рассудок, чтобы следить ему за искомым естеством? Таково ли значение имен и речений, чтобы передать нам ими достойное понятие о высшем Свете? Как наименую незримое? Как представлю невещественное? Как покажу не имеющее вида? Как постигну то, что не имеет ни величины, ни количества, ни качества, ни очертания, не находится ни в месте, ни во времени, вне всякого ограничения и определенного представления? Чье дело — жизнь и самостоятельность всего представляемого благом? К чему прилагается мыслью всякое высокое понятие и именование: Божество, Царство, Сила, Присносущие, Нетление, Радость, Радование и все высоко мыслимое и сказуемое? Посему, как и при каких помыслах возможно, чтобы такое благо стало доступным взору — было и созерцаемым и невидимым? Всем существам сообщило бытие, а само было присносущим и не имело нужды приведения в бытие?

Но чтобы не утруждал себя напрасно разум, простираясь до пределов беспредельного, прекратим пытливое исследование об естестве превысших благ, так как все подобное сему не может и быть постигнуто; извлечем же ту одну пользу из своих изысканий, что по самой невозможности увидеть искомое, отпечатлеется в нас некое понятие о величии искомого. Но в какой мере, по нашему верованию, благо по естеству своему выше нашего ведения, в такой паче и паче усиливаем в себе плач о благе, с которым мы разлучены и которое так высоко и велико, что даже ведение о нем не может быть вместимо. И сего-то блага, превышающего всякую силу постижения, мы, люди, были некогда причастниками, и в естестве нашем оное превысшее всякого понятия благо было в такой мере, что обладаемое человеком, по самому точному сходству с Первообразом, казалось новым благом, принявшим на себя образ первого. Ибо, что теперь гадательно представляем об оном благе, все то было у человека: нетление и блаженство, самообладание и неподвластность, беспечальная и неозабоченная жизнь, занятие божественным — тем, чтобы взирать на благо и чистым и обнаженным от всякого покрывала разумением. Ибо все сие дает нам в немногих речениях гадательно уразуметь слово о миробытии, говоря, что человек создан по образу Божию, жил в раю и наслаждался насажденным там, а плод оных растений — жизнь, ведение и подобное сему. Если же это было у нас, то, как не восстенать о бедствии, сравнительно с тогдашним блаженством сличающему настоящую ныне бедность?

Ублажающий плач <Господь>, кажется, втайне учит душу обращать взор к истинному благу и не погружаться в настоящую прелесть сей жизни. Ибо невозможно, как вникающему тщательно в дела прожить без слез, так глубоко погрязшему в житейских удовольствиях думать, что он печален. Подобное сему можно видеть на бессловесных. Хотя жалости достойно устройство их естества... однако же, нет у них никакого чувства о своем несчастии, напротив того, и ими проводится жизнь с некоторым удовольствием: конь поднимает вверх голову, вол взрывает пыль, свинья щетинит волосы, молодые псы играют, тельцы прыгают, и всякое животное, как можно видеть, какими-нибудь знаками показывает свое удовольствие. А если было бы у них какое-либо понятие о даре разума, то не проводили бы они в удовольствии своей глупой и бедственной жизни. Так и люди, у которых нет никакого ведения о благах, каких лишилось естество наше, настоящая жизнь препроводится в удовольствии. А кто услаждается настоящим, тому следует не искать лучшего. И кто не ищет, тот и не найдет приобретаемого одними ищущими.

Получить желаемое и обрести искомое и стать среди вожделенных нам благ <истинных> — в нашей воле, как скоро захотим сего, и от нашего зависит произволения.

Если нет в благах выше сего — видеть Бога, то соделаться сыном Божиим, без сомнения, выше всякого благополучия.

Кто примыслит для блаженства что-либо больше сего — видеть Бога? Но и это, как составляет конец достигнутого прежде, так делается началом надежды высших благ... начинается взаимное перехождение одного в другого, и Бог бывает в душе, и душа также переселяется в Бога.

Учит Апостол о естестве неизреченных благ, говоря, что оного блага око не познает, хотя бы и непрестанно видело, потому что видит не сколько есть, но сколько можно ему вместить; и ухо не слышит в полной мере означаемого, хотя бы слухом и непрестанно воспринимало слово; и на сердце человеку не всходит, хотя бы чистый сердцем и видел всегда сколько можно, потому что, хотя вновь постигаемое больше всего постигнутого прежде, однако же, оно не определяет собою искомого, но конец обретенного служит началом для восходящих к обретению высшего. И восходящий никогда не останавливается, от одного начала заимствуя другое начало, и начало всегда большего не заканчивается самим собою, потому что пожелание восходящего не останавливается на познанном, но душа, вследствие другого, еще большего пожелания, восходя по порядку к новому высшему, шествует всегда от высшего к высшему до беспредельности.

Когда, при взгляде на истинные блага, все земное бывает презренно, тогда в недеятельности остается телесное око, потому что душа, став совершеннее, не привлекается тем, что оно показывает, взирая умом на одно то, что выше видимого. Так и слух делается каким-то мертвым и недеятельным, потому что душа бывает занята тем, что выше разума.

Благо Божие нераздельно от нашего естества и недалеко где-нибудь отстоит от тех, которые желают искать оное, но есть в каждом, неведомое и сокрытое, когда бывает заглушено заботами и удовольствиями жизни, и опять обретаемое, коль скоро обратим к нему свой разум.

Так как всем людям врожденно некоторое естественное отношение к благу, и к нему обращен всякий свободный выбор, полагающий достижение блага целью всех забот в жизни, то посему неразумение того, в чем состоит подлинное благо, обыкновенно бывает причиною большей части погрешностей, так что если бы для всех было ясным истинное благо, то мы никогда бы не уклонялись от того, в чем благо составляет самую природу, и не стремились бы добровольно, опытом изведать зло, если бы только не прикрывались вещи некоторою обманчивою видимостью блага. Итак, прежде всего в нашем слове размыслим о том, в чем состоит истинное благо, дабы заблуждение относительно сего не было как-нибудь поводом к избранию худшего вместо лучшего. Прежде всего... нужно представить некоторое определение и характеристическое свойство искомого предмета, от чего получило бы несомненность наше понятие о благе. Итак, в чем состоит характеристическое свойство истинного блага? В том, что оно имеет в виду не одно только полезное относительно, что в различное время является то полезным, то бесполезным, что для одного хорошо, а для другого не таково, но то, что и само по себе, по собственной природе есть благо и остается таковым же для всех и всегда... Ибо что есть благо не для всех, не всегда, не само по себе, независимо от внешних обстоятельств, то не может собственно быть почитаемо существенным благом. Так многие поверхностные наблюдатели существующего вообразили, что благо заключается в стихиях мира, но при внимательном исследовании никто не найдет, чтобы в них оказалось благо само по себе, всегда и для всех, ибо в каждой из них с полезным смешано и действие противоположного свойства; например, вода спасительна для живущих в ней, но губительна для земных животных, если погрузятся в нее. Точно так же и воздух для тех, кому природа определила жить в нем, спасителен, а кому досталась в удел жизнь в воде, оказывается пагубным и губительным, как скоро случится быть в нем кому-либо из животных водных. Так и огонь, приносящий нам в некоторых случаях пользу, гораздо чаще оказывается гибельным. Да и само солнце не всегда, не повсюду и не для всего, что подвергается его действию, оказывается благом; в иных случаях бывает оно и очень вредоносным, когда печет сверх надлежащей меры, иссушает чрезмерно то, что под ним, часто делается причиною болезней, людям с чувствительным зрением причиняет глазную болезнь и, производя гниение влаг, порождает в испорченной гнилости влажных веществ вредные и отвратительные существа.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин

----картинка линии разделения----

Если любишь благое и услаждаешься им, то и оно также содействует и помогает тебе

Но здесь человек приобретает оное только великою любовью и сильным стремлением, потому что оно есть Царство, не имеющее конца. Потому-то что многоценно, то редко, в чем с трудом приобретается успех, то славно и вечно. Тебя, Господи, должны мы искать вместо всего иного, и кроме Тебя не искать ничего. Ибо кто ищет, и ищет Тебя, тот все находит в Тебе. В Тебе, Господи, богатство для нуждающихся, сердечная радость для скорбящих, врачевство для язвленных, утешение для всех сетующих. Ты — мир на пределах царств и спокойствие внутри их. Ты — полная благословений нива, кто обладает Тобою, тот не истаевает гладом. Все блага заключены в любви и все вместе (в ней) содержатся, и стражем сокровищницы их является любовь.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник

----картинка линии разделения----

Чистым оком веры узревший благолепие будущих благ, охотно повинуется повелению изыти из земли своей, от сродства своего и из дома отчего, оставляя всякое сочувствие и пристрастие к плоти, чувству и всему чувственному и бывая, если случится какое с сей стороны искушение, выше естества, как предпочетший естеству причину его, подобно великому Аврааму, предпочетшему Исааку Бога (Быт. 22:1).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

----картинка линии разделения----

Будем наслаждаться и настоящими благами, если только возлюбим будущие и небесные

Кто предпочитает земное духовному, тот лишится и того и другого, а кто стремится к небесному, тот непременно получит и земное.

Очи веры, когда видят неизреченные его <Царства Небесного> блага, уже и не примечают благ видимых: таково-то расстояние между теми и другими благами!

Хотя бы мы... каждый день <и> предавали себя на смерть, — чего впрочем, природа не приемлет... все же и тогда наши страдания не равнялись бы тем благам, которые нас ожидают, и той славе, которая в нас откроется... Недостойны страсти нынешняго времена к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8:18).

Кто не ожидает ничего после настоящей жизни, тот заботится о здешних благах, хотя неразумно, но, по крайней мере, потому, что не ожидает ничего лучшего, а ты, человек, знающий о жизни будущей, о тамошних неизреченных благах... какое можешь получить прощение, какое можешь иметь оправдание? Какому не подвергнешься ты справедливому наказанию, когда все расточаешь здесь на прах, на пепел?

Будем же... воспламенять в себе любовь к будущим благам, потому что великая слава ожидает праведников, — такая, какой невозможно изобразить словом: они, восприняв нетленные тела по Воскресении, прославятся и будут царствовать вместе со Христом.

Чтобы достигнуть настоящих и будущих благ, будем убегать порока и стремиться к добродетели. Таким образом, мы и здесь будем утешаться и будущих удостоимся благ.

Блага духовные да будут предметом наших особенных забот... Потому что когда есть блага духовные, не бывает никакого вреда от неимения благ телесных.

Покой и наслаждение на небесах... непрерывны, всегда неизменны и бессмертны: нельзя найти для них ни предела, ни конца.

Если ты не уверен в благах будущих, то поверь им на основании настоящих, которые уже получил.

Лучшее из всех благ есть памятование о Боге.

Если же те, которые хотят похитить <земные> житейские вещи, не спят всю ночь и остаются вооруженными, то, как же мы, желая приобрести блага, достойные гораздо большего попечения, блага духовные, беспечно спим даже днем и остаемся всегда обнаженными и безоружными?

Освобождение от зла — первое из благ.

Ужели не знаешь, что если бы ты взял вселенную в десять раз, и в сто, и в тысячу, и вдвойне столько, то все же она не сравнится и с малою частью небесных благ?

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Никита Стифат

Преподобный Никита Стифат

---картинка линии разделения---

Если желаешь увидеть блага, которые уготовал Бог любящим Его, вселись в пустыню отречения от своей воли.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Григорий Палама

Святитель Григорий Палама

---картинка линии разделения---

Что есть благо?

Это — воздержание и пост, целомудрие и праведность, милосердие и великодушие, любовь и смирение, лишь при наличии коих мы сможем достойно соучаствовать закланному за нас Агнцу Божиему и тем приять залог бессмертия, который да сохраним с твердой надеждой на обещанное нам на небе наследие.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исидор Пелусиот

Преподобный Исидор Пелусиот

----картинка линии разделения----

Сколько душа предпочтительнее тела, столько же будущие блага выше настоящих

Если бы объял кто словом и собрал воедино все в совокупности блаженство людей со времени их происхождения на земле, то не нашел бы оного равным и десятитысячной доле будущих благ. Даже в сравнении с самым малым из них, настоящие блага в большей мере уступают в достоинстве, нежели в какой тень и сновидение далеки от действительности. Лучше же сказать (употреблю более приличное подобие), сколько душа предпочтительнее тела, столько же будущие блага выше настоящих.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Блаженный Диадох Фотикийский

Блаженный Диадох 

---картинка линии разделения---

К благам невидимым руководит нас чувство умное

Как к видимым нами благам невольно влекут нас телесные чувства, так к благам невидимым обыкновенно руководит нас чувство умное — духовное, когда вкусит божественной благости. Все вожделевает сродного себе: душа, как бестелесная, — небесных благ, а тело, как персть от земли, — земных сладостей. Итак, в состояние опытно вкушать невещественное незаблудно достигнем мы, если трудами утончим перстное тело свое.

 

 ----картинка линии разделения----

 

 Авва Филимон

Авва Филимон

----картинка линии разделения----

Когда душа наша усладится созерцанием истинного блага, то уже не возвращается ни к одной из страстей, возбуждаемых сластью греховною, но от всякого отвратившись телесного сладострастия, чистою и нескверною мыслью приемлет явление Бога.

 

----картинка линии разделения----

 

авва Феона

----картинка линии разделения----

Истинное благо от прочих... отличается следующим образом: если оно само по себе добро, а не для чего другого; если само по себе необходимо, а не для другого; если неизменно и всегда бывает добром, постоянно удерживая свое качество, никогда не может переходить в противную сторону; если отнятие или прекращение его не может не причинить совершенную погибель; если противное ему есть просто главное зло и никогда не может переходить в добрую сторону.

 

----картинка линии разделения----